Тайна временных аномалий. Обратный отсчёт

▶ •၊၊၊|။||။‌‌‌‌‌၊|• 6:37 Запись 12.11. 20// //: Проводится запись допроса (вырезанное имя. Данные находятся в архивах комплекса "Netherhill". Доступ запрещён. Его можно получить только при уровне, выше обычного рабочего). Запись проводит Рон Конахан, участник команды "Nightmare" при сопровождении лидера команды, Кэролайн Вайт. (Имя вырезано), даешь право на использование твоего второго имени во время записи? ///: да. Рон Конахан: хорошо. Эверард, даёшь право на использование текста из этой записи для заполнения данных нашей миссии? Эверард: да. Рон Конахан: хорошо. Скажешь, когда будешь готов. Эверард: я готов. Давайте побыстрее с этим закончим. Кэролайн Вайт: мы бы хотели прояснить всю историю. Начнем с простого: ты можешь нам сказать когда и почему это началось? Эверард: начнем с того что я вообще знаю: итак, все началось именно со старых шахт. Я не могу представить, что именно там происходило, даже если я использую свои (слово вырезано). Поэтому скажу так: это началось оттуда. Судя по тому, что объект - метаморф, привязанный к предмету, то можно предположить, что это дух этого места. Логично, что шахтеры с той шахты пропали. Рон Конахан: ты не был свидетелем? Эверард: нет. Но хотел бы. Рон Конахан: говоря о жертвах. У нас множество вариантов того, как они умерли и их примерное число. Мы, конечно, нашли в сумме всех тех, кто исчез, но нам нужна отчётность того, как произошли смерти. Эверард: а вы не видели? Это переломы, это открытые ранения, плюс. Ребят, у них был цианид. Знаете, вот этот, миндальный запах. Его и без экспертизы чувствуешь. По факту, это тоже влияет на смерть, но я бы на вашем месте обратил бы внимание на переломы, вывихи. Кэролайн Вайт: у нас есть человек, который примерно так и полагал, но тогда возникает вопрос, откуда цианид и если, по твоему мнению, он не считается причиной смерти, то, в таком случае, как объяснить его наличие. Эверард: а все просто. Сам объект, так или иначе, связан с цианидом и его природой. Наверняка состоит из него же. Кусая или как-то по-другому взаимодействуя с телом, объект оставляет следы этого вещества. Рон Конахан: ну, кстати, мы до сих пор не имеем понятия, из чего состоит сам объект. Эверард: теперь знаете. Всему виной цианид. Кэролайн Вайт: мы правильно понимаем, что все так или иначе завязано на символизме? Эверард: конечно, а как иначе? Посмотрите вокруг. Все, что происходит с нами, все, что окружает и есть символизм. Условно говоря, раз уж мы заговорили о символизмах... Человек же не просто попадает в какую-то определённую точку. Потому что все завязано на его психике и на его внутреннем мире! Допустим, условно, есть вот эта аномалия, в которой люди буквально, буквально, тонут в отчаянии. Это же не просто так. Логично, что человек просто так не попадёт в эту аномалию, а значит, все это связано на выборе самой аномалии того, кого она будет пытать в этот раз. Естественно, это же связано с объектом, потому что объект взаимосвязан с самой аномалией. Даже если говорить о самом объекте в данных аномальных точках, ведь он везде выглядит по-разному, а все потому, что его внешность связана с природой самой аномалии. И даже методы убийства этого объекта они тоже связаны с его природой. Рон Конахан: вопрос чисто из любопытства: может ли число аномалий, а я напомню, что их тринадцать, взаимосвязанны с... Эверард: ооо, ну пошли суеверия. В теории возможно все. Рон Конахан: а если серьёзно? Эверард: вообще, да. Связано. Кэролайн Вайт: Если так подумать, то...Объект, как мы уже сказали, связан с аномалией, тогда было бы интересно узнать число человек, которое он может держать в аномалии максимально. Только пять? И больше не может. Почему это, так у меня есть, конечно, предположение о том, что первые несколько точек, аномалии объект может контролировать, если в аномалии только два человека, а после он наращивает свои силы. Было бы интересно, если это так. Эверард: это действительно так. Кэролайн Вайт: Нам уже было известно то, что в местах аномальных точек, а именно в местах предметов близнецов, нет никакой растительности. Мы это, конечно, уже обсуждали, но в теории... раз уж мы избавились от объекта. Ранее он полностью уничтожит все эти точки, в которых не было растительности. Они зарастут и вернутся на круги своя, то есть жизнь в этой частной территории, она станет обычной, то есть ничего не будет происходить более? Эверард: да, потому что ранее почему не было растительности вокруг? Да потому что аномалия впитывала всю растительность из внешнего мира, то есть, силы. Вот и все. Рон Конахан: мы заговорили о предметах близнецах. Можешь прояснить их роль во всей этой истории? Эверард: Что же такое предметы-близнецы? И вообще, почему они так связаны с аномалиями самим объектом? Уже известно о том, что раньше, раньше, здесь, на это частной территории было что-то другое, по крайней мере, я слышал, что здесь был населённый пункт, это я точно знаю, но со временем всю территорию выкупил О'Халлоран и начал вести свои работы. И, как я уже говорил ранее, объект является духом, условно, я могу сказать, что это дух этого места, естественно, действия людей, которые начали уничтожать местность ради своих каких-то целей ему это не понравилось. Из-за чего он начал, логично, похищать, убивать людей в последствии. А все те места, в которых так или иначе стояли какие-то постройки, например, я помню, что где-то на территории этой частной земли, стояла часовня. Так вот, как вы уже знаете часовни здесь нет, мы не можем её найти, но на месте, где она была, остались предметы близнецы, которые как раз-таки ведут во внутрь аномалии, в которой есть эта часовня. То есть, в теории, некоторые аномалии являются в буквальном смысле разрушенными постройками, которые находились на частной территории О'Халлоран. Вот и все никакого секрета в этом нет. А с другой стороны аномальные точки имеют такой резкий контраст именно благодаря психологии человека. Ну, об этом я уже сказал. Кэролайн Вайт: в таком случае мы можем говорить о том, что многие данные, что есть у нас, их достаточно. Эверард: конечно. Вам этого вполне достаточно, ведь вы еще успели сделать снимки, анализы и в целом, у вас есть все. Я только собрал все это воедино. //: Пауза. Слышен звук передвигаемого стула, приглушенный вздох. Рон Конахан: На этом, пожалуй, всё. Спасибо за