***
9 января 2025 г., 12:18
Изуку вошел в комнату и тихо закрыл за собой дверь, он принял душ и переоделся в пижаму, готовясь ко сну, но его взгляд привлек предмет, что одиноко стоял на столе, совсем не подходя под все фигурки и плакаты Всемогущего, что размещались на нем, занимая почти все свободное место.
Он подумал о том, каким странным образом получил его.
Мидория встретил своего друга детства Рёсея Кабацучи на улице спустя добрую парочку лет с их последней встречи, и он подарил ему этот весьма странный подарок. Они не виделись столько времени, а тот взглянул только мельком, побежал домой, взял подарок и, вернувшись, поздравил с наступающим Новым годом и вручил ему, что бы вы думали, кадомацу. Изуку упал в свое любимое кресло-мешок и внимательно рассматривал сей дивный дар, понятия не имея, что с ним делать.
Если Мидория что-то и знал о правильном исполнении дома для бога, то Кабацучи, что передал ему это творение искусства, очень постарался с его созданием. Семья друга, сколько Изуку помнил, занималась флористикой, икебаны и кадомацу на новый год, они также делали, кроме того, что имели несколько своих магазинчиков в одном из городов на Кюсю. Из-за того, что его семья переехала туда после окончания младшей школы, Мидория больше не виделся с ним. Здесь же были дед и бабушка его матери, потому родители парня иногда наведывались сюда, но Рёсей приехал только в этот раз, впервые за лет шесть или семь. Не то, чтобы они были особо близки, но из-за того, что жили на одной улице, им приходилось иногда общаться, когда они встречались мельком. Как только Рёсей уехал, они больше не общались, потому эта внезапная встреча несколько взбудоражила в Изуку старые воспоминания о школе.
Он вертел в руках подарок, разглядывая его. Ветки бамбука были срезаны разной длины и каждый срез смотрел в другую сторону, ниже располагалась пышная ветка японской сосны, переплетенная с веточкой цветов сливы. Кто знает, где он взял их, но красные лепестки выглядели очень нежно и приятно контрастировали на темно-зеленном фоне из хвои. Соломенная подставка для них была приятной на ощупь. Изуку нежно гладил её пальцами, с загрубевшей от множества тренировок кожей, погрузившись в мысли.
Несмотря на то, что на улице царила праздничная атмосфера, и он совсем недавно вернулся из храма, где встретился с друзьями из академии и услышал все 108 ударов колола, его настроение плавало на самом дне, а улыбка была непривычно вынужденной, несмотря на всеобщее веселье. Оказывается, Изуку весьма расстроило то, что Тодороки не смог прийти на их встречу, он очень хотел увидеть его, вот только тот будто сквозь землю провалился еще за пару дней до Рождества. Мидория помнил, что парень вскользь упоминал о том, что должен встретиться с семьей, но что-то эта встреча немного затянулась, возможно, из-за этого сердце Изуку не покидала тревога и с каждым новым днем она только нарастала из-за того, что Шото снова и снова не появлялся в классе. Мидория рассчитывал встретиться на Новый год, хоть тот и не подавал признаков жизни в переписке, но оказалось все не так, Тодороки точно внезапно превратился в неуловимого бесплотного призрака…
Изуку беспокойно потер рукой в районе груди, чувствуя, как нарастает его беспокойство. Он отправил парню уже более двадцати сообщений, и это только за сегодняшний вечер, но все они остались без ответа. Это только больше подливало масла в огонь его беспокойства.
За несколько дней до того, как он буквально исчез, Мидория видел, как ухудшилось настроение Тодороки. Наверняка в те дни Изуку просто замучил его своими «как ты» и «все в порядке», так что теперь — это только маленькая месть от Шото, по крайней мере Мидория пытался так думать.
И хотя сейчас было около четвертого часа ночи, Изуку не мог побороть свое желание увидеть Тодороки как можно скорее, желательно вот прямо сейчас.
Взгляд Мидории сфокусировался, и он снова уставился на кадомацу. В его голове внезапно возникло воспоминание о том, как его бабушка говорила, что если в день, когда божество нового года Тошигами приходит в дом, попросить его об одолжении, то он обязательно исполнит его, но перед этим, приговаривала бабушка, обязательно нужно накормить его моти.
Изуку сорвался со своей кровати и рванул к пачке моти, которую он припрятал в шкафчике на кухне, а по пути прихватил еще и парочку онигири с тунцом. Он разложил все на тарелку, а перед едой поставил кадомацу. Какая-то часть его чувствовала себя идиотом, но другая хотела верить в то, что это поможет ему разрушить невидимую стену между ним и Тодороки. Он не мог повлиять на сердца людей или обстоятельства, но очень старался и надеялся всем сердцем, что боги помогут ему в этом.
— Тошигами-сама, пожалуйста, прими мой небольшой дар и позволь мне увидеться с Шото Тодороки-куном, — тихо пробормотал Изуку, склонившись в поклоне и молитвенно сложив руки после.
В следующий же миг, как он закончил говорить, кадомацу раскололся на две части и рассыпался в пыль, комната перед глазами Изуку закружилась, а после и вовсе исчезла, сменив себя в зрении непроницаемой темнотой. Когда Мидория открыл глаза в следующий раз, он пораженно осмотрелся вокруг и увидел, что находится посреди заснеженного леса. На него смотрела огромная лесная пустошь, которой не было видно ни начала, ни конца.
«Кажется, боги услышали его, но почему-то разозлились? Неужели Тошигами-сама не любит моти? Но кто вообще может не любить моти?» — задавался немым вопросом Изуку, осматривая снежные покровы вокруг, сколько видели его глаза. А он все еще был босым и в пижаме, при том, что холод, несмотря на всю нереалистичность увиденной картины, казался самым настоящим.
Пышные ветки тянуло вниз под слоем снега, сосны были высокими, и неба почти не было видно. Лес шел под наклоном, что говорило о том, что скорее всего он оказался на какой-то горе. Мидория пытался найти хоть одну подсказку своего местоположения, но на глаза не попадалось ничего примечательного. Как вдруг снежный покров возле него взорвался, и оттуда показалось нечто огромное. Это было похоже на часть головы человека с длинными черными волосами, что напоминали сгнившую хвою, вокруг бледно-мраморной кожи, словно сделанной из камня. Линия, что тянулась наискось всей четверти видимого «лица» разомкнулась и там открылся глаз с множеством больших и маленьких красных зрачков. Изуку захотел отскочить, активировав причуду, ведь от существа исходило явное чувство опасности, но когда он попытался это сделать, то причуда не сработала. Он пораженно уставился на свои руки, но сколько бы не пытался, не чувствовал в своем теле и намека на сверхъестественную силу, будто снова стал обычным, как и раньше, Мидория пораженно замер от шока, а в следующий миг из мерзлой земли вырвались огромные каменные руки с красными полосами на них, что выглядели, словно потеки крови. Парень не успел уйти достаточно далеко, попятившись, и руки быстро сомкнулись на нем, сдавливая. Самое странное во всем этом было то, что он не слышал никаких звуков, кроме шелеста ветра в ветвях. Это поражало, как и сила, с которой руки смыкались на нем. Он услышал смех, будто вдалеке, и кожа невольно покрылась мурашками, звук точно исходил из глубокого колодца или пещеры, приглушенный, но грохочущий, от которого шла вибрация вдоль диафрагмы. Алые зрачки в глазе неистово дергались, меняя свое положение, смех становился громче, а боль в его ребрах все сильнее, но сколько бы он не пытался отпихнуть от себя эти чудовищные руки, они вообще не сдвигались с места. Изуку оказался снова бессилен без своей причуды. Он уставился прямо на чудовище.
— Отпусти, пож-жалуйста, — выдавил парень, терпя боль.
Казалось, смех стал только громче из-за его слов, монстр взвеселился его бесполезными мольбами. Как вдруг существо перед ним рассекли напополам. Алые шарики зрачков выкатились и попрыгали по земле, исчезая вдалеке, а склера стекала вниз медленно, точно жидкий яичный белок. Лицо и руки снова стали белоснежными камнями, упав на землю, Мидория рухнул следом, а потом увидел, как меч обратно прячут в ножны с характерным звонким звуком.
— А ты храбрый, как для живого? — сказал высокий мужчина строгим низким голосом, одетый в традиционное черное одеяние воина. Его кожа была белоснежной, а волосы длинными, цвета вороньего крыла, связаные красной лентой за спиной. Лицо суровое, но с правильными чертами, из-за чего он казался одновременно величественным и жестоким. — Пришел сюда совсем один для хацумодэ, будто Дзюродзин — твой дедушка. — Бровь Мидории вопросительно приподнялась. — Как зовут тебя? — продолжил тот.
— Мидория Изуку, — выдавил парень, неловко переминаясь с ноги на ногу.
— Хорошо, Мидория, можешь звать меня Таке, — ответил мужчина и подошел ближе. — Я смотрю ты совсем не готов, — окинул он его суровым взглядом.
— Я… Ем, вы о чем, Таке-сан? — решил уточнить Изуку.
— Я не вижу твоей эма.
— Ох, я уже отдал её.
Мужчина непонимающе склонил голову в сторону, но больше ничего не сказал.
— Тошигами-сама сегодня отправился в путешествие, потому ты можешь встретиться только с Оямакуи-сама.
Шестеренки в голове Изуку завертелись с бешенной скоростью, когда он услышал эти имена.
