Долго и счастливо: Принцесса на горошине

      Отбросив тончайшую белую вуаль с лица Принцессы, Принц от восторга просто не находит слов. Дух захватывает от того, насколько она прекрасна.              Безупречное, рассветное сияние юности на щеках, прозрачно-голубые глаза, точёные черты, пепельное золото локонов, убранных свежими цветами… Сколько красивейших девушек боролось за то, чтобы доказать ему свою подлинность, но лишь одна смогла пройти тест. Вот она — его жемчужина, его лилия, его награда. Самая нежная, самая истинная во всём королевстве. Единственная, достойная разделить с ним брачное ложе.              Теперь она безраздельно принадлежит ему.              Не сводя с Принцессы восхищённо блестящих глаз, Принц стягивает свой расшитый серебром свадебный камзол и бросает его на спинку ближайшего стула. Принцесса скромно присаживается на край высокой кровати с резным изголовьем, и Принц благоговейно опускается перед ней на колени. Помедлив, по одному снимает её крохотные атласные туфельки, придерживая за голень, ведёт второй ладонью вверх по её ноге, обтянутой шёлковым чулком… Принцесса напряжённо морщится от каждого прикосновения. Какая же она фарфоровая, чуткая, гладкая… Ни у одной другой красавицы на свете нет такого удивительного тела.              — Пожалуйста, только… осторожней, — жалобно просит она, вскидывая ресницы.              Принц лишь тихо ухмыляется перед тем, как бесцеремонно задрать её многослойные юбки — он теперь её супруг и имеет на это полное право. Здесь, в глубине благоуханных сладок из кружева и тафты, где над линией чулка обнажается наконец полоска живой тёплой кожи, он, не сдержавшись, трётся щекой о внутреннюю сторону её бедра.              Щетина мгновенно раздирает её на ссадины, словно наждак. В мелких царапинах проступают капельки крови. Принцесса тут же сжимает ноги, всхлипнув от неожиданной боли, и это выглядит так очаровательно-стыдливо, что только распаляет Принца ещё больше.              — Хочу увидеть тебя всю… — заметно охрипшим голосом произносит он, поднимаясь и беря её за запястья. Сколько же на ней ещё лишней одежды… В нетерпении, желая снять её длинные белые перчатки, он соскальзывает ей на самые кончики пальцев, сжимает за атлас и тянет его на себя.              Крик! — всё её тело броском скручивает в страшном спазме, а сквозь ткань быстро проступает тёмно-красная кровь.              — О, — спрашивает Принц с каким-то едва ли сочувственным, больше изумлённым любопытством, — кажется, я задел твой ноготь?..              — Можно я лучше… сама?.. — стонет Принцесса, еле переводя дыхание, качаясь и баюкая повреждённую руку. — Я сама…              Переждав самую острую, первую, жгучую боль, она с величайшей осторожностью и с дрожью всё же снимает пропитавшиеся кровью перчатки. Полуоторванный перламутровый ноготок болтается на тонкой полоске красно-мокрого, обнажённого ложа. Принц снова берёт её за кисть и чуть приподнимает брови, видя заодно её безымянный палец, по всей длине стёсанный надетым на церемонии обручальным кольцом.              — Моя голубка…              Он легко отрывает ноготь до конца и глушит её вопль уверенным поцелуем, попутно снимая и отбрасывая за ненадобностью свою батистовую сорочку. Проникая глубже и напористей в её рот, опираясь коленом о край кровати, нависая сверху, он пропускает пальцы под ухом в волосы на её затылке, сжимает страстно — и белокурые локоны свободно отделяются с корнями, тянутся, без особого сопротивления оставаясь в его руке. Принцесса горестно мычит в поцелуй. Вслед за золотистыми прядями смятые цветы из причёски один за другим осыпаются на постель.              Когда Принц, возбуждённо дыша, наконец отстраняется от неё, нежно очерченные, мягкие губы, только что розовые, словно лепестки миндаля, на глазах отекают и лиловеют, как от удара.              — Такая хрупкая… — мурлычет он, большим пальцем проводя по уже безобразно распухшей нижней.              — П-пожалуйста, х… хватит… — заикаясь от ужаса, молит Принцесса, напрасно пытается закрыть хотя бы лицо и грудь. В широко распахнутых глазах её стоят крупные чистые слёзы.              — Хватит? — удивлённо переспрашивает Принц. — Мы только начали. Ну же, иди ко мне…              Он расталкивает её беспомощные руки совсем без усилий — она безнадёжно и безусловно слабее. Валит её на кровать, движением играющей кошки переворачивает лицом вниз и ловко распускает ленты корсета — тот даже толком не затянут, чтобы ненароком не повредить невесте рёбра давлением жёстких пластин.              Где-то под его слишком торопливыми ногтями кожа сцарапывается клочками — так отрывается от донышка пирога слишком тонкая пергаментная бумага, так сходит с ореха сусальная позолота… Принцесса под ним извивается от боли, напрасно надсаживая голос — придворные завтра непременно будут с уважением судачить о том, как же новобрачная в первую ночь кричала. Кровь течёт новыми тёплыми ручейками, пропитывая баснословно дорогие ткани платья и постельного белья, щекочет ноздри влажным запахом меди. Непоправимое разрушение доставляет Принцу особенное блаженство.              Он наконец-то добивается своего и стягивает с неё через бёдра юбки и лиф, так что Принцесса остаётся только в сползших и перепачканных чулках. Между свежих ран на коже то тут, то там ещё виднеются синяки, оставленные горошиной и толком не успевшие сойти. Горошина… ха! Детский лепет. Она должна была понимать, что в браке ей придётся иметь дело кое с чем посерьёзней.              С трепетом проведя вдоль выступающего девичьего позвоночника кончиками пальцев, Принц перекатывает её обратно на спину и жадно опускается сверху. Что-то щёлкает в бесцеремонно раскрытых им тазовых суставах, и Принцессу скручивает новый приступ рыданий. Плевать. Королевские целители настоящие чародеи, живо поставят её на ноги, если будет нужно.              Длинно облизав кожу вдоль её дивной ключицы, Принц прикусывает свою невесту между плечом и шеей. Зубы погружаются внутрь без помех, как в мягкий и влажный бисквит свадебного торта. Сорванная плоть, истекая соком, остаётся на языке.              Дёрнувшись, Принцесса истошно кричит, визжит на весь двор «Помогите!..», и на этот раз Принц зажимает ей рот. Когда он отнимает ладонь, кожа на её щеке треснула, а челюсть съехала, словно куколку из сырого теста уронили на камень лицом. Ломай. Ломай и лепи из неё что хочешь… Принц, утирая губы, смотрит на метаморфозу её черт как заворожённый. Улыбается в дурном восторге окровавленными зубами. Нежнее, чем цветок, чем стрекоза, чем сильфида… Он может буквально уничтожить её голыми руками. И это его безумно, до каменной твёрдости возбуждает.              Он со стоном накрывает ладонью её небольшую грудь, стискивает страстно, и верхний слой под пальцами съезжает, отслоившись — что твоя кожица персика, а под ней обнажается блестящая волокнистая мякоть. Принц, смеясь, сжимает между пальцев сосок, и тот лопается гладко, словно ягода, брызнув брусничным соком. Второй он сладко раскусывает резцами. Что-то льётся, быстро набегая, и под бёдрами становится очень мокро и горячо — не выдержав боли, Принцесса бесконтрольно мочится в постель.              — О-о, милая… — польщённо тянет Принц.              Одной рукой он расшнуровывает брюки, уже не заботясь о том, чтобы их снять. Тела густо липнут, скользят, все перемазанные кровью, лепестки нежных фрезий под ними жалко разбросаны и смяты. Принцесса сипло скулит и воет навзрыд, пытается ещё оттолкнуть жениха, с мясом обламывая о его спину оставшиеся ногти. Принц раздражённо хватает её за запястье, резко прижимает его над её головой и опирается, наваливаясь сверху.              Крак! — слышится треск сломанного предплечья.              Принцессу дугой выгибает пронзительный агонизирующий крик.              Не в силах больше терпеть, Принц входит в неё за один раз, чувствуя, как она моментально рвётся, как мокрая бумага, такая мокрая, пришла на порог их замка, спасаясь от дождя, и такая мокрая сейчас, когда простыня под ними уже хлюпает от крови, когда он движется в ней, в её внутренностях, словно в парной требухе, вывалившейся из туши после охоты, когда под его весом хрустят её стеклянные косточки, его птички, его белой невинной голубки, и блаженство разрушения становится настолько невыносимо острым, что он наконец с содроганием кончает в неё, долго, сладко и сильно, оставляя внутри её чрева своё бесценное королевское семя.             

