Секрет на двоих

      Впервые они спят в одной кровати после того, как смотрели какой-то фантастический сериал до поздней ночи, а Сатору отказался возвращаться в свою комнату и растянулся во весь рост на постели Сугуру. Гето, конечно, сначала возмущался. Пытался столкнуть Годжо с кровати ногами, но тот включил свою Бесконечность, показав язык, и укутался в мягкий плед. Сугуру сдался очень быстро, махнув рукой, и улёгся рядом. Пусть будет так. От одной ночи ничего страшного не случится же?..       Но вскоре совместная ночёвка повторилась снова. Они опять сидели допоздна, играя в игры на приставке, и Сатору совсем не хотелось подниматься и возвращаться в свою комнату. Дуэт Сильнейших вновь спал в одной кровати. И очень скоро это стало обыденностью для них двоих. После просмотра сериалов и аниме, после игр или чтения комиксов допоздна, они просто укладывались в кровати Сугуру. Гето даже выпросил на складе ещё одну подушку, чтобы Сатору не занимал его собственную. Но тот всё равно умудрялся иногда отжимать себе и вторую, чтобы обнимать её во сне.       С самых малых лет Сатору Годжо рос так, словно детства у него не было. Не было игрушек, развлечений, сказок на ночь. В его громадной кровати в поместье Гождо легко уместилось бы и четверо взрослых, но вот лишних подушек и игрушек никогда не было. Поэтому обретя свободу в Техникуме от обязательств и правил, Сатору заново открывал в себе сонные привычки. Например, ему нравилось спать в обнимку с чем-нибудь, обхватив руками и ногами. Обычно это была одна из трёх его подушек, которые он стащил со склада ещё в начале первого курса. Но вот Сатору частенько стал спать не один, и привычка быстро преобразовалась с обнимания чего-то на кого-то.       Удивительно, как скоро Сугуру смирился с ролью личной дакимакуры Годжо. Он всегда спал один и чувствовал себя прекрасно. Ему нравилось спать одному, а тесно прижиматься к чужому боку или ощущать чужое дыхание у себя на лице было не очень приятно. Сперва. Потом он просто привык. Руки и ноги Сатору были длинные и худые, но обхватывали его крепко. Было неудобно порой, что-то вечно затекало, хотелось повернуться с боку на бок, а Годжо недовольно бурчал, стоило ему начать возиться, и только крепче жался к нему. Это могло взбесить любого, но Гето ощущал внутри себя щемящую ласку, когда Сатору хмурил светлые брови и кривил пухловатые губы. Было ли дело в заботливой натуре самого Сугуру или в природном (сомнительном, по мнению некоторых окружающих) очаровании Годжо — не ясно.       Вообще, обнимать Гето стало ещё одной привычкой Сатору. Со спины, за плечи, просто прижавшись белой макушкой к чёрной чужой, глядя в телефон, или сложить голову на мужские колени и дремать, пока машина везла их на очередное задание в какие-то отдалённые закоулки Японии. Сёко за глаза звала их «женатики», Нанами тяжко вздыхал, а Хайбара только улыбался шире, восхищаясь такой крепкой дружбой семпаев. Они действительно были ближе друг другу, чем к кому-либо в свои юные годы.       И совсем неудивительно, что в какой-то момент за черту дружбы они немного заходят. Хотя скорее, прыгают с разбега…       — Сугуру, а ты целовался когда-нибудь?       — Эм… Да?..       Они в очередной вечер сидели в комнате Сугуру и смотрели старый фильм, который советовал Хайбара. Юу говорил, что рыдал из-за трагичных судеб героев, но вот дуэт Сильнейших ничего такого не чувствовал. Гето смотрел скорее из вежливости и ради восхищенных комментариев кохая, а Сатору откровенно начал скучать и потому задавать странные вопросы.       — С девчонкой? — Годжо складывает руки на коленях, подтянув их к груди.       — Ну да, как бы… А ты нет? — Сугуру отвлекается от слезливой сцены расставания двух влюбленных на железнодорожном вокзале.       — Не-а, — мотнул головой Сатору. — Строгие нравы и этика клана. Я и стен поместья официально не покидал. Если не удавалось сбежать, конечно.       — Да уж, не повезло. — Гето конечно же не расскажет, что тот «поцелуй» был едва ощутимым и быстрым касанием губ, которым его одарила одноклассница на День Святого Валентина лет в тринадцать. Она была милая, хоть и немного отстранённая. Сугуру изгнал проклятье, что преследовало её повсюду, и она вдруг решила, что влюбилась в него. Но «любовь» эта долго не продлилась, так что Гето быстро выбросил из головы свои первые недоотношения.       — Я тут подумал, — Сатору вдруг выпрямился и повернулся к своему другу, — а давай потренируемся?       — А? В чём? — не сразу сообразил Сугуру.       — В поцелуях. Поделись опытом, семпай!       — Но… Мы ведь парни оба… — Гето немного опешил, но острого негатива, к своему собственному удивлению, не испытал.       — Это же просто тренировка, — Сатору вдруг загорелся этой идеей, развернулся к Сугуру уже полностью, подвернув ноги под себя и сложив ладони на коленях. Ну какой же смирный и воспитанный молодой человек… Загляденье.       — Л-Ладно, — ответил вдруг Гето, прочистив горло от внезапно подступившего волнения. По спине побежали мурашки от одной только мысли. Остаётся надеяться, что хотя бы руки дрожать не будут. Иначе выдаст свою неопытность с потрохами.       — Так, — Годжо поёрзал, — что мне нужно делать?       — Ничего. Просто закрой глаза и немного наклони голову в бок. — Сугуру выдохнул и сам сел напротив лучшего друга. Фильм на заднем плане забылся очень быстро, зато помогал избежать неловкой тишины в комнате.       — Вот так? — Сатору послушно повторил все указания, и Гето не сдержал улыбки.       — Не так сильно. — Парень протянул руки и немного выпрямил сильно наклонённую белую голову. Ладони почти не дрожали, отлично!       Сугуру вспоминает ту романтичную сцену, которую видел в псевдоисторическом фильме. Кажется, всё было именно так. Он сглатывает и надеется, что было не слишком громко. Ресницы Сатору длинные, пушистые и такие же белые, как и его волосы. Гето нервничал, но постарался взять себя в руки.       У Сатору мягкие губы, со вкусом мармеладных мишек, которые он жевал ещё минут пять назад. Сугуру не уверен, что его такие же приятные наощупь, ведь от дурной привычки облизывать губы он не избавился до сих пор. Стоило всё же добыть где-нибудь бальзам для губ. Может Сёко поможет?       Эта мысль улетела, когда Гето аккуратно начал мять губы Сатору, не убирая ладоней от его щёк. Годжо сидел неподвижно, словно статуя, и Сугуру уж было решил, что ему это всё не нравится. Он попробовал отстраниться, но вдруг цепкие пальцы впились в его плечи и потянули назад. Сатору начал отвечать. Сперва неуверенно, а потом всё с большим энтузиазмом. Гето посмотрел на его лицо сквозь ресницы: как и было велено, Годжо глаз не открывал. Но, как и ко всему прочему, к поцелуям у него был явный талант. Иначе как объяснить, что Сугуру уже начал задыхаться от накативших эмоций, а тихий стон удержать внутри груди становилось почти невозможно.       Когда Гето аккуратно отстраняется, Сатору успевает ещё раз чмокнуть его в нижнюю губу. Открывает глаза и хлопает своими невозможными ресницами, пока Сугуру восстанавливал дыхание.       — Тебе вообще воздух не нужен, что ли? — Сугуру не убирает ладоней с чужих плеч, тяжело дыша и невольно облизнув губы от остатков мармеладной сладости.       — Я носом дышу, — протянул Годжо, опустив руки ниже к талии, спрятанной под свободной чёрной футболкой. Его колени уткнулись в чужие, и это немного раздражало. Хотелось сесть ещё ближе.       — Быстро учишься, — фыркнул в ответ Гето, наконец, отстраняясь. Мелькнувшее разочарование в космических голубых глазах ему точно показалось. Ведь точно? — Ну, короче, принцип понял, надеюсь?       — Ага, — эхом отозвался Сатору и отвернулся, облокотившись вновь о край кровати.       Остаток вечера они проверил в молчании, пока фильм не кончился. А потом Сатору засобирался к себе, даже не пытаясь задержаться в комнате своего лучшего друга.       — Сатору, — Сугуру ловит его за запястье у самой двери, — давай оставим это между нами, хорошо?       — Что именно? — наклонил голову Годжо, прищурившись. — Твои слёзы на финальных титрах или уроки поцелуев?       — Кхм, последнее, — смутился сразу же Гето. — Да и первое тоже… Пусть это будет только нашим секретом.       — Ладно, ладно. — Сатору махнул головой, убирая чёлку с глаз. — Друзья же должны иметь какие-то общие секреты?       — Да, должны…

