Системная ошибка 0x80070005

      Был неизвестно какой день, неизвестно какого года, когда Шан Цинхуа, он же на самом деле Самолет, Пронзающий Небеса, сидел, глядя на ночное небо, сквозь решетчатые окна своей тюрьмы — главной комнаты Дома Досуга, покоев главы пика Аньдин. Когда-то очень давно, он небрежным танцем пальцев по клавиатуре описал и Дом Досуга, и пик Аньдин, и само ночное небо. Он вырезал из камня весь хребет Цанцюн и прорвал дыру в пространстве в Бесконечную Бездну, вода, земля, воздух — все здесь некогда было сотворено им.              И вот он, Бог этого мира сидит в этой никчемной смертной оболочке Шан Цинхуа у себя за столом, весь скрюченный от неудобной позы и недавних побоев, не имея даже возможности прилечь в кровать. Ныне его ложе было захвачено демоном, который и устроил жестокую расправу над ним за попытку вернуть свое спальное место.       Как вообще все это может быть реально? Может у него просто от недосыпа, постоянной работы и периодических ударов по голове разыгралось воображение? Он родился в этом мире, в семье, что не смогла перенести лишний рот и выгнала его из дома, его кое-как приняли в школу заклинателей на самый презираемый пик, он едва смог развить слабое золотое ядро, а нынче и вовсе находился в рабстве у молодого владыки демонов, получая за свой честный труд зарплату в виде пинков и подзатыльников. Почему он вообще должен это терпеть, он не хочет быть слугой Мобэй-цзюня, он не хочет быть лордом Ань Дин, почему он прямо сейчас не вскочит на свой меч и не улетит прочь? Куда-нибудь в южные земли, где ни о какой школе Цанцюн никогда не слыхали, а ледяные демоны и вовсе не могут там находиться, из-за ужасающей жары длящейся девять из двенадцати месяцев в году. Там его никто никогда не найдет и не принудит к труду.       Голубой экран предупреждающе мигнул у него над головой, издав мерзкое угрожающее пиликанье, напоминая о ужасающей реальности. Верно. Никакой он не Шан Цинхуа, но вынужден играть его унизительную роль, по приказам этой кошмарной штуки. Он не может отказаться, не может выйти из игры раньше времени. Потому что, иначе этот круговорот ада может вновь перезапуститься, и он вновь окажется беспомощным хныкающим младенцем в ненадежных руках ненавидящих его родителей.              Это как играть в мучительно сложную игру, где нет никаких сохранений и ужасный алгоритм заставляет тебя проходить ее вновь и вновь, без возможности выключить этот кошмар. Пусть все кругом такие храбрые думают, что жалкий Шан Цинхуа так сильно боится смерти, что при малейшей опасности падает без чувств. Эти безмозглые отчаянные смельчаки ничего не знают о смерти. Этот Шан Цинхуа так боится смерти как раз потому, что он уже ощущал ее объятия. Он уже умирал и это было так больно, что не описать словами.       Кроме того, нет гарантий, что Система отпустит его после смерти. Он уже мертв, не так ведь? Он умер очень много лет назад, когда попытался спасти свой ноутбук и выдернуть провод из розетки. Его настоящее тело все еще лежит там, в другом мире, обугленное и сгнившее, а все, что происходит здесь лишь игры его разума. Или игры самого дьявола с его разумом. Он просто-напросто попал в ад, не так ведь?       Но, даже в кромешной тьме ада можно найти остатки цветущих садов Эдема. Он подошел к своей кровати и поднес руку к самому прекрасному лицу, что он когда-либо представлял в своем воображении.              Мобэй-цзюнь крепко спал. Его обычно суровый вид накрыла пелена умиротворения, будто беспощадная ледяная буря сменилась мягким снегопадом. Его метка на лбу слабо горела, накрывая голубым свечением прямой нос и выделяющиеся скулы. Ну разве не восхитительный вид? Самолет чувствовал, что должен похвалить самого себя за то, что смог придумать такого красивого мужчину.       Однако, все, что было перед ним, было лишь иллюзией. Он читал ранее, что можно воссоздать любые чувства и ощущения просто воздействием на определенные участки мозга. Он поднес палец к носу демона и его кончик обдало прохладным дыханием. Тяжело ощущать себя мертвым, когда перед ним лежит очень даже живой на вид демон, который вполне может дышать, ходить и разговаривать, ощущаясь очень реальным.              