сотрудничество, Эверард. Это значительно ускорит наш отчёт. Эверард: Я всегда рад помочь... при условии, что это служит и моим интересам. Вы получили то, что хотели. Надеюсь, и я получу то, что было обещано. Кэролайн Вайт: Условия нашего соглашения будут соблюдены. Твои данные и неприкосновенность гарантированы... пока ты не станешь угрозой. Эверард: Угрозой? Я всего лишь скромный смотрящий леса, пытающийся понять правила этого безумного мира. В отличие от некоторых, я не стремлюсь его сжечь. Я лишь смотрю на пламя. Рон Конахан: ой, давай будем уходить от твоих "интересных речей". //: Запись завершена 12.11.20// в 7:02. ///: Материал заархивирован. Уровень доступа: средний класс. Доступ разрешён: Information Specialists ///: Конец записи. *** Стрелки часов стремились указать рабочему персоналу на пять часов вечера. Но никто не торопился смотреть на часы, ведь это только начало рабочего пика, когда люди, подобно муравейнику, ходят из кабинета в кабинет, кто-то торопится к вертолётной площадке, какие-то команды только получили направление на новую миссию, а кто-то работал над бесконечными экспертизами, экспериментами, отчетами. А кто-то мог и вовсе спокойно прогуливаться по коридорам комплекса бесцельно, что встречалось редко. Каждый всегда находил себе занятие. Так и сегодня. Перед глазами картина была мутноватой и чернеющей так, что размывались лица. Но это не мешало бесцельно проходить по коридору, положив руки в карманы брюк. На удивление, работа стала не просто грузом, что клали обычно на плечи, а частью жизни, частью той личности, что сейчас понуро опустила голову в пол, рассматривая то, как ботинки стучали по полу. Ночь была тяжёлой, из-за чего времени на сон не было. Заглушив тогда весь свой сон чашкой кофе и таблетками, доктор смог отлично провести перепрошитие со своими помощниками. Хорошо, что он перепрошивал чужого, хоть говорить так было неправильно и нельзя. Но к этой мысли он вернётся чуть позже, а пока... Он боролся с ощущениями накрывающей сонливости. К сожалению, пусть операция прошла успешно, но это не дает ему право отдыха. Ему еще нужно будет поработать над подписанием кое-каких бумаг и продумать будет ли свободное окно для помощи одному из младших исследователей. Раньше было куда проще, поскольку он был ниже по карьерной лестнице и никто его так часто не мотал из стороны в сторону. Но, нет, доктор вовсе не был против, поскольку помогать младшим - не работа, а долг. И это не проблема всемирного масштаба. В голове уже работали и крутились винтики, пытаясь проработать все свои планы, раскладывая их по полочкам. Ему явно будет чем заняться сегодня. Да и к тому же стоило бы дождаться Вайланта, но это уже другая история. -Доктор Линдхольм, - раздался резкий голос где-то сбоку, отчего названный сразу остановился, проскользив по мокрому чистому полу и повернулся к голосу. В этот миг из кабинета как раз вышел человек, закрыв его на ключ. По пустому взгляду осунувшегося лица, по очкам, что вечно лежали в кармане, и по коричневому свитеру можно было смело обозначить этого человека, найти его и распознать среди остальных. -Подождите, пожалуйста. Есть разговор. -Вы меня уже пугаете, профессор Денн...- скептично улыбнулся Джон, повернувшись и подойдя к нему легкими шагами. - Что-то случилось? Нужна моя помощь? - он уже протянул ему руку для пожатия. -Вам. Вам понадобится помощь, - ответил на рукопожатие профессор, изредка бросая взгляды на мимо проходящих людей. -В каком смысле? - скептицизм так и исходил от доктора, который невольно переглядывался с прохожих на профессора. -У вас была проделана хорошая работа. Столько времени было отдано для такой операции, поздравляю. -О нет, всего лишь часть работы. -И тем не менее, - Николас Денн не убирал своего напряженного взгляда с доктора. - Можем поговорить об этом поподробнее? -Да... Как вам угодно, - Линдхольм лишь развел плечами, хоть понимал, что навряд ли этот разговор закончится чем-то хорошим... А может этот скептицизм появился из-за сонливости и усталости. Профессор Денн меланхолично покрутил ключ в руке, словно подбирая слова. Звук металла о металл был резким и неприятным. Он похлопал младшего работника по плечу, призывая пойти дальше по коридору, что и случилось. Наконец, он закинул ключи от кабинета в карман джинс, задумчиво глядя в даль на мимо проходящие лица. -Действительно, вы неплохо сработали - перепрошить оружие с тяжёлым ранением стоит столько истраченных сил. Да и по вашему лицу это видно, - намекнул на сонливое состояние профессор. - Помню, что ваш последний отдых, не говорю об отпуске, был около двух лет назад. Если я не ошибаюсь... -Вы меня пугаете...- усмехнулся Джон, поправив очки на переносице. -Статистика — вещь беспощадная, - профессор Денн начал издалека, остановился у огромного оконного проема комплекса, выходившего на залитую алым закатного солнца вертолетную площадку. Внизу копошились люди, готовя машину к очередному вылету. - И она, как и ваши показатели, говорит о том, что вы на грани. Не отдых, не передышка, а именно что грань. Джон молча смотрел на него, чувствуя, как тяжелая, липкая усталость наваливается с новой силой. Слова профессора не были вызовом или упреком. В них звучала… тревога? Но профессор Денн не был из тех, кто тревожится по пустякам. Скорее здесь была совершенно другая причина для тревоги. -Я справляюсь, - наконец выдохнул Линдхольм, и даже ему самому его голос показался плоским и безжизненным, как голос только что перепрошитого подопечного. -Вот в этом-то и дело, Джон, - Николас повернулся к нему, и его обычно невозмутимые глаза были пристальны и серьезны. - Вы всегда «справляетесь». Но сегодняшняя операция… она была на волоске. Я смотрел записи с камер наблюдения в операционной. Ваши руки дрожали в критический момент подключения нейроинтерфейса. Ледяная волна прокатилась по спине Джона. Он этого не помнил. Вернее, помнил лишь смутное, размытое напряжение, борьбу с собственным телом, которое отказывалось слушаться. Он списал это на переутомление. Оказалось, это было заметно со стороны. -Это был сложный случай, - попытался он оправдаться, но Денн мягко, но непреклонно прервал его. -Сложный случай требовал стопроцентной концентрации. У вас ее не было. Вы работали на автопилоте, на чистом профессионализме и инерции. И это опасно. Не для вас - для того, кто был на столе. В коридоре стало