Потерянные крылья.

Душный сентябрь. Марьям 11 лет, это скромно, но идеально для поступления в школу балета. Париж--самый лучший вариант. Изысканный город с своими достоинствами и мелкими недостатками. Самая сложная задача сейчас -- переехать. Целый день просидела Лоран у телефона в поисках лучшей школы, всякие предлагали--ни одна не подошла. Конечно, в этом великом городе полно школ балета, но, если и предлагали--то без места жилья в окрестностях. Лоран--не любительница поездок, потому и искала лучший вариант. Тот, где рядом будет и квартира, и школа. Весь день с 1 этажа были слышны переговоры, звук кликов кнопок на ноутбук матери. Марьям пыталась отвлечься рисованием и игрой со своими игрушками, особенно ей нравились "Sylvanian's Family", или мелкие мягкие игрушки. Мать старалась так упорно, что даже не выходила из-за стола. Стремилась она к поспешному варианту, потому что совсем скоро Марьям 12, и это довольно плохо скажется для репутации резюме среди школ. Спросите меня, кто затеял эту суету? И, это не очень смышленый разум Лоран. Мелькнула у неё в голове мысль о полезном хобби для своей дочери. Да и награждений, хвалы и путешествий хотелось женщине. Марьям, просто будучи затуманенной, согласилась, думая, что это не больше рисования на громадных холстах. Пользуясь этим, Лоран с милейшим личиком стала искать ей школу. Шли минуты, часы, дни и вот-- Лоран наконец нашла подходящее для неё местечко. Квартира была как из 19-20 века--золото, величество и т.п. Цена, конечно, была шокирующей. 655.000 евро. Лоран и в жизни таких цифр не видывала. Пришлось продать нынешнюю квартиру как можно дороже, а после приезда в Париж еще и машину. Вообщем, все ради образования. Лоран мысли исполнит. Подождали несколько недель--нашелся покупатель. Девочки пару дней складывали вещи в чемоданы, пакеты, сумки и во всё, во что только можно их запихнуть. Мать с прекрасным настроением уложила пакеты с вещами в широкий багажник машины, также в задний ряд сидений, поэтому усадила дочь спереди. С воодушевленным настроением Лоран постукивала пальцами по рулю. --Ты готова? Ох, из тебя получится такая шикарная балерина.. Ты будешь красиво прыгать, приносить домой награды и медали и еще много всего,--кончив, Лоран чуть ли не завизжала.--А что самое главное--это то, что мы переедем в шикарную квартиру рядом с твоей школой! Да что там, мы переедем в Париж! --Мам,--обратилась дочь, пристегивая ремень.--А что вообще такое балерина? --Ты что? Это же искусство! Шикарные движения, плавные прыжки и выступления! Это всё так увлекательно! Жаль, конечно, что балериной станешь только ты.. Речь матери заставила Марьям задуматься. Станешь? Она уже всё решила? Дочь всё ещё была в недоумении насчет спонтанности матери. Это так запутанно и таинственно. Балет, балерина--значений этих слов Марьям толком не знала. Что-то связано с изящными движениями, выступлениями. Девочка думала, что по рисованию на холстах не бывает выступлений. --Но мам, по рисованию ведь не бывает выступлений, разве иначе? --Какое к?!.. Рисование? Ты смеёшься, милая? Балет--это спорт, это то, чем будет гордиться отец, тетя Элли и дедушка Пит! Ох, ты ведь и понятия не имеешь. Посмотри в телефоне. --Спорт? Мам, у меня анорексия, какой спорт... Мда, у нашей девочки Марьям анорексия. Кто не знает--это такая болезнь, когда ты худ до телостроения скелета. Говоря иначе, это замедленный метаболизм. Давайте я лучше просто расскажу про поведение и внешность Марьям. Девочка родилась весной, в мае. Белые волосы, ресницы, брови, кожа, голубые, как ясное небо, глаза, низкий рост--альбиносом была Марьям. Мать, несмотря на физическую отсталость, любила дочь и укрепляла её как могла. В недопонимании была Лоран, когда ей принесли совершенно беленькую и еще не раскрывшую глазки Марьям. Сама девочка была смышленной и довольно быстро реагировало на всё, что только можно. Музыка ей нравилась без слов, особенно французская. Книги по душе краткие, но с мыслью. Некоторые рядом живущие зовут её неродной Лоран и поговаривают, что Марьям подбросили, на что мать уверяет, что просто её дочь особенная. --Да и что, дочка? Взгляни--перед тобой твоё яркое будущее в