А особенно реальными ощущались его удары. Кровь из разбитого носа этого несчастного была горячей и с привкусом железа, а царапины от того, что его приложили об стену жутко жгли, но даже это была иллюзия! Все в этом проклятом мире иллюзия, включая его собственное тело!       В порыве абсолютной ярости он схватил демона за грудки и швырнул его с кровати на пол, хорошенько пнув следом. Мобэй-цзюнь с удивительной легкостью, для такого огромного существа, перелетел через комнату и врезался в письменный стол, разлив чернила и раскидав свитки. Так хорошенько принца явно никогда не будили и, ясно дело, он тут же поднялся и призвал черный меч в свои руки. Его расфокусированные голубые глаза горели ненавистью и неверием.       — Ну, давай, Система! — зарыдал в воздух Цинхуа, подняв вверх руки. — Этот демон сейчас убьет меня, сделай что-нибудь!       — Ты совсем с ума сошел?! — рявкнул Мобэй-цзюнь.       Он зачем-то убрал призванный меч и, схватив своего слугу за грудки, грубо встряхнул его. Шан Цинхуа на этот раз не стал церемониться и просто произнес заклятье, заставляющее его ци воспламениться, повышая температуру его тела в десятки градусов, с некоторым злорадным наслаждением наблюдая, как отдергивает другой свои обожженные руки. Мобэй-цзюнь злобно рыкнул и уже занес свой кулак для очередного удара…       — Бей. Мне все равно. Я мертв, — опустошенно сказал Шан Цинхуа, закрывая глаза. — Только бей посильнее, не жалей сил на этого никчемного, может, так меня наконец отпустят…       Удара ожидаемо не последовало. Система так просто бы его не отпустила, да и не в характере Мобэй-цзюня было бы сделать то, о чем его попросят. Он открыл глаза и разочарованно посмотрел на демона, который уставился на него в ответ, со все еще занесенной рукой. Через мгновение, он все же сделал выпад, но разжал кулак, осторожно прикоснувшись к груди заклинателя, пальцами прощупывая сердцебиение. Шан Цинхуа только мог усмехнуться этому милому жесту, вглядываясь в эти прекрасные голубые глаза.       «Бездонные очи, прямая переносица…» — описывал он в своей книге второстепенного персонажа. Удивительно, как точно его, порой не сходящиеся, описания попали в этом мир. Демон перед ним был высоким, казалось он на две головы возвышался над Цинхуа, но все же он был не настолько огромным, как Самолет рисовал в своем воображении. В конце концов, у Мобэй-цзюня были свои пределы, указанные автором. «И вот, Владыка Трех Миров и его верный цепной пес, стояли рядом, равные ростом, но неравные статусом, ибо никому не достигнуть всего могущества Ло Бинхэ…» — гласило Священное Писание, по которому и создавался этот мир.       — Это тело — ничто иное, как оболочка. Хотя немного иронично, что эта оболочка совпадает с моим старым, настоящим телом. Мне даже не выдали тело оригинального Шан Цинхуа, смешно, правда? Никто из вас и не заметил, потому что никто и не должен об этом знать, — объяснял он, убирая со своей груди чужую холодную конечность. — Весь этот мир — иллюзия, а вы в ней — лишь образы моих собственных демонов, которые будут мучить меня до скончания веков. Все вы ненастоящие!       — Ты много на себя берешь, — рявкнул Мобэй-цзюнь в ответ, после секунды колебания. — Лично я вот ощущаю себя очень даже настоящим. И если ты сейчас же не угомонишься, я своими вполне реальными руками уложу тебя спать.       — О, как раз ты самый ненастоящий из всех ненастоящих вокруг. Я лично тебя придумывал, прописывал каждую черточку твоего лица, твой стиль одежды, твою походку, историю твоей жизни. Знаешь ли ты, что я прописал твое трагичное детство с твоим дядей как раз потому, что ты всего лишь плод моих фантазий?       Мобэй-цзюнь зарычал, сжав руки в кулаки, на Цинхуа повеяло холодом и удушающей демонической ци, но его исповедь было уже не остановить       — Молодой принц, мать которого умерла при родах, а отец никогда не заботился, так привязался к своему дяде, но вот беда! Дядя и видеть не хотел его и просто-напросто выбросил четырехлетнего малыша на растерзание заклинателям в мир людей! Бедный маленький ледяной демон почти неделю мучился в кандалах на пятачке Водной Тюрьмы, без единого шанса на спасение! Ох это так трагично, мои дорогие читатели плакали с этой жалостливой сцены. И я сам немного всплакнул, когда писал.       — Зачем… Зачем тогда ты это писал? — тихо спросил Мобэй, все еще сжимая кулаки.       — Затем, чтобы мои читатели полюбили тебя так же, как люблю тебя я! Знаешь, люди всегда любят подонков с трагичной историей прошлого, публику так просто купить, на самом деле. Хотя, ты не такой подонок, я описал тебя достаточно благородным и честным персонажем, в отличие от того же Ло Бинхэ.       — Кто такой Ло Бинхэ?       — Тот, кто победит тебя и поставит на колени. Ты узнаешь в будущем, — беззаботно ответил Шан Цинхуа, сладко потягиваясь.       Интересно, что произошло бы, если бы он рассказал, что это также прямо сейчас жестоко гоняемый своим Учителем скромный ученик Цинцзин?       — Знаешь, это уже третий раз, когда я тебе все это рассказываю. Система, почистит тебе память, как и во все прошлые разы, но исповедаться хоть кому-то так здорово! Мне сразу полегчало, спасибо, Ваше Величество! — он искренне улыбнулся.       — Кто такая Система? Кто ты? — ошалело спросил Мобэй-цзюнь, вновь подняв кулаки в воздух, не зная кого бить.       Растерянный будущий Владыка демонов Севера выглядел довольно мило. Эта иллюзия была очень даже хороша! Первые два раза демон впадал в буйство и пытался напасть на Шан Цинхуа, но, как только жалкий заклинатель терял сознание от ударов, Система вмешивалась в порядок и исправляла ситуацию. Неизвестно было, откатывала ли она время назад или просто стирала все события прошлой ночи, как художник стирает ненужный штрих, но на утро, все синяки исчезали с тела одного, а другой совершенно ничего не помнил.              Удивительно, что в этот раз он так спокойно отнесся, воистину, этот король возмужал. Шан Цинхуа хотелось поощрительно пощипать его за щеки и поласкать волосы между пальцев, но лучше было не дразнить лишний раз демона.       Вместо этого, он вышел на улицу, вдыхая свежий ночной воздух полной грудью. Удивительно, как можно сделать имитацию этого, но, воистину, возможности человеческого мозга безграничны. Хотя, ад вообще мог черпать силу откуда угодно, как ему, простому человеку, понять нечто запредельное? Он почувствовал тяжелые шаги позади себя и развернулся.       — Система — это что-то вроде робота. Или компьютера.       — Что такое робот и компьютер?       — Хмм, — Цинхуа положил палец на подбородок. — Довольно сложно объяснить. Представьте себе, Ваше Величество, как, если бы отчеты в бумагах подсчитывались бы сами собой? Или телега везла сама по себе туда, куда вы прикажете, без лошадей и извозчиков. Нечто нематериальное, что способно выполнять любую работу само по себе, при этом не совершая ошибок.       — Получается, Система, это Бог? — спросил Мобэй-цзюнь в свою очередь постукивая когтем по своему подбородку в размышлении.       Шан Цинхуа весело рассмеялся, чем, кажется удивил демона.       — Нет, Бог это я, — признался он, с наслаждением наблюдая, как расширяются глаза другого. — Я все здесь создал и написал. Мир вокруг и населяющих его людей, демонов и неразумных тварей — все и всех придумал лишь я один.       — Если честно, сложно в это поверить, даже с учетом всего, что ты мне сказал, — пробормотал Мобэй-цзюнь, садясь на лавочку возле входа.       — Как и мне! На самом деле, я конечно загнул, назвав себя Богом, учитывая, что все вокруг всего лишь иллюзия, к тому же управляемая Системой.       — Получается, Система, что-то вроде демона снов? Создает иллюзию и заставляет тебя жить в ней…       — Ого, а вы мастер сравнений, Ваше Величество. Действительно, это было бы самым подходящим описанием для Системы.       — Тогда, возможно, мы сможем бороться с ней при помощи талисманов и обрядов, защищающих от демонов снов.       — Мы? — Шан Цинхуа присел на лавочку рядом.       — Возможно, пару лет назад, я был бы в ярости от того, что ты главный виновник всех моих страданий, — отстраненно начал демон, призвав шар из чистого льда, начав нервно перекидывать его из руки в руку. — Но прошло уже слишком много времени, я помню все лишь, как страшный сон, — Он тяжело вздохнул, бросив шар в траву, и взял Шан Цинхуа за подбородок, развернув к себе лицом. — Только тогда, когда я смогу тебя убедить в своей реальности, я буду выслушивать твои извинения. Кроме того, раз ты Бог, полагаю, все что на меня свалилось, было теми самыми божьими испытаниями?       