просто

ксения борисовна с силой толкает дверь кабинета, и та с глухим стуком ударяется о стену. табличка «дирекция внешних коммуникаций» едва держится на одном из своих шурупов, чуть качаясь, как маятник, от её порыва. обычно в этот час коридоры уже пусты, весь офис погружён в мертвую тишину, которую нарушают лишь звуки шагов охранника или редкие звонки лифта. но сейчас эта тишина наполняется шумом ее торопливого дыхания и резких шагов. она на мгновение замирает на пороге, впиваясь взглядом на теперь пустой кабинет. через добрую минуту, она замечает ноги в горизонтальном положении за диваном: скворцова лежит на спине, на полу, держа в руках почти пустую бутылку виски. она молча поворачивает голову, смотрит на нечаеву и обратно отворачивается, будто с желанием сложиться пополам и сжаться до буквального «ничего». — скворцова, это уже пошло. «что вам говорить о пошлости» — думает соня. и присаживается, облокотившись на стену. ксюша присаживается к ней, проводит языком по кромке зубов, пытаясь подобрать слова. ксюша и подбирать слова — та еще ироничная ситуация. не ее это. — я не игрушка, — шепчет, буквально как будто себе говорит, соня. — и не зайчонок, с которым можно так поступать. — как ты еще до алкогольного отравления не дошла. и они обе о разном, только соня пытается высказаться, а ксюша пытается не слушать всеми силами. а в голове стоны, а в голове руки, гуляющие по телу, слова, на грани пошлятины. соня встречает ее взгляд без какого-либо намека на напряжение. привычно. ожидаемо. но в этом есть что-то шершавое, что-то, что вытягивает изнутри, заставляет чувствовать себя полной противоположностью той женщины, что появлялась в этом кабинете два часа назад. — вы и правда ведьма. — прекрати себя жалеть, — ксюша прорывается, и ее голос становится резким. соня закрывает глаза, а ее мысли расползаются. в голове, как шум в пустом кабинете, скользят фразы. тут же — и смех, и страсть, и жалость. и кажется, что ксюша видит ее в этот момент так, как никто другой не мог бы. — я не жалею, — отвечает соня, и ее слова вырываются с такой силой, будто каждая из них несет в себе всю ту тиранию тишины, что их окружают. — вы просто не понимаете. ксюша остается неподвижной, словно вселенная замерла в этот момент. ксюша, почувствовав пустоту в груди, снова вытягивает руки, как бы пытаясь задержать воздух между ними. кажется, что весь мир сошел с ума, и они с соней — две части разрушенной реальности, не имеющие никаких надежд на исцеление. было что-то в том, как соня смотрела на нее, как будто она ждал какого-то знака, какого-то ответа, который так и не пришел. соня поверила, что это не просто физическое желание. она думала, что ксюша тоже почувствует ту непреодолимую связь, что между ними разгорится нечто большое. но теперь, лежа на полу с пустой бутылкой, соня понимает: это было просто. просто еще один момент, очередной случай на пути, ничего значащий для ксюши, но так много значащий для нее. — вы вообще понимаете, что вы делаете? со мной делаете? — соня шепчет, ее голос дрожит. слова обжигают, не от боли, а от бессилия. она не может перестать чувствовать, что ее задело больше, чем должно было. и эта трещина в ее душе ширится с каждым взглядом, с каждой минутой молчания. она пыталась найти что-то истинное в этом. но ксюша не дала. ксюша отводит взгляд. и ее молчание — что говорит «мне все равно». — я не могу тебя больше слушать, — ее слова звучат, как холодный укол. — ты всегда что-то ищешь в том, чего нет. воспринимаешь все слишком серьезно. это просто… «так по-детски» и вот это самое «просто» — словно нож по тому, что осталось от ее чувств. соня пытается удержать себя на плаву, но чувствует, как теряет контроль. это было не просто, это не было просто сексом. для нее это была попытка все изменить, сохранить, хотя бы немного почувствовать себя живой среди этих пустых комнат. а для ксюши это был просто очередной момент в ее жизни, где ничего не значило то, что было между ними. соня закрывает глаза, в ее голове теперь не пусто, но слишком громко. ее тело, еще совсем недавно принадлежащее ксюше, вдруг становится чужим. чужим и разбитым. она хочет вскрикнуть. хочет, чтобы всё остановилось, чтобы каждый взгляд, каждое слово нашли свой смысл, но вместо этого воздух сжимается, и соня остается одна в этом холоде. она не может найти ни капли понимания в том, что было между ними. ничего. это было все — ничего. где тот момент, который она держала в себе, как драгоценный камень, веря, что он станет чем-то большим, чем просто обрывки страсти. она слышит, как ксюша встает, скользит взглядом по ее разбитому состоянию, как будто сама не замечая, что наносит еще один удар. «ну да, она же не чувствует» — думает соня, пытаясь собрать себя, но все рассыпается. — вы даже не пытаетесь понять, — соня говорит это почти беззвучно, ее слова тонут в звуках воздуха, как если бы она не хотела, чтобы их услышали. она ведь все еще надеется. еще верит, что ксюша не совсем потеряна в своем мире. но стоит ли верить в это, если ее чувства давно уже не на первом месте. ксюша же, будто не слышит, медленно двигается по кабинету, забираясь в тень своих собственных мыслей. ее движения плавные, ненавязчивые, но они не могут скрыть ту пустоту, которая теперь окружает их обеих. она не остановится. она всегда будет двигаться вперед, и, возможно, соня была частью какого-то движения, а не больше. соня встает. каждый шаг дается ей с трудом, будто ее тело уже не ее. идет, как во сне, не понимая, куда именно направляется, но знает одно — это не тот путь, на котором она может найти ее. тот путь, что был одним из многих для ксюши, оказался тупиком для нее. и эта боль, это раздвоение ощущений, она с каждым шагом становится всё реальнее. она больше не верит в «просто».