Помещение девушке абсолютно не нравилось, отчего мысли были далеко за пределами этого коридора. Тёмные тона стен комплекса давили так же, как и фоновый шум шагов людей где-то вдали. Что она здесь делает? Сложно сказать, вернее точного определения ей не дали. Она сама только недавно смогла стать больше, чем просто исходный материал. Будучи выращенной искусственным путём, ей предстояло проделать огромный путь вперёд, даже если её разум был неокрепшим. Да, определённо знания уже были вложены, по крайней мере знания её специальности. Всё, что оставалось, это дождаться определённого момента и изучить некоторые основные вещи.
Рука невольно теребила рукав спецформы. На часах было утро. Недавно ей внушили, что какой-то человек заинтересовался ею, стоило девушке только уйти со стадии исходного материала, встав на новую ступень развития под названием
биологическое оружие специального назначения. Звучало это, конечно, как какая-то бирка, клеймо или, что хуже, смертный приговор. Её мысли до сих пор были только фоновым шумом не только из-за неокрепшего разума, но и из-за отсутствия идей, о чём можно было поразмышлять, чтобы убить время.
Ожидание тянулось очень долго, поэтому девушка иногда ходила от одной стенки к другой, разглядывала потолок, считала количество ламп в коридоре, чтобы скоротать время. Людей здесь ходило немного, преимущественно даже не здороваясь. Настолько плохое здесь отношение людей друг к другу. А что значит «здесь»? Девушке дали чётко понять, кто она, зачем была создана и где сейчас находится. Она не более чем оружие, которым можно управлять, при этом так называемый «комплекс», которого она не знала, теперь являлся в некотором роде её домом. Собственно утешения это не приносило, вызывало только лёгкий испуг как у людей, которые до сих пор пытаются понять смысл смерти и её последствия. Или почему человек вообще рождается. Некая теория, гипотеза, которая не может быть ни истинной, ни ложной. Остаётся только гадать, что к чему. И девушка занималась этим ежечасно. Создатель строго-настрого отцепил собственное биологическое оружие от себя, заметив, что теперь она может идти самостоятельно и делать то, что прикажет комплекс. Забавно, но от этой новости девушка ничего не почувствовала, кроме лёгких мурашек и пустоты под кожей. Собственно, она и создателя особо не знала. Такое ощущение, будто ей никто не интересовался, только как в образе пешки для коварных планов… А что самое забавное, так это то, что молодая особа даже не обладала маленьким понятием того, как
на самом деле создатели относятся к своим творениям… Она по сей день считала, что оружия после создания дальше начинают развиваться самостоятельно, без участия старших… А впрочем, даже если она об этом узнала бы, то стало бы не более чем обидно за пренебрежение в свою сторону.
— Эйда? Эйда Коган, правильно?
Неожиданный мужской голос заставил девушку вздрогнуть, прежде чем она наконец пришла в здравый рассудок, уйдя от потока тревожных мыслей. Она не заметила, как позади неё, в двух шагах появился неизвестный ранее ей мужчина приятной наружности, который, легко и беззаботно улыбаясь, протянул ей левую руку, видимо, являлся левшой. Взгляд юной души пробежался по мягким чертам седовласого человека. Они, пряди, местами были окрашены в голубой, что казалось привлекательно и в целом выглядело красиво, особенно если брать это в сочетании зелёных глаз человека, которые будто бы переливались на свету, создавая идеальное мерцание, как это обычно бывает у драгоценного камня. Едва заметные веснушки украшали кожу вокруг носа и чуть ниже глаз, и это было ещё одной привлекательной чертой молодого человека, который, если присмотреться на его костюм в белых и аметистовых тонах, всё так же мягко улыбался, и это было не натянуто, как могло показаться, а наоборот, легко и непринуждённо. Девушке даже самой стало резко спокойнее, учитывая, что к людям она особого отношения или доверия не питала. Она даже протянула ему руку в ответ, чтобы пожать, даже несмотря на то, что оба были в перчатках, только у каждого обладателя отличались: у девушки были ничем не примечательные, сине-зелёные, в то время как у мужчины были без пальцев, чёрные и более утолщённые по материалу. После короткого рукопожатия, означающее начало их совместной работы, мужчина усмехнулся, пробежавшись глазами по юным чертам молодой особы, которой на вид было лет шестнадцать-семнадцать или вроде того.
— Ну… Выглядишь так, как тебя мне и описали. Рад знакомству, получается.
— Да, я тоже… — скромно ответила девушка, пытаясь тоже изобразить что-то похожее на улыбку, но это скорее выглядело как не совсем доверительная усмешка, в то время как молодая особа буквально не сводила глаз с молодого человека, вдруг он может принести какую-то угрозу, а инстинкт самосохранения у неё был выше любых других здравых смыслов.
— Я Фриц Кэррол. Можно просто Фриц. Не люблю эти формальности с фамилиями… К тому же мою фамилию особо никто не может запомнить, — он усмехнулся, прежде чем положить руки в карманы.
Приятный баритон молодого человека успокаивал и так или иначе намекал на то, что он имеет светлые намерения. На лице белокурой девушки тут же появилась улыбка и лёгкий румянец на щеках только от чувства спокойствия, ведь она ожидала худшего.
— Хм… Действительно, выглядишь так, как мне тебя описали, ничего лишнего и ни о чём не умолчали: белокурая, приятной нежной наружности, голубоглазая… Ты точно биологическое оружие? Просто очень сильно приближена к человеческому образу и подобию.
— Спасибо, звучит приятно, — мягко ответила она, переминаясь с ноги на ногу, чувствуя, что с каждой секундой разговора становится все спокойнее и спокойнее.
Она ожидала худшего, ведь уже прекрасно знала по разговорам, что люди здесь, в комплексе, вынуждены постоянно не доверять друг другу, избегать взглядов и встреч, умалчивать. Но этот человек будто был другой стороной медали: яркий, разговорчивый, умел найти повод что обсудить. В какой-то момент он положил свою руку ей на плечо, немного погладив и после улыбнулся вновь.
— В общем, молодец, что пришла сюда вовремя… Думаю, сейчас самое время объяснить, зачем ты здесь и познакомить тебя с командой.
— Я понимаю, зачем я здесь, мне рассказали. Сказали, что какой-то человек заинтересован в том, чтобы я, обладая знаниями геодезиста и работой с лабораторными приборами, работала в команде… Правда, я не совсем понимаю, чего от меня действительно ожидают…
— Ты не бойся, самое главное, тебе точно ничего плохого ждать не стоит. Я тебя понимаю, быть новичком в команде или в новом деле — это всегда страшно, но со временем ты привыкнешь, поверь, — положив ей руку на спину, подтягивая вперёд, протараторил мужчина с озорством в глазах.