спортивной команде, так ещё и культурное! А что самое главное--ты не умрешь от отсутствия физической активности! --Мам, ты каждый день выгуливаешь меня по 4 часа в день, где я бегаю, резвеюсь и играю. Это тебе не активность? --Я всё сказала,--повысила тон мать, грозно повернув голову, а затем вновь принялась пристегивать ремень. Марьям расстроилась. Спорт никогда не был особо нужен ей, а сейчас вдруг приспичило Лоран. Врядли она выдержит нагрузки. Достав маленький телефон из сумки, принялась Марьям что-то печатать в нём своими тонкими белыми пальцами, которые чуть подрагивали при каждом прикосновении. "Балет"--показалось на экране телефона и там были пуанты, ленты, вытянутые и синякастые ноги. Марьям вздрогнула от таких подробностей, поэтому, даже не прочитав подзаголовка, убрала телефон в сумку и с выпученными глазами стала неподвижно сидеть, будто замороженная. Лоран сначала не заметила такого поведения Марьям, но после пары мгновений повернулась и в недоумении спросила: --Марьям? Что с тобой? --Мама,--в испуге прохрипела девочка, всё также вглядываясь в пустоту и сидя неподвижно.--Я не хочу на балет... --Малышка,--обратилась Лоран, касаясь рукой белых локонов Марьям.--Ты же видела, какие там занятия, как ты будешь шикарно прыгать! А, ты наверное увидела ноги в синяках.. Это ложь, лживые фото, балет не позволяет таковой физической боли. Да даже если так, это всегда можно вылечить, а в крайнем случае--бросить.. Я думаю, ты со временем поймешь, какой прекрасный и дорогостоящий подарок я сделала тебе, Марьям. Голос Лоран звучал гипнотизирующим, казалось, что мать хочет в слепоте Марьям найти мотивацию и отдать её на балет, пока та не видит. А потом, сделать с этим всё что она хочет. Пожелает дочь бросить балет--не бросит. Захочет заниматься чем-тот другим-- ограничит. Вообщем, гиперопека. Никакой самостоятельности не будет у маленькой, ничего не понимающей Марьям. Мать в то время чуть ухмыльнулась и ещё крепче сжала руль в руках.

***

Ехали девочки 3,5 часа. Открылся красивый вид с моста, внизу плавала пара синевато-белых кораблев и несколько деревянных лодок, медленно летящие по тёмно-синей лани. В них сидели опрятно одетые в белые одеяния люди, туда-сюда водящие руками, в которых были большие деревянные палки. Рядом с машиной Лоран пытались перегнать друг друга ещё две другие. Марьям всё также молча сидела, но теперь она уже спала, прикрыв уставшие светлые глаза бледными веками. Ресницы изредка подрагивали. Мать отвлеклась на дочь на секунду, а затем снова стала следить за дорогой. Квартира находилась где-то в центре города, оттуда и цена. Кстати говоря, Лоран нашла и нормальную работу неподалеку от места проживания. Неожиданно послышался всхлип. Приоткрыла свои глаза Марьям, и тут же перевела их на мать. Лоран того не сразу заметила. Она продолжила смотреть на дорогу и переводить взгляд с полоски на полоску. Задрожали тонкие губы. --Мам,--тихо обратилась Марьям.--Мы скоро приедем? --Ещё чуть-чуть, зайчонок. Скоро. Марьям неслышно вздохнула и отвернулась к окну. Стала она наблюдать за концом моста, за которым скрывались широкие Парижские улочки. Марьям раскрыла глаза шире и отмыкнула от сиденья. Красивые синие раздолья скрывались за каменными и асфальтированными тропами. На каждой из них стояли красиво одетые музыканты, играющие на разных инструментах: кто на фортепиано, кто на скрипке, кто на гармошке. Марьям понравился один человек с коричневой, блестящей скрипкой в руке, неплотно прилегающая к его широкой шее. Сильно заинтересовал малышку инструмент, который держит та личность, потому она, не отворачивавшись, тронула маму и спросила: --Кто это? И что он делает? --Ах,--фыркнула мать, и чуть закатила глаза.--Местное посмешище--уличные музыканты. Играют на улицах, покоя людям не дают. Уши вяли от них, когда была на заседаниях в Париже. Шла, было, рассматривала достоинства парижских рассветов, а тут бух! И понеслось.. Скрежет, звон, уши режет! Как же хорошо, что балет тихое занятие... --Но.. А мне нравится,--повернулась дочь и щенячьими глазами взглянула на мать. --Ты просто не слышала их ужасных мелодий!