— Если Тошигами-сама все же съел моти, то может ли быть, что он отправил меня к своему сыну, так как слишком занят? — начал бормотать он себе под нос, пытаясь составить логическую цепочку. — И Тэке-сан, скорее всего это, — он поднял глаза и еще раз взглянул на величавую спину мужчину, что пошел вперед. Мидория же, не отдавая себе никакого отчета, просто рушил следом за ним, даже не замечая этого. — Нет, точно это определенно… Такэмиказучи-сама, — сказал он громче, и к его огромному удивлению мужчина правда обернулся. Мидория подскочил и шокировано прикрыл рот ладонью.
— Ты что-то хотел, Мидория Изуку? — спросил он.
— Может, ли это быть, — он отнял руку ото рта, — обитель Оямакуи-сама — гора Хиэй? — спросил парень.
— Да, так и есть, — бог Такэмиказучи утвердительно кивнул, а после стукнул ногой и с грохотом перед ними выросли каменные ступени, что тянулись к самой вершине горы, а по обе стороны от них появились красные ритуальные фонари, что просто повисли в воздухе, точно бумажные кораблики на воде. Красные тории возникли так непринужденно, будто стояли там с начала времен.
Изуку снова шокировано огляделся вокруг. Приятный оранжевый свет заполнил пространство вдоль ступеней, когда там возникло множество фонарей с тонкой рисовой бумаги. Это выглядело действительно фантастически. Хией была чертовски далеко от Мусутафу. Каким же образом он вообще оказался здесь еще и с Такэмиказучи-ками?
— Вот это, да, — хотя Мидория увидел множество невообразимых вещей в своей жизни, но никогда прежде он еще не был в гостях у богов?
— Ты довольно смышлёный, как для человеческого ребенка, Мидория, — сказал Такэмиказучи. — Идем, ты должен успеть до рассвета добраться вершины.
Изуку кивнул и пошел вслед за божеством. На его ногах также чудесным образом возникли гэта, что было немного хуже, чем его обычные кроссовки, но лучше, чем идти босяком. Мидория тихо поблагодарил бога, чувствуя смущение от того, что тому пришлось дарить ему обувь. Как только он стал на первую ступеньку, перед глазами открылась совсем другая картина, и между стволами деревьев появились различные существа, с восьмью руками и ногами, длинным туловищем, а их голова была человеческой с шестью раскосыми белыми глазами. У других — видны были только руки, что служили ногами, которые напоминали толщиной и длинной стволы деревьев, уходя высоко в небо и скрывая остальное тело за ветками. На снегу перескакивали маленькие чудовища, похожие на увеличенные порошинки с множеством ножек, словно у насекомого, что располагались по кругу тела. А между коричневыми стволами дальних сосен виднелись круглые желтые глаза с ярко-зеленной сердцевиной, что будто заглядывали прямиком в душу, они стояли, вцепившись огромными черными руками в стволы деревьев. Ему стало очень не по себе от увиденного. Ранее, сколько он не смотрел, не мог увидеть всех этих существ.
— Такэмиказучи-сама, кто все эти?.. — он не закончил, не зная, как этих существ правильно назвать, а вдруг они его слышат и могут обидеться? Изуку не хотел, чтобы его когда-либо преследовало нечто подобное, что он не способен был увидеть без специальных ступенек, созданных богом.
— Просто души, что так и не достигли вершины, — Такэмиказучи видел его блуждающий между деревьями взгляд. — Они не причинят тебе вреда, пока я рядом.
— Спасибо за то, что вы спасли меня раньше, — вспомнил Мидория и искренне поблагодарил, остановившись и почтительно склонившись.
— Не стоит благодарностей, я просто проходил мимо.
— Значит ли это, что мне очень повезло? — пробормотал он себе под нос.
Бог его конечно же услышал.
— Тот, кто попал на гору Хией в период сёгацу, действительно отмечен всеми семью богами удачи.
Изуку вспомнил о том, сколько усилий ему приходилось прикладывать, чтобы удача сопутствовала ему ранее и понял, что это почти такое же умение, как хорошо прокаченные мышцы ног или что-то вроде. Чем больше ты трудишься и чем сильнее желание в твоем сердце, тем крепче будет удача.
Они поднялись на самый верх и чем ближе подходили, тем четче становились яркие огни на вершине горы. Духи, как назвал их Такэмиказучи-ками, сновали вокруг и пялились на них своими странными огромными глазами, некоторые даже пытались пролезть к лестнице, но их руки будто ударялись о невидимый барьер, который очевидно создал бог.
— Такэмиказучи-сама, почему здесь мои силы не работают? — спросил Изуку с интересом наблюдая, как очередная рука стучит в невидимую стену.
— Есть ли у тебя какие-то предположения, что ты думаешь? — задал встречный вопрос божество, развернувшись к нему вполоборота.
— Возможно, здесь не находится мое тело, а только разум, но и так свою способность я сначала представляю, — невольно коснувшись пальцами подбородка, думал вслух парень. — Значит, причина скорее всего не в этом. Может быть, так как это священная земля, потому никто не может сюда войти с оружием? — поднял он голову вверх к Такэ-сану.
— Почему тогда у меня есть? — ухмыляясь спросил мужчина.
— Потому что Такэмиказучи-сама бог, а не человек, — смотря широко открытыми яркими зелеными глазами произнес Мидория.
— Ха-ха-ха, — рассмеялся бог, не удержавшись, — ты действительно забавный, я начинаю понимать Тоши.
Вопросов в голове Изуку стало только больше, но он боялся спрашивать о том, что это значит. Если боги считают его забавным, в этом же нет ничего плохого, правда?
Когда им оставалось ступенек десять к вершине, Мидория задумался о том, что они прошли довольно приличное расстояние, и ему действительно повезло, что он усиленно занимался физической подготовкой, ведь без своей причуды ему пришлось использовать только стабильную силу ног. Несмотря на всю странность происходящего, Изуку не забыл про себя отметить о том, что если сегодня была тренировка ног, то завтра он займется руками. Он поднял голову вверх и увидел, как перед ним проплыло странное существо, нечто среднее между рыбой и змеей с длинными усами, что вились в воздухе, будто водоросли на дне озера.
— А это? — только и выдавил он, ошарашенно смотря на существо, которому теперь невидимая божественная стена абсолютно не мешала, чтобы двигаться, точнее летать, или плыть, по движениям напоминало больше последнее, да и крыл он не видел, только удлиненные плавники. Рыба-змея была вся черная и только глаза светились, как две перламутровые бусины.
— Намазу, — позвал Такэмиказучи, — уменьшись, не пугай Мидорию, — сказал мужчина.
Рыба-змея повернула голову на голос, а потом на глазах стала уменьшаться, от пяти метров став от силы с метр. Оно зависло над головой Такэмиказучи. Будто дразня его, существо кружило, привлекая внимание своего хозяина, но тот вообще не обращал на него особого внимания.
— Это ваш питомец? — спросил Изуку, не в силах оторвать взгляд от этого странного создания. Ему стало жаль, что рядом не было тетради, где бы он мог детально записать и зарисовать все, что сегодня увидел.
— Что-то вроде того, — Такэмиказучи остановился и повернулся к Мидории. Лестница закончилась ромон. — Вот мы и на месте.
Изуку стал на последнюю ступеньку и увидел за спиной божества величественное трехэтажное святилище, что сверкало золотом. Оно было построено в стиле хиэ-дзукури с полувальмой крышей. Служители храма с покрытыми головами стояли вдоль аллеи, каждый держал в руках фонарь из красной рисовой бумаги. На их накидках были изображен символ «蛇».
Когда Мидория повернулся, чтобы поблагодарить божество еще раз, оно исчезло вместе со своим питомцем, за которым нужен был глаз да глаз. Он тихо поклонился в ту сторону, где стоял Такэмиказучи-сама, и пообещал себе, что обязательно поблагодарит его в храме, сделав подношение.
Мидория пошел к хондэн по сандо, что была уложена белой галькой. Он использовал тэмидзуя, но по пути не увидел эма, о которых говорил Такэмиказучи-сама. Изуку остановился перед огромными комаину с ясно-белого нефрита, и двери сами отворились. На одной стороне их было изображено солнце, а на другой — луна.
Он расценил это, как приглашение внутрь, поклонился, а после вошел; Изуку показалось, что каменные глаза обоих комаину повернулись вслед за ним. Когда парень оглянулся, головы охранников смотрели на него, тогда как туловище было развернуто все еще вперед.
— Мидория-кун.
Изуку подскочил на месте, когда его внезапно позвали по имени, особенно, когда он думал, что здесь никого, кроме него больше нет. Он повернулся и увидел человека в красных одеждах, из-под которых выглядывал белый пушистый лисий хвост.
— Здравствуйте, — протянул Изуку и поклонился.
Человек вежливо склонился в ответ. Лицо его было изящным, и из-за пышных одежд трудно было сказать мужчина это или женщина. Голос был мелодичным и слишком низким для женщины, но высоким для мужчины, он лился из уст медленно, словно музыка:
— Что же ты замер у входа, малыш, проходи и побеседуй с Куи, — божество протянуло руку и стена, где был изображен пейзаж с бушующими волнами и лесными холмами на склоне исчез, сменяясь только несколькими столбами, за которыми открывался вид на хайдэн.
Мидория сделал шаг вперед, пытаясь перестать уже удивляться. Это было несколько сложно, учитывая свидетелем чего он был.
— Спасибо, — изумленно протянул Изуку.
— Будь честен, малыш, и счастливая судьба продолжит следовать за тобой, — мягко сказало божество и покинуло храм. Нефритовые комаину беззвучно спрыгнули со своих мест и, радостно виляя хвостами, последовали за ним. Служители храма поклонились, не выпуская фонарей из рук. Свет фонарей стал белым, когда фигура растворилась в ромон.