непривычно тихо. Пик активности схлынул, уступив место вечернему затишью. Только гул вентиляции и приглушенный рев вертолета снаружи нарушали молчание. -Что вы предлагаете? - спросил Джон, сдаваясь. Бороться было бесполезно. Профессор был прав, и они оба это понимали. -У меня на следующей неделе планировалась практика с младшими группами экспертов, по той теме, которую вы прекрасно знаете. И когда будет практика, у меня не будет работы. Я предлагаю вам занять мое место. Всю следующую неделю у вас будет практика, программа у меня есть и я ее отдам, и вы будете работать с десяти до трех часов. Так что вы сможете отдохнуть и заняться своими делами. А я займусь вашими делами. Условно... -Вы предлагаете поменяться местами? Это, - Джон, в состоянии небольшого шока, отвернулся, набрав в грудь воздух и тут же выдохнул. - Это явно не то, что я ожидал услышать... Это такая ответственность. -Вы боитесь ответственности? -О, нет! Ни в коем случае. Просто... Это было немного неожиданно. У меня много работы распланировано на неделю вперёд... -Вот! Будете работать три часа, а оставшееся время будете разгребать свои дела. Очень удобно. Да и к тому же... Я слышал ситуацию с особью С5-ВР. -Не надо. Я понял, - тут же стал напряжённее доктор, бросив предупреждающий взгляд в сторону профессора. -Вот! Пожалуйста. Сейчас как раз самое время наверстать упущенное. Пойдёте сейчас, отдохнёте. Если что, свяжитесь со мной, если возникнут вопросы или вам потребуется прямо сейчас ознакомиться с программой. -Вы как-то слишком любезны... -Ничего подобного, - профессор усмехнулся, похлопав доктора по плечу. Профессора в редких случаях можно было бы назвать человеком понимающим. Любую ошибку он мог бы превратить в неудачную шутку, которая бы сидела на плечах до последнего. И подобное преследовало доктора всегда, поскольку учился именно у него. Стоило допустить ошибку, как Николас мог запомнить ее на всю жизнь и это было большой проблемой... Сейчас же оба друг от друга не зависели и жить было куда проще. Только иногда профессор мог помочь в каком-то деле также, как и Линдхольм. Который, только что, выдохнул, отпустив чужую руку с плеча. -Я согласен... Но только если это не выльется в какие-нибудь неприятности, - он прищурился в состоянии недоверия и напряжения на уставших плечах, прежде чем снял очки, чтобы потереть переносицу. -Все будет в порядке, обещаю. Можете не беспокоиться. Отдохнёте недельку, поменяете планы...и особи С5-ВР поможете. Сомневаюсь, что без вашего вмешательства что-то нормальное произойдёт. Вот только Джон ему о многом умолчал. Но об этом позже. Николас равнодушно улыбнулся, окидывая взглядом молодого человека снизу вверх, прежде чем собрался уходить. -Вот ваше это желание поменяться работой... Оно же не просто так? В этом есть какой-то смысл? -Смысл в том, что если у вас будет состояние тремора от бессонницы и усталости. то операции над оружиями будут проходить плачевно, учитывая ваши дрожащие руки. Радуйтесь, что я вообще это делаю, - говорил в спину собеседник, что уходил в часть другого коридора, его шаги были быстрыми и решительными. Он уже, как будто, составлял в голове список дел, которые ему предстояло взять на себя. Джон остался стоять у окна, первое время скептически глядя на отдаляющуюся спину, после отвернулся к окну напротив, чей свет неприятно резал сонные глаза. Закат догорал, алое свечение сменялось глубоким багрянцем. Вертолет, заправленный и подготовленный, взревел двигателями и, подняв облако пыли, оторвался от площадки, унося в сгущающиеся сумерки свою команду и свои миссии. А он остался. Выключенный из потока. Он медленно повернулся и побрел в сторону своих апартаментов. Мысли путались. Ответственность? Да, он ее не боялся. Но он боялся чего-то другого - тишины. Той самой тишины, что наступала, когда некуда было бежать от самого себя. Когда заканчивался кофеин и заканчивались таблетки, повышающие давление, и оставался только он и его собственное, вымотанное до предела сознание. Щелчок замка прозвучал оглушительно громко в тишине пустого коридора. Комната была стерильной, почти безличной. Служебные апартаменты. Уголок, в котором было все: и рабочее место, и зона комфорта в виде мягкого черного диванчика у окна напротив двери. Здесь также был уголок и для Вайланта. Обтом говорил узкий металлический шкафчик прошлого ассистента доктора, что теперь сам поднялся по карьерной лестнице. Этот шкафчик до сих пор был и снаружи, и внутри, обклеен наклейками-стикерами с важными пометками, а теперь это часть "рабочего места" Патта. На столе слева от входа стояла забытая чашка с остатками кофе. Джон бросил смятый халат на кровать и подошел к раковине у своего рабочего стола, умылся ледяной водой, пытаясь смыть липкую пелену усталости. Вода была обжигающе холодной, но ясности не приносила. Он посмотрел на свое отражение в зеркале. Бледное лицо, темные круги под глазами, взгляд человека, который слишком долго смотрел в экран или в микроскоп. «Руки дрожали...» — эхо слов Денна отозвалось в висках и Линдхольм неприятно сморщится, отходя от зеркала, кривляясь: -"Сложный случай требовал стопроцентной концентрации... У вас ее не было" и бла-бла-бла. Какой вы... Внимательный, профессор, - доктор засмеялся из-за своего же поведения, отходя к своему диванчику, попутно расплетая волосы. Его взгляд, как только он опустился в мягкий диван, сразу устремился в потолок и он уже был готов погрузиться в полусон, но его прервали мысли в голове. С момента возвращения команды "Nightmare" в комплекс прошло не так много времени, а именно, если не изменяет память доктора, то примерно девять дней назад. Он сам лично встречал команду, так как выдалась свободная минутка и хотелось побыстрее встретиться со своим "детищем". Но проблемы возникли тут же. В этот же самый день. "Есть какая-то возможность сделать так, чтобы я мог подавлять свои эмоции? Может... таблетки?" - это было самое первое, что сказал Патт по возвращению на базу, тогда, когда они оказались наедине, так как все это время ранее парень молчал. Такого сильного отчаяния доктор не испытывал давно. Он в целом испытывал вину за все, ведь если бы раньше он мог бы обнаружить патологию, то смог бы помочь, решить все проблемы. Но что-то пошло не так, сломалась аппаратура жизнеобеспечения и теперь приходилось разгребать последствия. Доктор все это время хотел и