Проклятие чёрной ёлки

Аделаида Ивановна Королёва, по прозвищу Королева Ада, жила в доме номер восемь по Советской улице. Ей было уже семьдесят семь лет, и она считала, что знает о жизни всё. Знала Аделаида Ивановна и вправду немало. Например, кто из соседей и во сколько выходит из дома, когда и с кем возвращается, на какой машине ездит. Когда-то Аделаида Ивановна тоже водила машину, и теперь проверяла, как паркуются соседи и по правилам ли ездят по двору. Если кто-то ставил автомобиль криво, Аделаида Ивановна ходила и громко возмущалась, а иногда и звонила виновнику в домофон. — Дмитрий, ты припарковался не параллельно Михаилу из квартиры тридцать три. Выйди и поставь машину ровно! — Аделаида Ивановна, занимайтесь, пожалуйста, своими делами, — вздыхал в домофон Дмитрий, интеллигентный мужчина лет сорока. На то, как припаркован его автомобиль, ему было наплевать, но ссориться со сварливой бабкой не хотелось. Остальные часто посылали чересчур активную соседку к чёрту, а иногда и совсем не отвечали на домофон, даже если звонила вовсе не она. Занимало Аделаиду Ивановну и состояние самого дома. Ей постоянно казалось, что в подъезде шныряют наркоманы, в подвале вот-вот прорвёт трубы, а крыша скоро рухнет на головы жильцов. Аделаида Ивановна регулярно звонила в управляющую компанию и делала заявки, по которым давно уже никто не приходил. Все знали, что у бабки не всё в порядке с головой, и просто её игнорировали. Утром четвёртого января Аделаида Ивановна выглянула в окно и застыла от изумления. Во дворе, прямо перед её окнами, за ночь выросла большая пушистая ёлка. Иголки на ёлке были чёрные, как смоль, и на каждой ветке висели странные игрушки. Пентаграмма, чёрт, уродливый клоун… Аделаида Ивановна охнула и перекрестилась. — Срамота-то какая! — приговаривала старушка, одеваясь в шубу и валенки. — Наркоманы совсем стыд потеряли! Как они смогли так быстро вырастить здесь ёлку, да ещё и такую жуткую? А может, она и не живая. Может, это Дмитрий с четвёртого этажа выкинул, и она в снег воткнулась. Кто ещё может такое уродство выдумать. Аделаида Ивановна надела шапку и выбралась во двор. Там уже стоял сосед Дмитрий, тоже глядя на ёлку. — Аделаида Ивановна, вы не знаете, откуда взялось это дерево? — спросил он, обернувшись к старушке. — Я думала, это ты с балкона выкинул. — Аделаида Ивановна называла на «ты» всех, кто был хоть немного младше. — Зачем бы я стал так делать? — удивился Дмитрий. — А кто вас, молодёжь, разберёт, — буркнула Аделаида Ивановна. К ёлке подошёл дворовый пёс Дружок и поднял на неё заднюю лапу. — Даже собака понимает, что эта мерзость здесь стоять не должна! — заметила Аделаида Ивановна. — А по-моему, забавная ёлка, — пожал плечами Дмитрий. — По-своему стильная. Можно загадать около неё желание! — Вот ещё, — буркнула Аделаида Ивановна. — Это проклятая ёлка. Надо спалить её к чертям! Про себя же она подумала: «Вечно никто мне не верит. Вот бы все эти остолопы убедились, что я говорю чистую правду!» «Весело было в детстве, — размышлял в это время Дмитрий. — Увидел ёлку, загадал желание и счастлив… Играл себе в игрушки и горя не знал. Жаль, сейчас так уже нельзя». Дружок отбежал от ёлки и сердито гавкнул на людей. Это значило: «Чего пялитесь? Лучше бы покормили меня как следует!» Внезапно ёлка зажглась красным светом и рассыпалась в прах. — Говорила же — от лукавого эта ёлка! — Аделаида Ивановна принялась креститься. — Вернулась в преисподнюю. Ну и к лучшему. Я пойду домой. — А я в магазин, — неожиданно для себя сказал Дмитрий. Вообще-то, ему надо было на работу, но осознание этого перекрыло непреодолимое желание купить игрушечную машинку. — Куплю и потом буду работать, — решил он. *** Работать Дмитрий так и не начал. Ему было сложно понять, в чем состоят его задачи. Хотелось только играть с машинкой, а ещё — читать сказки. Кое-как отсидев рабочий день, Дмитрий побежал в книжный и взял себе самых красивых сборников со сказками. — Сколько лет вашему ребёнку? — вежливо поинтересовалась продавщица. — Сорок один, — радостно ответил Дмитрий. *** Зайдя в подъезд, Аделаида Ивановна повела носом. — Странный какой-то запах, — сказала она вслух. — Наверняка утечка газа. И ещё парит из батареи. Надо позвонить в аварийную. Диспетчер аварийной службы заявку не принял. Аделаида Ивановна и так звонила почти каждый день, и всегда её подозрения оказывались ложными. За пар из батареи она принимала муть на стеклах очков, которая появлялась, если зайти с мороза, а уж утечки газа в доме, который к газопроводу никогда не был подключен, тем более быть не могло. Аделаида Ивановна долго жаловалась сама себе на бездействие городских служб, после чего отправилась в киоск за газетой. Когда она отошла достаточно далеко, в доме прогремел взрыв. *** Взрыв бытового газа в доме, в котором газификации отродясь не было, стал шоком для всех. К счастью, во время ЧП никто не пострадал — все жители близлежащих квартир вышли в это время на работу или по делам. Под подозрение попали диспетчер аварийной службы и сама Аделаида Ивановна. Полиция долго расследовала дело, но ни к чему не пришла. Всех жильцов пострадавших квартир переселили в общежитие. Попал туда и Дмитрий. Аделаида Ивановна с трудом узнавала своего бывшего соседа: он совершенно впал в детство. Всё свободное время Дмитрий играл в машинки, читал детские книги, летом рисовал на асфальте куском кирпича. Работу он бросил и жил на пособие и то, что давали сердобольные соседи. При этом Дмитрий — теперь он звал себя Митя — выглядел куда более счастливым, чем раньше. У него больше не было сложных задач, его не мучили сомнения и проблемы. Митя всегда радовался жизни, был доволен тем, что имел, и всегда улыбался. Аделаида Ивановна думала, что это психологическая травма после взрыва, но всё равно ему завидовала. Её квартира ведь тоже пострадала, но ей самой было совсем не весело. Жить в общаге оказалось нелегко. Аделаида Ивановна постоянно замечала, что здесь текут трубы, проблемы с электрикой и сантехникой — и всё это оказывалось правдой. Управляющая компания перестала игнорировать Аделаиду Ивановну — скорее, её начали бояться. «Ведьма! — говорил диспетчер. — А может, она сама эти проблемы и создаёт». Диспетчер даже не знал, как близок он был к истине. Иногда во двор общежития приходил бездомный пёс Дружок. Он очень потолстел, и ему больше подходила кличка Шарик. Его кормили все, даже те, кто сроду не любил животных. Иногда Дружка тошнило от обилия еды, но не поглощать её он не мог. Дружок боялся, что однажды просто лопнет от обжорства. Он подозревал, что не стоило писать на ту странную черную ёлку, которая внезапно появилась во дворе одного из домов и так же внезапно исчезла. Однако как снять с себя и других её проклятие, Дружок не знал.