В хайдэн было тихо и только одинокая фигура располагалась на сцене. Это был мальчик в белоснежных одеяниях. Его светлые волосы волнами стекали вдоль тонких плеч к самым пяткам и дальше. Несколько слоев церемониального одеяния выглядели величественно. Он держал в руках чай и медленно дул на него. Пар закручивался нежными завитками возле его лица. Изуку замер на месте, наблюдая за этим. Даже в простых его действиях чувствовалась божественность.
— Оямакуи-сама, рад приветствовать вас, — Мидория едва не упал на землю, делая низкий поклон. Когда он посмел поднять свои большие зеленые глаза, то встретился с ясными голубыми, будто само небо, напротив. Зрачка видно не было, только слабая темно-синяя тень виделась на его месте. Глаза обрамляли густые белоснежные ресницы.
— Здравствуй. Отец отсутствует, потому Мы выслушать готовы просьбу твою.
Перед Мидорией появился свиток бумаги и кисть, смоченная в чернилах. Они зависли в воздухе.
— Я, эм, спасибо, — неловко протянул Изуку, понятия не имея, что ему делать и куда себя деть.
— Не стоит так волноваться тебе, в конце концов, Мы же не съедим человека, — в голубых глазах Изуку увидел намек на холодную улыбку, лицо же его напоминало тонкую белоснежную фарфоровую маску. — Просто честен будь. Если же посмеешь солгать ты, Мы никогда больше не дадим позволения ступить тебе на порог храма нашего, — тихо сказал ками.
Мидория нервно сглотнул, падая на колени. Его руки неконтролируемо дрожали. Когда он уже собрался писать на полу из воздуха появился низкий столик для его удобства.
— Спасибо, — поблагодарил он.
— Кратко изложи, не первый ты и не последний посетитель сегодня, а время рассвета близится, — сказал бог.
— Хорошо, я понимаю, Оямакуи-сама, — нервно отозвался Изуку.
Он некоторое время смотрел на белый лист бумаги.
«焦凍と会う» — было выведено после.
Когда Изуку закончил писать, свиток подлетел в воздух прямо к божеству, он внимательно взглянул на выведенные символы.
— «Шото» твой много страдал, чтобы получить имя это, — со знанием сказал ками. — Нравится нам, что ты честен был, Мидория Изуку-кун, потому Мы позволим тебе зову сердца следовать, — свиток сложился несколько раз, создавая все меньшие квадраты, пока не исчез вовсе, растворившись в воздухе.
Оямакуи-ками щелкнул пальцами и из боковых дверей появились двое маленьких духов в храмовых одеяниях красного и черного цвета, что выглядели, как дети лет четырех-пяти, из-под маленьких кимоно выглядывали коричневые длинные хвосты в пятнышках. Перед ним поставили с подноса токкури и сакадзуки, рядом положили фукубукуро и другие принадлежности.
— Мне жаль, что я не принес никаких подарков, — сказал Изуку, низко поклонившись, когда увидел все это.
— Если бы отец не получил их, не было бы здесь тебя, в повторных нужды нет. Испей амадзаке, чтобы Нас отблагодарить, — сказал ками, смотря в сторону принесенного. В это же время один из мальчиков, со светлыми волосами в красных одеяниях, налил из токкури амадзаке в сакадзуки. Рядом в дзюбако стояли закуски. На подставке также поместили палочки. Мидория никогда не думал, что будет есть и пить так поздно ночью в божественном святилище. — Фукубукуро преподнесёшь Шото, чтобы и он вкусил праздничной еды, — добавил ками.
Изуку кивнул, поблагодарил божество, а потом принялся за угощение, чтобы ни в коем случае не показаться неуважительным. Когда он закончил через боковые двери справа вошел еще один человек в пышных темно-синих с белым одеждах.
— Еще не закончил? — обратился он к Оямакуи. Тот нахмурился, услышав его неуважительный тон.
— Почти, на минутку присядь, — холодно проговорил он.
Высокий мужчина сел возле Оямакуи-ками, вольготно, опираясь на свою руку. Он наблюдал за Мидорией, его глаза были темными с впечатляющим золотистым кругом внутри.
Когда их взгляды встретилась, Изуку вздрогнул и поклонился.
— Кагасео, можешь звать меня, человек, — взмахнув рукой снисходительно сказал ками. Изуку внезапно подлетел в воздух, а потом оказался прямо перед его опрятным лицом.
— Ох, — только и выдохнул он, внезапно остановившись перед богом, смотря широко раскрытыми глазами.
— Твоя душа сияет подобно звездам, — ухмыльнулся Кагасео-ками. — В следующий раз приходи с другом, хочу взглянуть и в его глаза тоже, — сказал он и отпустил Мидорию обратно на место. Парень не мог подобрать слов, кажись, окончательно онемев.
Оямакуи недовольно покосился на Кагасео, тот ничего не сказал и только многозначительно улыбнулся ему.
— Ступай, Мидория Изуку, будет желание твое исполнено, — строго сообщил Оямакуи-ками. Парень хотел поблагодарить его снова, но окружение завертелось перед его глазами также, как когда он попал сюда, и святилище исчезло в ярком свете. Изуку показалось, будто в последний момент он увидел, как из-под подолов кимоно бога появилось огромное белоснежное змеиное туловище и извернулось, а глаза сверкнули алым, когда Кагасео-ками приблизился к нему снова с обаятельной улыбкой на губах.
Мидория упал на что-то упругое, держа в руках подарок. Его голова немного кружилась. Он чувствовал себя ошарашенным, когда открыл глаза и увидел перед собой Шото, с которым так искал встречи.
— Мидория? — удивленно проговорил парень, поднимаясь на своей кровати, на которого и приземлился ранее Изуку. Он увидел его растрепанные волосы и сонный взгляд гетерохромных глаз, что становился все более осознанным с каждой новой секундой. — Что ты здесь делаешь?..
— Ум, ох, эм, — Мидория не мог выдавить из себя ничего полезного, слезая с торса Тодороки. Он посмотрел на мешочек в своих руках и протянул его Шото. — Вот, это дар богов.
Бровь Тодороки удивленно приподнялась, но он принял протянутый фукубукуро.
— Спасибо. Так, может, ты все-таки объяснишь, как здесь оказался? И если что, я имею ввиду мой дом, а не кровать, — сев, Шото раскрыл мешочек и увидел внутри шарик красного цвета. Он бросил тот себе на ладонь. — Что это?
— Наверное, конфета, — Изуку и сам был в замешательстве. — Они говорили, что это можно съесть. — Шото без раздумий бросил ту в рот, который сразу же заполнила приятная сладость. — Но подожди, я не знаю… — только уже было поздно.
— Это слад-ф-ко, — сказал Тодороки, перекатывая шарик во рту.
Он устроился по-турецки, ожидая от Изуку какого-то вразумительного ответа.
— Я, эм, просто хотел увидеться, — наконец выдавил Мидория, неловко взъерошив и без того пышные волосы. — Я волновался, — он снова посмотрел на парня, — тебя не было почти две недели, что-то случилось?
Тодороки при этих словах сразу же нахмурился.
— Тебе лучше уйти, пока отец не узнал о твоем присутствии, — мрачно произнес он, но Изуку видел, что парень не выказывал никого желания провожать его куда-либо.
Он наклонился ближе, пытаясь заглянуть ему в глаза.
— Это как-то связано с твоей семьей, ты можешь рассказать мне? — ласково спросил Мидория, смотря на него своими большими зелеными глазами. — Я очень волновался, правда, даже сегодня ты не пришел, я… — он замолчал, когда Тодороки повернулся к нему и посмотрел прямо в глаза. Изуку увидел там спутанный клубок эмоций, которым было трудно найти какое-то конкретное определение. Внезапно в его груди разлился жар, и все тело потеплело, он стал мелко дрожать по неясной причине. Голова также стала крутиться больше.
«Неужели из-за амадзаке?» — подумал он, хватаясь за свою грудь. Дыхание становилось чаще.
Шото коснулся его ладони, и Изуку будто поразила молния, он быстро отдернул свою руку, тяжело дыша.
— Что с тобой? — удивленно спросил Тодороки, убирая свою ладонь от него. Стало неловко от реакции Мидории, и он нахмурился только больше. — Ты плохо себя чувствуешь?
— Я… не знаю, прости, — парень виновато посмотрел на пальцы руки Тодороки-куна, они выглядели достаточно крепкими, и там были мозоли от тренировок, как и на его руках.
— Может, я отвезу тебя в больницу? — спросил Шото, всматриваясь в его внезапно раскрасневшееся лицо и все еще не понимая, что происходит.
— Нет-нет, — Мидория поспешно замахал руками и помотал головой в отрицании. — Уверен это скоро пройдет, просто это… — Изуку попытался поискать в своей памяти нечто подобное, но пришло в голову только то… Это было похоже на чувство, в те редкие моменты, когда он возбуждался. Его лицо стало еще более красным от мысли об этом.
— Можно, я проверю температуру? — спросил Шото, боясь теперь прикасаться без разрешения.
Мидория невольно кивнул, совсем не думая о его словах, слыша их будто на фоне, пока он усиленно размышлял над тем, что с ним происходит, и приложили ли к этому свою благословенную руку боги?
