Объятая страхом.

      Всё чаще я подумываю о вопросах жизни. Руки опускались, желание испарялось. Иногда приходит горькое осознание, что ситуация в мире вряд ли закончится, но после говорю самой себе, что на подкосившихся от усталости ногах не выйдет стремления надеяться на лучшее.       Я не любила свою работу. Люди вокруг давили на мозг, и на строчках древнего томика сосредоточиться становилось просто невозможно. Я оглядываюсь по сторонам всякий раз, чтобы отвлечь пустой взгляд, опустившийся на текст - ловлю себя на странном чувстве, что превращаюсь в ту, кого загнали в клетку, не желая отпускать на волю.       Загнали, не желая отпускать мои чувства, специально скрывая их за замочком страха, неуверенности, а вдобавок ко всему - безграничной усталости.       Ещё меня поражает тот факт, что я вечно ищу недостатки именно в отряде, в который попала совершенно по случайности. Их довольно большое количество - ну, конечно, считая мелочи. А ведь маленьких пометок в поведении каждого встречного тоже немало.       Когда я прибыла вместе со всеми на „Адам“ - попыталась вернуть ту девушку в себе, что была рада задачам, пусть её и заставляли. Пусть и наперекор своим мечтам. Правда, сколько бы не шли мои старания, все это обрушилось в первый же день. Умиротворения я больше нигде не находила - даже, когда сидела в полностью пустой библиотеке базы, я не горела делом.

«Лэйн, ты ведь просто устала.»

      Всегда не было ясно, как любой рядом мог говорить именно об этом. Я получаю здесь достаточно отдыха, более менее восстановила свой режим сна, но я просто не могу. Не могу выбраться из бури воспоминаний, что охватили меня, словно сковывая веревками.       То время, когда я появилась в Роткове, практически на границе разлома - начало моих кошмаров по ночам. Именно тогда у меня не появлялось разумного объяснения на происходящее вокруг, я бросалась на свой страх и риск, наплевав на осторожность. Анализируя бывшие миссии, изредка становится мутно от того, что я - живая.       Отголоски моментов, когда я была на волоске от смерти, крутились в голове. За ней подоспели крупинки вопроса.

Кто-нибудь объяснит мне, зачем отряд спасал меня, если без Книги я - бесполезное создание?

      Мое сердце бъется, просто потому что так нужно. Все из-за того, что я сломалась внутри окончательно. Как хрупкая соломинка. Моё существование становилось похоже на роботизированную программу.       Нет. Я не найду ответ, который ужасно хочу заполучить. Я не понимаю то, я не понимаю это. Складывается впечатление, что я уже вообще ничего не понимаю. Планета стала такой чужой, что возникала безмерная численность неизведанности, а логических разъяснений не присутствовало.       Да, может, я и поступала нерационально. Да, может, я и казалась слишком подозрительной. Но я бы всерьез не нашла причины задуматься, что меня могут отравить препаратами против моей воли.       Они хотели добиться той информации, которой я сама не знала, а по итогу я высказала обрезки прошлого и ужасного детства. Это был самый гадкий и подлый поступок, но меня мелко обрадовало то, что со мной не поступили хуже. Все же, испытать на теле грязные истерзания мне бы не хватило сил.       Я откидываюсь на спинку старого, дряхлого стула. Едва заметно хмурюсь - глаза болели от легкой усталости. Время опять позднее, хотя днями назад я обещала себе, что начну ложиться раньше. Может, это сказала себе я, но мои мысли не позволят совершить запланированное.       Веки опустились. Я не вижу, но одновременно вижу. Прямо передо мной - Пилеон, глаза которого загорелись ярко-алой вспышкой ярости. Определенно, демоны не характеризовались спокойными, но, признаться честно, именно от него я такого не ожидала.       Сам по себе бессмертный склонен к одиночеству. Я не замечала его в шумных компаниях - либо он только один, либо с Анхеей. Про себя я удрученно выдыхаю. Любопытно, какого это - иметь того, кому точно можешь довериться, зная, что тебя не предадут или отвратительно обманут?       Когда Пилеон подошёл ко мне на улице, прося заключить некую „сделку“, я не на шутку насторожилась. Условия, заключенные с тем, кто сильнее меня в несколько раз - опасная затея. Тогда я прямо сказала самой себе - к чёрту всё это, и лишь убедительно кивнула, на самом деле отнекиваясь на пари. Кто бы мог подумать, что обернётся всё намного хуже.       Я потерла переносицу. До сих пор чувствую синяк на бедре и чувствительную колкость на затылке.       Если бы не Каин, я бы погибла. Это засело в голове вместе с тем, что произошло в моей же комнате. Удивляет, что в то время я попробовала не предать отряд хотя бы разочек, и не красть отчаянно нужную Пилеону пробирку.       Поступив бы я по-другому, произошло бы что-то иное? Вряд ли. Бессмертного бы просто изгнали, а меня оставили сугубо из-за полезных знаний. В таком случае, пришлось бы готовиться к нескончаемому холоду со стороны многих, с кем пересеклись наши пути.       На этом я открываю глаза и останавливаю млечный путь из раздумий. Отодвигая стул, который издаёт неприятный скрип, поднимаюсь. Нужно точно уходить в комнату, чтобы забыться во сне и позволить телу отдохнуть.