Они вдвоём тихо шагали по коридору, но Коган отчётливо видела некие тёмные движения, скрытые в мимолетных жестах так называемого Фрица. Он выглядел несчастным, а улыбка теперь казалась натянутой. Возможно, он что-то скрывал, или есть больное воспоминание. А может, с командой что-то не так? Это напрягло белокурую девушку, и она, посмотрев на его ровный профиль, нахмурилась. Он… почему-то выглядел мутно, как и вся обстановка вокруг. Всё было так, будто бы Коган смотрела на мир сквозь пелену, где углы зрения размывались, и было неприятно, больно глазам. Как-то это было подозрительно и начинало постепенно пугать… Многие звуки: шаги, звук скрежета электричества у ламп в потолке; они будто бы были слышны только на фоне, а то и вовсе казалось, что звуки замедленны и подвержены эффектам долины или пещер. От этого и без того белокурая Эйда побелела.
— Ты у нас в команде пятая, самая младшая. Ты, конечно, не обращай на них внимание. Они, может, и кажутся грубоватыми, но на самом деле всё в рамках разумного. Если что вдруг, то говори мне, я поговорю с ними, всё обсудим. Не бойся если что обращаться ко мне… Я понимаю, мне самому ребята кажутся весьма странноватыми, но они действительно лучше, чем кажутся на первый взгляд, — седовласый парень слабо провёл рукой по её спине, после чего полностью посмотрел на неё, — Всё будет хорошо, бояться — это нормально.
— Так я ещё ничего не боялась… Но теперь заставляете задуматься… Я могу отказаться.?
— Эй, Эйда, не говори так… Всё не настолько плохо. И, в любом случае, тебя уже внесли в команду. Давай, тебе понравится. Тебе же в любом случае неприятно будет сидеть в одиночестве, поверь, — проговорил в слабом весёлом тоне Фриц, сделав артистичное грустное лицо, от вида которого Эйда засмеялась.
— И куда мы идём сейчас? — поинтересовалась девушка, отбросив распущенные белые волосы назад, чтобы не мешались.
— Знакомиться с командой. Они на тренировке, вернее, так мне сказали. Зная ребят, тренируются только парни.
— В команде есть девушки?
— Одна. Она при мне ни разу не тренировалась, не знаю, почему так… Но ты всё поймёшь, когда встретишься с ними лицом к лицу. Они интересные ребята, поверь, — подбодрил мужчина, поправив красные очки на макушке, которые немного спадали.
— Хорошо… Я поверю вам, — Коган кивнула, перебирая пальцы рук и сейчас смотрела на кафель. — А кем вы являетесь по специальности?
— Давай на «ты», мне неудобно как-то… Я по специальности биоинженер и патологоанатом, — видя, как девушка напряглась от последнего слова, мужчина засмеялся. — Я знал, что у тебя будет такая реакция. Не бойся, это необходимо для проведения исследования по определению смерти для жертв или характер убийств разных объект… Я не создаю каких-то Франкенштейнов или убиваю людей… Почему-то все, услышав эту профессию, думают именно об этом. В какой-то степени я психолог, но не совсем. Я интересуюсь этой темой, привлекает изучение внутреннего мира людей, как мы реагируем и почему именно так и именно при определённых условиях.
— Ух ты… Звучит очень интересно. Не видела людей, которые так ярко интересуются своим делом.
— Я польщён, спасибо, — усмехнувшись, он немного погладил девушку по волосам в добром жесте. — Расскажешь про себя что-нибудь? Меня очень интересует изучение внутреннего мира таких созданий, как вы… Не подумай грубо, просто вы, биологические оружия, отличаетесь от нас рядом признаков.
— О нет, всё нормально… Правда, я не знаю, что рассказать о себе… Я же до этого говорила. Ну… Меня не настолько привлекает моя работа, как и тебя…
Их шаги разносились по коридору, и голоса были приглушены людьми вокруг, пока они шли прямо к тренировочной зоне и по пути особо не встретили никого. Даже подходя к тренировочной площадке, не услышали каких-то характерных звуков. Немного напрягало… Особенно странно было то, что девушка чувствовала, что находится в вакууме. Движения размытые, замедленные, голоса и звуки приглушены на полтона, а пространство вокруг было мыльным. Из-за этого Эйда часто смотрела на Фрица испуганными детскими голубыми глазами, ожидая, что тот испытывает то же самое, но увы, ничего… У Коган возникло ощущение, что она уже когда-то была здесь, когда-то уже говорила с этим человеком до этого, и возникло ощущение дежавю… Из-за этого пульс усилился, бил по ушам, и Коган так или иначе чувствовала, как на неё давили стены…она знала, что придёт сейчас в тренировочную зону, в зал, в котором она никогда не была, но почему-то знала, что там чёрные стены, знала, кто посмотрит на неё в первую очередь…высокая девушка, стоящая в углу.
Но откуда она могла об этом знать, если момент происходит впервые?
***
Железная дверь тренировочной зоны отворилась, и теперь чувствовался запах металла. Здесь не так много было людей, видимо, из-за того, что люди комплекса в этот час заняты миссиями или работами, впрочем говоря, это не так важно. Коган впервые была в этом месте, однако чутьё ей подсказывало, что здесь она не в первый раз, вернее, складывалось такое ощущение. Иначе как объяснить, что она помнила каждую маленькую деталь? Стены были чёрными, как она и думала, пол был сложен из мягких блоков, чтобы в случае чего никто не смог себе что-нибудь сломать или повредить. Всё в рамках разумного.
Как она и предсказывала, людей здесь особо не было, всего трое, которые, видимо, не особо были в курсе появления её и Фрица. Два парня вообще были в разгаре какой-то тренировки, проверяли друг друга на прочность: дрались друг против друга. Видно, что тренировочный бой был некого рода специальной программой для того, чтобы улучшить свои навыки. Определённо, об этом Коган никогда не догадывалась, вернее вообще видела и слышала об этом впервые. Но со стороны наблюдать за людьми было весьма интересно: каждый приём и нападок то одного человека, то второго, как умело они могли отпрянуть назад или блокировать удар друг друга. Казалось, что они и не дрались вовсе, а это был некий особенный танец за право получить больше навыка и опыта, триумф и желание улучшать себя дальше. Интересно, как много они могли получить таким образом адреналина и эйфории? Подобное наблюдение казалось для Коган интересным, пусть она сама в столь юном возрасте ни разу не бралась за оружие, вернее с момента создания ей выбора особо говоря не дали, сказали, что обучит этому кто-то ещё.