Шан Цинхуа, улыбнулся, положив свою руку на чужую. Горячие и холодные пальцы переплелись, создавая приятный контраст температуры для них обоих.       — Ты действительно самый очаровательный, Мобэй, ты бы знал, как я тебя обожаю. Если бы я хотя бы на мгновение заподозрил реальность всего этого, я бы прописал тебе самую непринужденную историю жизни, где ты бы рос в любви и заботе, которую ты полностью заслуживаешь.       Он подался вверх и едва коснулся своими губами прохладной щеки. Мобэй-цзюнь едва слышно ахнул, но тут же двинул лицом, прижимаясь своими тонкими, но мягкими губами в ответ. Он скользнул языком, смачивая губы им обоим и углубляя поцелуй.              Черт, теперь даже как-то жалко и обидно, что только один будет помнить о сегодняшней ночи.       — Теперь ты понимаешь, что мы оба настоящие? — прошептал демон, как только они немного разошлись, перехватывая дыхание друг у друга.       Цинхуа грустно улыбнулся, держа прохладное лицо другого в своих руках.       — К сожалению, это не прекрасная сказка, чтобы проклятье можно было снять поцелуем.       — Тогда… Тогда что бы убедило тебя в реальности этого мира? — с искренним любопытством спросил демон.       Шан Цинхуа бы уже хотел пошутить, что, возможно, еще парочка таких поцелуев, но воздержался: было бы нечестно воспользоваться вот так ситуацией. Кроме того, вся эта романтическая обстановка — наверняка подачка, брошенная Системой, дабы он больше не сходил с ума и не устраивал бунт. Страшно представить, во сколько баллов ему встанет вот так мирно посидеть со своим любимым персонажем.              Он еще пару раз чмокнул Мобэй-цзюня напоследок, прежде чем подняться и серьезно задуматься над этим вопросом.       — Возможно… Возможно, если что-то в сюжете пойдет кардинально не так, я заподозрю, что мир идет не по алгоритмам моей книги. А значит он реален. Если выяснится, что я не один в этом аду и некто другой может бороться с Системой, видеть ее и противостоять ей, я поверю, что все творящееся вокруг не сумасшедший сон моего больного разума. Если кто-то. Хотя бы одна живая душа поймет, что я не настоящий Шан Цинхуа, значит, я не разыгрываю бессмысленный спектакль перед деревянными куклами. Если хоть что-то из этого случится, я действительно буду знать, что все еще жив.       — Расскажи мне хотя бы часть сюжета из твоей книги Судьбы, и я изменю ход событий… — начал Мобэй-цзюнь, когда Шан Цинхуа подошел вплотную и прикрыл пальцем его губы.       — Незачем рассказывать, солнце уже восходит, — Он указал на восток, где небо начало стремительно светлеть. — Скоро ты обо всем забудешь, зачем тратить последние минуты на слова? Лучше поцелуй меня еще раз напоследок.       Он приблизился, встав на носочки, но демон оттолкнул его, бросив нечитаемый взгляд.       — Нет, — отрезал он и растворился в убывающих в солнечном свете тенях.       Шан Цинхуа прижал руку к кольнувшему в груди сердцу. Впрочем, какая разница, отвергает ли его демон, если все, что он видит и чувствует всего лишь его воображение? Хотя немного грустно, что он даже в собственной голове не может рассчитывать даже на еще один поцелуй. Но он не жадный, три и так уже предостаточно для его жаждущей любви души.              Ну, а теперь, за работу, у него сегодня в планах продолжительная поездка в весьма отдаленную школу — к сожалению, мир опять не разрушился от его маленького протеста.

***

      В легендарной сокровищнице Северных пустошей разрезался темно-синий портал, и оттуда, словно раненный, вывалился ее хозяин. Он рухнул на четвереньки и принялся беспорядочно шарить руками по нижним полкам, что-то пристально выискивая среди горы золота и артефактов. Черные когти зацепили резную деревянную статуэтку безымянного идола, и он судорожно схватил ее, прижав к своей груди. Но, кажется, это не помогло, ибо над головой принца зажегся ярко-голубой квадрат.       — Нет! — отчаянно заорал демон, пронзая светящуюся табличку своими призывными мечами.       Но едва ли это нанесло какой-либо вред проклятой сущности, которая, как ни в чем не бывало заговорила с ним беспристрастным женским голосом. [Система приветствует НПС Мобэй-цзюнь!]