считал, что сможет помочь такому созданию, как Вайлант, но он ошибся, ведь даже сейчас не мог ничего сделать. Как сказал профессор: "Любая новая перепрошивка может стоить ему жизни.". Да и сам Джон не хотел подобным заниматься: парень итак натерпелся. Но вот... Предложение с таблетками прозвучало как гром среди ясного неба. Он никогда даже не думал о таком... Что же могло произойти? К сожалению, парень не вдавался в подробности. После возвращения на базу, разведчик проспал больше двенадцати часов, учитывая, что его программа сна не могла допустить такое, а значит, действительно, ошибки в программе были. Но Джон, честно, этого испугался, из-за чего он частенько проверял наличие у младшего дыхания и пульса. Все было вполне в порядке. Кроме... наличия бинтов на руках. А у парня их никогда не было. Доктор и тут не задавал вопросов, поскольку не мог. Все было очень сложно и печально с ним от понимания того, что невозможно было помочь... Парень не говорил ничего о своем состоянии, а на вопросы отвечал: "я в порядке" или "все хорошо". Но глаза никогда не обманут. Они все эти дни были пустые, безжизненные, как и раньше, что могли только смотреть, как будто, в душу, создавая необъяснимое напряжение. А у доктора не было ни времени ни возможности разбираться со своим творением. То нужно помочь подопечным, то бумаги, то перепрошитие, то еще что-нибудь и так по кругу изо дня в день. А парень так и оставался вольно-невольно на втором плане. И тут уже Джон ничего не мог сделать с этим... Кроме как отметить то, что Вайлант частенько затрагивал тему тех самых таблеток. Да, в теории их можно сделать, это не так уж и сложно и, по мнению Джона, они даже были в наличии где-то в медпункте, если ему не изменяла память, но насколько часто парень задавался этим вопросом, его пугало... Но хоть какое-то решение нашлось. Патт с первых дней занимался, в какой-то степени, практической частью. Он еще давно начал практиковаться в медицине и постепенно изучал простые вещи, а после применял на практике. Конечно, были люди, которые сразу же отказывались быть "подопытными", как только видели биологическое оружие. Очень жаль, парень же не глупый. И, казалось бы, можно было бы закрыть глаза, ведь парень возвращался к жизни, но как бы не так. Этого было не достаточно, поскольку одно дело, когда ты борешься с проблемами, другое дело, когда ты самокопаешься, скрываешься за работой, лишь бы не копаться в своем же состоянии. А уж доктор это понимал и видел свои же примеры борьбы с "самим собой" через призму своего творения... И, честно, выглядело это ужасно грустно, больно и так отчаянно, что теперь уже Линдхольм не думал о том, что хочет отказаться от лишних день отдыха. Однако, это были не все "удивительные явления". Пару дней назад, как раз тогда, когда Джон работал в этом кабинете, к нему заглянула напарница Патта. Честно, доктор не интересовался его командой и не лез во все их передряги, но вот слушая все "догадки" этой девушки о состоянии Вайланта и ее опасениях, Джон волей-неволей понимал, что это все не просто так. И какой же во всем этом был вывод? Уже как пятый день подряд, когда появлялось окно между тренировками и практикой медицины, Вайлант отсиживался в кабинете Маркуса Беккера. А про него Джон, так, краем уха слышал. Но не думал, что придётся хоть раз в жизни столкнуться с таким человеком, как психолог. Это уже были его тараканы в голове и недоверие к представителям данной профессии. Но! Это давало плоды, а значит беспокоиться за парня не стоило. Поток мыслей был прерван тихим шорохом и легким давлением на ногу, отчего доктор сразу открыл глаза, отпустил голову, глядя на свое колено. На нем сидел пернатый черный товарищ с ярко-оранжевыми, под цвет меда, глазами. Ворон очень долго смотрел на Джона без признаков интереса, лишь потом Янтарь тихонько подкрался ближе. Да, так как в этом кабинете был уголок и Вайланта, здесь же было место и для его пернатого друга. Оно располагалось на шкафчике Патта, из-за чего просто так ворона нельзя было обнаружить. Доктор медленно провел рукой по гладким перьям птицы. Янтарь наклонил голову, словно вопрошая, и издал тихое, скрипучее карканье - скорее довольное ворчание, чем звук. -И тебе не спится, да? - пробормотал Джон. Ворон в ответ ткнул клювом в его палец, требуя ласки. Тишина в комнате была обманчивой. Она не была пустой; она была густой, тягучей, как сироп, и наполненной неозвученными мыслями. Предложение Денна... Оно было спасением и приговором одновременно. Неделя относительно легкой работы, но неделя, вырванная из привычного бега. Неделя, когда ему придется остаться наедине с тем, от чего он бежал все эти годы - с собственным выгоранием, с чувством вины за Вайланта, с осознанием, что он, создатель, беспомощен перед болью своего творения. Мысль о таблетках, подавляющих эмоции, снова, как холодный шип, вонзилась в сознание. Он, доктор Линдхольм, чья работа заключалась в тончайшей настройке сознания, в ремонте хрупкой человеческой, и не только, психики, теперь рассматривал возможность стать дилером химического бесчувствия для того, кого считал почти сыном. Разве это не высшая форма профессионального провала? Янтарь, недовольный прекращением ласк, клюнул его в ладонь уже ощутимее и взлетел на спинку дивана, откуда продолжил изучать доктора своим пронзительным медовым взглядом. -Ладно, ладно... - Джон, закатив глаза. С усмешкой, поднялся с дивана, чувствуя, как кости ноют от усталости. Собственно, была та загвоздка, о которой на данный момент доктор не думал. В шкафчике Вайланта уже был тот самый препарат. Так как парень был требовательным в этом деле, что удивительно, пришлось пойти на крайние меры и так и вышло - белая баночка с таблетками стояла внутри. А теперь Джон держал ее в своих руках. Он как будто держал в них что-то запретное. К сожалению... на такой шаг он не пойдёт. Забавное совпадение, что таблетки подавления эмоционального интеллекта выглядят также как и витамины С... Но этим забавными совпадением и решил воспользоваться Линдхольм, осторожно подменяв банки. Все же об этом, кроме него самого, никто не узнает. Вернувшись к своему рабочему столу, чтобы наконец вылить эти несчастные остатки кофе, он услышал, как с глухим щелчком открылась дверь и он моментально развернулся назад, держа кружку в руках. Его чуть напряжённый взгляд бегал по человеку, вернее оружию, который