Если оба парня вызывали какой-то интерес, то высокая черноволосая девушка, которая стояла подальше у стены, с презрением и без интереса глядевшая на них, казалась обычным наблюдателем, бельмом во взгляде… Однако, когда Эйда решила взглянуть на неё ещё раз в свете любопытства, та явно её заметила, и карие глаза тут же соскользнули в её сторону…
Эти глаза… Где-то она их видела. Они пристально смотрели на белокурую девушку, карие глаза сливались с тенью и более тяжёлую ауру придавали тёмные локоны, заплетённые в конский хвост. Эта девушка… Что-то с ней не так, или… было не так? Или будет не так? В голове послышались странные отголоски сознания, какие-то образы и фигуры, и один из эффектов заставил воспроизвести не только звук, но и короткую картинку жестокости…
Эти глаза были последним, что она видела накануне смерти. Стоп? Что? Смерти? Чьей? Своей?! Эффект дежавю сослал на Коган странный эффект, при котором она очень отчётливо чувствовала, как стены начинают на неё давить, тёмных оттенков начинает преобладать больше, чем светлых, и взгляды стали более жестокими в её сторону. Как будто кто-то наблюдал за её спиной. Черноволосая девушка не сводила с неё взгляда, и что-то в нём было: некая подавленная жестокость, дикость… А может, Эйда себя просто накрутила, но чувства не обманешь. Она тут же сжалась в струнку, тело покалывало от странных ощущений, и в горле стал ком, стало холодно. Как-то странно эта высокая особа влияла на Коган.
— Хей, ребята. Смотрите, кого я вам привёл! — махнув рукой, Фриц привлёк внимание неизвестных ранее ребят, и они остановились.
Более высокий парень со светло-русыми волосами, похожими скорее на гриву льва, тут же повернулся в их сторону, серые глаза мелькали с интересом в глазах, в них был некий блеск. Он сам по себе выглядел ярко, как некий лучик, солнышко. Особенно хорошо его выделяли от остальных некоторые мелочные черты, по типу синей татуировки бесконечности на шее, и она была видна не столь сильно, серьга креста всего лишь в одном ухе и чёрная бандана под светлой чёлкой. Выглядел он многообещающе, казался даже приятным на наружность, однако было ли это так? Сказать сложно, но Коган могла попытать счастье поговорить с этим человеком, однако… что-то в нём пугало. Нет, заставляло не подходить близко. И всему виной был недоверчивый стеклянный взгляд той самой девушки в красно-чёрной форме там, у стены. Этот светлый парень, отойдя от своего соперника, тут же подошёл к старшему, Фрицу, при этом сам смотрел на новенькую в команде, которая больше была похожа на юную девочку.
— О, кто это у нас? Фриц, познакомишь хоть?
— Да, конечно. Сайрус, это Эйда Коган, — седовласый парень ярко улыбнулся, показав парню на свою спутницу, которая резко начала казаться испуганной. В конце концов Кэррол указал на этого светлого «льва». — Эйда, это Сайрус Рамон. Интересный приятный парень. Думаю, с ним вы достаточно быстро поладите… если конечно вы разговоритесь про науку.
— Не испорть меня в глазах других людей, — скептично проговорил так называемый Сайрус, прежде чем с усмешкой протянул руку Коган. — Рад знакомству.
Ему показалась приятной её внешность, то, какие её белые распущенные волосы обрамляли бледное миловидное лицо, а голубые глаза казались детскими. Девушка неуверенно протянула ему руку, и ладонь в её перчатке казалась холодной при рукопожатии. В момент рукопожатия некий странный потусторонний голос кричал в её голове, будто бы на инстинктах:
«Не подходи к нему. Не подходи… Он не за тебя, он лишь притворяется. Здесь все её боятся, он тоже. Он ни за что тебя на неё не променяет… Он сам придумал план против неё и сам же этот план уничтожил, потому что он был за неё…»
— Эйда достаточно новый тип оружия, так что нам очень повезло, что она будет работать именно у нас, к тому же её способности могут являться для нас ценным активом, — достаточно горделиво, будто бы презентовал своего ребёнка, проговорил старший мужчина, наблюдая за ними двумя.
В выражении лица Рамона что-то изменилось, и его улыбка приобрела тёмный оттенок, будто бы делал это через силу. В его взгляде промелькнуло нежелание общаться с Коган и некая отстранённость, и это было заметно не только внешне, но и в рукопожатии: то, как он более сильно сжал её руку. Голос в голове заговорил снова:
«Ты заметь, как он пересматривается с Гитой… Откуда ты знаешь её имя и фамилию? Потому что она уже убила тебя… Она убила его! Она. Убила. Их!»
— Да… Нам очень повезло, — немного в неуверенном тоне отозвался Сайрус, отпустив свою руку, и его более уже безразличный взгляд проскользнул по белокурой особе… он тут же решил отступить назад и не строить на неё свои планы.
— Пх, очередная биологическая тварь? — послышался более грубый насмешливый голос второго парня, который, потерев затекшую шею, подошёл к ним.
Этот парень казался действительно жёстче и не самой приятной наружности, однако судить человека по внешности было грубо. Ничем интересным не цеплял его внешний вид: форма была как и у всех, только синего цвета, правда, волосы действительно привлекли внимание. Они были рыжие, виски слегка сбриты, а остальные волосы отведены назад в высокий короткий хвост. Голубые глаза с презрением прошлись по Коган, пока он, наконец подойтя к ребятам, провёл рукой по лицу. Фриц смерил его жёстким взглядом, будто отец хотел отчитать сына.
— Так, не надо. Неважно, биологическое оружие или нет, оно — создание, которое заслуживает уважения. Прошу принять во внимание, — голос приятного Фрица стал жёстким, отчего стало немного не по себе, а Эйда была только польщена, что кто-то решил проявить себя и как-то отгородить её от ожидаемого осуждения, пусть это не сильно ощущалось. — Это Остин. Остин Аффе. Человек, конечно, немного грубоват, но в своей специальности ему равных нет. Он наш инженер, техник и конструктор.
