Классика

      Вова включил воду и протянул Кащею таз с картошкой. На кухне пахло майонезом, зелёным луком и почему-то пудрой — это Диляра Тимуровна, мачеха Вовы, торжественно нарядилась для Нового года. В фартуке с изображением красного петуха она была похожа на героиню труда, которая одной рукой режет морковь, а другой спасает мир. Маратка опять сбежал куда-то к друзьям, но Диляра, кажется, уже смирилась.       — Володенька, Никита, быстрее давайте! Майонез сейчас весь вытечет, я крышечку не до конца закрутила, — говорила она с акцентом, который только усиливал её мамскую доброту.       — Ну ты, мать, совсем, что ли, — пробормотал Кащей, лениво чистя картошку ножом, будто она была виновата во всех его бедах.       — Тише, — Вова подзатыльник ему хотел дать, но остановился. — Диляра для тебя же старается, не забывайся.       — Ой, да ладно, мать-то у тебя золотая, а я просто погулять зашёл.       — «Просто погулять», — передразнил его Вова. — Сначала сожрёшь полтаза «оливье», потом ещё и полбутылки водки выпьешь, а всё гулять.       Кащей хмыкнул, выкинул картофельную шкурку в миску. Диляра оглянулась, пристально посмотрела на них обоих и вдруг улыбнулась, как будто поняла что-то, чего даже они сами не осознали.       — Ладно, мальчики, заканчивайте тут, я пока телевизор включу, — улыбнулась она. — Вова, только майонез не забудь сверху добавить!       Когда оливье наконец был готов, троица уселась перед старым «Рубином». В зале мигала гирлянда, а на экране бегал Андрей Мягков с застывшим выражением лица, будто он вот-вот выбросится в окно, но ещё не решился.       — Ну чё за хуйня, — пробурчал Кащей, зачерпывая ложкой очередную порцию салата. — Этот, блядь, ботан застрял где-то между Левитаном и нашей Галей из соседнего подъезда. Умру, если он ещё раз скажет «извините».       Вова усмехнулся, не отрывая глаз от экрана.       — Это классика, дурень. Тебе не понять.       — Классика? — Кащей фыркнул, как кот, которому сунули под нос лимон. — Классика — это когда пацан на стройке лопатой череп себе разбил и потом смеялся, пока его в больничку везли. А это — мыло для старушек.       — Ну и смотри своё «Коммандо». Здорово, что ли, когда в чистом поле друг друга режут? — парировал Вова, но в голосе его звучало больше дружелюбия, чем раздражения.       Кащей дождался, пока Диляра отойдёт резать огурцы, вдруг повернулся к Вове, и взгляды их встретились. Секунда, другая — и будто что-то невидимое между ними натянулось струной.       — Знаешь, Вов, — сказал Кащей, опуская взгляд на тарелку. — Ты у нас всё равно, сука, правильный. Прям как в кино.       — Это ещё что значит? — Вова повернул голову, но Кащей только махнул рукой.       — Забей, ты не поймёшь.       Но спустя пару минут, когда на экране Мягков что-то невнятно лепетал перед Барбарой Брыльской, Кащей, притворяясь, что просто тянется за очередной ложкой салата, вдруг наклонился ближе.       Он не сказал ни слова — просто наклонился и быстро, почти торопливо, коснулся губами Вовиной щеки, а потом — губ, слизывая каплю майонеза, которая осталась после оливье.       — Ты чего творишь, дебил? — Вова отшатнулся, но в его голосе не было злости, только удивление.       Кащей пожал плечами, будто это была шутка.       — Майонез вкусный, мать твоя классно готовит.       И снова вернулся к телевизору, как ни в чём не бывало, а пальцы его чуть дрожали, когда доставал следующую ложку.