      ***

      На следующий день всё было как обычно. И в последующие дни тоже, так что небольшая тревога, съедающая Сугуру, вскоре отступила. Всё шло своим чередом: задания, ночные посиделки, выходные в городе, а следом ещё куча заданий. Но вскоре случилось кое-что выбивающееся из привычного ритма. Сатору вдруг попросил о «дополнительном занятии»…       — С чего бы тебе нужны были «дополнительные»? — тянет Сугуру, не отнимая баночку с зеленым холодным чаем от губ. Рядом с ним сидел Сатору, дёргающий туда-сюда трубочку из коробочки с клубничным соком. Они облюбовали скамейку в тени под старой скрюченной сосной на задворках Техникума. Тропинка к этой скамейке почти заросла, а со всех сторон её укрывали кустарники, таким образом образуя укромный уголок вдали от чужих глаз. Они частенько сидели здесь, когда шило в заднице Годжо успокаивалось, и они просто наслаждались спокойствием и тишиной вдвоём.       — Да так, — дёрнул плечом Сатору, — на свидание девчонку позвал.       — Ого, — вздёрнул брови Гето, — ты раньше всех девчонок игнорировал.       — Я игнорировал мелких, — фыркнул Годжо, сжав трубочку зубами. — Они раздражают. А эта взрослая. Ей двадцать почти. И знаешь… Не хочется ударить в грязь лицом со своей неопытностью.       — Так стараешься для неё… — задумчиво тянет Сугуру, а в груди что-то кольнуло вдруг. Сатору ни для кого никогда не старался. Только для себя. Ну, и для своего лучшего друга, конечно. А оно вот как теперь…       — Она классная. Пойдём вот на фестиваль, а то ты же уезжаешь.       И Гето косится на парня. Ему этот упрёк в голосе показался? Хотя не похоже. Сугуру научился читать эмоции Годжо очень быстро, особенно когда тот пытается их скрыть. Вот и сейчас, Сатору выглядит обиженным или раздосованным, хотя и очень старается выглядеть равнодушным. Гето давит улыбку и всё же поворачивается к другу в пол оборота.       — Ладно. Не хочется, чтобы мой лучший друг опозорился перед девчонкой на своём первом свидании.       Сатору невольно дёргается, развернувшись слишком резко для того, кому «всё равно». Бледные щёки сами собой покрываются румянцем, но Годжо всё равно старался выглядеть невозмутимым. Сугуру ощущает какое-то умиление от этой картины, положив ладонь на чужой затылок. Пальцы невольно поглаживают мягкую светлую кожу, едва задевая шёлковые белые волосы. Сатору нервно вздыхает, когда Гето приближается к нему, но не дёргается назад, а сам сокращает последние сантиметры между ними. Губы Сугуру чуть горчат после чая, а на губах Годжо всё ещё ощущается сладость клубничного сока. Они мнут губы друг друга, закрыв глаза, как было в прошлый раз. Тут Сугуру решает зайти дальше и, едва приоткрыв веки, наблюдает за реакцией Сатору. Последний вздрагивает, когда между его губ вдруг толкнулся чужой язык. Годжо двинулся ещё чуть вперёд, с готовностью приоткрыв рот и крепче жмурясь. Какая-то дрожь прошла от лопаток по спине и к низу живота. Язык Гето в его рту хозяйничал, как в своём, и Сатору решает следовать за ним. Толкается своим, трётся и невольно мычит, ёрзая худыми коленями. Поцелуй из невинного стал вдруг влажным, жарким, даже страстным. Под тенью сосны слышались шумное дыхание, чмоки и тихое мычание. Они так увлеклись, что совсем забыли об окружающем их мире.       Сугуру успевает заметить приближающегося в последнюю секунду, оттолкнув от себя поплывшего Сатору. Тот хлопал своими пушистыми ресницами, приоткрыв влажные и опухшие губы, не понимая, что произошло.       — Ой, вы тут… — Сёко, сжимающая губами незажжённую сигарету, выглядела недовольной. — Я думала, это моё секретное местечко… М? Что это с вами?       — Н-Ничего, — Сугуру был смущён и бросал на Сатору быстрые взгляды. Лишь бы этот обалдуй не ляпнул ничего лишнего… — Жарко сегодня, да, Сатору? Пошли купим чего-нибудь холодненького, а ты кури, Сёко, на здоровье. То есть..! Проехали…       Гето утаскивает ещё не пришедшего в себя Годжо прочь, а Иейри тихо хмыкает, сделав вид, что не заметила баночку с чаем в руках Сугуру и коробочку сока на скамейке, что оставил Сатору. Ага, жарко им, как же…