— Мгм, мгм. То, что я грубоват, это факт. Так что говорю сразу, кусаюсь, — неоднозначно проговорил так называемый Остин, который достал из кармана очки с синей оправой и оранжевыми линзами, видимо, это были очки для более эффективного зрения при работе с мелкими деталями приборов.
— Хех… Ничего. Я в любом случае рада знакомству. Надеюсь, что найдём что-то общее, — Эйда тщательно пыталась сделать вид, что её ничего не расстроило и не напугало, поэтому на лице была натянутая мягкая улыбка.
Снова что-то пошло не так… Как будто этот момент начал плохо прогружаться, как какое-нибудь низкокачественное видео или нечто похожее… Всё вновь было как в тумане, и это напугало Коган так, что она снова бегала взглядом по остальным, пытаясь понять, видят ли они это так же, как и она, или… это с ней что-то не так. Движения были медленные и скованные, будто заторможенные, и начала понемногу болеть голова.
Знакомство было натянутым, оно не задалось от слова совсем. Ближе к концу разговора стало известно, что Коган слишком юна и ещё не успела связать свою жизнь с каким-то оружием, хотя биологических оружий уже оснащали их с самого начала, но сверхопыта в этом не было. И здесь Фриц предложил сделать следующее: так как парни сейчас отрабатывали свой рейтинг, как и сам Кэррол, помочь в этом они ничем не могли, разве что…
Бриджет Гита. Ту самую девушку звали именно так. И Эйде вновь показалось, что это имя вызывало у неё неизвестные мурашки… Как будто они уже были знакомы, и девушка испытывала холодный резкий страх. Будто с ней было что-то не так… Пусть старшая и не была согласна наверняка давать «советы и уроки» ведения боя и оружия, как оказалось после, она была некого рода стратегом и лидером в команде, пусть и не официальным, поэтому в какой-то степени была обязана обучить каким-то фишкам… Но кто бы мог подумать, что ни команда, ни сама так называемая Бриджет Гита не имели на Коган хорошие планы… Но она это осознала только через несколько месяцев…
Резко ко всему комната начала будто бы искажаться, создавая неизвестное торнадо чувств и монотонных звуков в ушах, стало неожиданно ко всему холодно и тяжело. Воздух пропитался чем-то тяжёлым и неприятным, будто бы это был свинец, отчего Коган почувствовала сильную головную боль и резко схватилась за голову, сжимая виски от боли, послышался скрежет зубов… Да что происходит?!
В голове пронеслись множество мыслей, от которых хотелось кричать…
«Резкий удар пришёлся в спину, отчего боль молнией распространилась по всему телу, с губ сорвался рваный стон вперемешку с криком. Коган чувствовала жар по телу, показалось, что в спине что-то хрустнуло. Она раскрыла глаза со страхом и болью в глазах, смотря на то, как высокая черноволосая девушка смотрела с ненавистью, стоя перед ней в полушаге, и её лицо было отражено гневом.
— Я вырву тебе горло, если ты ещё раз к нему сунешься… И не вздумай в целом выходить в свет. Такие, как вы, долго не живут, Коган. Запомни это… тварина.
Щека горела и чувствовалось, что кожа жутко ныла. Когда разум более-менее пришёл в норму только через полминуты, девушка дрожащей рукой притронулась к своей щеке, которая покалывала и пугала своим горением… На кончиках пальцев отчетливо чувствовалась склизкая субстанция, и геодезист взглянула на свои пальцы… Кровь, причём не яркая, а тёмная. Моментально в ушах что-то стрельнуло, и вокруг резко стало темно, холодно и тяжело, дыхание неожиданно ко всему участилось, и Коган, чувствуя, что паника перерастает в чугунную атаку, подняла дрожащие, как у испуганного котика, глаза наверх, видя профиль черноволосой девушки с яркими золотыми серёжками в виде звёзды. То, как она протирала нож, который вечно носила с собой… Этим же ножом она и убила его… Его, Фрица…Его блестящее лезвие медленно проскользнуло по красной ткани рабочего костюма, и только после нож наконец оказался в специальном чехле, опоясанном вокруг ноги.
За что такая жестокость? Коган же не успела ничего такого сделать… Тяжесть утраты и горечи создала бурный коктейль с самой болью от травм, полученных ранее. Она… Просто хотела попасть в чью-то команду, возможно, стать некой ячейкой общества, но, видимо, судьба-злодейка решила подбросить ей один из самых неприятных подарков — предательство, боль, унижения… Грудь распирало от боли. Вокруг этих людей было только полное недоверие, а что подавно было нужно от биологического оружия Гите — сложно сказать. Заметив, как младшая подняла глаза, девушка с тёмными глазами смотрела на неё без каких-либо эмоций и лишь после резко приблизилась, подняв её подбородок в резком движении, отчего рана на щеке ближе к подбородку начала щипать сильнее, кровь просачивалась наружу. От этого зрелища Бриджет только шире улыбнулась. Коган лишь тихо прошипела, зажмурившись и отвернувшись так, что стало ещё больнее, хрупкие ладони захватили руку Бриджет в надежде, что та одумается… Никто после помогать геодезисту не будет, ведь мало того, что ей не поверят, так ещё и Гита, как оказалось, в команде была своего рода авторитетом.
— Оу, ты боишься? — Бриджет засмеялась, прежде чем рука спустилась к тонкой белой шее геодезиста, сжав так, что та даже ничего сделать не успела.- Хм… Ты даже не отбиваешься…
Поняв, что стало скучно, Гита отпустила белокурую, и та, задыхаясь, упала на пол и, стоя на коленях, схватилась одной рукой за травмированное горло, потирая, чтобы избавиться от боли. Голубые глаза, которые сейчас казались более сероватые из-за частых утраченных нервов, метались по полу настолько резко, что даже становилось больно. Боль смешивалась с опоясывающим шоком. Воздух никак не мог нормально впасть вовнутрь… Ну почему когда надо, ни экстрасенсорика, ни инстинкт сохранения не работает?! Почему она не может дать отпор, когда это надо?! Почему, ведь она биологическое оружие! Почему!.. она такая слабая чертовка. Чёрный носок ботинка поднял бледное испуганное личико вверх, и теперь ещё лучше были видны запуганные и затравленные голубые глаза, где уже начали проявляться маленькие признаки слёз, но немой шок и зверская паника были сильнее.