***

      Время стукнуло к двум утра, но я сижу на постели, не зная, что и предпринять.       Выпила чай с мятой, который успокаивал организм, но тот не помог. Расположившись на мягких простынях в своей привычной, бордовой ночнушке, я смотрела в одну точку где-то на полу. Макияж с лица я не смыла, напрочь забыв о нем.       Дверь в мою комнатушку была приоткрыта, посылая в полностью темный коридор маленькую полоску теплого света. Руки чесались встать и нажать на выключатель, но странное предчувствие меня останавливало. А, если говорить точнее, мой страх.       Я боюсь спать одна. Мне всегда кажется, что кто-то за мной наблюдает, пусть и с закрытым на щеколду входом. Мне мерещатся силуэты, и я невольно зарываюсь в одеяло по ночам, сжимаясь в комочек от боязливости.       Ругаю себя за это, разумеется. Я не маленькая девочка, чтобы попадать в такое положение практически каждую ночь. Жаль, ведь мое тело меня не слушается.       С груди вырвался глухой вздох. Я поморгала, а затем повела плечами - услышала привычный хруст затекших позвонков. Это постепенно превращалось в обыденность, смотря на то, сколько часов я провожу в сидячем положении.       Моё внимание привлекли чужие, неторопливые шаги. Я почувствовала внутреннее напряжение, подтянула колени к себе, сгиная и обхватывая их руками. Какой разумный человек станет красться во тьме коридоров заполночь?       Тень загородила освещение от щелочки помещения снаружи. Меня словно окатило холодной водой, и я вздрагиваю. Сердце участило ритм, а мое сознание стало медленно готовиться к худшему.       Мой страх только возрос, стоило кудрявой макушке заглянуть в дверной проем. Снова вижу это лицо, и где-то ниже груди срабатывает щелчок, сулящий о возможности самозащиты. Карие глаза задержались на мне взором, а затем Пилеон отвёл его.       Ну, как обычно - стоит лишь подумать о чём-то, как это возникает прямо на пороге твоего жилья. — Надеюсь, я не помешал? Привычный хриплый, чуть-чуть низкий тон голоса стал вежливее, с ноткой предосторожности. Для меня такое стало чем-то новообретённым, поэтому я смутилась, скрывая это за простудным кашлем. Всеми силами надеюсь, что получилось более менее правдиво, да и болеть я стала частенько.       Тишина. Слова застряли в горле, в воздухе повисло неловкое молчание. Брюнет сглотнул, и, по всей видимости, уже собирался покидать мою спальню. Я запуталась в самой себе - не придумала, чего я хочу больше, его ухода или того, чтобы он довел до конца то, что успел задумать. Последние секунды - и я отрицательно помотала головой в ответ на вопрос бессмертного.       У Пилеона, как я подметила, на лице проступило облегчение. Он не стал топтаться в нерешительности, заходя внутрь и закрывая дверь. Остановившись, помедлил приближаться - мы оба прекрасно понимали, что после той ситуации возможность „отпустить и простить“ не появится слишком спешно.       Бросил беглый взгляд на настенные часы, вернув его мне. Скрестил руки на груди, внимательно осматривая, будто проверяя что-то. Потом до меня дошло, что демон собирался с чем-то, подбирая нужные слова. — У тебя...ничего больше не болит? Ну, после того инцидента. Я недоверчиво подняла бровь. Что это? Искренность, или же подстроенный акт? — Не сказала бы. - сознаюсь, но удивляюсь не редкой холодности моих реплик. Уверена, это и является основой нежелания других общаться именно со мной. Пилеон, нежданно, не стал хмуриться или злиться, как в основном случалось. Понятное дело, что он ожидал этого. Нервно прищурившись, кудрявый сжал одну из кистей рук в кулак, ведя внутреннюю борьбу. — Ясно. - фраза вышла сухой, но это сразу же испарилось, стоило ему продолжить. - По-крайней мере, ты меня не игнорируешь, хоть и должна. Я не стала перебивать его, отдав волю горе слов, которые, наверняка, бессмертный хотел излить мне уже давно. — Я пришёл извиниться за то, что совершил. Это было...