вошёл в кабинет, бегая по нему глазами. Волосы уже давно не отличались растрепанностью, они буквально символизировали некую хаотичность поведения самого парня. Но зато он перестал ходить в каких-то угнетающих тонах, как сейчас. Теперь в синем свитере с белым воротом и краями рукавов он казался более... живым? Хоть по лицу это сказать было нельзя. Шаркая чёрными ботинками и штанами, он подошел к вешалке, схватив свою короткий белый халат. Работать его и не заставляли, но ответственности в парне было хоть отбавляй, из-за чего никогда руки не отпускал... даже если он был после сеанса Беккера. -Я так понимаю, все прошло не так удачно? - решил мягко поинтересоваться Джон, подойдя к раковине. -Нет, все как раз наоборот, просто меня попросили помочь в кое чем... Вот, спешу, - доктор уже мог привыкнуть к тому, что парень на все вопросы отвечает как робот: без раздумий, без интереса, без интонации. Все чётко и выверено. Кружка уже сама легла в раковину. -И ты...не поделишься новостями? -Мистер Беккер сказал, что мне стоит заглядывать к нему почаще. На этом все, - парень все же повернулся к его лицу, в тот же миг черный ворон легко проделал расстояние между ними и присел на его плечо. -Оу... Да, это все не очень хорошо. Я ожидал услышать что-то позитивное. -Боюсь, я ничего позитивного вообще не вижу. Вайлант очень долгое время смотрел на создателя и пусть они стояли не так далеко друг от друга, но эмоциональное напряжение говорило об одном - между ними была огромная пропасть. Ее нельзя было решить одним действием, а лишь долгим разговором. И сам Патт это понимал. Он знал, как выглядит со стороны: бесчувственный, без эмоций на лице, робот, что был идеально подходящим под рамки комплекса. И он понимал, что мог чувствовать доктор, видя такое безэмоциональное серое пятно каждый день. Он, может, и не хотел бы всего этого. Поэтому и просил таблетки, чтобы навсегда стереть этот лживый образ "жизнерадостного человека" и стать тем, кем он является на самом деле. Ведь так будет лучше всем. Так парень не будет давать никому ложные надежды. Но почему тогда на душе было так скверно? Почему было так больно наблюдать за уставшим видом создателя и слышать то, как он невзначай за него беспокоится? Это все было очень болезненным для осознания парня. Он отвернулся, так и не застегнув халат. -Я.. Наверное пойду. Вы же тут будете? -Да. Да, конечно, появились свободные часы. -Тогда я зайду позже...- но как бы Патт не хотел сейчас уходить, он это сделал. Теперь его встретил только полупустой коридор с тусклыми горящими лампами и ярким медовым светом от окон. Он глубоко вздохнул. Честно, он понимал старания и доктора, и своей команды, что "невзначай" заговорили с Джоном о Маркусе Беккере. Все они беспокоились, но создавать проблемы парень не хотел... И это волей-неволей его убивало... На сеансы он шёл как на расстрел, потому что понимал, что его вывернут наизнанку и начнут говорить о всех его проблемах. Тогда же ему и заявили, что парень мечтает стать для всех удобным... Роботом, который только и будет делать, что подчиняться. А это - тяжёлый случай, не совсем характерный для оружий, ведь они наоборот стремятся быть более ближе к людям, а не наоборот. Парень сморщился от своих же горьких мыслей, потирая переносицу. Тут же возникла мысль о сне. Только после миссии он проспал сразу двенадцать часов, больше он не ложился. Не из-за того, что он проверял мощность своего организма, а из-за того что все попытки заснуть приводили к кошмарам. Где он вновь и вновь видел либо Морока, либо Мистера Тень. Нужно было не думать об этом. Сейчас нужно было пойти в сторону кабинета триста двадцать шесть и забрать оттуда пару вещей. И с этой мыслью он сорвался с места быстрыми шагами. Но его прервали. -Я тут значит еле как тебя нашел, а ты тут же сматываешься? Не очень-то по-дружески, я тебе так скажу. Патт сразу же изумлённо остановился, резко повернув голову в другую часть коридора. Ну кто бы сомневался? Кто бы сомневался, что человек в черной водолазке и брюках, с серой джинсовой рабочей курткой, не кто иной как саркастичный Брукс Дельта, что, на удивление после пребытия в комплекс выглядел куда живее... Если исключить факт того, что у него уже был пластырь на щеке. Если не врут слухи - подрался с одним рабочим. Но это был знак того, что напарник уже возвращался к жизни: вернулась саркастичная манера поведения, те же усмешки, серьёзные взгляды... да те же непослушные волосы в разные стороны могли говорить о том, что он жив и здоров. Даже его серые, после Клода, руки теперь имели более светлый привычный оттенок, только лишь венки и отпечатки пальцев оставались серыми и были похожи на то, что у него просто замерзли руки. Напарник выглядел живенько, энергичнее, отчего довольно быстро прервал расстояние между ними и легонько ударил кулаком по плечу парня. -А мы тебя потеряли! Пр всему комплексу тебя поймать пытаемся! Уже Беккеру сказали, чтобы он тебе "дал задание" и задержал. Поймать-то тебя надо. -Что?.. Вы хотите сказать... -Ни в какой триста двадцать шестой кабинет тебе не надо, - Брукс, усмехаясь, закатил глаза, кладя руки в карманы брюк. - Круто придумано, да, чтоб поймать тебя? -Это очень глупо с вашей стороны, - рявкнул недовольно разведчик, отворачиваясь и уже собираясь вернуться в кабинет доктора. -А ну, стоять! Ты думаешь, мы тут просто так тебя поймать решили!? - он схватил его за руку и, учитывая легкость парня, потащил его в противоположную сторону, отчего ботинки скрипели по полу. - Никуда ты не пойдёшь! Патт попытался вырваться, но хватка Брукса была железной. Его ботинки действительно отчаянно скрипели по полированному полу, оставляя едва заметные следы. Он был похож на противного бульдога на поводке, что отчаянно пытался вырваться. -Брукс, отпусти! Это не смешно! - в его голосе впервые за долгое время прорвалось что-то, кроме апатии - раздражение. -А мне и не смешно! - Дельта тащил его с упорством. - Ты уже который день ходишь как призрак, от всех шарахаешься, с доктором только и разговариваешь! Пора вытащить тебя из зоны комфорта... Как там Кэр говорила. -Тебя никто не просил это делать! Отпусти! Верни меня в зону комфорта! Я сейчас орать буду! -Нет. Напарник все же отпустил руку и резко развернулся, пронзая напряженным раздраженным взглядом младшего. -Только попробуй убежать - я тебя за шкирку потащу. -Больно