--злобно приметила мать и скрутила кисти рук вокруг руля. Марьям задумалась. Матери не нравятся музыканты? А как же тогда будет выступать она сама? Наверняка в сценках балета нужна будет музыка, даже если классика. --А, разве выступлениях по балету не нужна музыка? --Что? Нет! По крайней мере, необязательна.. Мать умолкла и уставилась на колени. Марьям в недоумении пожала плечами и отвернулась обратно к окну. Перекрыло толпы музыкантов пастельными старыми домиками, где жили коренные парижане. Через секунду взгляд матери тоже оказался на этих домишках. Культура была матери по душе. Не смотря на то, что музыка тоже очень культурное хобби, Лоран всегда была отстранена от музыки. В детстве, каждый в её семье проклинал любую музыку, услышанную им. По сказаниям, это вой дьяволов. Такая вот очень странная женщина. Слыша данные пустые слова, Марьям думала: что может быть такого в мелодичных, радующих уши звуках? Но всё же, с мнением семьи матери об этом занятии Марьям была вынуждена согласиться. Как-никак, слово матери--закон. И ничего против Марьям не должна иметь. --Нравятся?--с воодушевлением спросила Лоран.--Это с XIX--XX веков. Я так мечтала побывать хоть в одном из них!! А теперь, и вовсе буду жить в таковом. --Да,--кратко ответила Марьям, покачав головой. Быстро уносились назад здания, не оставляя ни следа за собою. Изредка лишь останавливалась на пути машина Лоран--пешеходы. --Я чую, мы уже совсем близко,--шепотом произнесла Лоран и стала оглядывать стороны. --Как ты можешь так приближенно говорить?--возмутилась Марьям и немного вжалась в сиденье. --Это центр. Я уверена в этом. Наша квартира, за эти 655 тысяч должна быть в центре.--с незаметной обидой отметила Лоран. --То есть, ты не знаешь настоящего адреса?--растерянно произнесла Марьям, округлив глаза. --Знаю, просто я ранее здесь уже бывала, потому и помню адрес. Наш--Жоффруа л'Ань 22. Не думаю, что она так далеко от центра. Марьям нервозно выдохнула и принялась вводить адрес в поисковик. Показался большой дом в старом стиле, пастельных цветах и старой вывеской адреса дома, где красовался старый рукописный почерк. Увидав такую красоту, девочка тихо ахнула. --Ничего себе,--удивленно шепнула Марьям. Лоран тут же повернулась к ней и улыбнулась. Ей нравилось то, что дочери тоже нравятся её вкусы. В машине было довольно душно, от того Марьям приоткрыла окно. Не сразу почувствовался легкий холод на теле. Прохладный ветер пробрался в волосы, скользнул по дрожащим рукам и обратно. На улице уже стоял конец сентября. Белые локоны взмыли в сторону, извиваясь на проворном воздухе. День покрылся темноватыми оттенками синего. Затрепетали ресницы у девочки от струи холодящего потока ветра. Лоран всё ещё не чувствовала его присутствия, потому неподвижно следила за дорогой. Наконец, повидался более величественный район, а за ним громадная железяка, вокруг которой вилось неисчислимое количество людей с фотоаппаратами. Марьям с недоумением привстала и стала вглядываться вдаль. --Это Эйфелева башня? О которой ты постоянно лекции рассказывала? Если так, то думала я, что больше будет она, до самых ватных островков,--с неким разочарованием заметила Марьям, склонив голову в сторону. --Да, это она. Сегодня просто небо чистое, зайчонок,--улыбнулась мать и похлопала Марьям по плечу. --Так значит, она всё же достаёт до них?--неуверенно спросила девочка, поворачиваясь к матери и глядя на неё вопросительными глазами. --Ну, конечно, как я могу тебе врать?--с милостью тихо произнесла Лоран и натянула улыбку.--И да, у меня есть сюрприз для тебя,--с загадочностью в глазах сказала она и в ожидании потерла руль. Марьям осведомилась. Сюрприз? Какой? Если только отрицательный, как, например, поступление в балетную школу. --Какой?--без потенциального интереса в голосе спросила Марьям. --Приедем на место--узнаешь,--хихикнула Лоран. Марьям удивилась. Вау, хоть что-то положительное за последние дни. Сильно заинтересовал её сюрприз Лоран. Теперь, ей не терпелось достичь отметки, где она услышит фразу "Ну вот он, наш новый дом", которую так торжественно произнесет мама. Да и самой Марьям хотелось поскорее зайти в ту квартиру, которую так грандиозно нахваливала мать. Доехали. Или, по крайней мере, уже очень близко. Осталось пара сотен метров. Лоран была в невероятном предвкушении. --Ии!