необдуманным поступком. Не отрицаю, что теперь ты имеешь полное право меня ненавидеть. В особенности, когда отряд и так давит на тебя. Я слушала Пилеона молча, вдумываясь в сказанное. Ненавидеть его? Ох. Для меня это привиделось чем-то...идиотски-отстраненным. Будто бы именно из-за этого моя жизнь разложиться ровно на „было“ и „стало“. — Я не могу тебя ненавидеть. На лице кареглазого промелькнуло нескрываемое удивление. Он поджал губы. — Я причинил тебе боль, Лэйн. - Пилеон произнес это с заметным укором. - Ты не должна терпеть этого. Не буду заикаться о „правильности“ намерений или действий, просто потому что ты сделаешь по-своему, но пойми, что так нельзя продолжать. Пауза. Живот неприятно скрутило от повисшем в воздухе напряжения. Бессмертный же выдохнул, испуская те секунды, когда упрек захватил тело, и вновь попытался выглядеть более расслабленно. Забавно, но я еле удержалась от грустной нахмуренности - у него не выходило. Я, смотря ему в глаза, пыталась сдержать порыв эмоций, которые захлестали мою душу. — Почему? - одно простое слово, скрывавшее себе столько недосказанности. только после него я позволила себе обесиленно опустить голову на притянутые к телу колени. — Я...я не знаю. Не могу мыслить здраво, всё слишком смешанно... Тон моего голоса превратился в тихий, сокрыв за собой переживания, не покидающие меня уже на протяжении долгого времени. Пилеон, стоя на том же месте, склонил голову чутка в бок. Наверняка того изумила моя первая открытость именно ему.       Брюнет не знал, что делать, какое решение будет верным предпринять. Он стоял в неведении, глядя на меня, словно на что-то хрупкое, до боли драгоценное. Да, я не видела самого взгляда, но чувствовала именно это.       Бессмертный не стал долго думать. Шаг, затем второй. Оказавшись у кровати, осторожно присел на край, стараясь не нарушать моё личное пространство. Наверное, меня ещё ничто настолько не удивляло, как его уважение ко мне. — Так...а теперь, если можно, немного подробнее. Пилеон пытался поймать рывок, когда я была достаточно сломлена. Когда находилась на остром восприятии диллемы, поставила трудность выбора перед собой. И я так ничего и не сказала.       Сколько я себя помню, моё неумение раскрывать чувства и объяснять эмоции зародилось ещё с далекого ребячества. Когда ко мне не подходили играть на детской площадке, началась гиперопека от родителей и усложнилась возможность спокойно получать образование. Стоило ступить, как уже появлялось осязание, будто нахожусь на иглах. Причем, после того, как случился тот злополучный наркоанализ, я закрылась в себе насовсем. Высказала все точь-в-точь сама того не желая, и ненавидела саму себя, хоть случившееся - не моя вина.       Этого не было заметно, но мое тело покрылось мелкой дрожью. Без понятия, насколько у бессмертных развито чутье, но Пилеон уловил это сразу же. Идя напроизвол тому, что подоспело произойти между нами, он провел ладонью по моей спине. Нежно, не показывая той грубости, что склонна именно демонам. Я чувствовала, что на глазах готовы появиться слезы, но вовремя себя остановила - косметика с лица никуда не девалась, а последствия солёных капель будут ещё плачевнее.       Кудрявый давал мне времени собраться. Пилеон прекрасно знал, какого это - не иметь тех, на кого появляется возможность положиться в любой момент. До начала апокалипсиса он был таким же. Рука совершала успокаивающие движения верх-вниз, поглаживая.       