Накручивая на палец чёрную прядь волос, Гита не испытывала ни единой эмоции, кроме отвращения от этой девушки, а также желание смешать её снежно-белые волосы с алой кровью. Хм, было бы неплохо сделать это. А из-за чего? Потому что эта мерзавка мало того, что тупая и не понимает ничего, так ещё и строит из себя не пойми что. Она ещё с первого дня направила на Гиту негативные ощущения при встрече, тут же хотелось послать её далеко и надолго. Но теперь это будет ей уроком, что не стоит быть такой приставучей сукой… Она была такой скучной. Даже не отбивалась, а это было неинтересно… Насколько жалкой она казалась. Типичная боксёрская груша. Сложно представить, что именно эта белобрысая тварь мешала жить. Только она оказалась здесь, как некоторые в команде начали отстраняться от самой Гиты, особенно Сайрус… что не менее важно. Вечно они вдвоём ходят, обсуждают что-то, что Рамон никогда не мог сделать в компании самой черноволосой высокой девушки. Это так… бесило, что даже в лёгких чувствовался жар и давление. Хотелось бы от неё избавиться как можно скорее, потому что она приносила столько необъяснимого гнева и проблем Гите, что та была готова на всё, лишь бы это закончилось. Особенно их дотошные разговоры с Сайрусом. Раздражает. Рассматривая лицо белокурой девушки, так называемый «психолог» без окончания «-олог», гордо усмехнулась, подчеркнув то, что та ещё ни разу не рассказала другим про эту отвратительную игру, что было на руку Бриджет. Какая же она всё-таки жалкая простушка.
— Я же говорила тебе, что ты ничтожество? Теперь ты там, где тебе и место… на коленях у моих ног… Я распластаю тебя как дешёвку, пока ты не поймёшь, что твоему существованию здесь не рады. Знай своё место, синтезированная тварь, — на последних словах она отошла, прежде чем резко отпустить ногу, и к горлу геодезиста подобрался не только привкус крови, но и к тому же ощущение тошноты и скованности, будто выломали кости позвоночника.
Без какого-либо интереса Гита просто развела плечами, прежде чем отвернуться и пойти своей дорогой в неизвестном направлении. Ревность своей команды, которую она сама собрала с нуля — страшная вещь. И если бы этой белобрысой не существовало, то наверняка проблем сейчас не было. Оставалось только надеяться, что в скором времени всему этому придёт конец. Тем более… Если она ещё раз подойдёт к тому, кого она не была достойна, то девушка выломает ей хребет. Так, в качестве вознаграждения…
Волна агонии распространилась по телу с дрожью, отчего, издав рваное и хриплое дыхание, Коган через силу и боль сместилась к стене, осознавая, что мелочное действие приносит ей невыносимую боль, и что наверняка завтра утром она не сможет нормально встать с кровати… При просмотре себя каждое утро в зеркале, можно было найти всё новые и новые гематомы, и это была не просто шутка или вещь, которая в скором времени исчезнет. Шрамы имеют такую изюминку, как оставаться на теле на долгое время. Проскулив, вернее это был болезненный рваный выдох сквозь зубы, беловолосая девушка вновь провела рукой в перчатке по новому порезу. На этот раз на лице. На перчатке появилось куда больше крови, чем было до этого, и теперь это было чёрно-красное пятно, расходящееся по перчатке потёками… На глазах появились следы боли и усталости. Жизнь — бесконечный круг мучений. Когда это наконец закончится. Если она кому-то скажет, то не поверят, а создателю нет дела.
За что это всё? За то, что она пыталась наладить общение со всеми или из-за того, что Бриджет постепенно сходила с ума из-за ревности? А, может быть, всё сразу…?»
«Она покрепче схватила за шею и с силой вдолбила Коган в стенку, как какую-то куклу, и был слышен хруст, чувствовалась боль в конечностях и в голове… В глазах потемнело, ничего не ощущалось, кроме жуткого писка в ушах. Беловолосая, тщательно пытаясь отбиться, при этом не воспринимала картинку перед собой. Стало плохо, голова неприятно гудела от сильной боли в затылке. Тело обмякло и в то же время ныло от невыносимой боли. Что она с ней сделала? Упёршись о стену, тело словно само медленно опускалось вниз к стене… Эйда не чувствовала ничего, кроме боли. Как иронично. Сквозь все эти события беловолосая видела её. Она смотрела на неё с усмешкой, скрестив руки перед собой. Её это устраивало. Гита добилась того, чего хотела. Коган была готова к тому, что должна была умереть. В чём был смысл её существования?.. Она чувствовала, как теряла сознание… Всё кончено…»
«Резкие слова и фразы врезались в голову, и тут возникла совершенно другая картина. Седовласый мужчина криком пытался вразумить, и это привлекло внимание остальных, которые, в свою очередь были в своих палатках.
— Я не виноват, что у меня рейтинг был больше! Я не виноват в том, что ты не предприняла ничего, чтобы показать свою настоящую силу! Вместо этого ты что сделала? Оступилась! То, что меня назвали лидером и основателем команды, это должно стать для тебя уроком! Я этого не добивался! — прокричал грубо Фриц, хлопнув рукой по столу, и его зелёные глаза отразились гневом.
— Так ты всё это заруинил! Ты забрал у меня всё, к чему я стремилась больше двух лет, а теперь что?! Счастливый теперь! — Бриджет, стоя недалеко от него, отвечала тем же негативом в его сторону.
— Я не пытался! Я… Я бы вообще не хотел, чтобы так случилось в целом! Думаешь, мне хочется решать проблемы всего мира?!
— Да лучше бы ты вообще сдох!
— Да, конечно, только после тебя, стерва!
Сайрус хотел разбить голову этому Фрицу, это было видно потому, как он сжимал и разжимал пальцы рук. Было непонятно, что его так задело, и Эйда, стоя рядом как запуганный кролик, не могла осознать того, что испытывал аналитик. Он испытал такой гнев, что потерял всякий смысл. Все эти крики повышались с каждой минутой.
— Да если бы тебя не существовало, то я бы смогла подняться по карьерной лестнице, я смогла исполнить наконец свою мечту! Но нет же! Ты же у нас святоша, а перед всеми обсираешь именно меня!
— Да потому что ты сама мразь! Ты просто взяла и избила Коган! Шрам-то откуда?! Думаешь, я не узнаю? Я предупреждал, что если к ней будет менее человеческое отношение, я возьмусь за это, ясно?! — Фриц уже не мог сдерживать гнев внутри себя.
— Да потому что она сама дура!
— Она, по сути, ребёнок!
— Да заткнись ты, блять, уже!