--завизжала она, словно ребенок, получивший долгожданную игрушку в Новый год, только вместо того роскошная квартира, и не на Новый год.--Вот мы и приехали! Твоё яркое будущее балерины не за горами. Ты ждёшь того момента? --Нет,--шепнула себе Марьям. --Ау, Земля вызывает Марьям!--шуточно хихикнула Лоран, махая перед лицом дочери рукой. --Да, да, конечно жду.. --Вот и отличненько!--радостно добавила мама, сделав вид, что не заметила той подавленности и неуверенности в ответе дочки. Показались старинные вывески с номерами и буквами, где уже красовалась та заветная надпись: Жоффруа л'Ань 14. Это значит, что через 7 домиков будет их. Лоран выглядела встревоженной и нервной. Но, нервность у неё проявлялась лишь из-за той детской радости. Жалко было лишь одно--расставание с машиной, даже несмотря на то, что Лоран не любила поездки. В машине останутся яркие воспоминания и моменты. Это гложет. Улицы наполнились культурными людьми. Проходили мимо одни, или попарно. В окнах виднелся тусклый просвет. Машина замедлила скорость. Марьям следила за вывесками-- Жоффруа л'Ань 17, Жоффруа л'Ань 18, Жоффруа л'Ань 19, и так до 21. Жоффруа л'Ань 22 отличался от остальных своей старинной красотой и непривычностью. Он был меньше, зато выше. "Да наступит жизнь без забот!"-- спонтанно подумала Лоран и свернула во двор. Во дворе гуляла мать с коляской, ≈10 детей резвились и собирали цветочки друг другу. Марьям увидела среди них себя. Кстати говоря, не зря люди скупают квартиры именно здесь, как раз многочисленные из них ходят в школу балета. Девочка приметила, что некоторые девчонки изнутри бегают на цыпочках, отсюда следует, что они ходят в эту школу. Машина остановилась как раз у этого дома. Лоран уж успела найти парковочное место, пока Марьям утонула в размышлениях. Мать не могла найти себе места, оттого спонтанно и неторопливо произнесла: --Ну вот он, наш новый дом!--послышалось справа, и Марьям тут же вспомнила свои последние мысли. Мда, будто знала! Женщина вышла из машины и направилась ко входу в дом, где её ждал продавец. Лоран стала набирать что-то в телефоне, не успела она убрать его в сумку, как из-за больших дверей показался статный высокий мужчина, прячущий верхнюю полоску губы за прядью шелковых усов. От неожиданного появления личности мать дернулась, ахнула и попыталась вежливо поздороваться. Марьям заинтересовало, какой же диалог получится из этого. Она перелезла на сиденье матери и открыла окно. Вечерний воздух был холоднее, чем до, а Лоран была одета в сарафан, где сверху накинута кофточка из какого-то волокна. Лунный свет, который можно было с легкостью перепутать с туманом, слабо освещал площадку, закрывая собой усталые остатки заката. Лоран и незнакомец говорили неясно о чем, но одно точно было понятно--он часто делал ей комплименты, когда брал руку Лоран и целовал её, а она в ответ лишь прикрывала застыженное лицо рукой и хихикала. В глазах мужчины читалась уверенность и доверие недвижимости. Он, даже толком не зная мать девчонки, видел, что она хорошо справляется со своей должностью и что квартира в надежных руках. И, ведь одна Марьям знала свою мать лучше всех, какая она на самом деле настойчивая и строгая, лишь с нужными ей людьми она будет нежна и добра. Может быть, мужчина утешал её из-за того, что она прощается с машиной. "Вряд-ли она ещё будет нужна ей"--пронеслось в голове у Марьям и она спокойно прикрыла веки, но не до конца, дабы проследить за действиями собеседников, также она облокотилась на спинку кресла и совсем расслабилась. Она заканчивает контакт с этой машиной. Последний контакт. За пределами машины Марьям из окна не было видно. Слышен был топот, скреб ботинок и смех детей, которые играли в сапки. Мать тут же как-то громко рассмеялась и неожиданно умолкнула. Видимо, поняла, что не рассчитала свои децибелы. Мужчина спросил о составе семьи. Лоран не было приятно говорить об этом, но она всё же поведала: в семье был ещё отец, но не смог дожить до конца моей беременности и умер, от какой-то неизвестной болезни, я долго его знала, поэтому мне тяжело говорить обо всём этом; сама я, Лоран,--родила и хорошо воспитала свою дочку Марьям, да, кстати, вот она--оборвав речь, она указала на открытое окно машины и пару секунд в недоумении оглядывала его, непонимания как открылось окно; Марьям, она вообще довольно слабая, но я сюда её привезла только ради того, чтобы отдать в школу балета и показать ей этот великий город Париж! Она альбинос, её просто не видно, да и окно почему-то открыто.. Марьям!