Его лба коснулось нечто холодное, и парень удивленно посмотрел прямо перед собой. Лицо Шото было очень близко, и его сердце забилось, словно сумасшедшее. Он пах сладко и терпко, сонно, легкие нотки вишни переплетались с миндалем и ветивером, становясь более глубокими. Внизу живота потянуло, и Изуку сам не понял, когда возбудился, втянув этот аромат полной грудью. Его сердце громко стучало в ушах, а он продолжал вдыхать запах носом. Мидория сам не понял, когда наклонился вперед, и вовсе касаясь кончиком носа его шеи. Тодороки замер, не понимая, что происходит.
— Мидория, — позвал Шото. Изуку резко отпрянул, выглядя несколько ошарашенным, когда увидел спокойное, но слегка смущенное происходящим лицо Тодороки-куна. Его собственные щеки горели стыдливым румянцем.
— Я, эм, ты так хорошо пахнешь, что я… — он отвел взгляд в сторону, пряча свое красное лицо в ладонях. Все внутри зудело, и случайно взгляд Изуку зацепился за выпуклость в его штанах.
«Ох», — его мозг работал вхолостую некоторое время, когда он едва не вскрикнул, поспешно утягивая одеяло Тодороки к себе на колени, чтобы прикрыть это непотребство. Рука Шото прикрывала его рот. Зеленые покрытые влагой глаза уставились на парня, и тот поспешно убрал свою руку.
Тодороки выглядел несколько заинтересованным происходящим.
— Настолько нравится? — тихо уточнил он. После его слов Мидория спрятался еще сильнее за своими ладонями, это вызвало слабую улыбку на лице Шото.
— Ох, это… — послышалось сдавленное.
— Глядя на тебя, я начинаю думать, что зря прятался все это время, — тихо произнес Тодороки.
— Что, о чем ты? — он отодвинул руки, непонимающе глядя на Шото. Тодороки некоторое время смотрел на Изуку, не говоря ни слова, будто рассчитывая на то, что тот прочтет его мысли сам. — Неужели ты не был из-за меня? — едва не переходя на писк от шока, изумился Мидория. — Я так и знал, я чувствовал, ты даже на мои сообщения не отвечал, как же быть, я не понимаю, чем обидел тебя, но мне так плохо от мысли об этом, кажется, что сердце сейчас разорвется, я так не хочу, чтобы ты обижался на меня, пожалуй, мне правда лучше уйти, чтобы не нервировать тебя, но ты обязательно должен пойти в академию, — он бубнил себе под нос без остановки, а Тодороки внимательно слушал его.
— Дело не в тебе.
— Но ведь из-за меня… — брови Мидории съехались к переносице.
— Изуку, — позвал его по имени Шото, останавливая непрерывный поток слов. Большие зеленые глаза молча уставились на него в шоке. Он впервые позвал его по имени. Это простое обращение заставило сердце парня взволновано зудеть. — Дело не в тебе, ты прекрасен. — Лицо Мидории вспыхнуло от этого признания. — Это все я… Понимаешь?.. — казалось Тодороки не мог найти слов, чтобы сказать это.
— Ты что? — Изуку с неподдельным интересом наклонился к нему ближе. — Ты можешь рассказать мне, я ведь так волнуюсь.
Глаза Мидории выглядели такими наивными и доверчивыми, потому Тодороки не отпускало впечатление, будто он делает огромную ошибку. Шото тяжело вздохнул, уводя свой взгляд, будто хотел сдаться.
— Нет… — Тодороки хотел остановить эти мысли в своей голове.
— Шото, — тихие слова были произнесены, будто мольба, и жаркое дыхание опалило его щеку. — Не бойся, — они встретились глазами. На смущенном лице Мидории было понимание, а его зеленых радужек почти не было видно за черными омутами зрачков. Его сердце билось оглушительно громко.
Руки Тодороки вцепились в предплечья Изуку даже раньше, чем он успел осознать, и губы накрыли мягкие и податливые в требовательном поцелуе. Глаза Мидории удивленно расширились всего на мгновение, а после его окаменелое тело расслабилось в руках Шото, и он ответил ему, сжимая тонкие губы парня в ответ.
Мидория тяжело дышал, когда они отстранились друг от друга.
— Изуку, как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Тодороки, смотря из-под полуприкрытых ресниц на парня.
— Ум, все в порядке, — Мидория выглядел смущенным, но смотрел на Шото прямо, не уводя взгляда.
— Ты уверен? — не мог поверить своим ушам Тодороки.
Изуку кивнул.
— Из-за этого тебя не было, Тодороки-кун? — спросил он снова.
— Я думал, — Шото спрятал свое выражение лица ладонью. Его взгляд лихорадочно горел, когда он неотрывно глядел на Изуку. — Думал, что ты возненавидишь меня, если я сделаю это…
— Почему? — искренне удивился Мидория.
— Ну, Очако-чан, я думал, что она нравится тебе, как и ты ей, и это — не совсем то, на что я могу повлиять, — признался парень.
— Я не думаю, что это так, — неловко сказал он. Прямой взгляд Тодороки говорил о том, что это действительно так, даже если Изуку и не замечал этого. — Ну, по крайней мере, я не чувствую к ней ничего такого…
— Такого? — Шото выглядел заинтересованным. — Это какого?
— Ну, это… — его взгляд устремился к губам Тодороки. Они изогнулись в улыбке. — Не лучше ли тебе сказать? — голос Мидории звучал выше от волнения.
— Ты правда хочешь этого? — Шото наклонился вперед, и Изуку пришлось опуститься на руки назад, отступая, его торс оказался беззащитным, когда Тодороки-кун приблизился впритык.
— Я думаю, что так… — его взгляд смотрел в сторону. Он чувствовал себя одновременно неловко, смущенным и взбудораженным происходящим.
Крепкие пальцы Тодороки прикоснулись к его подбородку, заставляя посмотреть прямо на него.
— Ты нравишься мне, Изуку, — доверительно прошептал он. — Из-за этого я не появлялся в школе, я просто больше не мог контролировать себя… Это было действительно сложно, смотреть на тебя и думать о том, как я хочу прикоснуться… Это не могло больше так продолжаться, потому мне пришлось сделать перерыв. Я думал, что станет легче, но почему-то легче не стало. Не думаешь, что это из-за того, что ты каким-то волшебным образом оказался в моей кровати, м? — спросил он.
Лицо Изуку выглядело в самом деле жарким.
— Возможно, — сдавленно выговорил парень. Его взгляд блуждал от разных глаз к ровным чертам лица и тонким губам, что волнительно изгибались каждый раз, когда Тодороки говорил.
— А что ты думаешь об этом? — спросил Шото, наклоняясь еще ближе. — Из-за чего возникло это? — его широкая ладонь легла на низ живота Изуку, слегка надавила, от чего вслед за этим поднялись и опустились внутренности в животе Мидории.
Изуку выдохнул горячий воздух и едва слышно проговорил:
— Тоже нравишься, — скороговоркой, — из-за этого, наверное, мне хорошо, — еще тише добавил он.
— Да? И когда ты стал думать об этом? Не из-за того ли, что меня не было? Возможно, ты просто путаешь чувство дружеской привязанности и желание? — уточнил Тодороки.
— Я не думаю, что это можно спутать? — решительный взгляд Мидории смотрел прямо в его глаза, и внутри груди Шото что-то невидимое дрогнуло.
Он вспомнил, как Мидория и раньше смотрел так упрямо, пытаясь донести свои мысли ему, пытаясь влезть в самую душу и навести там порядок, среди бесконечного хаоса, что творился там с того времени, как он себя осознавал, как личность, ненавидящая своего жестокого отца, отрицающего семейные узы, знающая страдания только из-за самых близких… И чужой человек, посторонний, не знающий ничего ни о нем, ни о его семье, смог влезть в самое сердце и согреть его своей беспредельной заботой. В горле встал ком, когда Тодороки думал о том, сколь много для него значит существование Изуку в его жизни.
— Я тоже так думаю, — тихо признался он. — Ты не боишься? — спросил парень, не в силах найти себе места от беспокойства, даже если его лицо и оставалось непроницаемым, внутри творился беспорядок от переполняющих его разношерстых эмоций.
Мидория помотал головой, Шото чувствовал, какой горячей была кожа в его руках.
— Я доверяю тебе, — признался Изуку. — Ты дорог мне, я не боюсь, — он осторожно коснулся его ледяной правой руки, чувствуя, как по коже прокатывается неконтролируемая изморозь. Ладонь Мидории накрыла её, согревая. — Ты можешь делать все, что хочешь…
— Уверен, что знаешь, на что соглашаешься? — упрямо спросил Шото.
Вместо слов Изуку потянулся вперед и снова коснулся его губ своими, но в этот раз Тодороки выглядел растерянным только мгновение. В следующее — его губы требовательно впились в пухлые губы Мидории.
— Приоткрой рот, Изуку, — тихо попросил Шото через некоторое время. Изуку повиновался просьбе, и его язык проник в горячий рот Мидории. Сначала, будто на пробу, они медленно скользили, переплетаясь друг с другом, будто узнавая на вкус другого человека. Поцелуй становился все более страстным, когда Тодороки напористо исследовал его рот, оттягивал его губы, слегка кусая, дразня и переплетаясь с его языком. Горячее дыхание вырвалось изо рта Изуку, и влажный жар распространился внутри тела, заставляя дрожать от внезапного удовольствия, когда они наконец отстранились, задыхаясь от возбуждения, и ниточка слюны протянулась и исчезла между ними.
Двое тяжело дышали, смотря друг на друга.
— Я не верю… — признался Тодороки, пребывая в весьма спутанных чувствах. На что Изуку только мило усмехнулся и оплел ладонями его лицо, соприкасаясь лбами.