Бриджет резко схватила нож со стола… Воспоминание было неровным, но отчётливо были яркие красные цвета, тяжёлый крик, их несколько… Эйда не помнила, что происходило. Она помнила только то, как все оставшееся время она была в тумане… И белый туман шока, ужаса перекрыл любые мысли. Его тело лежало в зелёной траве, кровь особенно выделялась. Яркие пятна испачкали форму в области груди, живота, из горла шла тонкая линия, капая с подбородка… После эмоций ушли с лица Коган, и её душа закрыла эти воспоминания куда подальше, она не помнила большую часть жизни, попала в беспамятство. А после её психика была расшатана настолько, что потеряла часть самой себя, и после она была не больше, чем гонимый Бриджет ребёнком. Маленькая девочка, которая боялась всех и вся из-за Гиты, которая после преследовала её всегда… И чуть не убила после. А Фриц? Тот самый отец, который осмелился сказать, что собирается «жить вечно и держать команду в своих уздах и помогать всем и вся, стоит только к нему обратиться». А что теперь? Его тело давно было безжизненно, и только раскрытые запавшие зелёные глаза могли передать отрывки его последних фраз, если бы не кровь, которая буквально выходила из его рта… Эти воспоминания, может, и исчезнут, но осядут в подсознании, и в случае чего появятся, чтобы напомнить белокурой о том, насколько она была и осталась слабой… »
Но из воспоминаний раздалось несколько криков, которые сначала были тише, но после новый крик протрещал в уши, вытаскивая из тревожного старого мира:
— Эйда! Эйда, что с тобой?
***
Если тряслось тело, то и тряслись и руки, которые запутались в белых волосах. Было холоднее обычного, когда Коган пыталась осознать, что происходит… Она мечтала, хотела, чтобы эти воспоминания прошлого остались где-то позади, но, к сожалению, они решили напомнить о тех временах, когда слабость была сильнее, когда дать отпор было куда сложнее. Эйда надеялась, что этот кошмар когда-нибудь закончится… Но он был быстрее.
Но на плечах ощущалось тепло. Подняв напуганное лицо, геодезист встретилась лицом к лицу со стратегом, на её плечах лежали руки старшей девушки, которая, видимо, пыталась привести её в чувства и была напугана не меньше. Стратег выглядела хмурой, подавленной, наблюдая за тем, как геодезист сжалась в струнку… Это было то же самое выражение лица, как и тогда… когда её нашли в том лагере. Такое ощущение, что старый фасад страха вернулся, как и весь запуганный образ Коган. Поэтому психолог как никогда испытала сочувствие и жалость к ней, как никогда прежде. У них были сеансы, это да, но иногда воспоминания, которые по идее ушли на задний план, появляются вновь, и это было самой неприятной вещью человеческого разума. Вновь вспомнить о команде, о тех кровавых вещах, о том, как приходилось сбегать — было по истине невыносимо. Любой бы сломался. Видя, что Коган в здравом рассудке, все ещё не понимая и боясь того, что увидела секундами назад, Кэролайн, будучи человеком эмпатичным, испытывала сильную боль внутри себя, осознавая всю травму девушки, то, что как бы ни стараясь, это всё никуда не уйдёт. Как же это было знакомо. Кэролайн сделала тихий вздох.
— Эйда, посмотри на меня, — прошептала Кэролайн, стараясь говорить как можно мягче. Она не хотела спугнуть её ещё больше, видя её не очень хорошее состояние. — Ты в безопасности. Я здесь.
Её голос, обычно твердый и уверенный, сейчас звучал полным сочувствия и заботы. Она медленно провела рукой по спине Коган, пытаясь успокоить дрожь, которая, казалось, пронизывала всё её тело. Коган медленно подняла взгляд, её глаза были полны ужаса и растерянности. Она узнала лицо Кэролайн, но на мгновение ей показалось, что она снова в том лагере, окруженная тьмой и страхом.
— Кэролайн… — прошептала она, голос едва слышен. — Они… они вернулись.
Кэролайн крепче обняла её. Не первый раз её посещала тревожная мысль: всячески комплекс сталкивается с одной и той же проблемой — биологические оружия самые неизвестные существа. Они наполовину мыслят как выглядят, по-взрослому, принимают быстрое решение, их скорости и силе может не быть предела, и в этом их уникальность. Но в то же время они ещё и дети, не знающие эту жизнь, пугливые и подверженные адским мучениям. И это касалось не только Коган, которая постепенно старалась уйти из этого состояния, опять же благодаря Вайт, но также это касалось и остальных, в том числе и… Вайланта. Но об этом потом, не сейчас, когда у другой был шанс сойти с ума от подводных камней, от шрамов, нанесённых общим врагом — Бриджет Гитой.
— Нет, Эйда. Их нет здесь. Это всего лишь воспоминания. Ты сильная, ты справишься… А если не справишься, то я с тобой… Помни об этом.
Она знала, что слова мало что значат в такие моменты, но ей нужно было что-то сказать, что-то, что могло бы хоть немного вернуть Коган в реальность. Она продолжала держать её в своих объятиях, пока дрожь постепенно не начала стихать.
Дыхание начало постепенно успокаиваться, пусть и в груди появилась так называемая холодная тяжесть. Осознавать свою слабость всегда тяжело, особенно, когда ты биологическое оружие. Коган, отчаянно пытаясь отпустить прошлое назад, ведь каждый раз все воспоминания били все больнее и больнее, в конечном итоге сводя с ума. Что происходило и сейчас. Девушка чувствовала свою уязвимость, и это было не самое приятное ощущение. Ощущение слабости… за что Гита всегда находила способ пристать, посмеяться или, что ещё хуже, напомнить о уязвимости ещё сильнее. Пусть воспоминание исчезнет, но гематомы и шрамы останутся. Шрам, нанесённый на щеке ножом, сейчас неприятно покалывал, напоминая о том, что ей пришлось пережить. Чувствительность была на высоте, но дыхание постепенно успокаивалось.
Кэролайн осознавала состояние младшей как никогда сильно, ведь они вдвоём столкнулись с одним и тем же человеком, вот только выжили разное: одна предательство, другая боль и унижение. То, как люди могли запросто сломать оружия, было не новым делом, однако каждый раз, вспоминая об их хрупкости, становилось больно, кем бы биологическое оружие ни был. Осознавать порочность мира тем более неприятно. Выдохнув, Вайт продолжила говорить осторожно.
— Никакая опасность тебе сейчас не угрожает, помни. Ты с нами… — видя, как в глазах геодезиста что-то прояснилось, появился мягкий лучик света надежды, психолог немного успокоилась. — Как ты?