--позвала Лоран и тут же девочка открыла сомкнутые веки. Тяжело поднимаясь к окну, она потерла свободной рукой глаза, а другой оперлась о шершавое покрытие двери, над которой с левой стороны вытеснилась ручка. Мужчина ахнул и похлопал в ладоши от удивления. Дальше они разговаривали о происхождении семьи Монте-Фрагиль, мол, откуда вы и какой национальности. Мать рассказала ему о какой-то Англии и о том, что она ранее жила там. "Лоран такого не говорила никому ранее..."--подумала Марьям и нахмурила брови. Потом, всё встало на свои места-- мать рассказала ему о Марселе и о том как их семья приехала сюда. Мужчина без остановок восхищался историей, поведанной ему Лоран. Затем, они болтали ещё о чем-то, но Марьям не выдержала и уснула от ожидания. Прошло примерно минут 20 ещё их разговоров, все дети разошлись по домам и стали уж засыпать. Марьям проснулась и посмотрела в телефон--время было 21:11. Она зевнула и неохотно выглянула в окно. Лоран уже шла к машине вместе с тем мужчиной. Марьям взбодрилась и тут же перелезла обратно на своё сиденье. Странно то, что мать не заметила опошлости. Мама шла не слишком уверенно, уж очень ей хотелось познакомить дочь с владельцем квартиры. --Марьям,--радостно обратилась Лоран, чуть всплеснув руками.--Выходи же к нам, я представлю тебе Рудольфа. Марьям стала открывать дверь, потягивая за ручку двери. Ей это далось сложно, так что ей в окончательном открытии двери поможет Лоран. --Марьям довольно слабая девочка,--вздохнула мать, потягивая на себя железную дверь.--Поэтому, иногда приходится ей помогать. Марьям пристыжено отвела взгляд и покрылась легким румянцем. Нужно было ей обозначить самый главный недостаток.. Девочка вышла из машины и встала перед статный и высоким мужчиной, чьи губы накрывали шелковые усы, чуть закрученные в трубочку на концах. От вида Рудольфа, каким она не ожидала его увидеть, девочка чуть выпучила глаза. В её непрофессиональных мыслях она видела того чуть по-другому. Каким-нибудь холопом, сбежавшим из недалекой страны, забравший права на квартиру и просто решивший заработать на таковом деле. А в итоге, он кажется честным. Пытаясь вспомнить хоть какие-то слова из парижского лексикона, Марьям безысходно произнесла, подрагивая уголками губ: --Здравствуйте, месье. --Добрый вечер, миледи,--ответил Рудольф, медленно и тихонько сжав холодную руку девочки, затем приблизив её к губам и поцеловав ее, так осторожно и аккуратно. От услышанного комплимента и содеянного личностью жеста Марьям покраснела и неловко отвела взгляд. Мать поддерживающе захихикала, насмеиваясь над ситуацией. Ещё больше закипели в жилах стыд и смущение. Лоран не нашла ничего большего, как просто представить дочери Рудольфа. --Знакомься, Марьям, это Рудольф--он продаст нам квартиру, а мы ему--тут она вздохнула.--нашу дорогую машинку. Голос её звучал гипнотизирующим. Она будто пыталась оставить машину и продать лишь квартиру. Уж очень она хотела оставить хоть немного грошей на проживание, дабы лежать дома на кровати и ничего не делать, но всё равно быть богатой. --Жаль, конечно, но ладно. Пойдем, Марьям, вытаскивать вещи,--еще глубже вздохнула она и, опустив голову, поплелась к задним дверям машины. Растрогался Рудольф до самого сердца, так потёк, что, сам не понял как, выдавил: --Ну, вы можете не продавать своей машины, а я просто снижу цену на квартиру,--тихо произнес он. --Мы малоимущие,--унизилась мать, доставая одну не сильно тяжелую сумку и передавая ее дочери.--Нет у нас больше денег, дядя. --Мама!--в полголоса шепнула Марьям, забирая сумку себе в руки.--Ты зачем унижаешься? Во первых, мы не малоимущие,--девочка кивнула в груду сумок.--Во вторых, деньги у нас есть! --Надо во всём искать выгоду, Марьям,--ели заметно ухмыльнулась Лоран, ныряя в салон.