Чужая жизнь

«Человек, познавший безмерное несчастье потерять друга, каким именем мы его называем? Здесь каждый язык молчит и молчит в бессилии »

Жозеф Ру.

   – Милый, послушай меня, – проговорила рыжеволосая женщина,стараясь успокоить сына. Она прижимала дрожащего мальчика, гладя его по волосам.   – Мам, его нет. Понимаешь?... Его нет.... Больше нет, – прерывистым, дрожащим от душевной боли голосом, сказал Элмин. Он цеплялся за маму,чувствуя будто ему вырвали часть сердца,ту самую часть себя, которую так трудно было приобрести,оставив после лишь чёрную зияющую дыру.   – Элми, дорогой, тебе нужно успокоиться. Думаешь, Бари был бы рад видеть тебя в таком состоянии? – Как мне теперь быть? Он оставил меня тут одного, этот придурок... Дурак... -захлёбываясь собственными слезами, Кортел ощущал новую волну истерики. Он задыхался, будто ему перетянули жгутом горло и воздух перестал поступать в лёгкие. – Он мой единственный друг.... А теперь его нет. Мама, почему это так больно…  ААААААААА... Бари... Чертов идиот... Несколько часов несчастная мать успокаивала сына, сжимая крепко в объятиях. Когда они узнали о той страшной аварии, в которой Бари погиб, Элмин кричал так громко, как никогда. Он надрывался. Горло драло. От крика закладывало уши. Слезы застилали глаза. Миранда Кортел не знала, что ей теперь делать. Светловолосый мальчик давно стал для неё как сын, тогда как для Элмина тот был всем. Брат. Друг. Семья. Он был всем. Всем, что Элмин когда-либо хотел иметь в жизни. В своей жизни. Мальчишка, что так внезапно ворвался в их будни и также внезапно исчез. От осознания того, что она больше не сможет увидеть Бари, не сможет обнять своего мальчика и провести выходные со своими малышами ей было больно. Парень проплакал в тот вечер всю ночь, пока усталость не сморила его, погружая в сон. Женщина же так и просидела до утра, уставившись в одну точку. Слезы давно высохли, остались лишь солёные дорожки на щеках. Неумолимая материнская боль, которую она никому не пожелала бы. Ощущение несправедливости к такому светлому ребёнку, как Бари.   Миранда старалась быть с Элмином всё свободное время. На станции неотложной медицинской помощи, где женщина работала, она даже взяла отпуск на 10 дней за свой счёт. Прошла уже неделя с похорон Бари, когда Миранда решилась выйти в ночную смену. Людей катастрофически не хватало и начальство уже начинало звонить с просьбой о помощи. У нее не оставалось выбора, кроме как подчиниться. Проработав столько времени на станции, она прекрасно осознавала нагруженность, которая будет у её коллег, когда один из основных работников долго отсутствует. К тому же ей итак пошли на встречу, когда это было более необходимо. Нужно было стараться вливать в прежний режим, даже если заставить себя выйти из дома, оставив сына одного, было слишком трудно. – Милый, я сегодня выхожу в ночь, –тихо сказала женщина, войдя в комнату. Она оглядела помещение и тяжело вздохнула. Шторы были плотно задвинуты не пуская солнечный свет в спальню. Единственным светом была одинокая тусклая лампа для чтения, которую Миранда купила сыну чтобы тот читал ночью, не напрягая глаза.– Я оставила деньги внизу, в коридоре. Если тебе чего-нибудь захочется – закажи. Ладно?   Парень сидел спиной к двери, когда Миранда вошла. Склонившись над столом, он что-то писал. Услышав реплику матери, он вздрогнул, так как даже не заметил, что дверь открылась и он больше не один находился в спальне. Затаив дыхание, он надеялся, чтобы она не решит подойти к нему ближе. Парень мгновенно перевернул тетрадь, в которой писал и обернулся к женщине.   – Конечно, мам, – машинально ответил Элмин.   – Хорошо, отдыхай. Увидимся утром.   