      ***

      Огни от фестиваля виднелись за кронами деревьев, пока Сугуру поднимался по ступенькам к Техникуму. Здесь шум и музыка были уже не так слышны, как возле станции. Гето ёжится от холодного порыва ветра, что забрался под его куртку. На плече небольшая спортивная сумка с малым количеством вещей и подарками для друзей, которые он купил по дороге из дома. Туда он по традиции ездил минимум раз в месяц. И чем взрослее становился, тем больше хотел оттянуть это «удовольствие» на подольше. Желательно, на полгода, а может и год. Пусть он и был «домашним мальчиком» почти всю свою сознательную жизнь, нахождение рядом с родителями-немагами становилось невыносимым. Отец так и не понял, почему его сыну платят такие большие деньги за уничтожение «воображаемых чудовищ», а мама со своей гиперопекой каждый раз пыталась уговорить его остаться. Но Сугуру был непреклонен и всё равно возвращался в Токио. Здесь были те, кто его понимал, и те, кто были ему дороги. По-настоящему дороги…       Под покровом ночи на территории Техникума царила тишина. Только ветер шумел кронами деревьев. Почти во всех окнах была тьма. Сугуру шёл к общежитию, уверенный, что там никого нет. Хайбара сто процентов утащил зануду-Нанами на фестиваль, Сёко постоянно пропадала в подвале морга, а Сатору… Сатору должен быть на своём первом свидании прямо сейчас. Но, похоже, что это не так. Гето невольно растягивает губы в улыбке, замечая мелькающий свет в знакомом окне. В приставку играет или фильм смотрит, думается Сугуру, когда он поднимается по ступенькам к входу в здание. Мягко ступает по тёмному коридору, стараясь не скрипеть старыми половицами, и хочет добраться до своей комнаты незаметно. Какое-то детское желание разыграть Сатору, испугав его своим внезапным появлением, толкало в спину. Ведь Гето всем сообщил, что приедет только завтра. Однако общение с семьёй настолько его утомило, что он просто сбежал, успев купить билет на последний вечерний поезд до Токио.       Но, как оно обычно и бывает, всё идёт совсем не по плану…       Сугуру только успевает вставить ключ в замочную скважину, как соседняя дверь распахивается, и Сатору выходит в коридор. В растянутой белой футболке, широких шортах и домашних тапках с кошачьей мордочкой на них, он делает пару шагов во тьму, прижимая к груди сразу две упаковки с быстрорастворимой лапшой, по-видимому, направляясь на кухню. Свой чайник он спалил ещё полгода назад, а купить новый всё никак не получалось. Да и зачем, если всегда можно было ворваться в комнату к Сугуру и взять кипятка у него?       Сатору замирает в комичной позе, приподняв одну ногу для шага, и смотрит на Сугуру, вытаращив свои космические голубые глаза. На его лице прямо читалась тяжёлая мыслительная деятельность: это реальный Гето или ему уже кажется из-за полусонного мозга?       — Привет, — Сугуру невольно улыбается, наблюдая за этой сценой пантомимы.       — П-Почему ты здесь? — наконец отмирает Годжо, развернувшись к другу и крепче сжимая пальцы на цветастых боках своего позднего ужина.       — Решил приехать пораньше, — пожал плечами Гето, всё же повернув ключ и распахнув дверь. Заходит в комнату, хлопнув по выключателю ладонью и скинув сумку возле шкафа. Потягивается, а затем оборачивается: Сатору стоит в дверном проёме, всё ещё прижимая к себе упаковки лапши и глядя на Сугуру. — А ты почему здесь?       — А? — не понял Годжо, и Гето качнул головой:       — Ты же на свидание хотел пойти, нет? Фестиваль вроде в самом разгаре.       — Да я… Там… — Сатору всё что-то бурчал себе под нос совсем неразборчиво, но Сугуру тихонько вздыхает, не скрывая улыбки. Очевидно, что ни на какое свидание Годжо не собирался. Скорее всего, взрослой прикольной девчонки тоже нет. Ну и зачем все эти выдумки?       — Знаешь, — перебивает чужое бормотание Сугуру, и Сатору поднимает на него взгляд, — если тебе так хотелось снова поцеловать меня, мог бы не придумывать какую-то ерунду, а просто сказать напрямую.       Обычно дерзкий и громкий Годжо внезапно понуро опустил плечи и голову, пойманный с поличным, и даже не пытался оправдаться. Красные щёки и уши слишком уж были заметны на фоне белых волос. Гето всё не может перестать улыбаться, ощущая расползающуюся по груди нежность. Он подходит ближе и приподнимает голову Сатору пальцами:       — Я вот прямо говорю, что хочу ещё раз поцеловать тебя.       В ярко-голубых глазах вдруг искорками замелькали радость и задор, и Годжо с глухим стуком роняет из рук лапшу, обхватывая шею Сугуру ладонями и прижимая его к себе. Они случайно стукаются зубами, но быстро находят правильный темп и целуются так, словно в последний раз. Ладони Гето скользят по телу Сатору, забираясь под футболку и стискивая светлую кожу. Сатору стонет в чужие губы, жмётся ещё ближе и одной рукой распускает извечный пучок чёрных волос. Те падают на широкие плечи, и Годжо запускает в них длинные тонкие пальцы, стискивая в порыве страсти. Сугуру утягивает Сатору вглубь комнаты. Садится на кровать и притягивает парня ближе, усадив на свои колени. И всё это не прерывая поцелуя. О двери они благополучно забывают.       Сатору сидит на чужих коленях, раздвинув ноги и прижимаясь к животу Гето своим. Обхватывает плечи руками, затем хватает за длинные волосы и небольно тянет назад, заставляя Сугуру запрокинуть голову. Отрывается от влажных губ с громким чмоком и опускается ниже, кусая зубами за чуть смуглую кожу на шее. Гето тихо шипит, закрывая глаза, а сам руками шарит по худому телу на своих коленях. Всё не может найти подходящее место: сжимает талию, рёбра, затем по спине вниз и стискивает обнаженные бёдра. В его широких спортивных штанах становится слишком тесно, а дыхание и вовсе не возможно было восстановить. Сатору вновь поднимается к его лицу, сжимает ладонями и проникает в податливый рот языком. Они стонут вместе, почти в унисон.       — Кхм-кхм, — вдруг раздалось со стороны двери, и двое парней испуганно оторвались друг от друга и резко обернулись на звук. В проёме стояла Сёко, окруженная запахом сигаретного дыма. Переведя пристальный взгляд с одного на другого, она флегматично сложила руки на груди и произнесла: — С возвращением, Гето, и спасибо.       — З-За что? — запнувшись, спрашивает Сугуру, так и застыв в объятьях Сатору.       — Утахиме-семпай теперь должна мне ужин в Гиндзе. В следующий раз закрывайте дверь, женатики.       И с этими словами девушка уходит, не забыв закрыть за собой дверь. Двое парней переглядываются. Неловкая тишина повисла в комнате. Но тут Сатору фыркнул и уткнулся в плечо Сугуру, трясясь от смеха. Гето сам начал хихикать, а после и громко хохотать. Завалившись плашмя на кровать, они не разрывают объятий, но смех вскоре отпускает. Годжо лежит сверху, прижимаясь ухом к груди Сугуру. Тот поглаживал его спину и касался губами светлой макушки, целуя мягко и целомудренно. Сатору поднимает голову и смотрит в тёмные узкие глаза:       — Сугуру-у…       — М? Что такое?       — Думаю, ты мне нравишься…       — Хах, неужели? — Гето фыркает, а затем приподнимает голову, целуя опухшие от поцелуев губы перед собой. — Ты тоже мне нравишься, Сатору.       Глаза Годжо засверкали ярче, чем при использовании техники. Он растягивает губы в улыбке и прячет красное от смущения лицо в основании чужой шеи. Что-то невнятно бурчит, и Сугуру переспрашивает:       — Что-что?       — Давай встречаться? — повторяет громче Сатору, снова поднявшись к лицу Гето. Тот вновь улыбается и нежно-нежно оглаживает пальцами чужую щёку.       — Да, давай…       — Это будет нашим секретом?       — Не-е, — тянет Сугуру, фыркнув. — Похоже, это было секретом только для нас.       Сатору тоже фыркает, соглашаясь, а затем опускается ниже, целуя такие желанные губы перед собой. Здорово было иметь общие секреты, недоступные другим. Но кто сказал, что им нельзя придумать новые?..