— …Я честен, ты же видишь, — сказал он. — Я чувствовал огромное беспокойство ранее, когда не мог видеть тебя так долго, то теперь понял причину всего этого. Я рад быть рядом с тобой, Тодороки-кун.
Шото в ответ коротко поцеловал его в губы, а после в щеку, шею, возле уха, вызывая щекотку по телу.
— Изуку, — прошептал он едва слышно, — ты правда нравишься мне так сильно, — его руки скользнули под спину парня и притянули к себе, крепко сжимая в объятиях.
Мидория ответил, осторожно обнимая Шото в ответ. Его широкие мозолистые ладони скользнули вдоль спины, поднимаясь выше к затылку, ныряя в разноцветные мягкие волосы. Он протяжно вдохнул, чувствуя, как ноздри вновь наполняет запах Тодороки, и сознание будто стало спутываться, желая стать к нему еще ближе, насколько это только было возможно. Мидория не понимал, как сделать это, но желал всем сердцем объять его.
Изуку ощутил горячее дыхание на своей шее.
— Ты такой теплый, — Шото прочертил линию поцелуями от основания его шеи и лизнул вдоль края ушной раковины, вызвав удивленный выдох в Мидории. — Как ты ощущаешь себя, когда я делаю это? — тихо спросил парень.
Изуку тяжело сглотнул, его горло чувствовалось сухим от возбуждения.
— Х-хорошо, — ответил он.
— М-м, — в ответ прозвучало нечто нечленораздельное, когда Тодороки скользнул поцелуями ниже. Он лизнул выступающий кадык, и Мидория, запрокинув голову, слабо застонал, невольно подтягиваясь к нему всем телом. Глядя на его естественную реакцию, Шото становилось все более жарко.
Он стал расстегать пуговицы рубашки пижамы Изуку, что вся была усеяна маленькими Всемогущими.
— Почему ты так легко одет? — спросил парень, наблюдая, как все больше оголяется грудь и твердый пресс Мидории.
— Это… Я собирался спать, когда все это случилось, — пробормотал он. Изуку становилось все тяжелее соображать, даже случайные прикосновения Тодороки вызывали в его теле неимоверный зуд, хотелось, чтобы он прикасался плотнее, сжимал, кусал, сминал его тело под собой. Мидория не знал, откуда возникли эти желания, но они были очень сильными.
— Ты расскажешь мне подробнее после, а сейчас, — Шото наклонился ниже, смотря на него из-под лба, рука парня нежно потерла пальцами выпуклость сквозь ткань штанов, — скажи мне, где тебе нравиться больше всего? — он стал целовать грудь, пока пальцы правой руки нежно потирали его восставший орган.
Взгляд Тодороки зацепился за торчащий розовый сосок, что так и умолял прикоснуться к нему. Он аккуратно сжал его одними губами, а после плотно лизнул языком, вдавливая вниз. Изуку тихо заскулил сквозь зубы, его пальцы рук вцепились в одежду парня на спине.
Шото обвел сосок своим языком, а после нежно прикусил, слегка царапая зубами, потирая плотнее рукой внизу и заставляя Изуку выгибаться ему навстречу.
— Приятно, Мидория? — почти касаясь кожи при разговоре губами, спросил Тодороки. Его пальцы свободной руки покрутили сосок с другой стороны.
— Ах, да, — выдохнул Изуку, влажными глазами смотря на Шото.
— Хорошо, — сказал тот и всосал сосок парня в рот, вызывая новую волну мурашек по телу. Левой рукой он смял его грудную мышцу, заставляя взволнованно ерзать от настойчивых ласк, потираясь эрегированным членом, смазка которого уже смочила ткань штанов, об его ладонь правой руки, что замерла в ожидании.
— Там, внизу, — пробормотал Мидория, с нажимом вцепляясь в ткань футболки Тодороки и оттягивая её.
— Что там? — обойдя по кругу набухший и красноватый сосок, спросил Шото, делая вид, будто он не понимает, чего от него хочет парень.
— С-сильнее, потри там сильнее, — тихо произнес Изуку, пытаясь слабо двигать тазом, чтобы плотнее потереться своим членом о ладонь Тодороки.
— Ох, Мидория, если ты хочешь, — Шото нравилось то, каким честным для него был Изуку. Он спустился поцелуями вниз и отодвинул резинку штанов вниз, высвободив набухший орган Мидории, что срочно нуждался в хорошем внимании.
— Хочу, — Изуку мял его спину своими пальцами, будто настойчиво умоляя его продолжить.
Тодороки только улыбнулся, когда его губы прикоснулись к влажной головке. Язык двинулся, собирая нить смазки, что сочилась с отверстия. Мидория задрожал всем телом, протяжно выдохнув. Какая-то часть его все еще пыталась бороться.
— Тебе не стоит… Грязно, Тодо-… — он не успел договорить, подавившись стоном: — Мн-х, — влажный горячий рот обхватил головку, плотно двигаясь вниз вдоль возбужденного органа. Всего несколько движений от головки вниз, оттягивая его крайнюю плоть, и Тодороки ощутил, как Изуку толкнулся ему в рот, навстречу приятным ощущениям, и горячая семенная жидкость выплеснулась в его рот, ударяя в небо.
Оглушительно громкий стон удовольствия повис в воздухе, но Шото было абсолютно безразлично на то, услышит ли их кто-то. Наоборот какая-то извращенная часть его хотела, чтобы правда услышали, чтобы все узнали, что Изуку его, и что больше никто не смеет прикасаться к нему, кроме него. Такое чистое сердце и это чувствительное тело, что буквально тает в его руках — он хотел сделать их полностью своими.
— Ох, ты… — Мидории было трудно собрать мысли в кучу, когда все его тело дрожало от удовольствия. Взгляд опустился вниз, и он увидел, как Тодороки глотает его сперму. — Нет, стой! — его голос неконтролируемо перешел на тихий писк, а лицо вспыхнуло алым от самой шеи до кончиков вздыбившись волос. — Сумасшедший, — сдавленно проворчал парень, откинувшись назад и закрыв свое пылающее лицо руками.
Тодороки стянул свою футболку, попутно вытирая остатки жидкости на лице и выбросил в сторону. Сквозь пальцы Изуку пронаблюдал, как сексуально изгибается натренированное тело Тодороки, когда тот стоял на коленях перед ним. Следующими были на очереди штаны Мидории, в которые Изуку вцепился рукой, внезапно останавливая действия Шото. Брови парня удивленно приподнялись, и он вопросительно уставился на Изуку.
— Я стесняюсь… Это же совсем не красиво, — смущенно объяснил Мидория.
— Но я думаю, что ты очень красивый, — Тодороки приподнял его ногу и укусил возле щиколотки, его вторая рука скользнула вниз, опуская ткань свободных штанов и оголяя его ногу больше. Он опустился ладонью к самому основанию бедра в чувственном движении пальцев. — Разве они не будут мешаться? Но если ты так хочешь, — Тодороки расположился между его ног, — то мы можем их оставить, они неплохо сойдут вместо веревки, чтобы стянуть твои ноги, — лукаво улыбаясь сказал Шото. Глаза парня выглядели темными, когда он говорил это.
— Что ты хочешь?.. — Изуку не закончил свою мысль, когда рука Тодороки скользнула к его ягодицам.
Обе ноги были закинуты на его левое плечо, тогда как парню открылся прекрасный вид на упругие полукруги. Он нежно погладил их, а после прошелся пальцем вдоль члена, и тот, полуэрегированный, полностью пришел в готовность, словно ведомый им.
— Если ты боишься, я не стану ничего больше делать, — несмотря на болезненный стояк в своих штанах, сказал Шото, несколько отстраняясь.
— А если… Что дальше?.. — смущенно пробормотал Изуку. — Ведь ты еще нет… — его взгляд опустился на явное возбуждение, что возвышалось под тканью свободных штанов парня.
— Дальше, — Тодороки наклонился ближе к его лицу, обдавая снова своим сладко-терпким запахом. Широкая мозолистая ладонь прошлась по его ягодицам и скользнула между ними, — я попробую войти своим членом сюда, — он говорил тихо и соблазнительно, голос был низким и будоражил каждый нерв в теле Изуку. Никогда прежде от не слышал настолько возбуждающей интонации от Шото. Парень провел пальцами между упругих полукругов и удивился тому, как влажно там было. — Что это?.. — он был несколько удивленным.
— Ох, — Изуку представил то, о чем говорил Тодороки, ощутил, как его твердые пальцы скользнули по податливом кольце мышц и невольно двинул тазом, желая насадиться на его пальцы. Шото пораженно пронаблюдал за этим, когда внезапно свежий травянисто-ягодный запах заполнил пространство так плотно, что перед глазами все потемнело, его член судорожно дернулся, а внизу живота туго стянуло от волны возбуждения в теле. Он тяжело протяжно выдохнул, глубоко вдохнул и перед глазами все поплыло в одно мгновение. Тодороки невольно отстранился, смотря ошарашенными глазами на Мидорию. Он был покрасневший, его ноги завалились на сторону так, что сочные ягодицы стали еще более доступны взгляду. Проход сокращался и оттуда сочилась прозрачная смазка, как и из его возбужденного члена, будто он не кончил совсем недавно.
— Что с тобой? — пораженно спросил Шото, едва в состоянии говорить. Все его тело было тяжелым и напряженным, а взгляд все больше опускался с лица к влекущим его ягодицам. Хотелось заполнить его, сделать своим, привязать к себе… Это были очень плохие мысли, и Тодороки не понимал, когда именно они стали настолько сильными, что занимали все место в его голове.
