Луна сегодня прекрасна

Кагэтоки точно помнил: это было в середине зимы. Ночи становились всë холоднее, а недавно выпал первый снег, лежащий теперь тонким покровом на земле и всë ещё зелëных деревьях в саду поместья Камакуры-доно. Луна поднялась над горами яркой и почти круглой — близилась середина месяца. Закончив ответное письмо императору-затворнику, господин устало задул фитиль в плошке с маслом, выглянул за открытые шоджи и через несколько долгих мгновений не то попросил, не то потребовал: — Кадживара… выпей со мной. Произнесëнные в любом настроении — его приказы оставались приказами. Кагэтоки понимал это лучше многих, а потому лишь покорно склонил голову. Позвал слугу, чтобы тот принëс на энгаву к рабочим покоям всë необходимое. Снег оттуда смели ещё утром, и можно было удобно расположиться на дзабутонах друг подле друга. Кагэтоки с поклоном наполнил сначала господскую пиалу, а потом свою. Пили молча. Господин с прежним своим выражением задумчивости, появившимся ещё во время работы, потягивал сакэ и неотрывно смотрел на луну. Кагэтоки подозревал, о чëм тот мог думать: вместе с поздравлением в честь завоевания Ошу император-затворник прислал просьбу стать там адзэчи и подготовить список подчинëнных, кого бы господин хотел наградить, как отличившихся в войне. Господин хоть и написал ответ, а всë ещё будто сомневался, стоило ли отказывать что в первом, что во втором. Тëплое сакэ приятно согревало, невольно расслабляя тело и мысли. Господин был одним из немногих людей, с кем Кагэтоки мог пить молча. Спокойно наслаждаться видом заснеженного сада и гор вдалеке… Слуга принëс третий кувшин. — Луна сегодня прекрасна, не так ли? — спросил господин, когда тот скрылся в дверях поодаль. Кагэтоки непонимающе посмотрел на господина и проследил, куда тот указывал протянутой пиалой. Луна успела подняться выше и светила с чëрного, без единого облачка неба. — Мне казалось, она всегда… — лишь на середине фразы поняв, какую непозволительную глупость сейчас скажет, Кагэтоки запнулся и склонил голову. — Нижайше прошу меня простить, господин. С этими словами он отвернулся и допил остатки. Однако взгляд не отпускал. И чем дольше Кагэтоки молчал, тем пристальнее, казалось, тот становился. — Ты не договорил, — напомнил господин. В мягком голосе отчëтливо слышалось требование, но ещё… озорство? Кагэтоки вздохнул. Вот оно что. Сегодня господин вознамерился вытащить из него признание, которое висит между ними невысказанным уже почти десять лет. Которое Кагэтоки, думалось, выразил, когда согласился служить тогда ещё врагу… Но, похоже, лишь думалось. — Мне казалось… — Кагэтоки вдохнул глубже, собираясь с уплывающими мыслями. — луна была прекрасна всегда, господин. Лишь после этого он позволил себе медленно повернуться обратно. Господин поднял пиалу к губам, пряча за ней улыбку. Казалось, что лëгкий румянец на его щеках появился не только от сакэ. — Я счастлив знать это, Кагэтоки, — он одним глотком выпил содержимое пиалы. То ли от алкоголя, то ли от чего-то ещё Кагэтоки вдруг почувствовал, что в груди стало особенно тепло. Тогда между ними и протянулась нить родных душ, дарующая бессмертие.