Токийские призраки

      Решение поехать в Токио с семьей казалось Син Цю чудесной идеей с самого начала. Поесть настоящий рамен на Синдзюку, который, по заверениям старшего брата, сильно отличался от китайского, сфоткаться с памятником Хатико на Сибуе, затеряться в неоновом шуме электронных улочек Акибы под вечер, когда родители вернутся в отель, — все это было его маленькой грезой, сложенной из поэтических образов японской столицы. Не говоря о том, что Син Цю с детства мечтал оказаться на родине своей любимой писательницы, романы которой были настолько же вдохновляющими, насколько опасными для того, чтобы держать их на одной полке с хоррорами и томиками сенен-манги.       У него даже имелся продуманный, амбициозный план, как за две недели объехать все крутые достопримечательности, отыскать все потайные местечки, которые описывались в романах той самой писательницы, и перепробовать всю еду из популярных в тиктоке кафешек. Единственное, что не входило в изначальные сто тридцать семь пунктов плана с последовательным таймингом и учетом всяких задержек, — был его лучший друг Чун Юнь. О том, что семья Чун Юня тоже приедет в Токио, Син Цю узнал в аэропорту, сидя на корточках возле черной ленты выдачи багажа и отковыривая таможенную наклейку с темно-синего чемодана.       — Син Цю, привет, — волнение в спокойном, словно воды Тихого океана, голосе выдавалось одной звонкой ноткой.       Он поднял голову. Сердце, без промашки среагировав на появление старого друга, забилось чаще. А вот мозг верить отказывался, что перед ним стоит самый настоящий Чун Юнь, да еще такой непохожий на себя. Волосы, кончики которых он подкрашивал в голубоватый оттенок в школе, теперь были полностью лазурного цвета. В ухе висела серьга с черно-белым символом инь-ян. Проколотая бровь придавала Чун Юню слегка залихватский вид, но круглые щеки и до невозможности милый собачий взгляд удерживали образ робкого, добродушного мальчишки из прошлого.       Син Цю год его не видел, а ощущал, будто вечность прошла. Когда он выпрямился во весь свой метр семьдесят шесть, то еще с неудовольствием обнаружил, что Чун Юнь к тому же вытянулся и стал выше него.       — Сколько зим, — рвано поприветствовал Син Цю, не зная, что еще сказать. Он хотел сказать много чего, мысли заполонили его голову десятками вариантов, которые испарились в тот же момент, когда он открыл рот. — Ты как вообще здесь оказался?       — Приехал с тетей, — Чун Юнь кивнул в сторону Шэнь Хэ, которая годилась ему в старшие сестры из тех, что не дают своим младшим дружить с кем попало. Та уже сцепилась языком с братом и отцом Син Цю, болтая о работе, не иначе. — Она узнала, что вы полетите в Токио на Праздник весны. Родители тебе не сказали?       Син Цю уже по одной хитрющей улыбке брата, адресованной ему, сообразил, что родня таким образом хотела устроить для него сюрприз. Но ведь Чун Юнь и сам мог написать. Что там, в Индии интернета не было?       — Ты тоже не говорил, — не удержался он и прикусил язык. Чун Юнь никогда не делал ничего плохого, даже ненарочно. Да и Син Цю не привык раскидываться претензиями, не оценив ситуацию, но какое-то противное, колкое чувство зацепило его изнутри, заставив это сказать.       — Я был занят экзаменами, — с долей вины произнес Чун Юнь, теребя пушистый белый брелок на рюкзаке. — А потом тетя увезла на несколько дней в храм, и я… — он неловко сжал этот брелок, который был на самом деле растрепавшейся кисточкой. — Я забыл. Я думал, ты уже знаешь.       Син Цю узнал в брелке кисточку дружбы — они подарили такие друг другу в одиннадцать лет, поклявшись не разлучаться до конца жизни. Собственную, с освященной красной бусиной, Син Цю тоже до сих пор носил с собой, но с момента отъезда Чун Юня спрятал во внутренний карман кошелька. Не хотелось напоминать себе о легкомысленности детских обещаний.       Зато Чун Юнь, не считая десяти дополнительных сантиметров и забранной со лба челки, ну еще пары деталей в новом имидже, ничуть не изменился. Когда молчание затянулось, Син Цю быстро ответил:       — Ничего. Я все равно рад тебя видеть, Чун Юнь.       Дистанция, пару секунд назад едва ощутимая, встала между ними кривым, хлипким забором. Снести его было делом пустяковым, и они все еще видели друг друга из-за перегородки. Тогда Син Цю хорошенько пнул одну из расшатанных досок, шагнул вперед и сказал:       — Заглядывай ко мне после ужина. Мы пойдем с братом в кино на японский ужастик про городских призраков. Там 5D и все такое, призраки как настоящие будут.       Чун Юнь улыбнулся своей очаровательной улыбкой, и она смотрелась по-новому на его более взрослом лице, отчего сердце Син Цю снова трепыхнулось.       — А то ты знаешь, как настоящие призраки выглядят.       — По твоим рассказам нетрудно представить, — рассмеялся Син Цю, чувствуя огромное облегчение. Они хотя бы пытались разговаривать, как раньше.       — Хорошо. Мы с тетей поедем по делам, но к вечеру я вернусь, думаю.       Напоследок, когда они уже вышли из аэропорта и проводили Чун Юня с его тетей к метро, хотелось обнять или хотя бы похлопать по плечу, однако и то и другое показалось Син Цю неприемлемым. Они только увидели друг друга спустя столько времени, а их последняя встреча…       Неважно. Решение поехать в Токио с семьей все еще было чудесной идеей, и он не должен жалеть об этом. * * *       — Тебе идут длинные волосы, — сказал Чун Юнь первым делом, переступив порог его номера. Почти сразу после дежурно-теплого «привет».       Син Цю, который готовился к этой встрече морально и физически, отменив три пункта из своего амбициозного плана на столицу, застали врасплох. Лицо вспыхнуло, и он быстро положил руки на горящие щеки, надеясь на тусклый гостиничный свет. Не так уж сильно он и краснел. Нельзя выглядеть неказистым для Чун Юня. Зря он битый час подбирал одежду и парфюм на вечер, что ли?       Переборщить не хотелось, забивать, только потому что они друзья, — тоже. Чун Юнь был больше, чем обычным другом, и Син Цю хотел запомнить этот вечер как следует, вот и подходил к выбору тщательнее, чем требовалось.       — Решил отрастить, как у брата, — буркнул Син Цю. — Посмотрим, что получится. Не понравится — отрежу.       — Мне очень нравится, — признался Чун Юнь, и стало понятно, что черта с два теперь он отрежет. — Ну, то есть тебе все идет. Просто необычно видеть тебя таким.       Син Цю кашлянул, закалывая спускающиеся чуть ниже лопаток волосы в низкий хвост. Косу пришлось расплести, потому что брат в лоб сказал, что он так смахивает на какого-нибудь местного якудза. Как бы это круто ни звучало, рядом с Чун Юнем хотелось создать другой, более мягкий образ. Более романтичный, как, например, из любимого романа про мечника, который целую тысячу лет ждал реинкарнации своего товарища по оружию.       — Ладно, пошли уже. Купим попкорн?       — Угу. И колу со льдом.       В последнюю встречу, перед отлетом Чун Юня, Син Цю тоже сильно старался, но все испортил своим признанием. Друг детства то ли счел его слова за очередную проказу и расстроился, потому что для шутки это было слишком, то ли догадался, что Син Цю не врет, и побоялся ранить невзаимностью. В любом случае что-то стало причиной, по которой они общались реже и невпопад. Как будто расстояния было недостаточно!       — О чем думаешь? — спросил осторожно Чун Юнь, когда они остановились на перекрестке, ожидая сигнала светофора. Брат сказал, что подойдет чуть позже, так что пока они были вдвоем.       Вынырнув из неприятных воспоминаний, Син Цю улыбнулся так, как всегда улыбался другу:       — Да так. Ни о чем. А ты?       Чун Юнь ведь тоже всю дорогу промолчал. Пусть Син Цю из них двоих и играл партию болтуна, это не значило, что они не могли меняться ролями.       — Ну, я…       Светофор осветился изумрудно-зеленым, женский голос из динамиков на японском сообщил, что можно переходить дорогу. Син Цю подхватил друга за локоть и, лавируя через поток прохожих, устремился на другую сторону.       Только когда они прошли несколько шагов по тротуару, Син Цю обнаружил, что Чун Юнь сжимает его ладонь своими прохладными пальцами. Или это сам Син Цю взял его за руку. В любом случае стало ужасно неловко, и он аккуратно отстранился.       — Так, в общем… — Син Цю кашлянул и специально достал билеты из кармана сумки, чтобы сделать вид, что ему рука для этого понадобилась. Забор, сколоченный криво-косо из старых досок, вновь встопорщился между ними. — Да, вроде не опаздываем. Я тебя перебил, что ты хотел сказать, Чун Юнь?       Свет от мигающей вывески круглосуточного магазинчика, мимо которого они проходили, на пару секунд приклеился к лицу Чун Юня аляповатой аппликацией. В этом свете Син Цю лишь сейчас заметил еще одну деталь, которую упустил в аэропорту: глаза. Проблем со зрением, насколько он помнил, у друга не было, но весь день тот носил цветные, яркого аквамаринового цвета линзы. Вот отчего синего казалось в нем так много.       Чун Юнь скользнул своими огромными синими глазами по его рукам со сжатыми в них билетами и как-то странно мотнул головой.       — Да я тоже. Тоже ни о чем не думал.       Ну конечно. Син Цю иногда мог быть идиотом, но дураком — никогда. Голос друга стал настолько печальным, что захотелось ему тут же поднять настроение:       — Давай сходим в кафе после кино? Возьмем клубничный парфе и лимонад, я угощаю.       — Хорошо, — бесхитростно согласился Чун Юнь. Мороженое с ним всегда работало безотказно, пусть парфе и не совсем мороженое. — Только вот завтра… Он закусил губу и наморщил лоб, как будто засомневавшись в предложении друга. Син Цю не на шутку обеспокоился: Чун Юнь ни разу не отказывал в совместном поедании десертов.       — Просто завтра мне надо рано вставать. Я поеду в Сайтаму…       — О, ну ладно, — быстро согласился Син Цю, лишь бы скрыть разочарование. — Ничего, в следующий раз поедим.       — …ловить призраков.       У Син Цю глаза на лоб поползли. Он не ожидал, что Чун Юнь до сих пор увлекается призраками всерьез. Все равно что услышать, как твой взрослый знакомый ждет на Новый год красный конвертик от Шань Дань Лаожена, а знакомому уже третий десяток лет пошел.       И пускай Чун Юню было всего лишь девятнадцать, заявление показалось Син Цю не менее удивительным. Внезапно от осознания, что друг не изменился ни капли в своих суевериях, внутри разлилось тепло. По правде говоря, сложно измениться с такой-то семейкой: по заверениям Чун Юня, все в его роду были потомственные экзорцисты, и только ему не совсем повезло с даром.       «А что с ним не так?» — спросил как-то Син Цю.       «Призраки убегают, едва почуяв мое присутствие», — лицо Чун Юня тогда исказилось во всамделишном отчаянии, будто в жизни не было горя больше. Самое забавное — его друг и правда верил в это, он никогда не врал и не иронизировал.       В отличие от Син Цю.       — Вот как. Здорово! — он хлопнул в ладоши, но так и не сумел скрыть своего разочарования.       Чун Юнь вдруг посмотрел на него столь понимающим взглядом, что Син Цю забрал свои мысли назад: все-таки изменился. Детская наивность осталась в чертах его лица, в звонких переливах его голоса, но стерлась из его глаз.       — Я же вижу, что ты… Эх, неважно. Приходи посмотреть, если хочешь.       — Ну, да, у меня как бы особых дел нет? — ложь. Если они завтра утром отправятся в Сайтаму, то весь его план провести полдня в Йокогаме, на ежегодной выставке легких романов, порежется на пунктов двенадцать-пятнадцать. — Во сколько ты выходишь?       — Четыре пятьдесят. Как раз успеваю на первый поезд, и в Сайтаме буду в пять двадцать. Эти призраки не любят солнце, нужно успеть до рассвета.       Пять двадцать! Немыслимо. Из всех существующих японских страшилок Чун Юню надо было выбрать именно дурацкого полуночника. Зато, если друг планировал разобраться с ним до рассвета, то в Йокогаму можно рвануть прямо оттуда. Может, и Чун Юнь согласится.       — Звучит просто замечательно, — на этот раз Син Цю был более искренен. — А как ты узнал про призраков в Сайтаме?       Они остановились у дверей маленького, камерного кинотеатра. Тот располагался в жилом здании, по соседству с хостелом «Ночь в Филадельфии», и заявлял о себе маленькой вывеской с рекламой фильма, на который брат взял билеты. Син Цю согласился лишь по той причине, что фильм снимался по одной из ранних историй его кумира.       Пока он рассматривал незамысловатую вывеску и пытался прочесть текст на ней, Чун Юнь что-то искал в телефоне.       — Вот, — сказал Чун Юнь и повернул экран к нему. — Я нашел человека, который занимается экзорцизмом здесь, в Токио.       От вырвиглазного оформления сайта с кричащим названием «Духи и все такое» Син Цю захотелось надеть солнцезащитные очки и никогда не снимать. Из-за разноцветных пестрых заголовков к постам и анимационных картинок с японскими духами на черном фоне в глазах рябило, а основная информация, кроме десятка всевозможных скидок нетипичных услуг, ускользала от понимания. В каком-то смысле он и сам почувствовал себя тем самым призраком из Сайтамы. Одной рекламы хватило, чтобы стало дурно. Да это же сплошного рода надувательство, подумалось ему. У владельца сайта был целый список заказов на изгнание всякой нечисти, не то чтобы он искал исполнителей. Судя по всему, он занимался «экзорцизмом» и просто афишировал свой сервис, как мог. А Чун Юнь, видимо, решил набиться к нему в напарники или что?..       — Если ты передумал, я пойму, — сказал быстро Чун Юнь, убирая телефон. По тому, как он избегал смотреть на Син Цю, стало ясно, что сам Син Цю и вогнал друга в неловкое положение своей реакцией. — Встречу тебя в кафе после заказа.       — Нет-нет, я пойду, — заулыбался Син Цю, заметив на другой стороне улицы силуэт брата. Этот вопрос надо было закрыть быстрее, пока они не встретились. При его старшем брате Чун Юнь старался не говорить о своем хобби. — Ты не переживай, мне это раз плюнуть. Я из-за учебы стал очень рано вставать.       — Вот как, — Чун Юнь снова посмотрел на него. В сумраке синева глаз казалась особенно глубокой, и не скажешь, что линзы. — Тогда хорошо. Тебе должно понравиться.       От того, каким голосом это Чун Юнь сказал, по спине пробежали мурашки. Син Цю облизал губы, подумав, что идея взять колу со льдом перед фильмом была неплохой.       Все-таки кое-что в Чун Юне изменилось. Кое-что, что с поверхности не было видно. Разбить бы забор к чертям собачьим, и неважно, существуют ли эти черти или нет. И понять, что творится у Чун Юня в голове.       Но что важнее — этот токийский шарлатан. Син Цю просто не мог отпустить своего друга одного на удочке у какого-то доморощенного экзорциста. * * *       Следующее утро началось для Син Цю даже раньше, чем он рассчитывал. Он проворочался полночи в огромной гостиничной постели, терзая себя мыслями о Чун Юне, и теперь клевал носом, пока они ждали первый поезд метро, сидя на скамейке. Точнее, сидел один он. Чун Юнь испарился в неизвестном направлении, как только они встретились.       Навязчивая мысль, что его компании избегали, была неправильной и попросту ужасной. Или что Чун Юнь, например, не ожидал, что Син Цю и правда придет, а теперь не знал, куда себя деть. Конечно, это было не в духе его друга детства, но люди меняются, так ведь? Особенно после признаний от другого друга детства. Син Цю просто перечитал своих любимых романов и сотворил самую невероятную глупость в своей жизни.       «Ты мне нравишься, Чун Юнь». Да как ему подобная чушь вообще взбрела в голову?       Ну нет, Чун Юнь сам позвал его посмотреть на этих своих призраков. И даже не передумал после вчерашнего скомканного расставания.       Да, вчера дистанция между ними ненарочно сократилась, но самую малость и уж точно не по его вине. Чун Юнь, как выяснилось, не слишком-то любил скримеры, хоть и спокойно относился к графическому изображению всяких жуткостей на экране. А все дело в том, что они ни разу за всю свою дружбу — немыслимое упущение! — не смотрели хорроры. Иначе бы он почаще устраивал вечера с просмотром ужастиков, нагло пользуясь чувствительностью Чун Юня.       Пару раз тот хватал Син Цю за руку. Ладонь друга, обыкновенно прохладная, была теплой. Прикосновение застывало на его коже, Чун Юнь сидел так некоторое время, словно оценивая угрозу, и отпускал не сразу. От этого Син Цю сам забывал следить за происходящим на экране и задерживал дыхание, боясь, что иначе сбившимся вдохом выдаст собственное волнение…       — На. Взбодрись, — Чун Юнь, выросший из ниоткуда рядом со скамейкой, протянул ему бутылочку с горячим кофе из автомата.       Аквамариновые линзы ярко блестели под масляно-желтым светом фонаря. Син Цю с неудовольствием обнаружил, что помимо хорроров были и другие вещи, которые он не знал о Чун Юне.       — У тебя хорошее зрение? — спросил он невпопад, просто желая услышать ответ.       — Да, а что?       — Волнуюсь, как бы ты не упустил призрака, если он появится, — не слишком убедительно сказал Син Цю, пожав плечом, и сделал первый глоток кофе. Это была дешевая пародия на латте, но все равно вкусная.       Чун Юнь хмыкнул — слегка чуждо, но с изгибом все той же старой, нежной улыбки, к которой Син Цю привык.       — Не всех призраков можно увидеть. Я их чувствую, даже на расстоянии. В некоторых местах их довольно много. Порой их притягивают люди.       Ну вот, они хотя бы перешли к его любимой теме. Это, правда, не дало ответа на немой вопрос, зачем Чун Юню нужны были линзы. Когда он присел рядом, Син Цю украдкой стал изучать его профиль, маскируя взгляд под якобы высматривание поезда на длинных, змеистых путях.       — Все в порядке? — Чун Юнь повернул голову к нему. Син Цю моргнул. Обычно от его гляделок тот ощущал дискомфорт и раньше, но никогда не высказывал прямо, просто начинал ерзать на месте. Иногда до того потешно, что Син Цю взрывался смехом, зато и пялиться переставал.       Спросить почти в лоб о причине его взгляда было новым уровнем. И опять подумалось, что да, все-таки изменился. Чун Юнь изменился.       — Задумался. Ты говоришь, что призраков притягивают люди. А что насчет меня?       — В смысле? — Чун Юнь слегка склонил голову и нахмурился. Прядь от забранной наверх челки упала на лоб, и Син Цю еле подавил желание поправить ему волосы.       — Когда-нибудь чувствовал призраков рядом со мной?       — Нет, — мгновенно ответил Чун Юнь и отвернулся. Теперь фишка с выискиванием поезда, который по расписанию должен прибыть только через пять минут, перешла по эстафете к нему. — Было один раз, очень давно. Сейчас тебя призраки тоже… сторонятся.       — Меня? — удивленно переспросил Син Цю. — Это еще почему? Только не говори, что мы разлученные в детстве братья, ни за что не поверю.       — Из-за меня, — буркнул Чун Юнь в другую сторону. Ветер хоть и донес его слова, голос друга стал тише. Син Цю придвинулся, чтобы расслышать очередное признание, которое он не знал о человеке, бывшего его первой любовью: — Призраки не приближаются к тебе из-за меня. Помнишь, как мы впервые встретились?       Нет, конечно. Это было очень давно, зимой: в памяти всплывали только ледяные фигуры и западный интерьер харбинского отеля, где они с родителями остановились на праздники. Кажется, тоже Весенний фестиваль. Чун Юня он плохо помнил, просто был уверен, что встретились они именно тогда, до переезда его семьи в Гуанчжоу.       — Шутишь? Конечно, помню, — соврал Син Цю, сам до конца не понимая, зачем. Казалось, еще одно утраченное воспоминание добавит к ограде между ними пару поперечных досок, если не больше. Син Цю пытался хотя бы создать иллюзию старой, верной дружбы.       К счастью, Чун Юню его подтверждение не требовалось:       — Тогда я плохо управлялся со своей силой. Увидел злого духа рядом с тобой и приказал ему уйти. После духи перестали к тебе лезть совсем. Тетя говорит, что я ненароком оставил тебе часть своей ауры, так происходит. Иногда.       — Тогда как мы увидим сайтамских призраков? — вопрос прозвучал с иронией, поэтому Син Цю поспешно добавил: — Раз они от нас обоих шарахаться будут.       — О, эти духи очень сильные и кровожадные, — с небывалой для себя уверенностью заявил Чун Юнь. — Даже моя аура их не спугнет.       — Мгм, не терпится с ними встретиться.       — Я бы тоже хотел.       — М-м?       — Чтобы ты с ними встретился.       В такие моменты Син Цю плохо представлял, что из сказанного Чун Юнем являлось правдой. Тот редко углублялся в призрачную тему, и если еще байки о всяких духах легко было объяснить влиянием его семьи, то его личные откровения и воспоминания следовало комментировать осторожно. Хватило с Чун Юня издевательств в харбинской школе, откуда они переехали с тетушкой. Так, Син Цю оказался его единственным другом в Гуанчжоу, кому тот доверил свой секрет, и это было… тяжело. Потому что он сам не до конца верил в то, что рассказывал Чун Юнь, хоть и всячески пытался поддержать его. Потому что, признаваясь самому себе, Син Цю был бы рад наконец столкнуться с призраками из его историй и поставить точку на недомолвках между ними.       — Син Цю. Мне нужно сказать тебе кое-что.       Тон Чун Юня приобрел ту самую серьезность, с которой решают вопросы жизни и смерти. Он стиснул пальцами ткань штанов на коленях, уставившись под ноги.       — Да?..       — Помнишь, что ты говорил перед моим отъездом?       Ох, черт. Только не это. Син Цю изо всех сил старался загладить вину и сделать вид, будто ничего не было, потому что это только его проблема. Очевидно, Чун Юнь не должен был забивать себе голову его проблемами.       — Ну, я много чего говорил, — уклончиво ответил он. — Дел была целая куча, еще со вступительными на носу… Твоя поездка в Индию слегка выбила меня из колеи.       По сути, он даже не соврал, но как бы пытался сказать: «Давай оставим эту тему в прошлом?» Чун Юнь не поднял головы — просто покивал, молчаливо соглашаясь. С горьким осознанием того, что они первый и последний раз вспомнили о том ужасном разговоре, Син Цю натянул улыбку.       — Я не хотел, чтобы это выглядело так, будто я игнорирую тебя. После того, как ты признался в своих чувствах, — тихо и ужасающе прямолинейно для своей натуры сказал Чун Юнь.       А Син Цю хотелось волком взвыть. Намеков друг не понимал. Услышать от него отказ, пускай и завуалированный под десяток смягчающих приговор условностей, было бы еще больнее сейчас, чем год назад.       «Поезд Нозоми прибывает на линию Такасаки. Поезд проезжает станции Кита, Кавагути, Омия…» — женский голос из хрипловатых динамиков заполнил подмерзший утренний воздух, и стайки людей, забившихся по скамьям и у курилок, потекли вереницами на посадку. Син Цю, благодаря счастливую случайность, обрубившую неудобную правду на корню, первым устремился к пластиковым дверям ограждения между путями и платформой. Они взяли билеты без мест, надо было торопиться, чтобы успеть занять свободные.       Когда Чун Юнь сел рядом, Син Цю уже воткнул наушники и уставился в окно на длинные разноцветные тени, раскиданные по платформе вендинговыми автоматами с едой и напитками. Сизо-белый пар от поезда кутал лавочки и фонарные столбы, путался под ногами спешащих от здания вокзала пассажиров.       Как хорошему другу, Син Цю следовало выключить играющего по кругу Барнса Кортни и признаться Чун Юню, что он до чертиков боится потерять его дружбу, попытаться быть с ним полностью честным хоть раз. Но он был просто другом — не хорошим, не идеальным, а обыкновенным. Как просто друг, он хотел и дальше закрывать глаза на их неидеальное расставание прошлой зимой, провести неидеальное утро каникул на заброшке в Сайтаме и, может, в кои-то веки увидеть неидеальных призраков Чун Юня. * * *       — Вот мы и на месте, ребятки! — мужчина, которого они встретили у старинного, закрытого на реставрацию здания бани, меньше всего смахивал на экзорциста и больше — на типичного коммивояжера из тех, что продают наручные часы, сделанные под ролекс или панерай, у автобусных остановок. В дешевом выглаженном костюмчике, с зачесанными высветленными волосами и напускной уверенностью на гладко выбритом лице. — Историческая постройка. Самый старый онсен в Сайтаме, между прочим. По слухам, дочка предыдущей хозяйки прожила тут всю свою жизнь и так и не вышла замуж, потому что ее возлюбленный ушел к другой. После смерти ее дух начал мстить всем мужчинам в округе, семейное дело довольно быстро пришло в упадок. Как вам история?       Син Цю еле удержался от того, чтобы закатить глаза. И это якобы тот самый невероятно опасный дух, который даже Чун Юня не стал бы сторониться? Да вшивый токийский экзорцист их за нос водил!       — Обычно слухи преувеличивают, — спокойно ответил Чун Юнь, осматриваясь, заглядывая в заколоченные окна. Выражение его лица было скучающим, даже немного расстроенным. Неужели понял, что это все развод? Ну конечно, белобрысый коммивояжер даже не старался. — Духи расскажут намного больше. Если, конечно, найти способ с ними поговорить.       — Вот и я о том же! — с энтузиазмом подхватил мужчина, уперев руки в бока. Ткань его дешманского костюма встопорщилась кривыми складками. — В любой работе важна возможность конструктивного диалога, чтобы узнать мнение обоих сторон, не так ли? Клиент, безусловно, всегда прав, но что, если проблема намного глубже, чем мы способны представить? Это и называется профессиональный подход.       Профессионализмом от него так и несло. Хотелось взять Чун Юня за руку и уйти, все это бред собачий.       — Духов здесь нет, — сказал Чун Юнь. — В этом здании точно нет. Тут пусто.       — Ну это, конечно, не так, — возразил мужчина и толкнул скрипнувшую калитку, заходя во двор. А затем поманил за собой. — Ты еще юн, твое чутье может тебя обманывать, это нормально. Мы не можем просто так уйти с точки, не проверив каждый уголок, верно? Призраки не исчезают ни с того ни с сего. Лучше будьте начеку, ребятки.       — Чун Юнь, еще не поздно развернуться, — шепнул Син Цю на ухо другу, схватив его за запястье. Не хотелось тащиться за этим мутным шарлатаном.       — Не бойся. Тут никого не осталось, он ошибается, — попытался успокоить его Чун Юнь, неправильно истолковав намерения друга.       — Не в том проблема! Он же тебя разводит. Этот парень требовал деньги за экскурсию по заброшке? Сколько? Ты что-нибудь подписывал?       — Ты не так все понял, Син Цю, — спокойно возразил Чун Юнь и последовал за мужчиной. — Я помогаю ему выполнить заказ. Он обещал заплатить за работу, но я согласился не из-за денег.       Син Цю удивился бы, согласись его друг на сомнительную (да и, честно говоря, любую) подработку из-за денег. Однако мужчина все равно казался ему мошенником. Обычная схема: предложить дельце, которое могло бы заинтересовать жертву, а потом найти способ стрясти с нее денег. Не сразу. Может, этот «экзорцист» предложит ему закупиться всяким барахлом якобы для ловли призраков? Или потребует оплачивать процент со следующих «заказов», мол, для компенсации сопутствующих расходов?       — Все еще сомневаешься, да? — заметил Чун Юнь, подсвечивая телефоном путь. В комнатах было темно, хоть глаз выколи, и пахло отсыревшими благовониями. Они повернули к лестнице на второй этаж. — Я нашел его неслучайно. Эта клиентка из Сайтамы сначала обращалась к тете, но передумала, ей было проще найти экзорциста-японца. Доверия к местным всегда больше, особенно в этой сфере.       — Сам-то ему веришь? — наконец задал Син Цю вопрос, который волновал его с самой их встречи с шарлатаном.       — Отчасти. Тетя его знает. Хотя я представлял Рейгена себе немного… иначе.       Рейген, вот как его зовут. Мутное имечко для мутного типа, оно сидело на нем как влитое, прям как дешевый костюм с розовым галстуком. Нет, Син Цю ничего не имел против недорогого гардероба, но дело в том, как некоторая одежда смотрится сама по себе. Какое впечатление она создает о своем владельце.       От Рейгена исходило впечатление громкого проходимца. С подходящей для его звания одеждой или без.       