Мир вверх дном

Ноги уже болели от длительного бега, а пёстрые стены, покрытые подозрительной разноцветной субстанцией, резали глаз своей яркостью. Ещё с утра Алон представить не мог, что всё так обернётся. Его высочество попросил рыцаря, в своей манере разумеется, прийти к нему после семи. Сказал, что у него есть нечто важное, чем бы он хотел поделиться с лучшим другом. Как раз к этому времени у юного гвардейца заканчивались вечерние тренировки, но выбирая между компанией принца и одиноким вечером в комнатах гвардии... Возможно Алону было слишком любопытно что такого важного хотел сообщить ему друг на кануне Нового года. В назначенное время он постучал в комнату ДеЛеона, а дальше память словно смяли раз десять и перемололи в труху в миксере. Лишь обрывки образов изредка всплывали в гудящей голове: таинственная записка, странный подарок от тайного поклонника, запах черники... И вот Алон уже третий час петляет по искаженным коредорам дворца в попытке отыскать принца. За это время юноша уже сумел убедиться в абсурдности происходящего: летающие ожившие картины, водопады текущие наверх, огромные мыльные пузыри пролетающие сквозь стены и это только малая часть странных вещей которые Алону не посчастливилось увидеть. Ещё и этот идиотский наряд, больше подходящий на костюм клоуна чем на военную форму. Он ведь никогда не носил фраков и уж тем более в полоску! Он даже не хотел представлять что сделает с ним король, когда узнает, что виновником происходящего, пусть и косвенно, является он. Скорее всего они с принцем больше не смогут видеться, ведь разжалованному или мёртвому рыцарю нечего делать рядом с единственным наследником Крепостного королевства. Но это будет потом. Боги, лишь бы с принцем всё было хорошо! Звучит взрыв и сквозь слепящий свет рыцарь видит как падает потолок, почти улетает вниз в образовавшуюся пропасть, но крепко хватается за выступ и подтягивается обратно на клетчатый пол, отползает от места, где совсем недавно пролегал путь к левому крылу дворца. Он был близок к участи кухарок, чьи спальни находились ниже. Невольно Алон вглядывается вниз и холодеет когда вместо ожидаемого обвала видит в темноте пропасти два огромных жёлтых глаза. — Это ещё что за чёртовщина?.. Существо медленно моргает и резко шипит, уходит обратно в темноту, а в отдалении слышится жуткий детский смех. По телу прокатывается холодок. Алон хватается за волосы, делает глубокий вдох: первым делом нужно найти Леона. Найти и оградить от этого всеобъемлещего безумия. Кажется последнее неосмотренное место в этом крыле — тронный зал. Других вариантов не остаётся. Рыцарь поднимается на ноги и не отводит взгляда от пропасти, пока отходит за ближайший угол, срывается на бег в который раз за эти долгие часы: он должен найти Его высочество как можно скорее. До дверей зала Алон добирается быстро, по крайней мере в этот раз ему удаётся избегать ловушек и оживших плюшевых игрушек: последние отчего-то кажутся ему знакомыми. Рыцарь замирает, выравнивает дыхание и не решается войти. Что если там он встретит не своего дорогого друга, а ДеЛеонМаффа шестого? Он совершенно не готов объясняться перед правителем сейчас, не когда вокруг происходят вещт, способные свести с ума даже самого здравомыслящего человека. С другой стороны король точно знает что делать: Его величество хоть и жесток, но является необыкновенно опытным стратегом. На всякий случай Алон всё же стучит. Прежде чем отворить массивные двери. А затем давится от возмущения. На троне, почему-то усыпанном драгоценными камнями, сидит, болтая короткими ножками, принц. На нём такая же глупая одежда как и на самом Алон, разве что Леону она идёт намного больше. От этого становится обидно вдвойне. Внутри начинает зараждаться праведный гнев. Значит он ищет Его высочество по всему дворцу, рискует своей жизнью из-за дурацких ловушек, а этот ребёнок мирно себе проводит время в компании плюшевых зверей?! Впрочем, они и к лучшему. По крайней мере такой вариант устраивал Алона куда больше, чем тот, где юноша не успевает вовремя спасти принца от лап здешних отвратительных существ. Как только ярость утихает, рыцарь делает шаг вглубь зала. — Ваше