надо,- резко ответил младший, скрестив руки на груди. Брукс глубоко вздохнул, протерев лицо руками. -Послушай... Тут ребята выбили себе "окошко", чтобы всем дружно встретиться и... Ну, поиграем, попьём, поговорим о жизни. Мы обязаны тебя позвать тоже. Ты же не будешь отсиживаться в кабинете. Так ведь? -Брукс... Я хотел отдохнуть. Я устал. -Не проблема. Ты можешь молчать и просто посидишь с нами. Почему бы и нет? - Дельта немного усмехнулся уголками губ. -Брукс... Я очень рад это слышать, но я хочу отдохнуть. -Это хочешь ты или твои последние нервные клетки, которые вечно тебя загоняют? Этот вопрос заставил парня задуматься и замереть в легком шоке. Его собственное дыхание внезапно показалось ему слишком громким в натянутой тишине коридора. Вопрос Брукса висел в воздухе, острый и неудобный, как обнаженный нерв. Он проник глубже, чем все умелые вопросы доктора Беккера, потому что исходил не от психолога, а от того, кто видел его в деле, в грязи и в крови, и все равно тащил сейчас за руку на какую-то дурацкую... нет, не дурацкую, посиделку. «Это хочешь ты или твои последние нервные клетки?» Кто хотел? Его истинное «я»? А какое оно, его истинное «я»? Тот, кто смеялся вместе с ними в редкие затишья между миссиями? Или тот, кто смотрел в потолок в четыре утра, пытаясь заглушить внутренний вой таблетками? Оба этих человека были настоящими. Оба – он. -Пх, мои последние нервные клетки давно не существуют, - невесело усмехнулся младший. -Вот и восстановим... Видишь, даже я там присутствую, хотя я вообще не собирался. Но, с какой-то стороны, я туда ради тебя иду, - он щёлкнул пальцами, когда жестикулировал одной рукой. -Какой ты жертвенный, - саркастично выплюнул разведчик, переглядываясь со своим пернатым товарищем. Брукс недовольно на него взглянул. Сразу видно, что это не тот Вайлант, которого он помнил. Это не тот Патт, который усмехался, который бросал короткие шуточки. Нет. Это была пустая оболочка. И это не нравилось Бруксу. Даже он, будучи плохим, недовольным, многослойным человеком, решил принять во всем этом мероприятии участие. Потому что он знал, что тот самый Патт всегда хотел хоть раз поприсутствовать со всей командой в большой компании, а тут... Не похоже это на него. Дельта внимательно посмотрел на него, и его взгляд смягчился, утратив часть привычного сарказма. -Жертвенный? Может, и так. Но кто-то же должен тащить за шкирку упрямых ослов, как ты, - он шагнул ближе, его голос понизился, став почти что серьезным. - Послушай, я не буду тебя грузить и притворяться, что все понимаю. Но я вижу. Вижу, как ты сжимаешься от каждого прикосновения, как избегаешь взглядов. Ты думаешь, мы не замечаем? Все заметили. И знаешь, что мы решили? Что мы не позволим тебе это сделать. Не позволим уйти. Разведчик молчал, глядя в пол. Его руки, скрещенные на груди, сжались так, что кости побелели. В горле стоял ком. Слова Брукса обжигали, потому что были правдой. Он пытался построить стены, а они просто пришли и начали их разбирать кирпичик за кирпичиком, не спрашивая разрешения. -Я... я не знаю, как сейчас быть с вами, – тихо, почти срываясь, вырвалось у него, когда он начал смотреть в окно, на закат, чьи цвета ударяли в лицо. - Я не тот... не тот человек, что был раньше. Мне страшно... что я вас подведу. Разочарую. -Ох уж это твое вечное стремление всех не разочаровать! - Брукс провел энергично и насмешливо рукой по его взъерошенным волосам, стоило только подойти ближе. – Да сломайся ты уже, черт возьми! Сделай что-то неидеальное! Наори на нас, пни стену, заплачь, в конце концов! Ты же не робот, хоть и стараешься им казаться! - он выдохнул, глядя уже спокойным и разочарованным взглядом, будто был глубоко ранен или задет. - Может другие чего-то не знают... Но я знаю. Я все видел. И ты мне тогда, в аномилии, доказал, что ты, пусть и не человек, но чувствуешь куда больше, чем человек. Не так ведь? Разочаровал ли ты меня тогда? Упал в моих глазах? Нет. Эти слова прозвучали как пощечина. Патт резко поднял на него глаза, и в его гетерохромных глазах вспыхнул огонек – не раздражения, а боли. Живой, настоящей боли. -Пойдем. Хоть на пять минут. Просто посидишь. Если станет невмоготу - свистни, и я лично вынесу тебя оттуда на руках, придумав дурацкую отмазку. Обещаю. Патт позволил повести себя, как и до этого, как собаку на поводке. Его ноги были ватными, а в висках стучало. Каждая клетка тела кричала о том, что это ошибка, что нужно бежать, прятаться, закрыться в темноте и тишине. Но в глубине, под толщей апатии и страха, теплился крошечный, едва живой огонек - слабая надежда. А что, если они правы? Что если он не один? А он один не был никогда. Он был наедине со своим "анти я". Брукс, не отпуская его руки, толкнул плечом дверь в одну из больших комнат отдыха, где было довольно много людей, но вот один уютный уголок был забронирован. Дельта, оглядывая чужие головы, кого-то нашел и энергично замахал рукой, улыбаясь, привлекая внимание. Он смотрел преимущественно в один и тот же угол, туда, где стоял тёмно-коричневый угловой диван, а впереди него был низкий, с округленными углами, столик с поддоном, где можно было поставить сумку, что использовалось прямо сейчас. Все же Брукс смог привлечь к своей персоне внимание. В самом углу, в светло-телесной кофте и чёрных брюках, сидел инициатор всего "собрания". Все же забронировать угол было сложно, поскольку именно за этот диван борются многие. А Рону это удалось, даже если пришлось пожертвовать походом к врачу. Все же медкомиссию после того стоило пройти. У него до сих пор порой першило горло и говорил он через боль, но все же мог. За все то время, что они уже успели провести в комплексе, он стал выглядеть более живо. Конечно, ведь если бы он все это время работал в красной зоне, то состояние точно ухудшилось бы. Увидев Брукса, он моментально усмехнулся, кивнув головой в сторону свободного места на диване. Рядом с ним в чёрной рубашке с короткими лёгкими рукавами и джинсах сидела Кэролайн, которая почему-то очень долго смотрела в какие карты в своих руках так, будто на них было написано что-то тревожное. Напротив, на маленьком пуфике у стола, сидела в белой с темно-синими и серыми полосками девушка с двумя белыми косичками, что к парням была обращена спиной, поэтому их она не видела, а смотрела преимущественно на свои карты в руках. Рон, похоже, с нетерпением ждал момента, когда