Вечность запятнанная кровью

Избыток вкуса отбивает вкус

«Лису так нужен был Маленький Принц

Кто-то, кто сможет его приручить»

TROPIKANA — Экзюпери

      Что испытывает вампир, когда достигает своего предела в выдержке? И что вообще значит для вампира «выдержка»? Он — существо ночи, чувства которого обострены до невозможного. Сложно представить насколько может хватить силы воли, если ты почувствуешь тот же «голод». У людей есть несколько стадий голода: желание (может подождать), потребность (нужно удовлетворить), вопрос выживания (на грани). Также и у вампиров, но чаще всего они ограничиваются лишь желанием и вопросом выживания, редко кто выбирает что-то среднее. Однако есть и особый пункт, который проявляется не у всех вампиров и не так-то часто за все их существование. Не повезет если вообще появится. Этот пункт — зависимость от определенной крови. Сложно сказать причину возникновения, ведь это не из-за группы или резуса крови, это скорее набор всего.       Белла была зависимостью для Эдварда. Лишь раз почувствовав запах ее крови, он не может выбросить ее из головы. Это мания, сводящая с ума даже самого здравомыслящего вампира с многолетним опытом в воздержании от человеческой крови. Это пробуждает инстинкты вампирской сущности. Доводит их до предела и напоминает тебе, что ты чудовище, убийца, душегуб, который рад набить свое брюхо. Если дать свободу этому монстру, то ты уже не сможешь вернуться обратно, пока не осушишь свою «зависимость» до состояния оболочки.       Эдвард не хотел терять свою пародию на человечность и ему далось огромных усилий отпустить Беллу и не выследить ее.       Он вернулся домой и старался отвлечься за игрой любимых композиций. Но его мысли все блуждали где-то рядом с воспоминаниями о внешности юной девушки, ее тихом и робком голосе, ее индивидуальной особенности в виде защиты от дара Эдварда, ее опасной подруги, ее уникальном запахе… Почему из всех людей именно Белла? Почему из всех вампиров именно он?       Он пытался найти ответ на эти вопросы, но мог ли он объяснить это? Конечно же нет. Мог ли он поделиться этим с кем-то? Конечно же нет. Он уже знал, что об этом думает семья и как сильно они переживают за него, но ничего не мог изменить.       Его пальцы дрогнули на клавишах, когда он увидел образ Беллы в мыслях Эммета. В его мыслях она была такой невзрачной и слабой, такой хрупкой и… ничтожной. Он грустно, почти с осязаемой болью где-то в области груди усмехнулся. Это горькая правда — люди донельзя ничтожно слабы. И как по иронии судьбы эту ничтожно слабую особу окружает целых два вампира. Почему? Почему именно она? Почему судьба так жестока к ней? Куда она сбежала? Что с ней теперь?       Его мысли неслись с быстрой скоростью, сменяя друг друга. Он хотел знать о ней, хотел быть уверенным в ее безопасности. Забавно даже. Впервые увидел ее, а уже волнуется так, будто она кто-то очень близкая и дорогая сердцу. Да и есть ли сердце у вампиров вообще? Тогда что это так сильно сжимается после представления о какой-либо опасности, которая может угрожать ей?       Вернется ли Белла? И что тогда делать ему, если вернется? Что делать с этим чудовищем внутри, которое так сильно жаждет почувствовать тепло ее крови? А что делать ему, если не вернется? Как сдержать чудовище, которое захочет отыскать ее, чтобы почувствовать хотя бы толику ее запаха? Чтобы ни случилось и как бы не сложилась судьба, он не сможет забыть ее, не сможет перестать искать ее среди других людей. Он хотел сбежать от нее подальше, надеясь, что забудет, но нет. Он знал, что не сможет забыть. Ни через десятилетия, ни через столетия. Она уникальна и такой уже не будет. Вампирская память — это еще и большой минус, если рассматривать с этой точки зрения.       — Эдвард, с тобой все хорошо? — Эсме бесшумно подошла к Эдварду и положила свои хладные руки на широкие плечи парня, с беспокойством во взгляде смотря на его искаженное грустью и болью лицо. — Ты не обязан все держать в себе, дорогой. Ты же знаешь, что мы поддержим тебя, чтобы не случилось.       — Со мной все в порядке, правда. Не о чем переживать, я сам справлюсь, — недовольно буркнул парень, накрывая миниатюрные руки женщины своими. Он не хотел заставлять никого волноваться, особенно ее. Эта женщина стала ему матерью в новой жизни, и он с особым трепетом заботился о ее чувствах.              — Это из-за той девушки со школы? Розали мне рассказала. Теперь ты расскажи, что тебя так сильно волнует, Эдвард. — Женщина не собиралась отступать, когда видела такое искаженное лицо своего сына.       С губ парня сорвался недовольный цокот. Он не горел желанием делиться «этим». Он считал это проявлением слабости.       — Просто… она… Белла… — Он не мог подобрать слова, чтобы правильно выразиться.       — Она вкусная для него, — вмешался Эммет и его сразу же одарил Эдвард своим злым взглядом.       — Ох… Эдвард. — Эсме с сочувствием сильнее сжала плечи Эдварда.       — Я смог удержаться и все будет хорошо. — Эдвард пытался успокоить женщину.       — Ты преследовал ее машину до самого аэропорта, — продолжил Эммет.       — Заткнись! — Эдвард закрыл клавиши крышкой и возложил на нее свои локти, чтобы спрятать лицо в ладонях. Это было тяжело. Все тяжело. Эта зависимость, его чудовище, его чувства, ее кровь.       — Эммет, не будь таким грубым с Эдвардом! — Эсме смерила парня недовольным взглядом, но очень мягким.       — Он просто боится признаться себе в этом. Если ты находишь особенного человека, то… сложно удержаться.       — Возможно у меня просто больше воли, чем у тебя, Эммет, — вновь недовольно буркнул Эдвард.       — Ага, как же! — Эммет тихо усмехнулся.       — Надеюсь, она никогда сюда не вернется, — Розали, которая читала журнал на диване, наконец-то подала голос.       — Возможно… С ней была вампирша. Маловероятно, что она вернется… живой. — Произнося эти слова, что-то в груди Эдварда болезненно сжалось, его чудовище хотело рычать от досады. Почему? Потому что кто-то забрал добычу?       — Ты про ту девушку, которую звали Элис? — Джаспер оторвался от окна и своих мыслей, обратив внимание на Эдварда.       — Так у нас тут двое пострадавших от «роковых красавиц». — Пожалуй только Эммет находил эту ситуацию смешной, продолжая язвить и улыбаться.       Оба парня смерили его недовольным взглядом, но в комнату вошел Карлайл, который только вернулся из больницы.       — Что у вас тут происходит?       — Джаспер влюбился в вампиршу, которая дружит с человеком, а Эдвард нашел этого человека вкусным и теперь все его мысли только о ней, — Эммет ответил на вопрос Карлайла.       — Дорогой, что нам делать? — Эсме подошла к супругу и обняла его за талию, когда он повторил ее жест, то посмотрел на обоих сыновей.       — Зависит от желания Эдварда и Джаспера, но, чтобы они не решили, мы поддержим их. — Карлайл улыбнулся.       В это время Белла переживала свою смерть, перерождение и пробуждение. Мучительные минуты сменяли друг друга прежде, чем девушка открыла свои ало-рубиновые глаза. Первое, что она увидела в своей новой жизни это был неказистый потолок их временного домика. Она могла разглядеть каждую щепку, которую плохо отшлифовали, словно под микроскопом.       Девушка прошептала имя подруги и повернула голову в сторону, где когда-то сидела Элис. Элис вмиг оказалась рядом, сидя на краю дивана и уже держала руку Беллы в своей. Теперь Белла могла спокойно отследить каждое движение подруги.       — Давно я… Сколько прошло времени после начала? — Ей было трудно произнести слова о своей собственной смерти. Да, теперь Белла, прежняя Белла, мертва, но признаться себе в этом она не могла.       — Десять минут, но даже они казались мучением для меня. Твои муки и агония… Не хочу их больше вспоминать никогда за всю вечность. Лучше скажи как ты?       — Лучше, тело такое легкое и все такое… яркое, четкое.       — У вампиров обострены все чувства в сто раз. И удовольствие тоже, — Элис улыбнулась, пытаясь разбавить обстановку после обращения.       Белла ответила на ее улыбку своей и приняла сидячее положение.       — Не стоит терять время. Хочу быстрее вернуться в Форкс, теперь каждая минута рядом с отцом будет на вес золота.