— Я, хн, не знаю, — Мидория снова поерзал, пытаясь потереться о него, податься ниже, ближе к нему. — Мне так жарко… Там все зудит, — он сам стянул свои штаны и выбросил прочь. Развел ноги в стороны, придерживая их руками. — Сделай что-то с этим, Шото, мне правда так плохо там, — одна его ладонь опустилась вниз и сжала эрегированный член, пальцы прошлись вниз, пытаясь достать пульсирующей дырочки, но только оттянули кожу в сторону, немного приоткрывая узкую щель.
— Блядь… — Тодороки выругался сквозь зубы, прикрывая рот рукой, когда увидел это. В его животе пульсировал тугой клубок, заставляя и без того болезненно возбужденный член набухать до предела. Ему казалось, что если он хотя бы немного прикоснется к нему, то сразу же кончит.
— Ха-ах, ты ругаешься, так эротично… — пробормотал Мидория, абсолютно не отдавая себе отчета. — Ко мне, наклонись ниже, Шото, — умоляющим, влекущим тоном позвал он. Парень наклонился, и их языки снова сплелись в глубоком поцелуе. Руки Изуку накрыли его плечи, притягивая еще ближе к себе вниз. Хватая ртом воздух, он пытался дышать носом, пока Шото сосал и кусал его губы и язык, но от этого жар становился только еще более невыносимым. Ему казалось, что только Тодороки может унять это. — Можешь, ха-а, попробовать охладить, — попросил он, когда думал, что понял, как стоит помочь ему унять тот жар внутри.
— Нет, по-другому, — Шото нашел пальцами его сочащуюся смазкой дырочку и вошел одним внутрь, было так туго, но влажно и горячо внутри. Он медленно повернул палец, скользя вдоль нежных стенок.
Мидория выгнулся, застонав.
— Да, так, там, — он попытался опуститься ниже, но Тодороки придержал его второй рукой за талию, приостанавливая.
— Помедленней или тебе будет больно, — выдохнул он и по тону голоса казалось, что больно было именно ему.
— Нет, там хорошо, ох, м-м, — он чувствовал, как зуд становится более терпимым, когда Шото что-то делал с этим. Он пытался двигаться, даже когда Тодороки хотел приостановить его. — Мне нужно больше…
Из взгляды встретились, и Шото не увидел за темными зрачками радужки, настолько возбужденным Мидория был. Его влажные и красные губы блестели от слюны, из-за того, что парень постоянно облизывал и кусал их. Соски торчали из-за сильного возбуждения, насыщено-розовые, будто спелые ягоды, а из набухшего члена и дырочки продолжала сочиться влага.
Тодороки добавил еще один палец и толкнулся ими глубже, надавливая на его верхнюю стенку прохода, ища там небольшую выпуклость, что могла бы подарить Изуку еще большее удовольствие. Когда он нашел её, Мидория сразу же кончил, туго сжимая его своей дырочкой, подрагивая всем телом. Он застонал громко, царапая его плечи.
— Еще, — выдохнул, опускаясь ниже, — дай мне еще… — пробормотал он в послеоргазменном помутнении.
Тодороки попытался подвигать пальцами, чтобы расслабить проход еще больше. Он намерено скользнул по чувствительной выпуклости внутри, и не прошло много времени, как член Изуку снова стоял.
— Тебе хорошо? — спросил Шото, наблюдая, как таз парня следует за его пальцами, не желая выпускать их из своих влажных горячих глубин.
— Да, еще, больше, — пальцы рук Мидории скользнули вдоль напряженного пресса Тодороки, опускаясь к резинке штанов и спуская ту вниз. Член парня освободился от плена ткани, пульсируя в такт ударам крови в ушах. Вены сильно вздулись от напряжения, а головка была вся влажной от предэякулята. Он коротко подрагивал, выглядя до крайности возбужденным. — Такой толстый и большой… — не удержал свои мысли в голове Мидория. — Тебе не больно? — невинно осведомился он, будто ему было жаль, что Тодороки так мучается. — Вставь его внутрь, хорошо?.. Так будет лучше тебе… И мне, — его взгляд скользил от лица Шото к его члену и наоборот. Свежий ягодный запах стал изменяться, становясь плотнее, так что в нем теперь угадывался сладкий аромат зеленых трав посреди леса знойным летом, ни с чем не сравнимый, что будто пытался подчинить его себе, убедить его дышать только запахом тела Изуку.
Сладость наполнила его рот вместе со слюной, и челюсть свело, так сильно он хотел впиться в шею Мидории, чтобы оставить свой след на нем.
Он убрал пальцы из его прохода, смотря как Изуку изгибается следом, а дырочка жадно сокращается из-за ощущения пустоты в нем. Тодороки приставил свою набухшую толстую головку ко входу и только тогда вспомнил о презервативах.
— По-дожди, — он пытался отстраниться, сбить с себя спесь возбуждения, активируя лед в правой части тела.
— Нет-нет, не уходи, — Изуку раскрылся и насадился на его член, от чего Тодороки показалось, будто все его внутренности сдавили в одночасье. Пока Шото пытался прийти в себя, чтобы не кончить, борясь со своими инстинктами, нехотя отстраняясь от него, словно сквозь туман он услышал: — Только с тобой, ах, только с тобой, Шото! — он вскрикнул, когда поглотил его член почти к половине. — Хорошо, м-м, еще… — Изуку пытался вцепиться руками в его таз, чтобы приблизить еще больше к себе, но дрожащие пальцы скользили и не слушались его. С одной стороны ему было холодно в руку, с другой жарко, но парень совсем не обращал на это внимание.
Не выдержав его желанного напора, Тодороки схватил крепкие руки парня, сжимая по обе стороны от головы своими, и одним слитным движением вогнал член до самого основания. Их тела столкнулись с влажным шлепком. Шото замер, чувствуя, как пытается сократиться растянутая до предела дырочка Изуку на нем. Он стонал и сжимался все туже, и Шото кончил, склонившись над ним, зажмурившись от волны невыносимого удовольствия в теле. Мидория последовал за парнем, когда ощутил, как еще больший жар разливается в его внутренностях. Он мелко дрожал всем телом, не в силах даже нормально дышать, ему казалось, что еще немного, и он просто потеряет сознание, тогда язык Тодороки проник в его рот, возвращая в реальность.
Шото не ощутил облегчения ни на малейший процент, но все чувства стали острее, он двинул тазом назад, чувствуя, как сладко сжимаются на нем стенки влажного прохода, почти выходя, и снова толкнулся внутрь, медленно, так чтобы можно было ощутить малейшие изменения в теле.
— Ах, ха-а, так… — Изуку обхватил его ногами, буквально вдавливая в свое тело каждый раз, когда он входил до упора, растягивая его.
— Охуенно, — закончил вместо него Тодороки.
— М-м, да… — Мидория извивался, пытаясь прильнуть к нему всем телом еще плотнее, будто надеясь слиться в одно существо. — Хо-рошо… — он снова выгнулся в пояснице, чувствуя, как толстая головка члена Шото проходится прямо по его чувствительному месту внутри. Удовольствие разливалось в его тело волнами, связывало живот в тугой узел, и ему казалось, что он кончал каждый раз, когда Тодороки входил до самого упора, растягивая его так сильно, что наслаждение граничило с болью. Он следовал за ним, он цеплялся в него, желал его в себе, чтобы Шото был там еще дольше, чтобы вообще не покидал его тела, хотел чувствовать его вкус, вдыхать аромат, ощущать, как пульсирует напряженный член внутри. Мидория и подумать не мог, что когда-либо сможет ощутить насколько ошеломляющее удовольствие и желание. И чем больше Тодороки двигался, чем больше дразнил, вылизывая и кусая, тем больше ему хотелось, сильнее, быстрее, резче, пока в голове не будет звенеть от чистого наслаждения…
Он хотел, чтобы Шото стал еще ближе и взял его более грубо, чтобы полностью отпустил себя, показал, как сильно он желает его в ответ.
— Шо-то… М-х… — выдавил Изуку между невыносимо медленными толчками.
— М-м? — затуманенный взгляд разных глаз с трудом сфокусировался на его лице. — Больно?.. Выйти? — рвано спросил он, тяжело дыша. Белые и красные волосы Тодороки были в полном беспорядке из-за того, что пальцы Мидории постоянно блуждали там, они почти скрывали лихорадочно блестящие разные глаза. Этот взгляд, серый и бирюзовый, спокойный и пронзительный одновременно, жадно желающий его, вызывал сладкий трепет в сердце парня.
— Нет, сильнее, — он резко ухватился за его руку, будто боялся, что тот уйдет.
— Как именно… ты хочешь? — смотря прямо в глаза, спросил Шото.
— Я не знаю, — растеряно сказал Изуку. Он не мог найти себе места, когда Тодороки внезапно остановился. Все внутри зудело, Мидория просто хотел продолжить двигаться и дальше ощущать наслаждение, что может подарить ему Шото. Изуку не думал, что он может быть таким жадным. — Сделай, мх, как тебе хочется, — он лизнул ладонь Тодороки и запястье, к которому льнул, легонько укусил напряженные мышцы, пытаясь утроиться задницей на его члене. Сладкий аромат тела Шото был плотным, он наполнил его ноздри, казалось, проникая в самый мозг, что чувствовался сейчас не более, чем желе. — Сделай это, — пробормотал умоляюще, цепляясь в его плечи и проводя широко раскрытым языком по напряженной шее. Мидория лизнул возле уха, посасывая его мочку. — Он стал больше, — прошептал Изуку, заставляя низ живота Тодороки содрогаться от желания, — сделай что-то с этим, Шо-то, — протянул парень, касаясь языком внутри его ушной раковины.
