Неисправимый

"Господь, да не очернится имя фюрера от действий моих, да простится мне похоть моя, помоги же и отведи от очередной неверности супруге моей"- молил про себя Геббельс, кусая свои пальцы и пытаясь отвлечься от новязчивых мыслей об очередной интрижке. Однако всё было тщетно, сидевшая рядом девушка лет двадцати пяти, в белом платье в складку с рукавами фонариками, обрамленном в области груди рюшами, как магнтит приковывала к себе взгляд. Она же, как и полагается покорному зрителю, смотрела постановку, в то время как её сосед смотрел на неё. Ощутив на себе чей-то взгляд, она безошибочно обернулась именно на Геббельса, холодно обратив на него свой взор. В первую секунду Йозеф даже не понял, что произошло и продолжал смотреть на девушку, а точнее на её прелестные завитые локаны каштанового цвета. Раздался шёпот: - Почему вы на меня так пристально смотрите, что-то не так? Подняв лед своих серо-голубых глаз и столкнувшись с бархатом её карих, Геббельс, словно зачарованный произнёс: - Простите, я засмотрелся на вашу красоту... Девушка снисходительно улыбнулась, и как ни в чём не бывало продолжила смотреть представление. Рейхсминистр с трудом оторвал от неё взгляд и обратившись к сцене предпринял попытку вникнуть в действие. Постановка, наверняка была хороша, особенно, если учесть что дела просвящения, были схвачены ведомством Геббельса, и цензура не пропускала низкопробные сценарии, однако в этот вечер Йозефу это было мало интересно. Всё его внимание приковывала, сидящая рядом девушка. Думая над тем, как расположить к себе эту миловидную особу, доктор провалился в сладостные мысли, граничащие с мечтами. Как гром ударили апплодисменты, вернув Геббельса в реальность. Занавес опустился, а справа уже никто не сидел. Зал начал покидать свои места и суетиться, желая успеть в буфет. Геббельс вышел в раздосадованных чувствах, но надежда увидеть незнакомку в толпе всё ещё теплилась. Но нет, её нигде не было. Не видя резона оставаться на продолжение спектакля, рейхсминистр отправился в гардероб. Взяв свой плащ, и уже собираясь надеть шляпу и уйти, Геббельс услышал бормотание пожилой гардеробщицы: - Странные они всё какие-то, сами приходят в театр и не дожидаясь конца сами же уходят, что за народ пошёл... В иной раз слова этой женщины остались бы незамеченными, но это "они", словно маленький электрический разряд ударило Геббельса своим током и сподвигло уточнить: - Извините, вы сказали "они", разве ещё кто-то ушёл? Гардеробщица несколько смутилась, ведь никак не предполагала, что её бормотания будут кем-то услышаны: - Ах, извините, да, вот только перед вами молоденькая девушка ушла, в белом платье с рюшами, и так быстро, даже не оделась нормально, и шарфик свой забыла...,- в руках пожилой женщины пестрел сиреневый платок. Рейхсминистр воспрянул духом и идя на маленькую ложь ответил: - Простите, я знаю эту девушку и могу передать ей эту вещь. Завладев своим счастливым билетом, Геббельс вышел на улицу. Вокруг не было ни души и уже думая, что всё же упустил незнакомку, его стала охватывать досада, как вдруг неподалеку послышалось мелодичное журчание женского голоса. Спустившись по ступеням, министр пропаганды пошел на звук и застал незнакомку стоящей к нему в полоборота у телефонного аппарата. Сначала она набрала короткий номер и ей быстро ответили. Разговор продолжался меньше минуты. Затем девушка позвонила по длинному номеру и в течение нескольких минут ждала ответа. Что-то спросив, она вновь ждала, а потом говорила эмоционально, но не продолжительно, помолчав, девушка повесила трубку. Заметив Геббельса она спросила: - Вам нужно позвонить? Я закончила. - видимо беспокоясь, что своими многократными звонками задерживает другого желающего воспользоваться телефоном. - Нет-нет, я не за этим, милая фрау. Ведь так, вы замужем? Девушка предположила, что собеседник стоял здесь какое-то время и вполне мог слышать часть её разговора и преспокойно ответила: - Да, но скоро разведусь. - Отчего? - поинтересовался Йозеф, несмотря на то, что ответ ему был уже известен. Девушка тяжело вздохнула и проговорила: - От того, что мой муж крутит романы и даже не скрывает этого... Наступила пауза. Геббельс резко вспомнил, что в руках держит платок, принадлежащий его собеседнице, и разрывая тишину отметил, протягивая вещицу: - Это весьма досадно и ваш муж многое теряет, но вы сегодня не теряете ничего. Девушка улыбнулась и отблагодарив мужчину повязала платок на шею. Молчание ненадолго возобновилось. На этот раз с ним покончила жена неверного мужа: - Простите за вопрос крайне личного характера, но раз я вам открылась, то скажите, а вы тоже изменяете своей жене? Геббельс несколько опешил и взял на вооружение свой же клешированный ответ: "Измена жене приравнивается к измене Родине", однако сказал совсем иное: - Да, бывает. - Она знает об этом? - Да. - Значит, если эту ночь вы проведете со мной, то в ваших отношениях ничего не изменится? - Не изменится, но в ваших с мужем изменится. - Что вы имеете ввиду? Поражаясь самому себе Геббельс тот час продолжил: - То, что вы сейчас расстроены и хотите сделать вашему мужу также больно, как он сделал вам, но это его не тронет, ему будет всё равно, а вам, после этого, станет ещё больнее, ведь вы опустились до его поведения, потеряв перед ним своё преимущество, на личном опыте знаю, поэтому не стоит этого делать, хоть вы мне и очень понравились. Хорошего вам вечера, берегите себя! Недождавшись ответа Геббельс перешел улицу и сел в ожидавший его на противоположной стороне черный мерседес. Что это было, Йозеф и сам не понял, то ли Бог и вправду существует и мольбы доктора были услышаны, то ли в нем, в Геббельсе, ещё осталось что-то вроде совести. P.S. Через две недели после описанных событий, Йозеф вновь изменил жене.