сиятельство, как это понимать? Леон отвлекается от бродилки, в которую до этого играл с человеческих размеров фиолетовым кроликом, и вскакивает с трона. Алон теряется, когда принц налетает на него с крепкими объятьями. — Алон! Алон! Я так рад тебя видеть. Ты не представляешь что со мной произошло! — мальчишка отстраняется лишь затем, чтобы друг мог отчётливо слышать его пламенную речь, — Я проснулся таким отдохнувшим, а потом обнаружил, что все мои игрушки ожили, а дворец наполнен всякими крутыми штуковинами. Я всегда хотел, чтобы у меня было как можно больше друзей для игр и вот они здесь! Папа даже позволил посидеть на его троне! Рыцарь удивлённо приподнял брови, но вопрос отпал сам собой когда из угла зала донёсся тихий стрекот. Стоило Алону повернуть голову, как тень ужаса скользнула по бледному лицу юноши. —...сначала глаза закатил и снова начал ворчать, но стоило мне попросить ещё раз — он тут же улыбнулся и согласился! Нет. Нет, это точно какое-то навождение, иначе Алон никак не может объяснить почему кукла, привязанная ниточками к гвоздям в стене, так похожа на короля. Если бы не шарниры и натянутая улыбка, наверняка нарисованная черным маркером, юноша не смог бы отличить эту фальшивку от настоящего ДеЛеонМафф шестого. Но страшнее всего было... — Подождите, Ваше сиятельство, то есть всё это, — руки на чужой спине подрагивают, — ваших рук дело? — Похоже на то. Принц кивает и на детском лице отражается такая искренняя радость, что Алон теряет дар речи. Теперь всё встаёт на свои места: все чудеса, которые встречались на пути рыцаря — лишь бурная фантазия самого принца. Ожившие картины казались дружелюбными, мыльные пузыри поднимали с собой вещи, которые сейчас лежат здесь, в полном распоряжении принца. Игрушки скорее всего не просто ожили, а подчинились воле хозяина, когда тому стало одиноко. Но неужели Его высочество не смог отличить отца от марионетки? Почему он ведёт себя так, словно всё происходящее не более чем захватывающая игра или дивный сон? Разве он не видит всего ужаса ситуации?! С этим необходимо что-то делать. Возможно принц просто в силу возраста не понимает что творит... — Ваше сиятельство, — Алон старается сохранить в голосе мягкость, — не хочу вас огорчать, но вам нужно вернуть всё на свои места. Леон наклоняет голову и хмурится, будто слова друга какая-то несусветная чушь. — Зачем? И правда. Зачем? Дворец наконец-то не похож на скучную коробку с ярким пятнышком комнаты Его высочества. "Король" относится к сыну с любовью и проявляет какое-никакое внимание, даже закрывает глаза на детские капризы. У Леона здесь много друзей и он в любой момент может исполнить любое своё желание. И всё же это неправильно. Алон отпускает принца и поворачивается к окну: к пространство за пределами дворца не пострадало. — Это мир он прекрасен. Для вас, — юноша говорит с расстановкой, собирает в кучу правильные мысли, — Но другие не смогут в нём существовать, поймите. Я не могу... — Что ты говоришь, Алон? Я могу создать для тебя что угодно, только попроси! Вздохнув, рыцарь устремляет свой взгляд на ничего не пониамающего друга, с лица сходит тёплая улыбка. — Я никогда ни о чём не просил вас, но сейчас позволю себе эту вольность: Ваше сиятельство, пожалуйста, верните нас домой. Принц глупо моргает после чего отводит взгляд, скрывает глаза под упавшими на лицо прядями. Алон уже хочет поинтересоваться о самочувствии Его высочества, тянется к ссутулившимся плечам. Но вдруг Леон сам поднимает голову и рыцарь встречается с печалью на его лице, но в той же мере там можно встретить решимость. — Раз ты так просишь. Я сделаю это для тебя Алон. Ты ведь мой лучший друг. Алон проснётся от резкого щелчка над ухом, испугается, что проспал утреннюю перекличку, а затем обратит внимание на одинокую фигуру у окна. Принц не расскажет верному рыцарю почему с такой грустью смотрит не почерневший фитиль свечи и уж точно не припомнит Алону о том, как ему пришлось распрощаться с лучшим миром в его жизни. Потому что именно так поступают лучшие друзья. И Леон ни о чём не жалеет. В любом случае если жалеет, то точно не о том, что стёр всем обитателям замка память о лучшем дне в его жизни.