Они обошли весь дом, заглянули в каждый уголок, подняли в воздух накопившуюся за годы пыль. В некоторых местах, которые, видимо, еще использовались хозяевами или бездомными, пыли было поменьше, встречались то тут то там мелкие предметы быта. Почти пустая красная зажигалка. Упаковка из-под снимающих жар пластырей. Черная с надписью кепка. Свернутый в тонкий рулон футон и напольная лампа, подсоединенная к розетке.       Син Цю задумался, почему, если здесь есть электричество, они не включали свет, но потом вспомнил о предпочтениях призрака. Может, ему никакой яркий свет не нравился, не только солнечный. Чун Юнь и Рейген даже фонарики на телефонах прикрывали ладонью, не сговариваясь, словно боялись спугнуть духа.       — Здесь нет призраков, — повторил Чун Юнь, когда они втроем встретились во внутреннем дворике, у резервуара с водой, от которой шел болотный душок. Застоялась.       — Есть следы их недавнего присутствия. Но их самих больше нет.       — Конечно, есть, — уже без пущей убежденности сказал Рейген и достал из внутреннего кармана пиджака пучок ароматических палочек. Он еще не посветил на них телефоном, как в нос Син Цю ударил сильный запах индийских пряностей. Рейген поджег их и принялся размахивать в воздухе на манер монаха, исполнявшего танцевальную мистерию в буддийском храме. — Некоторые призраки весьма трусливы, особенно если это дух мертвой девушки. По сути своей, экзорцизм не только об изгнании. В половине случаев требуется выманить призрака из убежища. Разумеется, я всегда ношу с собой приманку.       — Он говорит правду? — с сомнением спросил Син Цю, полушепотом.       — Нет, — так же тихо ответил Чун Юнь. — Призраки не могут чувствовать запахи. Они ведь не органические.       — Тогда какого ляда!.. Чун Юнь, дражайший мой друг, давай-ка мотать удочки. Найдем тебе другого клиента, они же берутся откуда-то. Этот Рентген мне не нравится.       — Рейген, — поправил Чун Юнь его с такой досадой в голосе, что Син Цю почуял укол ревности. Вообще-то, он специально его так назвал.       И, вообще-то, Чун Юнь был его другом, а все равно предпочел ему компанию экзорциста-самозванца, у которого разве что на лбу не были приклеены буквы-вырезки из разных журналов, складывающиеся в одно понятное «шарлатан». Да даже если клиентка Рейгена первой обращалась к Шэнь Хэ, это ничего не значило. Мало ли что она надумала себе про сайтамскую баню. Почти все заброшенные здания выглядят мистически и жутко, а гуляющий сквозняк легко принять за заунывный вой неупокоенного.       Тишину заднего дворика бани разрезал внезапный рингтон, какая-то попсовая японская песенка.       — Слушаю, кто это? А, Моб! Как твоя поездка с друзьями, повеселились?       Если бы Син Цю своими глазами не видел, как этот белобрысый типок минуту назад бешено размахивал аромапалочками и нес всякую пургу о призраках со знающим видом, то поклялся бы, что перед ним другой человек. Рейген прекратил свои ритуальные пляски, выпрямился, даже как-то приосанился, разговаривая по телефону. Сразу изменились и лицо, став добродушным и на пару градусов более искренним, и тон голоса.       — Нет, что ты, никаких проблем. Я тебе пока замену нашел, паренек отличный, с опытом.       Чун Юнь нахмурил брови и посмотрел на Син Цю, в глазах появился вопрос. Тот не сразу сообразил, что Рейген перешел на свой родной японский. И если Син Цю со своим знанием трех языков без проблем его понимал, то друг тем же похвастаться не мог.       — Да ладно? Правда? Мне теперь неловко как-то, но ты большой молодец, Моб! Что, записку для меня оставлял? Знаешь, мне в последнее время приносили столько флаеров, я мог случайно и выкинуть! В следующий раз просто позвони мне, хорошо? И больше не отправляйся один на заказ.       Ничего содержательного в его телефонном разговоре не было, но Син Цю все равно старался быстро переводить для Чун Юня. Впрочем, это не сильно-то и понадобилось, потому что Рейген все сказал по-китайски и сам, положив трубку:       — Ну, ребятки, есть хорошая новость и плохая. С какой начать?       — С плохой, — дрогнувшим голосом попросил Чун Юнь.       — Призраков тут и правда нет! Мой ученик был неподалеку и решил изгнать банного духа до нашего прихода, — Рейген развел руками, как бы извиняясь, а Син Цю еле удержался от вопроса, откуда у такого проходимца мог взяться ученик. Если это, конечно, не было частью одного большого развода.       — А хорошая будет? — стиснув зубы, едко поинтересовался Син Цю.       — Ну естественно! Проклятая телефонная будка в Тибе, я собираюсь туда на следующий заказ. Призраки там как раз… — он подмигнул Чун Юню, отчего Син Цю всего передернуло, — очень мощные! Не чета той мелочи, с которой тебе раньше приходилось иметь дело, Чун Юнь.       — Так, хватит! — рявкнул Син Цю. Это было последней каплей. Проходимец схватился за самую главную слабость его друга и воспользовался этим, чтобы затащить в мышеловку побольше. — Мы больше не поведемся на ваши выходки. Дайте угадаю: сейчас вы скажете, что за дорогу в Тибу надо будет заплатить, а еще расходы на еду, партнерская комиссия и куча других неустоек. Мы с Чун Юнем уходим.       Однако Чун Юнь, вопреки его громкой речи, не сдвинулся с места. Когда Син Цю потянул его за локоть, он застыл, словно статуя.       — Только не говори, что ты ему поверил!       — На этот раз он говорит правду.       — Да ты же не детектор лжи какой-нибудь! Взгляни ему в лицо, он буквально ходячее пособие для начинающего афериста.       — Син Цю, — густые брови сдвинулись к переносице, Чун Юнь непроизвольно поджал губы. — Ты неправ.       Ты неправ. Если какие-то слова и могли убивать, то определенно эти два, и именно в нужном порядке. Син Цю пытался защитить его изо всех сил, но Чун Юнь не нуждался в защите.       — А вот ссориться не нужно. Ты его друг, Син Цю, если не ошибаюсь? — чересчур доброжелательно полюбопытствовал Рейген и встал рядом с Чун Юнем. Перевес голосов не в свою пользу и тот факт, что друг не принимал его сторону, давил Син Цю на плечи и на грудную клетку. — Похоже, у тебя нет дара к экзорцизму. Твой скепсис абсолютно нормален.       «А то он у вас есть!» — Син Цю сдержался лишь из-за Чун Юня. Напряжение между ними и так выросло до ненормальных размеров.       — В Тибе будет небезопасно. Может, тебе лучше поехать домой?       — Нет! — выпалил он одновременно с Чун Юнем и удивленно посмотрел на него. — Нет уж, — повторил Син Цю, думая о том, что поездка на книжную выставку все-таки накрывается медным тазом. Тиба совсем в другой стороне, дальше Сайтамы. — Хочу поглядеть на этих ваших хваленых призраков.       Когда они садились в старенькую тойоту Рейгена, Син Цю почувствовал себя ужасно виноватым. Чем он был лучше этого шарлатана, когда выдумывал всякие истории про духов, пока они учились в школе? Когда водил Чун Юня по жутким местам и рассказывал небылицы, чтобы развлечь друга, увидеть его взволнованным и возбужденным предстоящим приключением?       По крайней мере, в его инициативе не было злой корысти. Ничего, если Чун Юню для того, чтобы прийти в себя, необходимо съездить в Тибу, то пускай будет Тиба. Ведь для того друзья и нужны, чтобы поддерживать, верно? * * *       Все плохо.       Син Цю почуял это еще в тот момент, когда они стояли на другом конце пустынной улицы, а Рейген указывал на телефонную будку из темного дерева, высившуюся посреди огромного черного пятна на тротуаре. Сначала ему показалось, что она сгорела, вот и слезли весь лак и краска, а черный цвет — просто гарь. Но, чем ближе они подходили, тем больше он сомневался в своей догадке.       Когда они приехали в Тибу, небо потекло розовато-сиреневыми разводами, высветленное первыми лучами солнца. Однако рядом с будкой оно потускнело и выцвело, хотя туч не было. Черная гарь оказалась дымом, устилающим тротуарную плитку в радиусе двух метров от будки.       — Чертовщина какая-то, — слетело с языка Син Цю, прежде чем он понял, что сказал. Минуточку. Разве не он должен быть голосом разума? Все это наверняка — дурацкие спецэффекты. А Рейген был хорош в своем деле.       Чун Юнь взял его за руку и несвойственным для себя твердым голосом рявкнул:       — Держись меня!       — Ничего не бойтесь, ребятки! — голос Рейгена донесся откуда-то издалека. Син Цю не мог понять, где тот находится: когда он оглянулся, очертания улицы смазались и застились поднявшимся в воздух черным дымом. — У меня есть отличное средство от таких паразитов. Дух и правда очень силен!       Ладонь Чун Юня была влажной и ледяной на ощупь. Син Цю лихорадочно думал: проблема в дыме? Наверное, в нем были психотропные вещества, которые и сделали их более восприимчивыми.       Он быстро поднял воротник и уткнулся носом в кашемировый шарф, крикнув Чун Юню:       — Не дыши!       Вместе с тем он поволок друга, как ему показалось, в сторону от телефонной будки, но не смог сделать и шага от нее. Деревянная кабинка с надписью «Телефон Тибы, 004» на отрыве старой рисовой бумаги и с круглым термометром, показывающим минусовую температуру внутри, сама наступала на них. Куда бы Син Цю не поворачивал, будка неумолимо надвигалась мрачной тенью и становилась все больше и больше.       