Keeping the captain warm

Джимми никогда не считал себя атлетом. Конечно, он воспользовался абонементом в спортзал « купи один - получи второй бесплатно », благодаря Кёрли который был заядлым любителем спортзала, но честно говоря, сгибание штанги и растяжка на тренажерах были просто хобби. Надо признать, он набрал неплохие мышцы плеч, что позволяло ему делать отличные замахи, а таскать грузы Pony Express стало постепенно легче. Если бы только он проводил столько же времени на беговой дорожке или в жиме ног. Может быть, тогда напряжение в бедрах и скручивание лодыжек были бы более терпимыми, когда он сидел на коленях у Керли, набитый до краев. По настоянию Керли, они сидели совершенно неподвижно, грудь к груди, а его член был зажат между их животами, предэякуляция и пот делали же их кожу липкой. Кёрли прижимается лбом к его ключице, вдыхая запах его майки, которую на самом деле следовало бы постирать ещё несколько дней назад. Одна рука просовывается под майку, задирает ее и впивается кончиками пальцев в лопатки. Другой он прижимает к пояснице, большим пальцем массируя позвоночник. Это сводило с ума, он ничего так не хотел, как, чтобы Кёрли уступил и наконец оттрахал его как следует. Однако скульптурные руки, обхватывающие его торс, гарантируют, что Джимми надежно удержится на месте, позволяя ему лишь минимальные движения, которые заставляют член Кёрли восхитительно тереться о его простату. Его собственные руки обхватывают плечи Кёрли, а голова покоится на его бицепсе, удовлетворение от того, что он возвышается над блондином, улетучилось, и теперь все, что он может делать - это разочарованно смотреть на стену, увешанную плакатами Полли. – Чёрт возьми, Кёрли, двигайся! - Джимми отказывался умолять. Он знает, что именно этого хочет Кёрли, чтобы Джимми унизился и опустился ещё на несколько ступеней ниже самого дна. Кёрли с удовольствием доказал бы, какой силой и авторитетом он обладает, поставив Джимми в положении, когда ему приходится унижать себя ради удовольствия, которое он от него скрывает. Следы укусов, украшавшие шею Кёрли, были доказательством того, что, как бы Джимми ни пытался спровоцировать его, ублюдок не сдвинулся с места. – Блять..Еще несколько минут.. Пожалуйста... - молит Кёрли, уткнувшись ему в шею, вибрация его голоса пробегает по жилам Джимми и заставляет его мозг содрогаться. Его хватка усиливается, и на уже заживших линиях появляются царапины. Рука, лежащая на пояснице Джимми, опускается ниже, сжимая все мышцы, жир и плоть, которые только могли быть на его долговязой фигуре, пока его пальцы не касаются места соединения между ними. – Так хорошо, так хорошо для меня.. - Джимми терпеть не мог, когда Керли становился таким ласковым. Он вел себя как любящий хозяин с побитой собакой. Он ненавидел чувствовать себя одомашненным и покорным. Больше всего он ненавидел то, как мягкие слова тянули его за собой, словно поводок, как его разум и тело жаждали хоть капельки признания и одобрения со стороны Кёрли. – Ты так хорошо справляешься..хороший мальчик, Джим, чёрт.. - От этих слов его бедра непроизвольно оттолкнулись назад, еще сильнее прижимая член Кёрли к его простате. Джимми прерывисто вздыхает, когда его голову затуманивает знакомый всепоглощающий туман. Его зрение затуманивается, когда он сосредотачивается на ощущении себя, растянутого вокруг члена Кёрли, на выпуклости упругой груди Кёрли, прижатой к нему, на дыхании Кёрли на своей шее. Знакомый туман, исходящий от Кёрли. Кёрли, Кёрли. Если этот светловолосый придурок не собирается ничего делать, то лучше уж покончить с этим. – Твою ж- ладно, хватит уже - Джимми положил руку на грудь Кёрли и оттолкнул его назад на локти. Это был первый раз, когда они смогли встретиться взглядами с тех пор, как начали, и лицо Кёрли выглядело измученным. Его лицо покрыто красными пятнами, а изо рта вот вот потечёт слюна. Джимми не лучше, брови сдвинуты, а пот стекает ему по виску. Джимми считает, что это зрелище немного жалкое. Кёрли считает, что это зрелище идеальное. – Пожалуйста, просто уже трахн- Джимми даже не успевает закончить предложение, как Керли приподнимается на одной руке и упирается ногами в землю, чтобы как следует оттолкнуться. Слова застревают у него в горле и сменяются стоном облегчения. Рука, не поддерживающая вес Кёрли, не может оставаться неподвижной, она то пробегает по ребрам Джимми, то по выступающей тазовой кости, то по напряженным мышцам его бедер, направляя его то вверх, то вниз. Хрупкий - это не то слово, которое Керли любит использовать