Мой идеал

После ухода Минервы Агата осталась одна в кабинете. Она стояла неподвижно, её взгляд был направлен в никуда. Слова Минервы эхом звучали в её голове:“Это неприлично. Это безумие. Между нами ничего не может быть.”Эти фразы словно разбивали её внутренний мир на мелкие осколки. Агата опустилась в кресло, закрыла лицо руками и дала волю слезам. Она знала, что Минерва не чувствует к ней того, что она сама испытывает. Но услышать это так прямо, так жестоко, было слишком больно. Минерва видела в ней лишь хорошего коллегу, бывшую ученицу, ничего больше. Она вспомнила, как близко была Минерва на репетиции, как тепло её руки направляли движения, как её голос звучал так мягко и уверенно. Агата не могла понять, почему судьба сыграла с ней такую злую шутку, заставив влюбиться в женщину, которая никогда не сможет ответить ей взаимностью. На следующее утро студенты с нетерпением ждали собрания. Слухи продолжали распространяться, и теперь почти каждый знал о выдуманных историях одной из учениц. Некоторые студенты воспринимали это как шутку, другие были настроены серьёзно. В зале, где должно было пройти собрание, царило лёгкое напряжение. Агата и Минерва вошли вместе, стараясь выглядеть спокойно. Минерва была собрана, её взгляд был строг, как всегда. Агата, напротив, выглядела бледной, но её лицо оставалось бесстрастным. Когда все расселись, Минерва взяла слово первой: — Дорогие студенты, я хочу прояснить слухи, которые ходят в школе. Они абсолютно беспочвенны и оскорбительны. Мы с профессором Хэмилтон — коллеги, ничего больше. Мы обе посвятили себя своей работе, и такие разговоры недопустимы. Агата подхватила, стараясь выглядеть уверенной: — Мне жаль, что вы видите повод для таких домыслов. Профессор Макгонагал — мой пример для подражания, человек, которого я глубоко уважаю. Я прошу вас оставить это в прошлом и сосредоточиться на учёбе. Когда Минерва закончила своё строгое заявление, в зале повисла тишина. Но тут один из студентов, Джеймс, поднял руку, и, несмотря на нервозность, решился заговорить. — Простите меня, профессор Макгонагал, но я хотел бы кое-что сказать. Вы утверждаете, что между вами и учительницей Агатой ничего нет. И, возможно, вы правы — с вашей стороны. Но разве вы уверены, что с её стороны всё так же? Минерва нахмурилась, её взгляд стал ещё более строгим. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду, мистер Флинт, — холодно ответила она. Джеймс глубоко вдохнул и продолжил: — Может быть, для вас, профессор Макгонагал, это действительно не имеет значения. Разве в её глазах не написано другое? Может быть, она скрывает свои чувства, потому что знает, как вы относитесь к подобным вещам. Вы ведь сами сказали, что это неприлично. Может, она молчит, потому что боится вас обидеть или разозлить? Зал снова замер. Все взгляды обратились к Агате, которая сидела неподвижно, словно окаменела. Её лицо побелело, а руки невольно дрожали. Она не могла поверить, что эти слова были сказаны вслух, да ещё и в присутствии Минервы. Минерва, напротив, была ошеломлена. Она хотела ответить, но слова студента застряли в её голове. Она вспомнила все те моменты, когда замечала странное поведение Агаты: её взгляд, её молчаливую привязанность, то, как она всегда старалась держаться рядом. — Это… недопустимо, — наконец ответила Минерва, пытаясь сохранить свой обычный уверенный тон. — Ваши предположения основаны на домыслах, мистер Флинт. Агата, собрав всю волю, попыталась успокоиться и нашла в себе силы заговорить: — Джеймс, этого достаточно. Ты переходишь черту. Профессор Макгонагал — моя наставница и коллега, и я прошу тебя больше не выдвигать такие оскорбительные теории. Её голос дрожал, но звучал твёрдо. Она встретилась взглядом с Минервой, но в нём не было уже ни надежды, ни признания, только отчаянная попытка сохранить достоинство. — Думаю, на этом разговор можно считать завершённым, — холодно сказала Минерва, встав с места. — Если ещё кто-то посмеет распространять подобные слухи, последствия будут весьма серьёзными. Собрание закончилось. Студенты начали расходиться, но напряжение в воздухе всё ещё ощущалось. Минерва покинула зал первой, её мысли метались. Слова Джеймса заставили её почувствовать что-то странное, что-то, чего она боялась даже признать. Агата же осталась одна в зале, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Её сердце болело от унижения, но ещё больше от того, что её тайна теперь была практически раскрыта. Минерва быстрым шагом вошла в кабинет Дамблдора, не дождавшись его приглашения, что было ей несвойственно. Она была взволнована и возмущена одновременно. — Альбус, это переходит все границы! — начала она, не дав ему даже поздороваться. — Сегодня на