Чун Юнь одернул его и заставил остановиться. Взглянув на друга, Син Цю сглотнул: даже в этой темноте его глаза были ярчайшего синего цвета. Они бросали голубоватые тени на его щеки и на линию губ. Они не принадлежали тому Чун Юню, которого он знал.       Как только они перестали пытаться уйти, дверь телефонной будки с тонким скрипом приоткрылась, а стоявший внутри зеленый телефон зазвонил.       — Это все дурацкий розыгрыш, — пробормотал Син Цю, напоминая скорее себе, чем Чун Юню, потому что мозг не успевал подставлять разумные объяснения происходящему. С губ слетело облако пара, становилось холодно даже в зимней одежде. — Призраков не существует.       Осознание, что он ляпнул, пришло парой секунд позже, когда пальцы Чун Юня на его руке дрогнули и разжались.       И вот тогда все стало по-настоящему плохо. * * *       Он лежал посреди огромного цветочного поля, а вдали били барабаны. Син Цю встал и огляделся: не стало ни Тибы, ни телефонной будки, ни шарлатана. Ни Чун Юня.       Ощущения, что окружающая его реальность — сон, тоже не было.       С зеленовато-бирюзового неба опустилась человеческая тень со старым дисковым телефоном вместо головы. Кажется, тем самым, из будки. Она была ростом со столб линии электропередач, когтистые руки тянулись ниже согнутых стариковских колен, а прилепленный к телефону рот имел острые белые зубы. Рот оскалился в ухмылке и широко раскрылся, монстр начал наклоняться к Син Цю.       И тогда Син Цю впервые в жизни завопил от ужаса.       — Что за хрень!       Он побежал так быстро, как только мог, хотя осознание безнадежности было яснее некуда. Эта нелепая громадина могла бы прихлопнуть его, как жука. Прятаться было некуда.       Когтистая ладонь ударила совсем рядом, взрыв когтями землю. Син Цю краем глаза заметил, что пальцы на руке чудища крепились спиральными телефонными шнурами. Чья бы больная фантазия ни породила это уродство, страшным в нем были только нечеловеческие размеры и жажда убийства.       Сейчас Син Цю был готов даже в богов поверить, лишь бы эта мракобесина отстала от него. Он не хотел умирать из-за телефонного монстра!       Карман пальто завибрировал, заиграла бодрая электронная музыка. Пусть Син Цю сто лет ее не слышал, он узнал поставленный на контакт Чун Юня рингтон еще до того, как Рэй Паркер пропел первые строчки куплета. И если маленький Син Цю, может быть, еще мечтал, как он будет бороться с призраками под задорное:       — Если воют духи в доме у соседей — чей номер наберешь? Охотников за привидениями!       То в реальности, во взрослой жизни все оказалось намного прозаичнее и абсолютно ужасающе. Взрослый Син Цю едва вытащил телефон, дрожащими пальцами принял вызов и заорал в трубку:       — Чун Юнь, ты где! Я тут точно помру сейчас!       — Спокойно. Сейчас делай, что я тебе говорю, понял?       Голос Чун Юня прерывался помехами, но общую суть Син Цю уловил и закивал головой, насколько вообще было удобно кивать на бегу:       — Понял-понял. Что делать-то?!       — Сейчас, не завершая вызов, кинь телефон в духа… Ты же его видишь?       — Не собираюсь я кидаться телефонами! — возмутился Син Цю. Сам гаджет ему было не жалко, но мысль о том, что связь с Чун Юнем прервется, бросила в холодный пот. — Придумай что-то еще!       — Делай, как я говорю!       Син Цю стиснул зубы, сдерживая мучительный стон. Все происходящее и так не поддавалось логике, а Чун Юнь хотя бы в этом разбирался, и, ну… ладно? Не бросит же его друг, в конце концов?       Когда ладонь монстра хлопнула землю рядом с Син Цю с другой стороны, заставив его подпрыгнуть, он улучил момент задержки, крутанулся на пятке на сто восемьдесят градусов и швырнул телефон что было силы. Серебристо-белый оппо проделал прощальное сальто в воздухе и шлепнулся прямо на наборный диск старого телефона, что служил ему вместо головы.       А дальше Син Цю — даже несмотря на развернувшееся перед ним шоу абсурда — не поверил своим глазам. Из его сотового вылез, будто гуттаперчевый мальчик из цирка, Чун Юнь. С грацией кошки взобравшись на зеленую телефонную трубку на голове монстра, в своей слегка дурацкой дутой куртке и под стать ей дутым сапогам из блестящего кожзама, он смотрелся невероятно круто. Просто как супергерой, только еще круче, потому что Чун Юнь был настоящий.       — Отойди, Син Цю, — велел ему Чун Юнь.       Он сказал это негромко, но его голос, казалось, прозвучал отовсюду. У Син Цю снова побежали мурашки, и он, сглотнув, быстро отбежал на несколько шагов. А потом еще немного — так, на всякий случай.       Дух стоял, как вкопанный, будто его что-то держало.       В пальцах Чун Юня появились флуоресцентные бумажки, похожие на экзорцистские печати. Наверное, печати это и были. Одна за другой, они взмыли в воздух, символы на них тоже засветились. Чун Юнь воздел руку над головой, бормоча какие-то таинственные слова себе под нос, а потом резко впечатал ладонь в голову монстра.       Трубка с треском надломилась, дух вошел в землю по колено. На траву посыпались обломки пластика.       — Отлично, Чун Юнь! Так держать, уделай эту страшилу!       Мурашки, цепко схватившиеся за кожу от зрелища, были только началом. Син Цю ощущал, как в нем что-то меняется, вся его суть, все его представление о мире, его идеалы. Он был словно героем книги — может, даже персонажем второго плана, верным другом протагониста, но это его вполне устраивало.       У друзей главных героев тоже есть своя роль. Он поддерживал Чун Юня — как раньше, даже не зная, что призраки существуют на самом деле, так и сейчас, чуть не откинувшись от телефонного франкенштейна.       — Осторожно, Чун Юнь! Справа!       Тот отреагировал быстро, благодаря его подсказке. Монстр хоть и не двигался с места, но начал яростно размахивать руками.       Бум! Летающих печатей над головой Чун Юня стало больше, они раскинулись сияющим веером, поблескивая белыми росчерками на фоне бирюзового неба. Монстр вошел в землю еще глубже.       — Слева! Сзади!       Разъярившись, телефонное чучело отрастило себе еще пару рук. Те сновали туда-сюда очень быстро, раскачиваясь на пружинистых проводах.       — Син Цю! Позвони Рейгену!       — Чего? Он-то тут как поможет?       — Просто набери его!       — Да у меня даже телефона нет!       В следующий пасс руками Чун Юнь умудрился выудить из карманов свой сотовый и кинуть его Син Цю. На этот раз они сработали не так слаженно, и Син Цю захватил ладонями воздух. Телефон приземлился куда-то в траву. Пришлось сесть на корточки и шариться по земле, но, к счастью, мобильник Чун Юня отыскался быстро.       Бум! Поле содрогнулось, звук барабанов стал громче. Син Цю ввел пин-код и начал судорожно листать список контактов в телефоне Чун Юня, пытаясь отыскать шарлатана, который абсолютно точно — он был в этом уверен — им не поможет. Син Цю послушался друга только затем, чтобы оправдать его доверие.       Ну и потому что задней мыслью допускал, что Рейген сможет хотя бы отвлекать монстра, пока Чун Юнь с ним разбирается. Может, от лишнего человека и правда будет какая-никакая польза.       Он не успел найти контакт, как телефон загорелся входящим вызовом: «Духи и все такое». Ну да, в этом был смысл, да только Син Цю и в голову не пришло, что надо искать название его конторы, а не самого Рейгена.       — Чун Юнь? — прошелестело в трубке.       — Это его друг! Он зовет вас на помощь. Вроде как.       — Понял. Я мигом, ребятки.       От греха подальше, плюс памятуя о внезапной телепортации Чун Юня, Син Цю положил телефон в траву и отошел на несколько шагов. Рейген выскочил чуть менее эффектно: маленьким сдувшимся шариком он вылетел из динамиков и, вбирая в себя воздух, наконец принял форму уже знакомого шарлатана. Щеки его раскраснелись, как будто он прибыл к ним из горнолыжного курорта Саппоро, проторчав час на морозе.       — Так вот ты какой, старый хрыч, — протянул лениво Рейген, отряхивая костюм от несуществующей грязи. Он прошагал к монстру так, будто тот был и правда вредным стариканом, а не многорукой нечеловеческой махиной с телефонной башкой. Син Цю напрягся: не верил он, что этот тип — экзорцист, даже сейчас. — Значит, ты не даешь людям нормально по телефону поговорить? Ну-ка, как тебе идея поболтать со мной с глазу на глаз, а? Или зассал?       — Рейген, не стойте!.. там.       Голос Син Цю оборвался, как потерявший сигнал вызов. Только вместо гудков глухо стучали барабаны.       Монстр прихлопнул его. Там, где стоял японский экзорцист, лежала плашмя ладонь духа. Рейген погиб самой бесславной смертью из всех возможных.       — Да ты медленнее моей покойной бабульки, — голос Рейгена внезапно раздался с другой стороны. Он вышел из-за спины духа живой-живехонький. — Она в гробу ловчее тебя переворачивается. Может, все-таки поговорим?       Хлоп! Бум! Пока внимание духа было полностью отвлечено «ручными» догонялками за Рейгеном, Чун Юнь вбил его в землю еще на метр. Судя по бледному лицу, каждый раз давался ему все тяжелее. Син Цю закусил губу и перевел взгляд на японского экзорциста. Как же так вышло, что даже от шарлатана сейчас больше пользы было, чем от него? Надо придумать, чем помочь Чун Юню.       Он схватил телефон друга, лежавший там же, где он его оставил, и принялся писать себе. Надеялся, что с собственным новеньким оппо все же ничего не случилось, и его корпус пережил аттракцион «запусти гранату в монстра».       «Чун Юнь, призрака можно ослабить?»       