Мой идеал

Большой зал Хогвартса засиял в вечернем свете. Люстры, украшенные магическими свечами, мягко освещали студентов, которые смеялись, кружились в танцах и наслаждались долгожданным праздником. Потолок отражал ночное небо, усыпанное звездами, добавляя атмосфере ещё больше волшебства. Альбус Дамблдор стоял у дальней стены, слегка опираясь на свою посох-палочку. Его взгляд был мягким и добрым, как всегда, но в глазах читалась привычная проницательность. Он наблюдал за танцующими детьми, которые казались беззаботными, полными жизни. Группа девочек с четвёртого курса, стоявшая неподалеку, тихо шепталась, бросая взгляды на преподавателей, которые тоже принимали участие в празднике. — Смотри, это профессор Макгонагал! — сказала одна из них, с любопытством наблюдая за деканом Гриффиндора. — Она такая грациозная, — добавила другая, когда Минерва, в строгом, но изысканном платье зелёного цвета, двигалась по залу с неизменным достоинством. — А вы заметили, как профессор Хэмилтон смотрит на неё? — тихо прошептала третья, слегка хихикнув. — Да брось, тебе показалось, — усмехнулась первая, но её взгляд всё равно метнулся к Агате. Агата стояла у дальней стены, её лицо выражало крайнюю сосредоточенность, как будто она старалась слиться с окружающими декорациями. Она избегала танцев, избегала разговоров и тем более избегала смотреть в сторону Минервы. Альбус уловил этот момент. Его взгляд скользнул от студенток к Агате, а затем остановился на Минерве, которая в этот момент что-то оживленно обсуждала с Помоной. Её спокойная уверенность и природное обаяние явно притягивали взгляды, но она сама, казалось, была полностью сосредоточена на разговоре. “Эти девочки куда более наблюдательны, чем может показаться,” — подумал Дамблдор с лёгкой улыбкой, отпивая глоток тыквенного сока. Тем временем одна из девочек снова шепнула: — Но серьёзно, разве вы не заметили? Профессор Хэмилтон даже не танцует. Она просто стоит и смотрит. — Может, она просто стесняется? — предположила другая. — Или что-то скрывает, — многозначительно добавила третья. Их разговор был слишком тихим, чтобы услышали взрослые, но Альбус всё же поймал несколько фраз. Он сдержал смешок, наблюдая за происходящим. Агата с трудом выносила этот вечер. Она чувствовала, как ученики шепчутся, и понимала, что её поведение может показаться странным. Её взгляд снова и снова неосознанно возвращался к Минерве. “Хватит, Агата,” — мысленно приказала она себе, сжимая бокал с лимонадом. Но удержать себя было почти невозможно. Минерва в этом платье выглядела ещё более утончённой, её грация была безупречной, и даже лёгкие движения вызывали у Агаты трепет. Альбус тихо отошёл от стены и приблизился к столу, где стояла Агата. — Как вам бал, профессор Хэмилтон? — спросил он мягким голосом. Агата вздрогнула от неожиданности. — Всё замечательно, директор, — ответила она, стараясь не выдавать своего напряжения. — Вы не танцуете? — Нет, я… предпочитаю наблюдать. Дамблдор наклонился чуть ближе, его голос стал тише. — Иногда наблюдение открывает перед нами больше, чем мы ожидаем. Особенно, если знаем, на что смотреть. Его слова прозвучали как нечто большее, чем просто комментарий. Агата напряглась, но Альбус лишь загадочно улыбнулся, поднял свой бокал в приветствии и отошёл к следующей группе преподавателей. Агата осталась стоять, чувствуя, что её стены самообладания начали трещать.