придут эти двое и, как только они начали идти в их сторону, он легонечко подтолкнул Кэролайн в плечо, что-то прошептав на ухо. Он наблюдал за тем как, подойдя к ним, Брукс резко положил руку на плечо Коган, которая резко вскрикнула, повернув голову назад. -Брукс! -Ой-ой-ой, чуть что и сразу Брукс. Я тут вам принес блудного сына, - он артистично показал двумя руками на Вайланта, который угрюмо рассматривал эту знакомую группу людей, положив руки в карман халата. -Вайлант, привет! - удивительно, как лучезарно Конахан улыбался младшему. -Да, привет, - парень все же избавился от компании инженера, подойдя к дивану и сел на край дивана, поправив края халата. -Ты меня сегодня чуть не сбил в коридоре. Куда ты так мчался? - Конахан, подвернув рукава до локтей, взялся за картонный стаканчик кофе, что стоял рядом. -Когда это было? - недоумевая и живо спросил парень, положив локти на колени. -В обед где-то. В медицинском корпусе. -А... Да, что-то помню. Прости, спешил очень сильно. -Все хорошо. Даже сам Рон в тот миг не до конца понял и осознал, что мог столкнуться с парнем. Он знал все то, что происходило в жизни разведчика, пусть и случайно, ведь с доктором Линдхольмом он часто пересекался в коридорах, разговаривая и затрагивая парня. Он и сам, как парень, во время работы мог носиться из корпуса в корпус, из комплекса в комплекс. И если он привык выполнять сложную тяжёлую работу, то вот видеть это с перспективы Вайланта он будто бы не мог. Он испытывал.. странное ощущение, что щемило грудь, заставляя дыхание слегка остановиться. Потому что прямо сейчас биоинженер наблюдал за оружием, который стремился с головой влезть в работу, тем самым спрятаться от проблем. И все же, как бы первое время Рон был против, но идея Кэролайн отдать Патта ее знакомому, психологу, была хорошей и давала плоды. Может быть хоть так ему станет легче. На самом деле Рон был очень рад встретиться со всеми. Ведь они - часть его жизни, как его семья. Он был рад тому, что смог отпросить Коган от создателя, тому, что Брука смог достать Вайланта, тому, что Кэролайн сегодня решила отвлечься от практики и смогла даже достать не только кофе, но и хорошую еду из кафетерия. Это была хорошая тарелка печенья в виде звёздочки со вкусом ванили. Конечно, Рон уже успел ее отчитать за то, что она потратила свои деньги, но это мелочи. Сделав глоток кофе, краем глаза Конахан наблюдал за Вайт. Все, что у них было из игр, это UNO. И если Рон разбирался в этой теме благодаря своему другу Филу, то у Кэр познания в этой игре были ограничены, хоть и не было строгих правил. И... наблюдать за недовольным, чуть злым выражением лица Вайт было весьма необычно. Она хмурила брови, немного прикусывала внутреннюю сторону щеки, когда понимала, что проигрывает. И проигрывает Коган, которая сидела с насмешливым выражением лица, таким довольным, с пухленькими губами и прищуренными игривыми глазами. У нее осталось всего пару карт. Но все же, выдохнув, Кэролайн положила на стол свои карты, отдавая победу младшей. Игры - это не ее. И, казалось бы, обычный процесс игры, но он был самым что ни на есть приятным глазу. Все было спокойно, никто не кричал друг на друга и понимали без слов. И для Рона это был лучший подарок, чем какой-то рейтинг после миссии. Так, наблюдая за каждым участником команды, создавалось ощущение, что эта миссия не принесла никакого урона. Но стоило только перенести взгляд на Вайланта, как эта мысль разбивалась в осколки. Как раз ему, когда Дельта сел на диван между младшим и старшим, протянул его порцию печенья и чая. Да, Кэролайн уже рассказывала Рону о том, что парень на миссии уже успел перейти на кофе, но это не сулило ничего хорошего. Взяв всю стопку карт в руки, биоинженер по привычке начал их тусовать, откинувшись в углу дивана. -Брукс, Вайлант, будете?- кивнул он им на карты. -Давай, давно не играл во что-то нормальное - подключился Дельта, жуя печенье и запивая его крепким горьковатым кофе. -Я пас. Не умею, - коротко проговорил разведчик, прикрывая глаза, когда он откинулся о спинку дивана, скрестив руки на груди. -Так мы научим, не переживай, - подложив ноги под себя на пуфике, энергично проговорила Эйда, смотря в его сторону. -Не, не хочу. Рон замер на мгновение, ощущая, как в воздухе повисает плотное, невысказанное напряжение. Вайлант отгородился от всех, это казалось на первый взгляд, а на деле парень был просто сильно уставшим. Быстро проанализировав ситуацию, Рон понял: настаивать бесполезно. Давление приведет только к взрыву или полному уходу в себя. -Ничего страшного, - мягко сказал Рон, начиная сдавать карты остальным. - Можешь просто отдохнуть. Место твое никуда не денется. Как и паек. Можешь потом с собой забрать. Он поймал встревоженный взгляд Кэролайн и почти незаметно покачал головой, положив руку на плечо: оставь. Брукс, уже получив свою стопку карт, фыркнул, но промолчал, с интересом наблюдая за разведчиком. Эйда, казалось, готова была возразить, но Рон перехватил и ее взгляд, коротко улыбнувшись. Магия его спокойствия сработала - все безмолвно согласились принять правила Вайланта. Игра началась. Послышались смешки, шуршание карт, драматичные вздохи, когда Брукс выкладывал «+4» прямо под нос у увлекшейся Эйды. И Рон понимал, что спустя все время, когда он был погружён в напряжение и отчаяние, он вернулся домой. В круг родных людей. Стоило только ему перейти на путь победы, как поднималось настроение. Несколько раундов подряд, биоинженер выходил из игры самым первым, а после откидывался на спинку дивана и рассматривал игру со стороны Кэролайн. Он иногда подсказывал что-то ей на ухо, следил за ее шагами и пытался успокоить, когда она злилась на свои же проигрыши. Не давались ей игры, где вся суть - это процесс и расслабление, а не стратегическое мышление. Победителем в очередном раунде неожиданно вышла Кэролайн, что вызвало всеобщее оживление. Брукс с преувеличенным возмущением взирал на свою огромную стопку карт, Эйда хохотала, а Рон тихо похлопывал Кэролайн по спине, гордясь за нее. В этот момент общий смех и шум смогли пробиться сквозь стену отчужденности Вайланта. Он приоткрыл глаза и несколько секунд просто смотрел на них — на этих людей, которые спорили, подшучивали друг над другом, но при этом излучали такое простое и теплое единение. Рон заметил этот взгляд. Он не стал ничего говорить, просто медленно