***

      Утро наступает для Принца уже ближе к полудню. Сонно повозившись, он всё же отдёргивает балдахин, как следует потягивается навстречу пыльному солнечному лучу и не спеша садится на кровати.              Надо сказать, он превосходно выспался. А вот его новоявленная супруга…              В месиве изувеченной, марионеточной плоти, лежащем рядом с ним на постели, едва ли можно узнать когда-то прекрасную Принцессу. Десятки запёкшихся ран с налипшими на них длинными волосами, конечности вывернуты под неестественным углом, грудь и лицо — сплошная чёрная гематома. Нетронутыми чудом остались только глаза, огромные, потемневшие от животного страха, полные запредельного страдания и боли. Вместо рта у неё теперь — неровная дыра с остатками зубов. Хриплый голос слышится прямо из этого отвратительного, отёкшего разрыва в такт движениям грудной клетки:              — П-прошу… убей…              Принц улыбается, гладя её по заметно оплешивевшей, но всё ещё белокурой голове.              — Что ты, дорогая? Это ведь была лишь наша первая ночь. У нас с тобой ещё вся жизнь впереди. Долгая, счастливая жизнь…              Слегка приподнвшись, он вытягивает из-под себя насквозь пропитавшуюся кровью простыню, где-то ещё влажную, где-то засохшую бурой накрахмаленной коркой. Держа на весу, одобрительно демонстрирует ей:              — Ты была достойной невестой. Смогла доказать свою честь.              Он наклоняется и чмокает её в лоб. Слеза сбегает из уголка заплывшего небесно-голубого глаза и прячется в поредевших волосах за виском.              Принц поднимается, накидывает халат на голое тело, проводит рукой по растрёпанным тёмным кудрям и звонит в колокольчик сонетки. Сию минуту в опочивальню входят, низко поклонившись, три почтенных придворных лекаря с кожаным саквояжем. За дверью уже суетятся служанки с кувшинами и полотенцами, готовя ванную для господина.              — Не дайте ей умереть, — с ленцой распоряжается Принц, когда доктора окружают Принцессу. И на пороге добавляет, широко ухмыльнувшись: — Я ещё хочу посмотреть, как она будет мне рожать.

***