Исследуйте меня

      Рук не спалось.       Гнусные мысли, словно трупные черви, мерзко извивались где-то на подкорке, разрывали душу изнутри. Девушка взглянула на одну из величественных фресок Ужасного Волка.       — Сожаления, — хмыкнула себе под нос Рук. — У Кион Торн нет времени на сожаления.       Времени не хватало всегда. Груз ответственности пытался склонить девушку ближе к земле, всё больше наваливаясь на хрупкие плечи. Тяжёлое воспитание в сплошных ограничениях заставило её однажды сбросить оковы лишений. Но опыт самостоятельной жизни привнес очередную порцию проблем, решение которым отыскалось не сразу. Наступая на одни и те же грабли, девчонка застряла в круге долгов.       Отчаяние привело её к Стражам. И однажды она сбежала вновь, променяв преследование клинков на Зов вечной тьмы.       Рук спустилась по лестнице в холл, собираясь добраться до кухни.       — Бодрствуете в такое время, душа моя?       Эммрик сидел в полюбившемся ему кресле, по привычке используя посох в качестве опоры. Приглушенный свет добавлял его образу загадочности.       — Хотела заварить трав, — обернулась Кион. — Мне нужно отвлечься.       — Может, прогуляемся?

***

      Сад, разбитый посреди огромного кладбища, встретил посетителей поистине могильным спокойствием. Призрачные дымки парили то тут, то там, нагоняя туманных облаков. Что-то, напоминающее — по мнению Рук — сверчков, громко стрекотало в кустах, создавая особенную мелодию для этого странного места.       — Поцелуй савана, — начал Эммрик. — Мне всегда нравилась легенда об этом цветке.       Он осторожно сорвал белоснежный венец и протянул девушке. Абсолютно невинное действо всколыхнуло внутри что-то доселе незнакомое.       — Говорят, достаточно вдохнуть его аромат, чтобы приблизиться к Тени.       — Это, — девушка поднесла цветок ближе, — правда?       — Только если этого хорошенько пожелать.       Одним легким движением Эммрик превратил цветок в полет десятка подернутых серебром бабочек.       — Надо же, — заворожённо протянула Рук.       Эммрик проделал тот же фокус и с другими цветами, растущими поблизости. Сияющий вихрь заставил девушку взволнованно озираться по сторонам, пока она не поймала на себе глубокий взгляд Волькарина.       «Не создавай связи», — шепнул внутренний голос.       «Ты станешь слабее. Погибнешь», — шепот становился сильнее.       — Как насчет секса? — выпалила Рук быстрее, чем успела подумать.       Эммрик удивлённо поднял бровь, а после мягко улыбнулся.       — Смелости Вам не занимать.       Он сделал шаг навстречу, отчего-то заставляя Рук отступить. Она уперлась спиной в каменный постамент. Эммрик же коснулся гранита по обе стороны её плеч. Оказавшись так близко, Рук поёжилась. Но это чувство не было похоже на страх. Оно напоминало... вожделение.       — Готовы ли Вы на самом деле, моя юная дева?       Мужчина провел кончиком носа по шее Кион.       — Такая дерзкая со всеми, но такая неприступная для остальных, — Волькарин поднялся выше, опаляя горячим дыханием её приоткрытые губы. — Ведущая за собой, но бегущая от себя.       — Любите философствовать в окружении цветов? — с несвойственной ей хрипотой отозвалась Рук.       — В этом суть садов. Возвысить наши мысли до чего-то более чистого и большего, что беспокоит нас обычно.       — Только ли чистого? — не унималась Рук.       Она привыкла нападать или обороняться. Действовать напролом, наперекор воле противника. Кион действительно вела за собой, но не позволяла, чтобы вели её.       Эммрик осторожно взял её ладонь и положил к себе на грудь. Рук ощутила биение сердца. Такое тёплое, такое живое. Противоречивое посреди мрачной и чуждой для неё границы двух миров.       — Я хочу раскрыть Вас, моя дорогая Кион. Показать, какая Вы настоящая. И рассказать, какой я сам.       В этот момент Рук поняла, что все звуки стихли. Шум, прежде громко зудящий, исчез. Она кивнула, решительно намереваясь сбросить очередные оковы. Мужчина подхватил её, мягко увлекая за собой. Поляна густой, аккуратно выстриженной травы подернулась дымкой, обнажая засилье лиловых цветов. Их сладкий аромат Рук вдохнула полной грудью.       — Доверьтесь мне.       Бархатный голос Эммрика позволил Рук открыть глаза. Мужчина улыбнулся.       — Вы так прекрасны.       Он коснулся уголка ее губ. Девушка встрепенулась, но Эммрик плавно её остановил.       — Не спешите. Почувствуйте.       Вдруг тело приятно окутало нечто иное, не похожее на стягивающую прежде холщовую парусину повседневного костюма Стражей. Рук окинула себя и Эммрика взглядом.       — Но как? — прошептала она.       — Морок, иллюзия или же естественный порядок вещей? — тихо ответил Эммрик. — Отпустите вопросы.       Обоих опутывали простыни красного шелка. Прохладная ткань пролегла меж обнаженными участками кожи, позволяя улавливать лишь анатомические очертания. Подушечками больших пальцев Эммрик огладил девичьи ладони и завёл их себе за голову.       — Исследуйте меня.       Волькарин не приказывал. Подобное из его уст звучало так ласково, словно уже имелось среди потаенных желаний партнера и просто вытягивалось на поверхность. Рук погрузила пальцы в его волосы. Пропустила пряди между, медленно протягивая по длине, и после вернулась, сжав у корней. Эммрик повернул голову, смыкая губы на запястье Кион. Прежде идеально уложенная прическа распалась хаотичным веером, вызвав приятный импульс внутри Рук. Ей понравилось эта…       Небрежность.       Он встретился с ней взглядом. Тёмным. Желание заставило девушку направить их вновь сплетенные пальцы на его губы. Мягкие, приятные. Эммрик тут же провёл языком между пальцами, а Кион, будто под гипнозом, протолкнула их в рот.       Горячо. Как и внизу её живота.       Вынув, провела по его шее, оставляя дорожку. Эммрик улыбнулся. Костяшками пальцев очертил линию под её грудью, слегка зацепив выпирающую горошину соска. Кион инстинктивно подалась вперёд, приподнимаясь на локте, но не решаясь на сближение. Мужчина потянул девушку на себя, усаживая сверху. Шёлк сорвался с его плеча.       Взгляд Кион метался от одного шрама к другому. Подобно таинственному письму, они опоясывали тело некроманта, искусно соединяясь в причудливый рисунок. Кион коснулась одного, затем другого. Будто прослеживая некую историю, шаг за шагом двигалась к таинственной разгадке. Завершением искусной картины стала тонкая вязь из золота, чьи звенья сводились к небольшому кольцу на лопатках.       Рук обнаружила, что таким нехитрым образом она уже крепко обнимала Волькарина, а он так же мягко улыбался, по всей видимости, с любопытством наблюдая за её действиями. Кион рассмеялась.       «Здорово. Поддаться ему в честной игре — это так здорово».       Эммрик сжал девичью талию. Ткань уступила напору и опала на землю. Их тела соприкоснулись, а губы слились в поцелуе. Трепет перерастал в настоящую страсть. Вдохи смешивались со вздохами. Рук осознала, что слова потеряли всяческий вес. Мужчина слегка развёл колени, соскальзывая рукой под шёлковую полу. Кион вздрогнула, но ощущение верности происходящего вернуло её к манящим и умелым губам.       Рук осознала, что теряет инициативу. Что безвозвратно потеряла её сразу же, как только уступила, как только согласилась на эту авантюру. Постанывая, насаживалась и просила о большем.       «Почувствовать его в себе, впустить…»       Эммрик подхватил Кион, слегка приподнимая. Девушка с готовностью приняла его. Помогая расслабиться, мужчина целовал её плечи. Шептал столь сокровенное, чему могла внять лишь родственная душа. В уголках глаз Рук выступили слезы, и Эммрик собрал по капле губами.       Кион начала медленно двигаться. Мужчина позволял пробовать, аккуратно толкаясь навстречу. Нащупав нужный ритм, оба протяжно вздохнули. Улыбки расцветали на их лицах, а каждый новый поцелуй взращивал невидимые узы.       Любопытный Висп замерцал поодаль. Огонёк ощутил доселе невиданное свечение на пути блужданий и притягивался к нему, словно магнитом. Если бы ему были ведомы земные приспособления, конечно. Виспа поглощали волны, исходящие от двух ярких светил, кружащих в бурном кольце энергии. Если бы ему были ведомы земные…       Висп наполнился и воспарил. И одного из многих чувств ему было мало, чтобы показать своим собратьям всю глубину произошедшего. Поделиться с ними, напитать чем-то столь же волшебным и желанным. Чем-то таким же совершенным, как неосязаемая плоть духа.       Познавшие и возлюбившие друг друга так и оставались внизу, не замечая незваного гостя. Они ласкали друг друга, залечивая шрамы прошлого и возводя защиту от будущих ран. Разбитые части собирались воедино. Сухие понятия исчезали, создавая новое нерушимое «мы».