--Учись. Марьям озадаченно вздохнула и надулась, всё также принимая тяжелые сумки. --О, Марьям,--громко обратилась Лоран как бы "призывая" Рудольфа уступить машину.--А помнишь, как мы объехали чуть ли не весь свет на этой машине?--на слове "свет" мать обернулась на мужчину, глядя ему прямо в душу и терзая его под обликом совести, чего у Лоран никогда не было. --Да, мама,--печально и тихо произнесла Марьям, неся сумку с мелочевкой Рудольфу. --Откуда же у вас такие денжища? Неужто, вы не будете покупать пуанты, корсеты и другие принадлежности для занятия этим видом спорта, ведь так, я понял?--с ноткой подозрения прищурился Рудольф, хватая сумки, принесенные девочкой. Лоран покраснела. Сейчас ему было нежелательно узнать о планах, который построила мать Марьям. Она с подступающей тревогой в глазах глянула на дочь. У той на уме ничего не крутилось, кроме того как " Хочу есть, сейчас бы, синнабонов да теплого чаю." Девочка, почувствовав на себе взгляд матери тоже посмотрела на нее. Она не понимала, что хочет старшая от неё. В ответ дочь лишь проурчала животом. Лоран сжала губы и нервно простонала. Рудольф, с каждой секундой сжимаясь от ожидания ответа скрестил руки на груди и приподнял бровь, поведя усами. --А-эх, хехе.. Просто, мои родители, да, они были довольно щедрыми и оставили мне наследство. А оно кончилось, уж сильно Марьям хотела новые игрушки, да, Марьям? --Всё так, --с пустым взглядом в землю, ответила девочка. --Ох,--глубоко вздохнул Рудольф, прикрывая рот рукой. Стало Марьям вдруг интересно, откуда же взялась эта квартира у такого замечательного мужчины? --Могу я задать вопрос?--тихо спросила Марьям, отдавая лямки с тяжелым грузом в руки Рудольфа. --Вольно,--кратко ответил тот, останавливая постоянно бегающий из стороны в сторону взгляд на затуманенных красноватых глазках девочки. --Как же вам перепала столь дорогая и ценная вещица? --Оо, хороший вопрос, для меня честь ведать об этом,--посмеялся человек, почесывая затылок.--Расскажу кратко: в далеком 19 веке, когда еще правил Луи Жюль Трошю, была у него сестра по отцовской ветви--Линни, она была из крестьянской семейки, когда денег у них толком и не было. Девушка упорно трудилась, для семьи делала все, чтобы только ее прокормить. И как только её не повышали! И вот стала она быть, значится, важной частью правления Францией. Помогала то ли королю, то ли кому-то из его помощников. Отдал ей награду Жюль тогда квартирою, в самом сердце Парижа. Ремонт тут, конечно, немного преобразован, но старых деталей тоже ого-го! Лучше бы, я вам показал квартиру сейчас. А после уже решим--продавать вам машину, ибо нет. Мать захлопала в ладоши и во весь рот заулыбалась. Ей понравился выгодный благородный поступок девочки. Глаза её жадно заблестели. Тело рвалось от желания услышать пригласительные слова, осмотреть ту квартиру, что так сильно мечтала заполучить Лоран. --Хорошо, пройдёмте. Я уверен, эта квартира произведет на вас впечатление, что вы никогда ранее не ощущали. Лоран чуть ли не визжала, после чего к ней подошла Марьям. Она, не зная куда себя деть, тут же взяла в руки бледное и шокированное лицо девочки и поцеловала ту в лоб, чуть наклоняясь к земле. Хотел выкрикнуть "Да-а-а-а!" на всю улицу. Мужчина отворил высокую сероватую деревянную дверь и отошел в сторону, всё так же придерживая ручку и показывая девочкам жест "заходите", махая рукой в свою сторону. Лоран, стоящая в паре метров от парадной, взяла дочь за руку и глянула ей в глаза. Та ошарашено улыбнулась, толком не понимая от чего. Хотя нет, давно мать так сильно не радовалась. Без рассудка последовав за матерью, девочка постоянно пыталась как-то поглубже вдохнуть. Показалась длинная лестница, ведущая наверх. Она была сделана из какого-то мрамора, смешанного с золотистым цветом. Мать каждый раз вздыхала, рассматривая парадную квартиры. На площадке алым бархатом стелился махровый ковер. Окна, на треть занавешенные полотном бежевого цвета, испускали тусклые просветы от lampadaires в здание. Такое и нравилось целеустремленной Лоран. Поднявшись на 3 этажа вверх, Лоран увидела дверь с номером "11". "За ней и скрывается та самая заветная мечта, те вздохи завистливых прохожих людей и само удовольствие."