перевернул следующую карту, давая ход Бруксу. Но он уловил едва заметное изменение в позе Вайланта — напряжение в скрещенных на груди руках чуть ослабло. Игра продолжалась, но атмосфера стала мягче, словно острые углы в комнате постепенно сгладились. Брукс, увлекшись, начал комментировать каждый ход с пафосом театрального актера, закатывая глаза и вздыхая, когда Эйда отвечала ему той же монетой, выкладывая «Запрет хода». Даже Кэролайн, обычно сдержанная, не удержалась и фыркнула, когда Рон с абсолютно невозмутимым видом положил на стол свою последнюю карту и объявил «Уно!». Именно в этот момент, когда смех снова стал общим, Вайлант медленно, почти нехотя, выпрямился на диване. Он молча потянулся к своему стаканчику с чаем и отпил маленький глоток. Затем его рука потянулась к тарелке с печеньем. Он взял одну звездочку, разломил ее пополам и медленно начал есть. Рон сделал вид, что не заметил этого движения, но внутри него что-то дрогнуло и потеплело. Он продолжил игру, сдавая карты для нового раунда, но его взгляд скользнул по лицам друзей: азартная Эйда, громовержец Брукс, сосредоточенная Кэролайн и теперь… Вайлант, который перестал быть просто теней в углу. Он все так же не играл, но он был здесь. Не закрывался, не уходил. Он слушал. Он ел печенье. И для Рона это было маленькой, но очень важной победой. Этого было достаточно. Пока они все были вместе, самые тяжелые раны, казалось, потихоньку начинали затягиваться. И в этом тихом, теплом уголке с коричневым диваном, под мягкий шелест карт и спокойное дыхание друга, возвращающегося к жизни, Рон понял, что все будет хорошо. Не сразу, не легко, но будет. Обязательно. И так тянулся долгий вечер. Эйда, все же, была первой кто ушёл, поскольку ее время закончилось. Все остальные остались. Вайлант успел уснуть на углу дивана и иногда Бруксу приходилось следить, чтобы тот не упал и не ударился лбом о пол. Такую же позицию сони заняла и Вайт. Рон так и не понял, когда она успела уснуть. Она долго поддерживала их тихий разговор, когда ушла Коган и в зоне отдыха начали редеть места, но после длительного времени Конахан сам ощутил, как она уснула в том же положении что и Патт. Пришлось старшим мужчинам разговаривать друг с другом. -... так что я без понятия, как я буду остальным об этом рассказывать. Да не, я не буду даже. Руки же зажили, - на удивление, Брукс говорил спокойно и тихо, показав старшему свои немного серые руки. -Можешь и не рассказывать, ты все равно выжил, все зажило, никакого смысла не вижу. Если, конечно, ты просто через время захочешь поделиться как "забавный факт", - умиротворённо отвечал Конахан, положив одну ногу на другую, в то время как сам по привычке гладил пальцами руки темно-русые волосы Вайт, заплетенные в высокий пучок. Ее голова покоилась на его руке, что легла на спинку дивана. Брукс уже который раз перебирал в руках карты без какого-либо смысла, бросал взгляд на проходящих мимо людей по пустой комнате отдыха. Все же вечер постепенно переходил в ночь... Но спустя долгая время эта самая ночь не казалась чем-то страшным, а... спокойным, умиротворённым. После, через время после того, как Рон отставил на стол пустой стаканчик, Дельта перевел на него насмешливый взгляд. Он внимательно разглядывал как саму спящую Вайт, так и самого Конахана. Инженер кивнул на них. -И... ты ничего не хочешь рассказать? -Не понимаю, о чем ты, - усмехнулся Рон, переведя взгляд на умиротворенное лицо Кэролайн. Он не сразу ответил, его взгляд задержался на спящей Кэролайн. В полумгле комнаты отдыха, с мягким светом, падающим из коридора, ее черты казались особенно нежными. Расслабленное, лишенное привычной напряженной собранности лицо, темные ресницы, лежащие на щеках, легкая тень от них… Она была так беззащитна и в то же время так прекрасна, что у него перехватило дыхание. Но она была не такой беззащитной в прямом смысле... Девушка лишь выглядела так, будто ее хотелось вечно обнимать, лелеять, говорить о всех чувствах и понимать с полуслова. Его пальцы бессознательно продолжали гладить ее волосы, шелковистые и послушные. Он восхищался всем: изгибом ее брови, легкой тенью от ресниц на щеке, безмятежным выражением ее спящего лица, на котором наконец не было ни тревоги, ни груза ответственности. В эти минуты она была просто Кэролайн. Девушкой, которая, не раздумывая, потратила свои деньги на печенье для всех, чтобы просто порадовать их. Которая, даже будучи измотанной, оставалась последней, кто уходил, и первой, кто приходил на помощь. "Я смотрю на нее и восхищаюсь. Каждой ее частичкой. Ее силой и ее уязвимостью. Ее умом и ее поразительной, иногда даже нелепой, неспособностью играть в простые игры. Я восхищаюсь тем, как она хмурит брови, когда концентрируется, и тем, как заливается румянцем, когда злится по-настоящему. Для меня она… целая вселенная. И мне до сих пор не верится, что мне позволено с ней находиться." - это было то, что витало в его мыслях в этот момент. Он смотрел на неё с восхищением, которое рождалось не из мимолётного восторга, а из ежедневного, пристального наблюдения. Он восхищался силой её духа, её умом, её упрямой добротой, которую она тщательно скрывала за маровой сдержанности. Он любил каждую её черту, даже те, что иногда вызывали у него раздражение, потому что всё это было частью целой, невероятной личности, которая согласилась пустить его в свой мир. Брукс молча кивнул, когда смотрел в их сторону, отведя взгляд. Даже он, всегда готовый к колкости, понимал, что вторгается в святое. Он видел, как преображалось лицо Рона, когда тот смотрел на Кэролайн. Исчезала усталость, уходила тяжесть ответственности, оставалось лишь чистое, беззащитное обожание. -Я сделаю вид, что я слишком тупой для этого мира... -Да ладно тебе. Может и у тебя счастье будет, - усмехнулся Конахан, видя, как с горькой улыбкой и холодным, но горящим карим, взглядом Брукс рассматривал карты в руках, прежде чем взяться за кофе. -Было... Было, Конахан, а это разные вещи. -И будет. Верь в лучшее. -Я пессимист, - заулыбался Брукс. Они сидели так еще долго, в тишине, нарушаемой лишь ровным дыханием спящих и отдаленным гулом жизнедеятельности комплекса. И в этой тишине, под тяжестью усталости и груза пережитого, рождалось что-то новое — не громкое и не пафосное, а тихое и прочное, как уверенность в том, что они смогут пройти через все. Потому что идут они вместе.