Show Must Go On

      Порой зима в Токио поражала — сначала едва ли снега в этом году дождешься, теперь лёгкие морозы, весь город усыпан белыми хлопьями, приятно хрустящими под ногами, однако вместо пасмурного неба, или настолько белого, что аж глаза щипет, сегодня погода радовала солнцем.       Сладко зевая Нираги поплёлся на ватных ногах в кухню, где за столом сидела бодрая Ута, по обыкновению начиная свой день с чашки крепкого чёрного кофе. Завидев Нираги, губы её тут же растянулись в хитрой, довольной улыбке, и девушка, поиграв бровями, протянула Сугуру записку, что лежала на столе. «Передай своему другу, что я не сбежал, а пошёл в магазин. Скоро буду, пусть не скучает.»       Только сейчас парень заметил аккуратно сложенное постельное бельё на диване, где этой ночью спал Чишия. — Какой заботливый, — не смеет удержаться Ута. — Маленький нахал, — фыркает Нираги закатив глаза, лишь бы скрыть улыбку. Кончики ушей предательски краснеют, а сердце начинает стучать чуть быстрее.       Вскоре Чишия и вправду возвращается с пакетом полным продуктов. — Я подумал, что раз меня вчера любезно пригласили, накормили и выслушали, то отплачу вам завтраком, если позволите.       Мама учила его всегда быть благодарным, и отвечать добром на добро. Жаль, что он едва ли следовал этому принципу последние несколько лет. — Погоди, ты реально собираешься приготовить завтрак для всех нас? — Ута выглядела искренне пораженной, затем обратилась к Нираги, — Напомни, почему вы двое ещё не встречаетесь?       Чишия едва сдерживает нервный смех, а вот Нираги почти давится своим кофе. Теперь уже щёки покрылись румянцем, от чего его коронный взгляд вряд ли подействовал на Кисараги должным образом. — Твою мать, Ута… — Ута, это не очень-то вежливо, — послышался тихий смех Кюмы, только вошедшего в кухню. — А раздевать друг друга глазами зато охуеть как вежливо! — не удержалась девушка закатив глаза, хотя не то чтобы она ошибалась. Но это не означало, что подобные высказывания перестают быть смущающими.       Откашлявшись Нираги низко произносит: — Ради Бога, Ута, заткнись.       Чишию же вся эта ситуация немного забавляла, особенно когда Кюма, очевидно по привычке, с лёгкостью перекинул подругу через плечо и унёс прочь под недовольное бормотание самой Уты.       Разбирая пакет с продуктами он непременно чувствовал короткие взгляды Нираги на себе, что неизбежно заставляли возвращаться к сегодняшней ночи, тишине, теплу чужого тела, шёпот. Тогда Чишия был пьян, а потому позволил себе подумать о немного большем, чем то, что царит между ним и глотателем огня. — Нужна помощь, куколка? — слышится низкий голос Сугуру над самым ухом.       Чишия разворачивается, думая что у Нираги нет ни стыда ни совести расхаживать полуголым, пусть и в его собственной квартире. Не то чтобы Чишия уж совсем против, вид весьма впечатляющий. — Можешь просто красиво постоять рядом. — Так значит, да? — усмехнулся Нираги оперевшись рукой об столешницу, слева от Чишии, — Наслаждаешься видом? — Выглядишь неплохо, да.       Нираги жаден до комплиментов и Чишие прекрасно об этом известно, однако это не значило, что он откажет себе в небольшой игре, так что разворачивается спиной к мужчине, действительно отвлекаясь на готовку. — Спорим, ты не прочь потрогать?       В обычной жизни Чишия бы рассмеялся от столь глупой, почти клишированной фразы, словно из какого-нибудь очень плохого фильма для взрослых. Но как назло, вопрос застревает в голове Шунтаро на всё утро, даже когда он честно пытается вслушаться в диалог между Кюмой и Утой, куда периодически подключался и Нираги.       Нираги никогда не отличался особым терпением, поэтому решил исполнить желание по поводу второго свидания почти сразу после завтрака.       