Тот ответил ему быстро, хотя Син Цю и не заметил, чтобы тот печатал хоть что-то и когда успел отыскать его телефон.       «Это зависит от призрака. У всех духов есть слабость».       А следом пришло еще одно сообщение:       «Думаю, Рейген его знает. Доверься ему».       Доверять шарлатану и, может, наполовину экзорцисту не хотелось. Если у того что и получалось, то благодаря какой-то невероятной удаче. А удача, как любая другая конечная величина, имеет свойство заканчиваться.       Но вдруг барабаны затихли, и в небе громом прогремело нечеловеческое:       — БЕГИТЕ.       — Вот! А делал вид, что не готов к диалогу. Тебя что-то тревожит? Хочешь об этом поговорить? — голос Рейгена больше не отдавал тем самым раздувшимся профессионализмом. В нем явно звучала провокация, и она была очень, очень плохой. — Ты не стесняйся. Здесь безопасное пространство, тебя никто не услышит, кроме меня. Ну, еще и этих ребят, но ты не стесняйся.       Это было слишком даже для призрака. Рейген играл грязно. Он полностью разрушил выстроенное им самим же первое впечатление, представ совершенно другой персоной.       — Я. ПРЕДУПРЕЖДАЛА.       Взревев, монстр уперся всеми восемью или десятью ладонями в землю и принялся сам себя выталкивать наружу. Толчки вначале были неуверенные, мелкие. Потом наступило затишье. Син Цю, боясь дышать, подумал, что ничего не вышло, наверное.       Бабах! В следующую секунду монстр вылетел из земли, как пробка. Рейген успел отскочить в сторону, а вот Чун Юнь, не удержавшись, сорвался с головы духа и начал падать.       — Чун Юнь!       Син Цю бросился к нему, не веря, что успеет. Но успел. Когда он поймал Чун Юня, они оба не удержались и кубарем покатились по смятой траве. Мышцы в руках напряглись, на теле наверняка прибавилось синяков, однако Син Цю совсем не почувствовал боли. Только вышибло дух из легких немного.       — Ты как? — сипло спросил он, распластавшись под другом.       Чун Юнь приподнялся на руках, сначала посмотрел своими синющими глазами на него, затем на монстра. Сердце Син Цю забилось быстрее, совершенно невзирая на неподходящую для ситуации атмосферу. Чун Юнь был слишком крут.       — Он сильнее, чем я думал. Рейген только раззадорил его. Вставай!       Белобрысый экзорцист скакал вокруг телефонного монстра, как блоха. Его ничто не брало: ни шлепки ручищами на проводах-пружинках, ни топот длинных, покрытых грязью и комьями земли ступней.       — АХ. ТЫ. НЕГОДНИК.       — Давай-давай, все мажешь да мажешь. Что, очки потерял, дедуля?       Син Цю показалось, что духом была как раз какая-нибудь бабуля, но сейчас это было совсем неважно. В облике духа ничто не выдавало его или ее пол. Син Цю зацепила только фраза, сказанная ранее.       — Я не смогу его победить отсюда, Рейген! — крикнул Чун Юнь. — Нам нужно уходить обратно. Попробуем запечатать кабинку извне!       — Не сможешь победить, ты? — Рейген остановился и посмотрел на него с неприкрытым разочарованием. — Ну, я даже не знаю, как мы уйдем отсюда. Ты уж лучше постарайся, малец.       — ТЕБЕ. МАЛО. НЕ. ПОКАЖЕТСЯ.       Хлоп! Бдыщ! Син Цю на ватных ногах попятился прочь, чуя, что их шансы на выживание стремительно тают. Если дух обратит внимание на них, то им не сбежать.       — Держись лучше меня, — Чун Юнь взял его за руку. — Я что-нибудь придумаю. Мы все попали сюда через телефонный звонок, значит…       — Значит, выбраться сможем так же? — с сомнением предположил Син Цю. — Но и с исходящим, и со входящим вызовами история та же самая. Вы оба с Рейгеном попали сюда, а я обратно — нет.       — Что, если мы попробуем позвонить с Ее телефона? — Чун Юнь кивнул на потрепанный телефонный аппарат духа. Разломанная трубка хлипко держалась на пластиковых рычажках, в кружках наборного диска застряло немного земли.       — Но он же ненастоящий. У него даже провода нет.       — Здесь и так все ненастоящее. Однако у призрачных фикций, как и у самих призраков, должно быть то, что связывает их с реальным миром.       — То есть телефонный аппарат…       — Думаю, это оно и есть.       Монстр без устали раскачивался на ногах-ходулях, гоняясь за Рейгеном, который старательно, надо отдать ему должное, уводил духа от них с Чун Юнем. С каждым разом движения духа становились все увереннее, точнее — казалось, он привыкал к уловкам жертвы. Смерть буквально дышала Рейгену в затылок.       Второй раз ему не повезет.       — Нам нужно как-то забраться на голову. Верно? — как только Син Цю озвучил это, сердце ухнуло вниз. Невозможно. Это просто невозможно сделать.       — Да, всем втроем, — подтвердил Чун Юнь. — Я попробую его повалить и выиграть нам время.       — Как тебе помочь?       Чун Юнь нахмурился и посмотрел в землю, себе под ноги. Сжав и разжав руки, он глубоко вздохнул, поднял взгляд и сказал:       — Будь осторожен. Если ты полезешь на рожон, я начну волноваться и собьюсь.       Закусив отчего-то задрожавшую губу, Син Цю несколько раз кивнул и серьезно пообещал:       — Ладно. Я буду очень осторожен.       Бдыщ! Бабамс! Перепаханное поле напоминало больше огромную песочницу из грязи, чем степную местность. Румянец на щеках Рейгена стал ненормального алого цвета, а тот гарцевал так, будто даже не запыхался. Что ж, был он экзорцистом или нет, некоторые способности у него точно имелись.       — ПОГАНЕЦ. ШКОДНИК. ХУЛИГАНЬЕ.       Словарный запас духа не иссякал. Во всяком случае, пока он был занят Рейгеном, Чун Юнь мог претворить свой план в жизнь.       Он очертил вокруг монстра круг, постоянно оставаясь у него за спиной. Рейген, поймав его сигнал, водил чудище в обратном направлении, словно чертил циркулем по бумаге. Таким образом, Чун Юнь ни разу не попался ему на глаза… не то чтобы у этой твари и глаза-то были.       Когда круг был завершен, вдоль линии вспыхнул синевато-белый, будто от газовой горелки, огонь. По периметру круга в воздух взмыла дюжина печатей Чун Юня, прямо как в каком-нибудь китайском блокбастере про заклинателей.       — АХ. ВЫ…       Монстр рухнул на колени и припал к земле, упершись во взрытую почву всей дюжиной локтей, словно в молитве перед статуей бога в храме. Но не было ни храма, ни бога.       Был только Чун Юнь, окруженный ореолом белого света. Он встал напротив монстра. По появившимся на лбу складкам, по напряженной линии челюсти, по каплям пота, выступившим на висках, Син Цю сообразил: надо торопиться.       Он перемахнул через голубой огонь первым и, как бы сильно ни трусил, схватился обеими руками за громадную телефонную трубку. Она оторвалась от рычажков с трудом, словно прилипла к ним за годы существования духа. Из маленьких дырочек динамика раздался длинный гудок.       — …Алло? — с того конца провода ответили. * * *       Син Цю очутился в маленькой квартирке на первом этаже. Большая часть квартиры погрузилась в непроглядную темноту, но один кусок, у окна, был освещен ясно. Отслаивающиеся у потолка полоски обоев в цветочек, ситцевые занавески на окне, деревянное кресло-качалка и старый телефонный аппарат, умостившийся с краю подоконника. Провод к нему тянулся из другой комнаты, его длины не хватало — вот-вот вылетит из разъема.       — Негодники! И как у вас духу хватило! — старушечий голос донесся из приоткрытого во двор окна. Син Цю увидел, как босоногая шпана бросается врассыпную от низенькой, сухонькой пожилой женщины, которая слишком резво для своих лет гоняется за ними с мухобойкой. — Чтоб я вас здесь больше не видела! А ну пшли! Кыш, вон!       Она гоняла их от телефонной будки, которая стояла неподалеку, на другом конце улицы. Будка показалась Син Цю знакомой, хотя телефон в ней не стоял на подставке, а висел. И был красного цвета.       Когда он моргнул, на улице уже стемнело, а старушка сидела в кресле, закутав ноги в плед, и то и дело поднимала трубку своего зеленого телефонного аппарата, слушая пустые гудки. Ждала звонка, но от кого?       В комнате горела потолочная лампочка, выглядывая изо рваного абажура, и выхватывала из темноты больше молчаливых обитателей этой квартирки. Маленький стол на двоих с парой стульев и клетчатой клеенкой. Семейные фотографии на комоде, среди которых были молодая женщина и ребенок. Снимки старые, с монохромной желтизной.       В углу прятался детский оранжевый барабан с двумя палочками. Он казался совсем новым, но стоял тут нетронутый, судя по потускневшим бусинам на каркасе, очень давно.       — Исицу? Это ты?       Старушка повернулась к Син Цю. На мгновение в ее лице появилось узнавание, но тут же на него набежали тучи.       — Опять ты… Ты не Исицу. Погоди у меня!       Проворно вскочив со своего кресла, она завела руку за спину, повела в воздухе, словно пытаясь за что-то ухватиться. Пальцы сжали трубку телефона. Раздавшийся гудок озадачил ее, и, пока старушка смотрела на телефон озадаченным взглядом, Син Цю попытался убежать к двери.       Наваждение, в котором он безучастно наблюдал за происходящим вокруг, прошло. Пора было выбираться.       Из телефона за спиной прерывистом эхом разнесся голос Чун Юня:       — Син… Цю? Ты… пш-ш… еще там? Ты… слышишь… пш-ш… ?!       Занеся ногу над порогом, за которым густилась чернильная тьма, Син Цю заколебался. Возможно, только через звонок он вернется обратно.       Мелкий смех старушки задребезжал мелким, битым стеклом:       — Я научу тебя… УМУ. РАЗУМУ.       