собрании студенты позволили себе намёки, которые я нахожу… возмутительными. Дамблдор, сидящий за своим столом с чашкой чая, слегка приподнял бровь, но сохранил спокойствие. — О, Минерва, присаживайтесь, — мягко сказал он, указывая на стул напротив. — Расскажите мне, что произошло. Минерва начала рассказывать о репетиции, о словах Джеймса, о поведении Агаты. По мере её рассказа Дамблдор слегка улыбался, что только больше раздражало её. — Альбус, — продолжала она, голос её дрожал от сдерживаемого гнева, — эти слухи должны быть немедленно прекращены. Они бросают тень на репутацию учителей и школы в целом. — Слухи, говорите? — задумчиво переспросил он, скрестив пальцы. — А вы уверены, что это всего лишь слухи? Минерва нахмурилась ещё сильнее. — Альбус, что вы имеете в виду? Дамблдор слегка наклонился вперёд, его глаза лукаво блестели за полумесяцевыми очками. — Минерва, я старый человек и многое повидал. Иногда то, что мы отказываемся замечать, становится очевидным для окружающих. Вы ведь не могли не заметить, как Агата смотрит на вас? Минерва отпрянула, словно он ударил её. — Это… это нелепо, — прошептала она, не в силах поверить в то, что слышит. — Она просто уважает меня как преподавателя и наставника, ничего больше. — Возможно, — задумчиво проговорил Дамблдор, затем добавил с лёгкой улыбкой: — Но, по-моему, вам стоит признать, что Агата весьма… приятная девушка. Молодая, красивая, умная. — Альбус! — возмутилась Минерва, её лицо вспыхнуло. — Что? — спокойно продолжал он, не обращая внимания на её гнев. — Вам действительно повезло, Минерва. Не каждый в вашем возрасте может похвастаться тем, что им восхищается столь молодая и талантливая женщина. — Это абсурд! — решительно заявила она, поднимаясь со стула. — Я не могу и не буду воспринимать это всерьёз. Дамблдор откинулся на спинку кресла, его улыбка не исчезла. — Как хотите, Минерва. Но иногда стоит взглянуть на ситуацию с другой стороны. Может быть, вы увидите что-то, что раньше казалось невозможным. Минерва ничего не ответила, она была слишком расстроена, чтобы продолжать этот разговор. Она покинула кабинет, чувствуя себя ещё более растерянной. “Какая чушь,” — думала она, поднимаясь по лестнице. Но в глубине души слова Альбуса застряли, вызывая противоречивые чувства, которые она старалась не замечать. ——— Агата всё чаще избегала не только студентов, но и коллег. Она находила себе укромные уголки в замке, где могла спрятаться от чужих взглядов и вопросов. За последние дни она всё больше замыкалась в себе, разговаривала только по необходимости и избегала встреч с Минервой. Альбус наблюдал за этим со стороны. На очередном собрании преподавателей он заметил, что Агата пришла последней, тихо села в самый дальний угол и едва подняла голову. После окончания собрания она первой вышла из зала, избегая разговоров. Дамблдор задумчиво провёл рукой по бороде, наблюдая за тем, как её фигура скрывается за дверью. Затем перевёл взгляд на Минерву, которая казалась полностью сосредоточенной на обсуждении расписания. Но он знал её слишком хорошо — её напряжённые плечи и взгляд, направленный куда угодно, только не в сторону Агаты, говорили больше, чем она могла бы сказать словами. “Минерва слишком упрямая женщина,” — подумал Альбус, грустно улыбнувшись. “Она не признает ни чувств других, ни, возможно, своих собственных.” Позже он решил встретиться с Агатой. Найдя её в одном из укромных уголков библиотеки, где она перелистывала книгу, явно не вникая в текст, он подошёл к ней. — Агата, дорогая, — начал он мягко, — вы ведь знаете, что я всегда здесь, если вам нужно поговорить. Она подняла глаза, полные тоски, и попыталась улыбнуться. — Благодарю вас, директор, но я в порядке. — Это “в порядке” всё больше похоже на попытку спрятаться от мира, — заметил он, садясь напротив неё. Агата опустила взгляд, избегая его проницательных глаз. — Иногда нужно время, чтобы собрать мысли, — ответила она тихо. Дамблдор внимательно посмотрел на неё. — Агата, вы молоды, талантливы, и у вас впереди великое будущее. Не позволяйте этому огню внутри вас угаснуть. Что бы ни происходило, вы заслуживаете счастья, — он сделал паузу, затем добавил: — Даже если вы думаете, что оно недостижимо. Эти слова больно ударили по её сердцу, но она ничего не сказала, лишь кивнула. — А теперь идите, прогуляйтесь по зимнему саду, — мягко предложил он. — Возможно, свежий воздух поможет привести мысли в порядок. Агата встала, всё ещё погружённая в свои размышления, и медленно направилась к выходу. Дамблдор посмотрел ей вслед, тяжело вздохнув. “Если бы Минерва была чуть менее упрямой и чуть более внимательной,” — подумал он, глядя в окно на падающий снег, — “они обе могли бы быть счастливы.”