Коган, поняв, что тряска тела спала и в целом разум более прояснился, кивнула, медленно встав в полный рост… Не успев отойти от потока воспоминаний, Эйда испытала новую волну шока, и на неё что-то осело. Она начала лихорадочно смотреть по сторонам.
— Г-где мы?
Вокруг царила неведомая пустота… Это было не просто поле; это было дьявольское царство: небо, алое и беззвёздное, словно кровавое полотно, расправляло свои простирающиеся объятия. Белый снег простирался под ногами, как призрачное покрывало. Вдалеке, на фоне этого зловещего небосклона, высился тёмный силуэт леса, таинственно окружённого мрачным сиянием. Не было ни звука. Казалось, они погрузились в бездну, где лишь эхо утратило свои ноты. Коган бессознательно сжимала и разжимала свои пальцы, ощущая, как холод снега пробегает мурашками по её коже,
а может это был холод и не от сугробов, а от мертвого ужаса. Безысходность накрывала её, словно туман. То, что больше всего пугало, было это небо, и геодезист инстинктивно бросила взгляд вниз, на снежное полотно, наполненное ледяным светом.
Коган судорожно сглотнула, и заметила, как стратег, сохраняя невзрачное выражение лица, нервно теребит край своей куртки. В глазах подруги плескался отблеск алого неба, и этот отблеск отражал не просто свет, а что-то гораздо более глубокое — страх, непонимание, ужас перед тем, что их окружает.
— Где мы? — прошептала Коган снова, когда не получила должный ответ, и её голос прозвучал неестественно громко в этой звенящей тишине.
Вайт покачала головой, не зная ответа. Они должны были быть на том самом заросшем поле, с ребятами… а не здесь, в этом кошмарном месте, где небо истекает кровью, а лес дышит могильным холодом, который так или иначе чем-то совпадал с недавними воспоминаниями самой Эйды.
Старшая попыталась сосредоточиться. Стратег всегда сохраняла хладнокровие в сложных ситуациях.
Нужно осмотреться, найти хоть какие-то ориентиры, понять, как они сюда попали. Но страх парализовал её волю, сковывая движения и заглушая разум. Всё, что она видела — это алое небо, белый снег и тёмный лес, а всё, что чувствовала — леденящий ужас, проникающий в самую душу.
— Честно, самой бы знать…
— И… Что нам делать? Как нам уйти отсюда?! — чувствуя нервозность, Коган начала лихорадно гладить свои руки, чтобы не только почувствовать тепло, но и для того, чтобы избежать давящих мыслей… ей не хватало ещё одной паники.
— Шшш, мы точно что-нибудь придумаем… Ещё бы понять, как мы попали сюда. Может, это вообще массовые галлюцинации, откуда нам знать?
— Предметы не отбрасывают тени…
— Что? — резко спросила Кэролайн, не понимая, сходит ли девушка с ума или говорила разумные вещи.
Коган, чувствуя себя глупо и неуверенно, подошла чуть ближе к старшей, опустив голову.
— Перед тем… как мы оказались здесь, я заметила, что у тех стогов сена, к которым ты шла, нет тени ни с какой стороны… Вообще нет тени, даже если солнце было, — девушка недоверчиво подняла голову, смотря на старшую испуганными голубыми глазами, как стеклянными. — Я знаю, что это выглядит очень глупо, но… Поверь, я видела это.
— Я не сомневалась, всё хорошо, Эйда, всё хорошо, — тяжело вздохнув, стратег осмотрелась.
Ни единой живой души вокруг, снег растянулся до самого горизонта, незримо очерчивая ни начала, ни конца. Словно безумный холст, всё вокруг выглядело однообразно, а бескрайнее пространство давило, как свинец. Паника охватила их. Давно не испытывали такого чувства: ощущение чужих глаз на коже, давление сверху и учащенное сердцебиение. Где они? Зачем оказались здесь и как выбраться? Должен быть какой-то способ уйти отсюда живыми. Кэролайн взглянула на младшую, прежде чем мысли снова заполнили голову. Вокруг не осталось ничего живого, звуки словно исчезли, а надежда на спасение угасала. Коган, опустив руки, с новым азартом и уверенностью пыталась найти что-то примечательное, заметив, что ситуация кажется странной.
Красные глаза были устремлены на девушек, которые, слегка растерянные, осматривали пространство, хотя его не замечали. На языке появился знакомый металлический привкус и тень странного желания. Люди — удивительные существа: хоть и разумные, но стоит только их переместить, как они начинают метаться в панике, выглядя как испуганные кролики и становясь легкой добычей. Оскалив зубы, он готовился к следующему шагу вперед.
Кэролайн чувствовала, как ледяной ужас обвил сердце, словно ядовитая змея. Безмолвие давило на барабанные перепонки, превращаясь в оглушительный звон пустоты. Мир словно выцвел, оставив лишь оттенки мертвенно-белого, словно холст, на который Бог забыл нанести краски жизни. Здесь даже эхо умирает… Коган, напротив, инстинктивно чувствовала присутствие чего-то зловещего. Её взгляд, подобно клинку, рассекал безжизненный пейзаж, пытаясь уловить хоть малейшую зацепку, способную вывести их из этого ледяного лабиринта. «Что-то дышит нам в спину», — пронеслось у неё в голове, и мурашки пробежали по коже, как предвестники бури.
Красные глаза, словно два тлеющих угля, вспыхнули ярче, когда охотник почувствовал их страх. Запах отчаяния, как дурманящий аромат, разжёг в нём первобытную жажду. Жизнь — это всего лишь свеча, которую задувает смерть.
Вайт понятия не имела, что делать со всем этим, однако, осматриваясь по сторонам, чувствуя чужой взгляд, её рука автоматически легла на боевой чёрный топор. Это было на инстинктах. Однако, стоило ей повернуться в сторону Эйды, чтобы постараться обсудить дальнейший план, как тут же замерла в коротком испуге шока, видя, как та повернулась к ней в ответ, медленно снимая со спины чёрный лук и стрелу из колчана. Глаза геодезиста казались оба светящимися сквозь темноту, и это выглядело по-своему пугающе, если сравнить с красным небом крови со снегом… Яркий горящий свет голубых глаз, нахмуренных и направленных куда-то в сторону. Стратег даже ничего спрашивать не стала:
кто-то так или иначе был здесь, и это не было хорошей новостью. Но, видя, как геодезист смотрела куда-то в сторону, туда же посмотрела и сама старшая, взяв топор более уверенно и крепко в свои руки, несмотря на нервозность.