Обернувшись, Син Цю кинулся к злобному духу старушки и выхватил из ее вытянувшихся когтистых пальцев телефон. Ногти полоснули по тыльной стороне ладони, оставив глубокие царапины.       Но все это было неважно. Син Цю наконец крепко сжимал пластиковую трубку телефона и слушал голос Чун Юня, пока и квартирка, и фотографии на комоде, и бабушка, и детский барабан становились крошечными, далекими и ненастоящими. * * *       Он лежал посреди улицы, у серого бордюра, а рядом проезжали машины. В поле зрения показалась голова Чун Юня, затем и его рука. Схватившись за нее, Син Цю встал.       — Почему ты не выбрался раньше нас? — в тоне Чун Юня не было укоризны, но он все равно почувствовал себя виноватым.       Рейген стоял там же, у будки, почесывая голову. Он не выглядел особо обрадованным или удивленным появлению Син Цю, лишь кивнул, когда их взгляды пересеклись. Прежний задор полностью пропал из токийского экзорциста: он казался чуть ниже и приземистее, чем в том поле, бледным, под цвет своей хлопковой рубашки, и перестал болтать без умолку.       Как будто два разных человека.       — Я был в доме этого духа, — вспомнил Син Цю и указал на дома через дорогу. В одном из них он безошибочно определил тот самый. — Шестой дом, первый этаж.       Сейчас там жила другая семья. Деревянную оконную раму заменил белый ПВХ, на подоконнике под тонкими полосками жалюзи стояла какая-то мелочь — может, горшочки с цветами или что-то наподобие. Син Цю, однако, хорошо представлял вид именно из этого окна. И будка, которая была за его спиной, наверняка та же самая.       — Главное, что все закончилось, — вздохнул Чун Юнь и потрепал его по плечу. — Сейчас там только живые.       — Не хочу вас пугать, ребятки, — Рейген напомнил об их деле слегка осипшим голосом, Син Цю и Чун Юнь повернулись к будке синхронно, — но будка, кажется, еще малость проклята.       Понатыканные на деревянную кабинку печати Чун Юня обуглились, послышался отчетливый запах жженой бумаги. Черный дым снова начал окутывать будку, как в дурном непрекращающемся кошмаре.       Син Цю огляделся: странно, никто из прохожих ничего не замечал. Только начали морщить нос и переходить на другую сторону, в результате чего вокруг будки образовалась пустая зона.       — Чудно. — Чун Юнь выудил из карманов еще несколько помятых печатей, но они сгорели в воздухе, не долетев до кабинки. — Довольно мощный дух. Лучше отойдите, вы оба.       Что показалось странным Син Цю, так это то, что в такой ситуации Чун Юнь решил не больше прибегать к помощи Рейгена. Да и тот почему-то уже не виделся таким всемогущим, когда послушно отступил на несколько шагов от будки. Как будто вся его сила, которая проявилась на поле с барабанами, испарилась до капли.       — Я попробую поговорить с ней.       Син Цю боялся, что друг сейчас снова исчезнет, однако, когда тот поднял трубку с рычажка, ничего не произошло. Его вновь окутало белое сияние.       — Она не заберет меня, — объяснил Чун Юнь, не оборачиваясь. — Я могу защититься от ее проклятия.       «Так бы сразу и сказал!» — возмутился у себя в голове Син Цю, который успел поседеть на пару волос, когда тот схватился за трубку. Оставлять Чун Юня наедине со старушенцией он не собирался, прыгнул бы следом.       — Тогда что, она выйдет сюда? — с опаской спросил он.       Чун Юнь прислонил палец к губам. Зажав рот ладонью, Син Цю переглянулся с проделавшим то же самое Рейгеном и кивнул.       — …Алло? — скрипучий женский голос был слышен даже на расстоянии от будки. Почудилось, будто трубка дернулась в пальцах Чун Юня. — Исицу, это ты? Это ты, Исицу?       Вдруг Син Цю понял, что делать. Мысль еще не успела принять какой-то осязаемый облик в его голове, а он уже подбежал к Чун Юню и выхватил трубку у него из рук.       — Мама, это я! Исицу! — сказал он, ничуть не колеблясь. Если дух ждал тот самый звонок, то он получит его.       Может, он был ничем не лучше той детворы, которая постоянно дразнила старушку, но злой дух не стал бы слушать увещевания Чун Юня. Она ждала уже много лет звонка от сына, ей не нужно чужое утешение. Кроме того, Чун Юнь не умел врать — будь то бесстыдное вранье или белая ложь во благо.       А Син Цю умел. Син Цю знал, когда маленькая ложь может помочь человеку.       «Не слушай ты их. Я вот верю в призраков!» — сказал он Чун Юню, когда тот только пришел в их школу в Гуанчжоу. Дети уже вступили в тот возраст, когда любая инаковость воспринималась враждебно, и даже дружелюбные одноклассники Син Цю начали вести себя странно при появлении эксцентричного новичка в их группе.       — Сынок, — раздалось из зеленой трубки спустя целую вечность. — Ты скоро… скоро придешь домой?       Пальцы Чун Юня не отпускали трубку, сжав ее чуть ниже пальцев Син Цю. Белое сияние перешло от него к Син Цю — может, это была аура, о которой он говорил до этого. От нее пахло морозом и ягодной добавкой для мороженого.       — Скоро, мама, — проговорил Син Цю. Слова перекатывались по языку с трудом. — Мой барабан еще дома?       И снова тишина. Он на секунду испугался, что этой ненужной деталью зашел слишком далеко.       — Да. Возвращайся домой, Исицу.       Почудилось, что в голосе старушки прозвучала улыбка. Син Цю сглотнул подступивший комок и улыбнулся в ответ, пускай злой дух и не видел его.       С другого конца провода раздались короткие гудки. Тишина. Черный дым пропал окончательно.       — Ого, ребятки, — Рейген облокотился на косяк будки и показал большой палец, — вот это вы славно поработали. Беру свои слова назад, парень. Ты всамделишный экзорцист!       — Кто, я? — удивился Син Цю.       — Что-то в тебе есть. Обычные люди всего этого не видят, а ты еще и в доме у злобного духа побывал. Заглядывай, если понадобится совет, — на этих словах он вручил не ожидающему подвоха Син Цю визитку, переливающуюся безвкусной голографией на солнце, и поплелся обратно к своей тойоте. На визитке значилось «Духи и все такое», а чуть ниже — «Рейген Аратака, величайший экстрасенс века».       — Благодарю, — фыркнул Син Цю и запихал визитку в задний карман брюк, планируя избавиться от нее у первой доступной мусорки. Он уже было направился следом за шарлатаном, чтобы не дать ему уехать из Тибы без своих пассажиров, когда друг схватил его за рукав:       — Син Цю.       Чун Юнь так и остался стоять внутри деревянной будки, синие глаза сумрачно блестели из тени. Солнце бликовало на рукаве его дутой куртки, застывшей над порогом, когда он потянул Син Цю за руку.       — Ты спас ее. Спасибо.       Смутившись, Син Цю помотал головой.       — Да было бы за что. Случайно вышло. Идем?       — Ну. И еще… Погоди-ка.       Чун Юнь порылся в карманах, однако на этот раз достал не свои изгоняющие печати, не талисманы, а упаковку пластырей с множеством нарисованных маленьких хаски. Засучив рукав пальто, Син Цю подставил ему ладонь — царапины на ней все еще немного кровоточили, он и не заметил. Чун Юнь налепил пластыри поверх и протянул пару влажных салфеток, чтобы он вытерся.       — Так странно, — прошептал Син Цю, совершенно не понимая, зачем шепчет. — Обычно это ты постоянно влипал в какие-то истории. Кажется, теперь я понимаю, какие.       — Ты научил меня вовремя обрабатывать раны.       — О, правда? — Син Цю засмеялся, чтобы разбавить внезапную неловкость между ними. Кашлянув, он добавил игривой томности в голос: — Знаешь, мне раньше никто пластыри вот так не клеил. Ты первый.       Округлив глаза, Чун Юнь захлопал ресницами и смущенно отвел взгляд, чем вызвал еще больший хохот.       — Ох, Чун Юнь, да ты вообще, ни капли вот не изменился!       — Иди уже, раз в порядке! — зашипел Чун Юнь, подталкивая его к машине.       Они заняли заднее, пропахшее хвойным ароматизатором сиденье тойоты Рейгена. Тот еще некоторое время болтал по-японски с парнем по имени Моб, выезжая из парковочного места, а потом повернулся к ним и спросил:       — Куда вас подкинуть? У меня теперь день свободен, могу немного подвезти.       — Вы знаете кафешки на Акихабаре, где делают вкусный парфе с мороженым и японские блинчики? — поинтересовался Син Цю и покосился на друга. Чун Юнь ведь не передумал насчет кафе, правда?       — Спрашиваешь! Конечно, знаю. У хорошего руководителя всегда под рукой есть список отличных заведений для тимбилдинга.       Какой еще тимбилдинг Рейген проводил в кафе с десертами, Син Цю уточнять не стал. Его не особо интересовали заскоки экзорцистов. В конце концов, ничего плохого в этом тоже нет, особенно если его сотрудников устраивают бесплатные вкусняшки.       Размышления о парфе оборвались, когда они проезжали шестой дом. В закрытом жалюзи окне отразилась фигура старушки с телефонным аппаратом, которая, как показалось Син Цю, держала за руку маленького мальчика. Он украдкой глянул на Чун Юня, но тот смотрел на дома за своим окошком и ничего не заметил.       