--думала Лоран, дожидаясь звука бряцания ключами, который издаст сам Рудольф. Марьям же была менее воодушевлена. В голове вертелась лишь еда и еда. Девочка мечтала, что сейчас, за этой великой дверью на неё высыпется груда булок с корицей и ванилью. Марьям дернула мать за ткань сарафана. Она стояла впереди дочери, поэтому обернулась и посмотрела на неё. Взгляд её был каким-то жадным. --Что-то случилось, детка?--спросила Лоран, убирая выбившуюся прядь за ухо девочки. --Да, мама,--серьезно кивнула Марьям.--Я очень сильно хочу есть. Почему мы не заехали в пекарню? Ты обещала мне. --Помолчи, это сейчас не столь важно,--с некой строгостью прошептала мать. --Ну уж нет!--и только хотела было Лоран подняться обратно, как Марьям еще крепче сжала ее сарафан в тощих руках.--Ты никогда обо мне не заботишься, только о себе и думаешь! А если бы я сейчас, к примеру, и вовсе горела, то это бы тоже было "не столь важно"?!--чуть ли не в полголоса шепнула она. --Умолкни,--отчеканила мать и отдернула руку Марьям от своего сарафана. Девочка надулась. Мать, делая вид, что не ничего не произошло, все также улыбалась в лицо Рудольфу, глазами спрашивая о том, как скоро они войдут, наконец, в новый дом. --Не могу найти ключ,--с нервной насмешкой сказал он. Лоран глубоко вдохнула, прикрывая глаза. Наконец, послышался звон. Да неужели! Рудольф быстро вставил железяку в проем замочной скважины и завертел ею. Повернув ключ 2 раза, им открылся широкий коридорчик, не совсем похожий под описание Рудольфа. Зря ведь фотоснимки не посмотрела, Лоран. --Ох.. Думала, потолки будут выше. Лоран сняла обувь и кофточку, накинутую на её смуглые плечи. Потолки в квартире были +- 3,5 метра, но это всё ещё было неудовлетворяющим для нее. Предельно требовательная девушка. Каблуки строго стучали в такт с шагами Лоран. Пол был покрыт белым кафелем (при входе), а затем, сменился цветом кости досками. --Ну что ж,--повернулась перед к Рудольфу Лоран, делая шаги назад уже медленней.--Раскрывайте козыри, месье Рудольф!--настала неловкая пауза на 5 секунд. Лоран, сделав вид, что всё так и должно быть, просто недовольно произнесла.--Покажите мне нормальные достоинства данной квартиры, а не это корыто, черт подери! Рудольф смялся, сам не понимая от чего, и сделал шаг вперед, наклонив голову в сторону Лоран. --Так, мисс, это квартира именно такая, она вся такая! Вам мало высоких потолков? Учтите, что некоторые живут в 2,5 метрах! --Сравнивать меня и других бесполезно. Вы мне, месье, лучше скажите--такая стоимость, превышающая 600.000 евро достойна вот такого, а?!--грозно топнула девушка по полу ногой и высоко подняла лицо, всё также злобно косясь на мужчину. По помещению разнесся скрип и громкий гул, со временем превращающийся в безмолвие. —Да, Мисс, достойно,—пояснил Рудольф, вытянувшись на сантиметр выше.—Если не обращаться с этим так… Лоран виновато посмотрела на пол долю секунды, после чего подняла взгляд на девочку и мужчину и подошла к ним, невинным и чистым взглядом обхватывая головы личностей: —Ладушки, вы меня, уж, извините, Monsieur, я вспыльчивая порою, ведь так, Марьям? —Верно, это да,— оглушено согласилась Марьям, после чего мать, стоящая перед ней, дотронулась рукой и легонько толкнула дочь в плечо, отмечая, что не обязательно было поддакивать с такой силой. —Чтож,—протянул Рудольф, щуря глубокие глаза.—Я подумаю, пока что, над предложением оставить машину, ну а вы, Фрагиль, оставайтесь здесь да осмотрите помещение. Вы единственные, кто согласился купить мою квартиру. Лоран с удовольствием улыбнулась и мельком глянула на Марьям, а затем взяла ее за руку со словами: —О, Марьям, а пойдем вон туда?