Звуки были слышны, что удивительно. Это был хруст снега под ногами, но никто из них двоих не двигался. Хруст слышался вокруг, и сложно было сказать, кто это и что происходит… Но в какой-то момент послышался тяжёлый рык, и Коган, прислушавшись с неким маниакальным выражением лица, повернулась лицом к Вайт, которая вообще старалась не шевелиться, смотрела также испуганно.
Белый волк, величественно выделяющийся на фоне белого снега только благодаря тому, что отбрасывал хотя бы какую-то тень, казался нереальным, как нарисованный образ, идеально сливающийся с сугробами. Но его яркие, кроваво-красные глаза не оставляли сомнений — это было не просто свечение, а взгляд хищника, пронизывающий насквозь. И, что самое главное… Это не волк. Волки не могут быть такими… Эти глаза с неподдельным интересом впивались в двух девушек, создавая ощущение мощной угрозы, навсегда резонировали в памяти и снова подтвердили тот факт, что это не просто волк.
С каждым шагом он приближался к ним, опасно обдумывая свой манёвр, демонстрируя острые, как лезвие, зубы, сверкнувшие в безмолвном предвестии смерти. Коган почувствовала, как страх превратился в ледяной комок в груди; она была готова выстрелить, но волк сливался с белизной снега.
Неподалёку раздался оглушительный звук, и, обернувшись, Коган увидела, как в волка вонзился топор. Он рухнул, не издав ни звука, и тихий шок окутал её. Как это возможно? Всё произошло так быстро… Эйда смотрела на мёртвое тело, её руки инстинктивно убрали лук. Что именно случилось? Но все подозрения и вопросы спали, как только она получше разглядела топор и повернулась в сторону стратега… Эта женщина постепенно начала привлекать внимание. Она только что его уничтожила, а как, собственно, это было неясно, видимо, сработал инстинкт. Но что больше всего удивило Эйду, учитывая, что она биологическая искусственная особа, так это быстрая реакция и точность старшей… Удивительно. Эйда вернулась к осмотру уже побежденного волка, объекта. Всё казалось вполне нормальным… Но у объекта не было крови, несмотря на глубокое ранение.
— Спасибо… Не знала, что у тебя такая точность, — проговорила с хмурым тоном стрелок, вытащив с характерным звуком разрыва плоти топор из объекта.
Было удивительно понимать, что после сеансов с Кэролайн у Коган не было такого сильного страха крови и убийств, ведь будучи работником комплекса убийства и окровавленные объекты — это часть жизни. Впрочем, неприятный осадок остался, Коган предпочитала не видеть собственную кровь, иначе паники не избежать. Покрутив топор в руках, у которого почему-то тоже не было крови, пусть и объект был ранен… Такого быть не может, верно? Кэролайн смотрела на это зрелище мутными стеклянными глазами. Либо этот взгляд остался с момента исчезновения Рона, либо из-за осознания… Она самостоятельно его убила, пусть и не пыталась, пусть и действовала на инстинктах, на желании, чтобы Коган была жива… Но это так сильно оказало влияние на Вайт, что она даже была не в силах говорить, а на слова младшей только кивнула.
Коган решила осмотреть тело уже мёртвого «объекта», но вместо этого застыла в немом ужасе, наблюдая, как оно медленно распадается на крошечные белоснежные кристаллики, напоминающие снег. Это зрелище привлекло внимание психолога, которая тут же подошла ближе, и выражение её лица стало напрягаться в безмолвном ужасе в танго с непониманием происходящего. Волк, казалось, растворялся в воздухе, исчезая навсегда, оставив после себя лишь пустоту.
Две девушки, охваченные горячими эмоциями, смотрели в никуда, когда стратег, с лицом без эмоций, погрузилась в раздумья, глядя на белоснежный покров. Либо она сходит с ума, либо другого не дано, иначе как объяснить то, что произошло за эти несколько минут? Прошло несколько мгновений, прежде чем она выговорила, полная неоднозначных эмоций:
— Ущипни меня, пожалуйста… Я не могу поверить, что это происходит.
Слова, словно крик души, отражали весь спектр её чувств — шок, недоумение и глубокую печаль. Этот момент, наполненный безысходностью, оставил в их сердцах неизгладимый след, и холодный снег казался таким же бесчувственным, как и события, разворачивавшиеся вокруг них.
В конце концов, им предстояло двинуться вперед, и девушки отправились в сторону таинственного леса, ведь идти больше некуда, и это был их единственный существующий ориентир… Они шли молча, погруженные в глубокие размышления, охваченные ужасом и непониманием от всего того, что произошло накануне, к тому же уже полностью уставшие до мозга и костей. Добравшись до высоких тёмных елей, окутанных свежими ароматами и восхитительными нотами хвои, они осторожно сделали шаг в лес, который стал единственной опорой в их запутанном странствии. Однако, как только они переступили «порог», мир вокруг резко изменился, словно по волшебному замыслу…
Перед ними снова распахнулось то самое поле, где девушки были лишь мгновение назад, и они буквально чуть ли не столкнулись с другой частью команды… Боже, за эти мгновения, проведённые неизвестно где, стратег не могла даже подумать, что действительно будет так сильно скучать по ним. Уж лучше видеть и слышать их, нежели оставаться там — в дьявольском мире без ничего живого. Девушки переглянулись. Им нужно было точно отдохнуть от пережившего шока. Но к ним тут же пришли те двое, которые уже были на панике от того, что девушки исчезли на ровном месте. И если Брукс был готов уже крыть их матом, то Вайлант был куда более ранен их исчезновением. Конахана было достаточно… Он не хотел об этом вспоминать. Он даже был готов смириться с тем, что также жестоко будет представлять исчезновение даже самой Коган. Но… Они так быстро исчезли и так быстро вернулись назад… Как это возможно?
— Что за хуйня происходит?! Мы с ума тут сошли! Может вы, блять, нам объясните что-нибудь?! — воскликнул Брукс, его голос звучал грубо и достаточно громко, чтобы понять, насколько они вдвоём уже успели испугаться и смириться с потерей ещё двух участников команды.
Теперь им нужно найти ответ на эту загадку, чтобы справиться с той волной шока, что захлестнула их с невыносимой силой… Но перед этим нужно отдохнуть и разложить мысли в единую линию… Если, конечно, ответы на все вопросы найдутся…