Шото в этот момент казалось, что его член сейчас просто взорвется. Он рвано отстранился и вышел из парня, повернул его на живот, а после одним толчком вошел до самого основания, подтягивая его задницу к себе. Удерживая таз Изуку почти на весу, Тодороки стал грубо двигаться, каждый раз толкаясь внутрь с громким шлепком и влажным звуком, что возникал раз за разом, когда Шото входил в него до самого основания. Ритмичные влажные шлепки и сладкие стоны наполнили душную комнату, пока Тодороки страстно брал парня, удерживая его таз за талию на своем члене.
— Да, ах, так, хоро-шо, Шо-то, — сдавленно мычал Мидория, комкая руками простынь под собой. Он в такт Шото двигался ему навстречу снова и снова, желая углубить их удовольствие еще больше, насадиться сильнее, ощутить его член еще четче.
— Изуку, ха-а, — Тодороки склонился ниже, скользя руками вдоль рельефной спины парня, так соблазнительно и похотливо изогнутой для него. Он прижался напряженным прессом к спине парня, зовя его по имени, ощущая, как тот двигается ему навстречу, слыша его шепот, чувствуя, как он все плотнее обхватывает его внутри, будто желая высосать все семя и заполнить им себя, такой неожиданно развращенный Мидория-кун.
Его толчки стали сильнее, так, что Изуку пришлось упереться ослабевшими руками в кровать перед собой, чтобы его буквально не втрахали в нее. Он подмахивал ему своим тазом, поглощая член в тугую горячую влагу, сжимая его внутри так эротично… Толчки стали рваными и более жесткими, когда, придерживая парня за бедра, Тодороки позволял ему еще больше задержаться на себе. Он звал его по имени и слышал свое в ответ и сам не заметил, когда удовольствие перелилось за край.
— По-дожди… — Шото хотел отстраниться, но Мидория последовал за ним, буквально садясь на его член и придавливая к кровати. Тодороки невольно обхватил его под живот, прижимая к телу, снова изливаясь внутрь парня со сдавленным стоном.
— Ах, да, — Изуку, дрожал пытаясь вцепиться в его плечо своей рукой, он повернулся к нему боком, ища губы для поцелуя. Содрогающийся член Мидории продолжал извергать струи жидкого на вид семени, пачкая простыни впереди. — Хорошо, — протянул Изуку, замерев всем телом на нем, скользя языком по его губам, пытаясь проникнуть в рот и почувствовать еще более ярче.
Руки Тодороки скользнули выше, сжимая и оттягивая возбужденные соски. Мидория застонал ему прямо в рот, соблазнительно став ерзать на его члене, снова возбуждая того с новой силой. По телу прокатилось покалывание, когда Шото услышал его сладкие стоны еще ближе к себе. Изуку слегка приподнялся, опираясь на колени, цепляясь своими руками за его руки, и снова опустился вниз. Это было не слишком удобно, но Мидория будто не хотел терять ни секунды, он стал медленно двигаться, невольно изгибаясь в пояснице от накатывающих ощущений, каждый раз извлекая из их соединённых тел влажный сочный звук, он опускался до самого низа, а после туго сжимался, будто не желая, чтобы семя покинуло его горячее тело. Чувствуя, что он готов был сплавиться, Тодороки охладил свое тело, Изуку вздрогнул, а после прильнул к нему еще плотнее.
— Хорошо, ах, так хорошо, — самозабвенно простонал он, вцепляясь еще больше в холодную руку Шото. Ему казалось, что он в прямом смысле тает, когда соприкасается с ним. — Ты… Такой холодный… Мне нравится, — Мидории будто стало легче дышать, но внезапно он остановился. Парень встал с него, а после повернулся лицом. Возбужденный орган мазнул влагой вдоль его торса, когда, взяв его член в свою руку, Изуку снова вставил тот внутрь. Тодороки едва не задохнулся, проникая в теперь кажущейся еще более жарким проход. Его ладони сжались на талии Мидории, почти полностью охватывая ту руками, и прижали к себе. — Поцелуй… — губы Изуку впились в его, когда он снова умолял. Закрыв глаза, Шото наслаждался жаром тела Мидории, его руки скользнули к ягодицам и плотно сжали их. Он оттянул те в стороны, стискивая снова, чувствуя как входит особенно глубоко.
Мидория застонал, отвлекшись от поцелуя, и изогнулся на нем.
— Глу-боко, Шото, — он выглядел до предела эротично, когда, говоря это хриплым голосом, пытался посмотреть прямо в глаза своим томным влажным взглядом. Темно-зеленые кудри завились еще больше, его кожа сверкала от влаги, шрамы тянулись по руках и ногах, Тодороки хотелось вылизать каждый из них. Он тяжело сглотнул, чувствуя во рту привкус Изуку, мышцы еще больше напряглись от возбуждения. — Мне кажется, еще немного, ху-у, и ты правда окаменеешь, Тодороки-кун, — восхищенно и игриво проговорил Мидория.
— И чья это вина? — из-под лба посмотрел на него Шото. Он наклонился и провел языком вдоль его челюсти, целуя после. Тодороки упрямо смотрел на его лицо.
— Неужели… моя? — Изуку улыбнулся так, будто был вполне доволен собой. Он сиял в глазах Шото, и тот едва не кончил, когда увидел его таким.
— Мг, без сомнения, — тяжело выдохнул Тодороки и, приподняв его обеими руками вверх, насадил на свой член с четким шлепком. Изуку громко застонал, не ожидавший такого подвоха. — Твоя… Ха-а, и больше ничья… — Шото поднимал и снова опускал его на свой возбужденный орган, скользя вдоль чувствительных стенок. — Только ты сводишь меня с ума!.. — сильный шлепок, руки Мидории скользнули, и он свалился назад, съехав под тяжестью своего веса до самого упора. Парень упал на спину, пока, не отвлекаясь ни на что больше, Тодороки, сжимая его бедра, стал быстро двигаться внутри. Изуку не мог ничего сделать, не мог пошевелиться, он буквально лежал на бедрах Шото и тот жестко трахал его, насаживая на твой пульсирующий от возбуждения член.
Мидория кончил чем-то прозрачным, что забрызгало весь его торс, его внутренности неконтролируемо сокращались, пока Шото едва двигался в тугом отверстии. Он словно стал только больше внутри него. Его мышцы рук и торса были напряженными, вены на шее вздутыми, а взгляд едва не искрился.
— Ах, ха-а, ты… — внизу живота Изуку сильно потянуло, когда он ощутил, как становится все больше и больше член внутри. Слезы выступили из уголков его глаз, хотя он не чувствовал боли, только крайнюю заполненность.
— Ты плачешь, — Тодороки притянул его снова себе, из-за смены положения ощущения стали только ярче, и влага скатилась из его глаз. — Изуку? — взволновано позвал парень.
— Нет, не двигайся… Ха-а, слишком… Остро, — брови Мидории сошлись к переносице, когда он смотрел на него умоляющим взглядом, уперевшись ладонями в грудь. Сердце Шото забилось еще сильнее, но он не хотел доводить Изуку до слез. Он попытался выйти, но почувствовал, что не может этого сделать. Мидория заскулил, когда ощутил движение, он невольно сжался еще сильнее, извиваясь на Тодороки от невыносимых ощущений и вцепился в его плечи, царапая до крови даже своими короткими тупыми ногтями.
Шото замер на мгновение, его дыхание было тяжелым.
— Еще немного, — тихо попросил он, а после стал едва ощутимо двигаться, почти не меняя положения. Он чувствовал, как скользит по некоторой выпуклости внутри Изуку, и ему казалось, что его собственный член стал еще толще у основания. Мидория стонал, тяжело и часто дыша. Он закрыл глаза, полностью отдавшись ему, и если Изуку не возражал, значит так двигаться он мог и делал это. В этот раз оргазм отличался, он нарастал медленно и был ощутимо длиннее, казалось, что его член извергался бесконечно, а внутренности Мидории высасывали из него все до последней капли. И хотя Изуку дрожал всем телом, явно ощущая то же удовольствие, из его члена больше не струилось семя, будто он кончал только своей задницей…
От этой мысли лицо Тодороки вспыхнуло, и он стал толкаться более рвано, сильнее, продлевая их наслаждение и полностью заполняя Изуку изнутри, крепко сжимая его в своих объятиях, он сдавленно стонал, слыша, что голос Мидории едва не срывается на плач. Приглушенные влажные звуки звучали так эротично. Шото понял, что не слышал ничего более возбуждающего в своей жизни, чем звук, когда он двигался в переполненном его спермой проходе страстно желаемого им человека. Что-то темное и необъяснимое распространялось в его теле, охваченном огнем. Светлые и чистые чувства, были ли у него такие хоть когда-то? Ему полностью снесло крышу, и уже никакие силы не смогли бы вернуть все, как было прежде. Тодороки ни за что не позволит этому случиться.
Он не знал, сколько времени они просидели друг у друга в объятиях, будто их разум помутился и провалился в другое измерение. Изуку тихо сопел, обвив руками его шею.
Шото пришел в себя только, когда почувствовал, что он может выйти из парня. Тодороки также чувствовал, что его ноги окаменели, и он больше не сможет ими двигать, если не поднимется прямо сейчас.
— Изуку, — тихо позвал он.
— М-м… — прозвучало в ответ невнятное.
— Я выйду, ты не против? — спросил Шото, чувствуя, как горят его уши.