—спросила Лоран, поворачивая голову в сторону окна и указывая пальцем на место с бархатной красной мебелью. Рудольф провел два взглядом, после чего отвернулся от них и стал напрягать мозг. С одной стороны—если он снизит цену, то потеряет неопределённую сумму денег, а с другой—эта милая семейка просто-напросто разозлится и распрощается с машиной, после чего его будет мучать совесть. По подсчетам Рудольфа, сумма ущерба составит менее 50000 евро. Хм, выглядит ничтожно по сравнению с той суммой, которую в итоге заплатит Лоран. Но все же, стоит хорошенько подумать над этим. Рудольф ушел в сторону парадной, где на 5 этаже был балкон. Мужчина открыл дверцу и вошел в помещение. Закрыв дверь за собой, он скрестил руки на груди, и обхватил таковым скрещением обочину балкона. Вид был неплох — напротив стоял схожий дом, где ели как горели огоньки в высоких окнах. Позади этого здания чередовались зеленые кусты. Достав сигарету какого-то норвежского производителя «Maisei», он зажег зажигалку и поднес ее к сигарете. Вспыхнуло пламя. Ноздри защекотал едкий запах табака. Рудольф убрал коробку сигарет в карман и стал вдыхать густой, серый дым. Глаза сами по себе защурились от раздражения. Рудольф курил редко-- дал какой-то молодой женщине обещание, что бросит такую вредную привычку. Но, при трудных решениях он всё же не удерживается и вновь достает шершавую трубочку, на пару с зажигалкой, а таких решений у него было по 10 в год (он дал обещание 6 лет назад). Стоял он так и вдыхал дым примерно 3 минуты. Голова заболела. Мысли чуть остыли и сменились другими, совершенно не важными для Рудольфа сейчас. Лоран уже начала чуть нервничать. --Ну, давай, давай! Ну... Ей очень хотелось услышать те самые слова о том, что он подумал и решил, что сделает хорошую скидку для семьи Монте-Фрагиль. Лоран начала издалека осматривать прихожую, держа за руку заинтересованную Марьям, которая пыталась что-то высмотреть в маленькой картинке, стоявшей на одной из полок. Это была миниатюра того самого Жюль Трошю, о котором ранее ведал Рудольф. Лоран, чувствуя напряжение на руке, обернулась и злым взглядом осмотрела дочь, которая все также не отступала от миниатюры. Мама девочки, стиснув зубы, неохотно поинтересовалась: --Марьям,--серьезно позвала она девочку.--Что там?! --Смотри, мама,--Марьям пододвинула к себе маму одним движением руки.--Это тот самый Луи Жюль Трошю, про которого Рудольф рассказывал, не находишь? --Так. И что? --Наверное, эта картинка как раз с времен его правления! Ты можешь представить себе? Это, ведь, еще 200 и более лет назад! --Ох, детка, ты права,--вздохнула мать, поднимаясь всем телом обратно в высокую и статную фигуру женщины. От сигарет Рудольф мгновенно охмелевал, и сам не понимал как, принимал серьезные решения. Выбросив уставший окурок и оставив на пальцах след серовато-черного пепла, мужчина постоял еще пару мгновений, после чего двинулся к входу в здание. Захлопнулась деревянная дверь, слышно было постукивание невысоких каблучков Рудольфа, ударяющихся о кафель. Потом, этот звук стал приглушенным--стал мужчина наступать на ковер. Из-за дверей не было слышно криков, браней и топота, к которому несомненно привыкла Лоран. Я вам расскажу об этом позже. Рудольф спустился вниз еще на пару этажей и открыл незапертую дверь 11-ой квартиры. Лоран, услышав грохот двери, тихо примкнувшей к арке входа, тут же встала с кресла, стоявшего рядом с полкой, и устремила зашуганный взгляд на входную дверь. Оттуда показалась знакомая фигура мужчины. Он шел пошатываясь. Лоран сначала подумала, что это он выпил. Но, в итоге он подошел к ним уже в лучшем состоянии и сел на кресло, немного кашляя. --Рудольф,--строго обратилась Лоран, поставив руки на талии.--Ты пьян? --Нет,--четко ответил мужчина, сведя глаза на глазах женщины. Та хотела добиться честного ответа от другого. Все также держа взгляды друг на друге, Лоран также приподняла брови делая взгляд еще более назойливым. --Честно... Голос теперь его звучал по другому, не так, как раньше. Он был каким-то двутонным, я попытаюсь объяснить: это когда в голосе одновременно два тона одновременно, например: низкий и высокий. --Что тогда с тобой? Ты явно что-то принимал. А ну рассказывай: Ты наркоман? Что с тобой? А иначе,--Лоран прижала к себе рядом стоящую дочь.--Мы съезжаем! --Ну, а что такое.. Откуда вы съезжаете? И вообще, что вы тут делаете.. --Он точно пил,--отметила Лоран, сжимая в руке переносицу. --Нет!--сожмурив глаза и качав головой из стороны в сторону, стал оправдываться Рудольф. --Тогда объясни свою версию! --Я.. не помню? Лоран цыкнула и