для его описания, оно заставляет того казаться слабым. То, как Джимми подпрыгивает у него на коленях, несмотря на очевидное напряжение, совсем не слабость. То, как его бедра и бицепсы дрожат от перенапряжения, но он продолжает подниматься, чтобы снова опуститься на его член, - совсем не слабость. То, как рушится его грубый образ, который он выстраивал с таким трудом, то, как он не может сдержаться и хнычет, то, как он смотрит на Кёрли сквозь челку, прилипшую ко лбу, расширенными зрачками. Кёрли никогда не считал себя религиозным, но он уверен, что перед ним его Бог, и его единственной целью было поклоняться своему божеству. Одним быстрым движением Кёрли обхватывает Джимми за талию и укладывает его как следует на кровать. Уткнувшись лицом в изгиб шеи Джимми и прижав ноги к его торсу, Керли делает резкие толчки в устойчивом ритме. Он впивается зубами в его горло и слышит гортанный всхлип, который вырывается оттуда. Джимми обхватывает его за плечи и проводит зазубренными ногтями по и без того исцарапанной коже на лопатках Кёрли, он уверен, что в своей отчаянии оставил на нем кровь. Он продолжал оставлять на его шее, воротнике и везде, куда мог дотянуться, болезненные отметины от укусов, вкладывая в каждый укус всю свою возможную нежность. Майка, которая все еще надета на Джимми, пропиталась потом, от затхлого запаха которого у Кёрли кружится голова, когда он вдыхает его так, словно умирает с голоду. – Грант, блять... Этот стон - музыка для ушей Керли, шлепки его бедер о бедра Джимми - его симфония, а громкий крик Джимми, который кончает, - его божественный гимн. Хватка Джимми неумолима, когда его сперма окропляет их животы. Кёрли опускается на корточки, чтобы полюбоваться тем, что он натворил с другим, и слегка замедляет движения бедрами, чтобы помочь Джимми пережить оргазм. – Не-..ха, не останавливайся, клянусь Богом, хн-нг, Грант.. Как Кёрли мог отказать ему? Он перенес свой вес на колени Джимми, сложив его пополам, и возобновил бешеный темп. Джимми поднимает руки над головой, чтобы вцепиться в простыни, извиваясь под Кёрли. Каждый толчок вырывал из Джимми измученный стон, хриплый от перенапряжения горла. Взгляд Кёрли был прикован, загипнотизированы зрелищем лица Джимми, искаженного от чрезмерного возбуждения, по щекам которого стекали пот и слезы на подушку, а грудь вздымалась и опускалась, когда он жадно ловил воздух между каждым криком и стоном. Под ладонями он чувствовал дрожь бедер Джимми, когда его тело было доведено до предела. В основном он сосредоточился на месте на животе Джимми, которая раздувается с каждым толчком и становится плоской с каждым рывком. Визуальное представление того, как глубоко он трахает его. Тяжесть наслаждения в его животе усиливается при осознании того, что это произошло благодаря ему, именно он довел своего любимого до такого уровня экстаза. – Хороший мальчик, мой хороший мальчик Каждое слово звучит как удар отбойного молотка, пока Керли не чувствует, как по коже пробегает предательский электрический разряд, когда он изливается в Джимми, и они в унисон стонут божественную молитву. Он глубже толкается своей спермой внутрь него, повинуясь какому-то животному инстинкту, чтобы отметить и заявить свои права, пока не замедлится и не остановится. Воздух вокруг них настолько насыщен запахом пота и секса, что они ощущают его с каждым отчаянным вздохом. Керли выходит из него с характерным хлюпающим звуком и восхищается тем, как впервые за два часа дырочка Джимми сжимается лишь вокруг пустоты, а его сперма лениво вытекает наружу. Недовольное фырканье возвращает его к реальности, он осторожно кладет ноги, за которые держится, на матрас и проводит руками по бедрам, чтобы снять напряжение. Джимми выглядит почти умиротворенным, он кутается в простыни, купаясь в нежности, а его мысли витают Бог знает где. Керли соскакивает с кровати, подбирает свою собственную сброшенную рубашку и вытирает засыхающую сперму и пот, прилипшие к волоскам, украшающим торс Джимми, слегка целуя потертую дорожку на ткани. Он вычерпал как можно больше своей собственной траты, шепча сладкие похвалы в кожу таза Джимми, пока чья-то рука не шлепает его по макушке. Они могли бы принять душ утром, потому что сейчас Кёрли довольствуется тем, что забирается на кровать и прижимается к ожидающего его тела Джимми. Руки занимают свое законное место на талии Джимми, удерживая его на месте. Он запечатлевает последний поцелуй на плече другого, прежде чем их дыхание синхронизируется и они погружаются в совместную дремоту..