Парень ничего не ответил. Он проследил взглядом за тем как дверь закрылась и вернулся к столу. Несколько минут ему понадобилось чтобы собрать мысли воедино и продолжить то, что он начал.   Миранда Кортел ещё долго будет проклинать и ненавидеть себя за тот день. За то, что решила уйти, оставив своего мальчика одного. За то, что не допустила даже мысли о подобном. Но её нельзя винить, никто бы не смог даже предположить, что её собственный ребёнок, тот которого она так долго растила, которого любила всем сердцем может сделать что-то подобное. Когда утром она пришла после смены во всём доме было темно. Слишком темно. Необычайно темно. Одна-единственная комната роняла из-под двери маленькие лучи света. Ванная. Звук воды был единственным шумом во всём доме. Никогда в жизни напор воды не звучал так громко. Так оглушающе громко. – Элми? – сказала взволнованно женщина, подходя к двери. – Ты здесь?   Когда ответа не последовало, женщина начала стучать. Тишина. Было слышно только плеск воды из открытого крана.   – Элмин?! – крикнула женщина, продолжая стучать.   Всё, что она помнит с того утра, это свой громкий крик, на который прибежал испуганный сосед, выбивший дверь. Полная крови ванна и её сын. Элмин перерезал себе вены. Такие длинные и глубокие лини вдоль запястья, еще долго будут сниться женщине в кошмарах. Дикий страх мешал ей мыслить здраво на столько, что она, как медицинский работник, буквально не смогла сделать ничего, кроме как в панике прижимать полотенце к ранам. Было ли это полотенце? Может быть это была ее джинсовая куртка, которую она несла в руках всю дорогу от работы? Всё остальное было в тумане. Скорая помощь. Врачи. Операция. Палата. Целый месяц состояние Элмина восстанавливали врачи. Так как это была попытка суицида, приходили психотерапевты, но парень отказывался разговаривать. Различные подходы не помогали и не способствовали тому, чтобы подросток начал говорить. Он полностью замкнулся. Элмин за всё время пока находился в больнице ни разу не взглянул на свою маму. Он мог бы испытывать стыд, но в месте где должны были храниться эмоции зияла дыра.   Спустя время после выписки, Миранда предложила сыну переезд. Он не произнёс за два месяца ни слова. Он не посмотрел на мать ни разу. Он больше не улыбался. Не плакал. Просто молчал. Он просыпался, ел и практически не выходил из комнаты. Слова женщины повлияли на сына больше чем она думала. В тот вечер Элмин поднял пустые глаза на женщину и согласился. Ему больше не хотелось здесь оставаться. Без Бари он не мог больше находится в Лиланде. Он готов попытаться где-нибудь в другом месте. Где-то, где ничто не напомнит ему кареглазого взбалмошного друга, что был его воздухом.   Прошла неделя с переезда семьи Кортел в Гринвилл. Парень всё ещё отказывался разговаривать с матерью о том, что произошло в тот день и она решила оставить эту тему. Если Элмин захочет, он обязательно заговорит об этом. Он помогал ей с выбором мебели, с ремонтом, ходил с ней по магазинам. Он начал вновь выбираться в социум. Купив квартиру в новом доме, они подали документы в новую школу и начали потихоньку решили начинать всё сначала. Элмин старался по-немногу разговаривать с матерью, хоть долгое молчание и сказалось больше чем хотелось. Впервые, когда он заговорил ему показалось что связки натянулись, словно струны. Они могли беседовать на какие-то отдалённые темы.Элмин обсуждал и комментировал фильмы, которые они смотрели. Говорил, что хотел бы на ужин. Только у себя в комнате он позволял себе сокрушаться. Это была его территория. Место, где он снова мог снять маску. Тихая гавань. Его перевели, как казалось изначально, в обычную школу. По прибытию парень понял, что попал в школу богатеньких детей. Может быть и не все тут купались в золоте, но как минимум каждый ребёнок был из обеспеченной семьи.   «Тебе бы здесь не понравилось» -внутренне усмехнулся юноша, подходя к кабинету директора. Ему ещё предстояло получить кучу учебников, заполнить вторую кучу документов и приступить к занятиям. Нацепить маску равнодушия и постараться влиться в коллектив. Что делать он не собирался, но о чем его попросила мама.   – Ты Элмин, верно? – с улыбкой на лице произнёс директор школы. – Это теперь твой классный руководитель, Адам Шер. Он-то тебе и покажет нашу школу. Надеюсь, ты сможешь найти общий язык с нашими ребятами. Тут много оболтусов, но есть и хорошие. Добро пожаловать в новую школу, Элмин.   На вид учителю было не больше сорока лет. Мистер Шер был одет просто и неброско. Серый свитер поверх простой белой рубашки, чёрные брюки, которые были подвязаны кожаным ремнём. Он смог отметить, что несмотря на недорогую на вид одежду,данный аксессуар был значительно дороже. У мужчины были взлохмаченные каштановые волосы, длинный и узкий нос, на котором расположились очки с толстыми линзами, немного пухлые губы. Из-за толщины стёкол глаза казались до смешного маленькими и неказистыми. Общий образ складывался не самым приятным. Мужчина выглядел довольно высокомерным и с тяжёлым характером. Казалось, будто его не заботит чей ты ребёнок, если ты глуп, то для него ты и будешь глупым, сколько бы твоя семья не вложила в ремонт школы.   Парень ничего не ответил. Он молча проследовал за учителем в класс.   «Кучка шумных дебилов» - подумал Элмин, переступив порог кабинета. Как только учитель переступил порог класса, воцарилась тишина, что удивило юношу. Такого уважения в его прошлой школе не проявляли ни к одному учителю.   – С этого момента с нами в классе будет учиться новый ученик. Элмин Кортел, – представил мужчина парня новым одноклассникам. – Можешь занять любое свободное место.   Элмин оглядывал класс, переводя взгляд с одного лица на другое. Не было ничего, чтобы заинтересовало его. Скука. Это всё что он испытал находясь там. Парень этому не удивился. В его жизни был только один человек, который смог привлечь его внимание. Один единственный человек.Так он думал… Пока его взгляд не зацепился за одного парня на задней парте. Его выражение лица было ошеломлённым. Он смотрел на Элмина, как на призрака. Смесь эмоций на лице незнакомца сменялась с колоссальной скоростью, Кортел даже не успевал уловить каждую. Удивление. Радость. Шок. Страх. А потом парень упал на карту с глухим звуком. Потерял сознание?   Как только учитель покинул кабинет вместе с незнакомцем в классе поднялся гул.   – Нахрена его вообще пустили в школу? – послышался голос высокого парня, с третьего ряда. – Разве он не должен проходить курс психотерапии или что-то типа такого?   Психотерапия? – Согласна. Это странно, я думала за попытку суицида его вообще выгонят из школы, – ответила рядом сидящая темнокожая девушка. – Лесли, за такое не выгоняют. - парень закатил глаза на сказанную глупость подруги.– А что насчёт психолога или психиатра – да. Это странно.   – Вы сказали «суицид»? – охрипшим от долгого молчания голосом поинтересовался Элмин, подходя к парте.   – А? – удивилась девушка. – Ты Элмин, да? Тот парень, Кристофер, месяца два назад спрыгнул с крыши. Как он только вышел из комы? Сколько он пролежал? Месяц или два? А, кстати, Элмин, а у тебя есть девушка?   Кортел кинул выразительный взгляд на свою новую однокласницу, но промолчал, просто развернулся и вышел из класса. Он не думал, что встретит еще кого-то, подобного себе. К тому же так скоро.   – Спрыгнул, да? – произнёс тихо парень, спускаясь по крыльцу школы. Он старался проглотить искру интереса, пробужденную этим парнем.  Слишком опасно.