Погода располагала, и даже в зимнюю пору пляж выглядел потрясающе — мелкий снег покрыл мягкий песок, воздух был пропитан ароматом соленой воды.       Они с Нираги болтали по сути ни о чём, иногда доходя до откровенных сплетен, однако в этом была своя прелесть — с Сугуру Чишие было хорошо молчать, но и не чувствовалась нужда специально искать темы для разговора, всё происходило спонтанно, само собой. Сейчас вот Чишие посчастливилось узнать о предстоящем свидании Кюмы и Арису. — Хочешь сказать, что им понадобился год, чтобы признать, что между ними что-то есть? Или всё было настолько медленно? — Я удивлён не меньше твоего, — фыркнул Нираги. Он был искренне рад за друга, в конце концов, Арису был хорошим парнем, немного стеснительный, если учесть, что он является чуть ли не самым младшим среди сотрудников цирка. — Есть всё-таки парочка, которая могла бы посоревноваться с ними. — сказал вдруг Чишия, совсем уж хитро улыбаясь, однако тут же поспешил предупредить Нираги, — Но это точно не мы. Ты буквально заигрывал со мной, даже не узнав имени.       Не то чтобы Чишия был против, это скорее служило приятным дополнением.       Нираги лишь наклонился чуть ближе, чтобы их плечи касались, его голос понизился до хриплого шёпота: — Не смог удержаться. Разве меня можно винить? — Видел бы ты тогда своё лицо. — хохотнул Шунтаро, — Да у тебя же на лбу написано «Я не по парням, но мне так похуй»       Что ж, в этом «блондиночка» был несомненно прав. В день их встречи Нираги куда больше увлёкся тем, как бессовестно хорош Чишия, чем то что он был парнем.       — Что я могу сказать, выглядишь ты бесподобно. — Это взаимно.       Нираги с усмешкой приподнимает бровь. — Что, я правда так хорош, куколка? — Мечтал наброситься на тебя с первого же дня, — не сдержался и съязвил Чишия, не забыв закатить глаза.       Он думает что Нираги, так беспечно собирающийся заночевать у него, скоро станет привычкой. Они вполне удобно устраиваются на небольшой кровати, пока голова Нираги покоится на коленях Чишии. — Плохой ли я сын, если хочу перезвонить отцу и без малейшего упущения рассказать ему обо всех прелестях секса на первом свидании, с парнем которого я знаю неделю?       Даже при том, что между ними ничего не было.       Нираги даже не пытается скрыть рвущийся наружу смех. С воображением у него более чем хорошо, так что он достаточно ярко представляет выражение лица отца Чишии после таких «откровений». — В теории звучит охуено. Со своими предками я бы вряд ли на такое пошёл. — Почему? — Чишия кусает внутреннюю сторону щеки. Среди его недостатков пряталось ещё и излишнее любопытство, иногда расцениваемое как бестактность. Есть всё-таки вещи, которые ни ему, ни другим о Нираги, наверняка знать не положено. — У меня с ними не шибко сладкие взаимоотношения. — Нираги молчит где-то с минуту, медленно, нерешительно продолжив, — Когда меня… травили в школе, и я в первый раз пришёл домой избитый, папаша сказал, что это должно сделать из меня настоящего мужчину, что мальчишкам свойственно драться.       Только вот он не смог дать сдачи. Ни разу за всё то время, что учился в школе. — Это был третий класс.       Как и любой другой ребёнок, Сугуру хотел быть «своим», но в глубине души, с каждым годом понимал, что попросту не вписывается. Ему не место среди «нормальных». — Но я ведь тоже такой же, как и все… — шепчет Чишия, осторожно перебирая волосы Нираги между пальцами. — Это не так. Ты отличаешься от остальных. — Только для тебя, — фыркает Шунтаро, склонив голову к плечу. — С другими ты не такой, как со мной. — И тебе это нравится. — Ещё как. — шепчет Нираги, поддевая пальцем подбородок Шунтаро, — Чувствую себя особенным. Поэтому ты и попал в «Пограничье».