На обратном пути в Токио Рейген включил японский сити-поп восьмидесятых. Зимнее солнце, забираясь все выше на небо, напекало салон машины. От усталости Син Цю начало быстро клонить в сон. Он не стал сопротивляться, когда Чун Юнь подставил ему плечо, и вскоре уснул. * * *       План первого дня на Йокогаму и Токио со всеми его двадцатью семью пунктами был мысленно отправлен на свалку, когда они уселись за красный столик в стильной, оформленной под американский дайнер закусочной. Син Цю заказал блинчики с бананами и шоколадно-фундучной пастой, Чун Юнь попросил клубничное парфе с шариком мятного мороженого, им обоим принесли по бутылке марочного лимонада с дыней — и стало понятно, он там, где должен быть. Безо всяких планов. Токио, да и вся остальная Япония подождет, пока он насладится потрясающим обедом с Чун Юнем и потратит часть своей стипендии в отаку-магазинчиках Акибы.       Попивая лимонад из соломинки, Син Цю разглядывал нелепые пластыри на ладони. Нелепые, но очень милые, как сам Чун Юнь. Может, ему еще что-нибудь поцарапать, чтобы Чун Юнь снова поухаживал за ним? Нет, это будет совсем уж глупо.       — Как тебе наши «хваленые призраки»? — спросил друг, постукивая соломинкой по почти полной бутылке. Чун Юня лимонад интересовал меньше.       — Не похожи на настоящих, — наигранно скривился Син Цю. — Вот в фильмах — другое дело. Видел у кого-нибудь в кино телефон на месте головы? Или телевизор? А может, микроволновку?       — Так это же фильмы! — возмутился Чун Юнь.       — И ни в одном из них не было таких призраков, — спокойно парировал он. — Выводы очевидны. Этот твой Рейген нас разыграл. Он хотя бы заплатил тебе?       Чун Юнь цокнул языком и вдруг протянул руку к его голове. Улыбнувшись, Син Цю ожидал, что тот поправит ему волосы или что-то вроде того, но получил лишь щелбан по лбу.       — Ай-ай! А вот это уже нечестно, Чун Юнь!       — Нечего умничать, своими глазами все видел. И Рейген заплатил мне за заказ. Может, он и не экзорцист, но кое-что знает о духах.       — Мхм-мхм-мхм, — скептически сюрпнув лимонадом, Син Цю глянул на друга с прищуром. — А как же та его чушь про приманку и запахи в бане? Ты сам сказал, что это вранье сплошное.       Чун Юнь пожал плечом:       — Может, ему нравится приукрашивать факты о себе? Кажется, я даже знаю одного такого человека, который очень на него похож.       — Это кого же? — Син Цю даже удивился немного. И когда Чун Юнь успевал знакомиться со столь неприятными типами?       Правда, на втором цоканье языком он сообразил.       — Ну нет, мы и близко не похожи, — запротестовал Син Цю. — Он ужасный выскочка и манипулятор, считает себя всезнайкой и любит находиться в центре внимания. Напридумывал кучу всяких небылиц про сайтамское привидение, лишь бы нас впечатлить.       — Син Цю, — Чун Юнь облокотился на столешницу и оперся подбородком на сложенные ладони, посмотрев на друга тем самым пронизывающим взглядом, от которого всегда было не по себе. — А как же твои школьные небылицы? Автобус до Душистых холмов еще ладно, но искать призрак школьницы в женском туалете…       — Не напоминай, — Син Цю провел ладонью по лицу. Вот стыдоба! Идея, казавшаяся ему в том возрасте весьма забавной, обернулась для обоих позорным пятном на школьной репутации. — Просто не напоминай. Я хотел помочь тебе, откуда мне было знать, что не все истории из интернета правдивые?       — Я знал, что ты врешь.       — Откуда?! — воскликнул Син Цю. Он так удивился, что едва почувствовал укол совести. — Постой. Нет. Как давно ты это знал?       — Наверное… класса с пятого? — подумав, сказал Чун Юнь. — Но я думал, ты и правда веришь в призраков. Просто никогда их не видел, вот и ведешься на популярные мифы про привидения.       Принесли парфе с блинчиками. Син Цю подумал, что следовало бы извиниться за неискренность. Он всегда считал, что в его маленькой белой лжи ничего страшного нет, что у Чун Юня пройдет его «период», а он будет рядом, чтобы поддерживать друга, насколько это в его силах.       — Я знаю, что ты не собирался насмехаться надо мной, как другие, — первым сказал Чун Юнь, втыкая ложечку в шапку из взбитых сливок. — У меня не было друзей, а мы вместе неплохо проводили время. Думаешь, многие мои бывшие одноклассники могут похвастаться ночевкой на Душистых холмах в пятом классе? Или десятикратной поездкой по дому страха в парке аттракционов, лишь бы успеть сфотографировать духа умотавшегося на подработке студента?       — Ты просто мастер видеть во всем хорошее, Чун Юнь, — виновато улыбнулся Син Цю и вздохнул. — И все-таки ныкаться в кабинке женского туалета было моей самой провальной идеей.       — И у гения бывают промашки, — признал Чун Юнь. — Зато мы ныкались вместе. Это было весело.       — Весело. Ага. Знаешь, после сегодняшней встречи с призраком все наши школьные приключения кажутся детской забавой.       Задумавшись о страшной телефонной старушенции в поле, Син Цю кое-что вспомнил. То, что не давало ему покоя:       — Раз ты признал, что Рейген не экзорцист, то что это было там, внутри телефонного проклятия?       Чун Юнь, протянув длинное «хм-м-м-м», пока наслаждался клубникой и вафельными трубочками, ответил односложно:       — Одержим. Он был одержим.       — Одержим? — переспросил с сомнением Син Цю. — Но не бабулей же этой?       — Нет, у него был какой-то свой дух, который помогал ему. Если Рейген постоянно берет столь сложные заказы, то для обычного смертного он довольно живуч.       — Выходит, этот дух защищает его, — подытожил Син Цю.       — Верно. Или кто-то еще, как, например…       — Например, кто? — уточнил он, когда Чун Юнь запнулся и вдруг перестал говорить.       — Например… я, — негромко сказал он, снова уткнувшись в свой десерт. Синие глаза мигом потемнели, словно некая другая мысль расстроила его.       Син Цю запаниковал: ему совсем не нравилось, что их священное время поедания десертов и мороженого омрачилось серьезными думами Чун Юня. Друга надо было спасать.       — Конечно! Ты про часть своей ауры, которой поделился со мной, да? Чун Юнь, скажу по секрету, — и он смастерил самый заговорщицкий тон, который ему удавался, — по сей день все неприятности обходили меня стороной. Даже когда ты уехал в Индию! Если это не твоя счастливая аура, то что еще?       — Она спасает только от мелких призраков, — бесстрастно напомнил Чун Юнь. — Я о другом. О том, что между нами так много секретов, и они не только у тебя, у меня они тоже есть…       — Были, — поправил его Син Цю. — Сегодня мы оба повзрослели. Даже если остались еще какие-то тайны, им просто нужно время. Ты и я — мы подождем, почему нет?       На натянутых крепко губах Чун Юня расплывалась трогательная улыбка, которую он сдерживал изо всех сил. Эта его трогательность смягчала угловатые черты лица так, что Син Цю грезилось, будто и не пролетело двенадцать месяцев с их разлуки. Будто перед ним сидел старый-добрый Чун Юнь с круглыми щеками и пушистой челкой на весь лоб.       — Я боялся, что ты испугаешься, узнав меня настоящего, — признался Чун Юнь. — Или разозлишься, потому что я скрывал это от тебя столько лет. Я боялся новой встречи с тобой весь год.       — Так ты… из-за этого, — изумленно выдохнул Син Цю. С облегчением. С огромным облегчением. — А я-то думал, что из-за моих дурацких слов тебе на прощание.       — Из-за них тоже.       — О, — выдавил Син Цю, чувствуя, как каменеет лицо. Но холодная из-за вазочки с мороженым рука Чун Юня вдруг легла поверх его собственной и сжала за пальцы, отчего Син Цю выдал еще одно, только уже удивленное: — О?       — Я хочу, чтобы ты… и я… В общем. Вот.       Син Цю распахнул глаза. Недоеденный кусочек блина вывалился изо рта обратно на тарелку, но он даже не смутился. В конце концов, перед ним сидел не кто-то чужой, а Чун Юнь.       Чун Юнь, который сейчас выдал самое милое, самое нелепое, самое странное признание всех времен и народов.       — А сегодня, когда ты все узнал и увидел, и когда мы были там вместе… И в той будке, ты совсем не испугался, а наоборот… А потом еще в машине, и…       — Постой, — Син Цю, счастливо посмеиваясь, зажал его рот ладонью, прекратив сбивчивые бормотания. — Если хочешь, чтобы я встречался с самым крутым экзорцистом на свете, то есть слова попроще.       Чун Юнь возмущенно тряхнул головой, избавившись от его руки. Во взгляд вернулась уверенность, он посмотрел в глаза Син Цю и сказал:       — Ты иногда такой придурок.       — Эй, не эти слова! Где ты им вообще научился? — Син Цю покачал головой и терпеливо предложил: — Давай попробуем еще раз. Я притворюсь, что ничего не слышал, окей?       — Может, сам их скажешь?       — Я уже говорил!       — Так повтори.       — Вот еще.       — Ну и я повторять не буду. Вот еще.       — Чун Юнь!       В конце концов, Син Цю пришлось уступить. Встречаться, то есть ходить на свидания, держаться за руки, целоваться и всякое такое, предложил, конечно, он. Но технически первым подводку к отношениям дал Чун Юнь, и знание непогрешимой истины его успокаивало.       Впрочем, все это первенство потеряло всякую значимость, когда они вышли из закусочной и отправились бесцельно гулять по пестрым улицам Акихабары, набитым под завязку магазинами с электроникой и горничными с рекламой фансервисных кафе. За несколько часов они успели устроить паломничество на зал игровых автоматов патинко, зависнуть в прозрачной уличной караоке-кабинке и накупить кучу хоррор-манги. А под вечер забрались на здание радиовышки, которое когда-то считалось самым высоким в электрогородке.       Наверху, над морем неоновых огней, Син Цю тайком от посторонних глаз целовал Чун Юня и просто ни о чем не думал. Чудесная была идея — приехать в Токио.       Самая лучшая в его жизни.