Совсем скоро до бессмертного дошло тонкое понимание, что в данном случае слова не были нужны. Меня можно было прекрасно прочитать и без этого. Лишь в тот миг Пилеон отдал нужную мне поддержку - переместил в свои объятия, несмотря на мое ранее недовольство. Уж больно редкую тактильность проявляли в мою сторону.       Я почувствовала себя раскрепощеннее рядом с брюнетом - знала, что миновав самые скверные последствия нашей неудавшейся сделки, мы оба добились взаимопонимания. Мне стало легче разговаривать, темы для обсуждения вернулись, ком в горле отступил на второй план. Пилеон с интересом слушал меня, а из-за близости момента я даже смогла узнать о нём намного больше.       Прошло около часа наших непринужденных разговоров. Демон уговорил меня смыть макияж и лечь спать - я хоть и попробовала отговорить его, но не стала вести всё к худшему исходу. Терпение моего единственного нормального собеседника за последний месяц испытывать не имелось настойчивости.       Только после прохладной воды и выбрашенных ватных дисков со средством я смогла осознать, насколько мои глаза устали. Они выглядели воспаленными из-за недосыпа и косметических средств, что были наложены утром.       Вернувшись в спальню, я залезла на кровать. Меня повергло в лёгкий шок, что Пилеон до сих пор не покинул помещение, оставив меня одну. Я укрылась одеялом, повернувшись к тому на бок. — А почему ты не ушёл? Кажется, кареглазого это рассмешило. Его губы дрогнули в легкой усмешке. — Судя по тому виду, который у тебя был час назад, не думаю, что тебе хочется оставаться наедине с собой. Ну вот, снова привычная натура демона вернулась. Я не удержалась, закатив глаза на высказывание, но не смогла не согласиться.       Пилеон тем временем пробегался взглядом по моему лицу. Я привыкла к пристальному вниманию, но не так, чтобы то было настолько близко. То, как карие глаза задерживались на моих, перескакивая на губы, скулы и другие черты, смутило меня. — Да уж, сегодня ты изменила мое впечатление о тебе, Лэйн. - бессмертный прищурился, сказав это с иронией в голосе. я только тогда заметила, что крылья он до сих пор скрывал, хоть на базе все были свои. - Обычно сидишь, вся такая надутая...загадоч... — Заткнись. Пилеон рассмеялся на мой недовольный вид. Ох, как же иногда хотелось стереть эту довольную улыбочку с его лица... — Ладно-ладно, твоя взяла. - он очень аккуратно, почти что нежно нажал подушечкой пальца на кончик моего носа, от чего я вздрогнула. - Раз у тебя проблемы со сном, посижу с тобой до утра. — Я не просила за мной ухаживать. - я чутка нахмурилась, не желая признавать, что мне бы искренне этого хотелось. на это демон тихо цокнул, потрепав меня по макушке и щелчком пальцев выключив свет, оставляя тусклый ночник. — Ты дашь мне хотя бы раз о тебе позаботиться, м? Я не нашла, что ответить. На языке крутились язвительные комментарии, но чуйка подсказывала, что у Пилеона найдется множество противоречий им же.       Закрыв глаза, я глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула. Тело расслабилось спустя долгое время, и я погрузилась в спокойный сон. Наверное, разговор с бессмертным на меня повлиял, поэтому кошмары меня совсем не беспокоили.       Пилеон оглядел силуэт в кровати рядом с мягкой нежностью во взгляде. В последний раз приласкав темную макушку ладонью, он оставил там нежный, еле осязаемый поцелуй. — Спи спокойно, Лэйн. Аккуратно поднявшись с края постели, чтобы ненароком не разбудить спящую, брюнет тихо прошел к выходу и покинул спальню.