Казалось, Мидории понадобилось некоторое время, чтобы дать ответ, то ли он не сразу понял в чем дело, то ли не хотел, чтобы это происходило.
— Ладно…
Тодороки ощутил легкий кивок возле своего виска. Он поднялся, готовый создать лед в любой момент для поддержки ног, но на удивление он стоял крепко, только мышцы немного покалывало.
— Ах! Что ты делаешь? — поразился Изуку, когда его подняли вверх вместе с ним. Он отстранился немного, чтобы заглянуть парню в лицо. Шото выглядел виноватым и смущенным одновременно.
— Это лучше сделать в ванной, там же много… — он недоговорил, видя, как стремительно краснеет лицо Мидории.
— Ох, я понимаю, — Изуку снова наклонился вперед, чтобы спрятать свое лицо.
Как можно более осторожно они пришли в ванную, и Тодороки просто создал целую ванну льда, коснувшись одной рукой стенки, а второй растопил тот, перекладывая человека из руки в руку, будто пакет с покупками, ведь Шото отказывался отпустить его на землю. Он проверил температуру воды и остался доволен.
Мидория с широко раскрытыми глазами пронаблюдал за этим, будто впервые видел.
— Но есть кран…
— Слишком долго ждать, — только и отмахнулся парень. Он собрался забраться в ванную вместе с Изуку, но тот быстро остановил его.
— Подожди!
— В чем дело?
— Я думаю лучше сделать это до того, как садиться в ванну, — возразил Мидория.
— Ты боишься, что я уроню тебя? — изумленно спросил Тодороки.
— Нет, конечно! — сразу же ответил Изуку, будто он не знал о силе и выносливости этого парня. — Просто… вода запачкается…
«О, он снова покраснел, — подумал Шото. Его взгляд опустился ниже — у Мидории снова стоял. — Неплохо…»
Изуку проследил за его взглядом и попытался прикрыться, а потом вспомнил, что на весу и быстро передумал.
— Отпусти меня, пожалуйста, на землю, — проскулил он. Шото аккуратно опустил его, придерживая за руку. — Я не настолько слаб, все в порядке, — отмахнулся неловко Мидория, но как только поддержка Тодороки исчезла, его повело в сторону так буднично, будто это было в порядке вещей. Изуку выглядел изумленным. Он уже давно не чувствовал себя настолько бессильным. Шото вовремя поймал его, поддержав. Мидория расслабился в его руках, он ощутил нечто странное, а после его кожа стала, будто алый атлас, вспыхнув вмиг.
Тодороки с интересом наблюдал за этим.
— Повернись ко мне спиной, — тихо попросил он.
— Н-но я… Я могу и сам, тебе не обязательно, — попытался избежать этого Изуку.
— Мидория, — их взгляды встретились, и Изуку боялся узнать о том, какие еще слова прятались за ним. Он послушно развернулся. — Обопрись, пожалуйста, на стену.
Изуку сделал, как бы не было это неловко, и ощутил как чужие руки сначала властно приподнимают его таз выше, а после, пройдясь вдоль бедер, разводят те в стороны. Он протяжно выдохнул, пытаясь не думать о том, как выглядит со стороны.
Тодороки надавил пальцем в месте входа, что выглядел несколько опухшим и был более насыщенного цвета. Он поглотил его, сжимаясь. Внизу его живота потянуло от этого зрелища, и член неумолимо налился кровью.
«Чертовски горячо…» — подумал Шото. Он наклонился ниже, ближе к Изуку.
— Расслабься, пожалуйста, или ничего не выйдет, — попросил он тихо, пытаясь скрыть хрипоту в голосе от нового витка возбуждения.
— М, хорошо, — сдавленно выговорив, кивнул Мидория, пытаясь сделать, как ему говорят.
Шото ощутил, как давление ослабло и толкнулся внутрь двумя пальцами, выходя и позволяя следом вытечь его семени. Он раз за разом делал это медленно и тщательно, глядя на то, как сильно сдерживается Изуку так, что даже его ноги стали дрожать.
Он решил вознаградить его за усилия.
— Ты хочешь кончить? — тихо спросил Шото, обдавая горячим дыханием кожу затылка Изуку. Его пальцы оставались внутри, раскрывая его, позволяя остаткам семени покинуть тело Мидории.
Он увидел слабый кивок и то, как горели лицо, шея и уши Изуку. Тодороки легко и плавно надавил на выпуклость немного глубже внутри парня.
Изуку кончил, как только он сделал это и сразу же обмяк в его руках. Шото подтянул его вверх, прижав к себе.
— А сейчас ванна, — сказал Тодороки и устроил парня так, чтобы тот мог опереться на него, что Мидория успешно и сделал.
Было приятно погрузиться в воду и наконец очистить свое тело после того, что они делали вместе. Изуку рассеяно наблюдал, как идут круги по воде от малейшего движения, ему нравилось, что его разум был пуст и свободен от волнений. Съезжая невольно вниз, он приподнялся, чтобы лучше устроиться на твердом торсе Шото, когда ощутил, как что-то еще твердое упирается между его ягодиц.
— Ты возбудился, — неловко констатировал он, его голос был несколько удивленным.
— Было бы странно, если бы этого не произошло, учитывая, что я делал с тобой ранее, — прямо признался парень, не желая увиливать.
— Я могу помочь тебе?.. — через несколько мгновений раздумий Изуку попытался развернуться, но Тодороки остановил его, повернув обратно. — Но…
— Не стоит, Изуку, ты же не хочешь, чтобы я снова сделал это? — негромко произнес парень, щекоча дыханием его левое ухо. Мидория молчал. — Нужно дать тебе немного отдохнуть, ты ведь помнишь, как едва не упал ранее, правда? — вежливо напомнил он.
Изуку прикрыл горящее лицо ладонью, чувствуя себя крайне смущенным.
— Может, хотя бы рукой? — он повернулся к нему, смотря своими большими и влажными зелеными глазами. Сердце Тодороки не выдержало. Он невольно поджал губы и согласно кивнул.
Изуку развернулся полностью и обхватил его член рукой, он потер большим пальцем головку, смотря, как орган становится еще больше.
— Сожми сильнее, — Тодороки обхватил его руку своей и стал двигать, прикрыв глаза от удовольствия. Мидория смотрел на него во все глаза, думая, что он выглядит очень возбуждающе. Изуку обхватил его и второй рукой с другой стороны.
— Шото, сделай это для меня, хорошо? — прошептал он, следом целуя парня в губы.
Тодороки притянул его к себе, усаживая на колени и помог обхватить оба их органы вместе. Его большие пальцы терли возле уздечки, вызывая волны мурашек удовольствия по телу. Взгляд Шото внимательно следил за тем, как Мидория помогает ему и двигает такими красивыми руками, что страдали так много раз, сплошь покрытые шрамами, нежно скользит вдоль их органов, трет и сдавливает… Он обхватил его ладонь своей и с другой стороны, переплетая их пальцы вместе, касаясь самых чувствительных мест, пока они не излились друг за другом, покрывая руки семенем. Это выглядело хорошо и пока Тодороки пытался прийти в себя, то увидел, как Изуку тянет свою руку ко рту, он перехватил её раньше.
— Что ты делаешь? — изумился парень.
— Я хочу попробовать, — Мидория наклонился сам и слизал семя со своих рук.
Тодороки замер на мгновение от этого зрелища, где розовый язык Изуку слизывает весь этот беспредел со своих покрытых шрамами пальцев. Кажется, и до того у него не было все в порядке с головой, но теперь у Шото возникло предположение о том, что он, видимо, обзавелся новым фетишем.
— Ха, ты просто нечто… — с неверием в голосе выдохнул он, пытаясь унять свое возбуждение, снова желающее дать о себе знать.
— Нет никакого особенного вкуса, так и должно быть? — наивно, как только он умеет, спросил Мидория.
— Честно говоря, я без понятия, — снизал плечами Шото, сдавшись, он взял с полки пачку салфеток и стал теперь их руки, чтобы очистить.
— Но я думал, что ты… Что у тебя уже были партнеры, — закончил Изуку с трудом.
— Нет, — лаконично отозвался Тодороки.
— Но ведь ты такой красивый…
— Ты не видел этого? — он указал на свой шрам возле левого глаза. — Довольно пугающе, не считаешь? — старые эмоции дали о себе знать, и тон голоса парня мгновенно стал ледяным.
— Я так не считаю, — помотал головой Мидория, внимательно смотря на его лицо. — Это довольно… — он приблизился, продолжая с интересом глядеть на него. Взгляд скользнул к разным глазам, что смотрели на него в ответ. — Вызывает желание прикоснуться, — пробормотал он себе под нос. — Тебе не больно? — подняв руку, Мидория застыл в нескольких миллиметрах от его кожи.
Тодороки отрицательно помотал головой.
— Уже нет, это было дав-… — он замолчал, когда ощутил, как нечто влажное и горячее касается его возле глаза. Кожа на месте ожога была более тонкой и чувствительной, так что язык Изуку взбудоражил его достаточно сильно.
Шото превратился в статую, пытаясь подавить бесконечное желание в своем сердце. Казалось, еще немного и он будет возбуждаться просто от того, как Мидория дышит. Когда Тодороки подумал об этом и вспомнил детали, то осознал, что это и так довольно возбуждающе, он понял, что обречен и обратного пути нет.
Шото притянул Изуку ближе, снова сдавливая в своих объятиях.
— Умоляю, не возбуждай меня еще больше, я и так едва сдерживаюсь… — пробормотал он себе под нос, пряча лицо в изгибе его шеи. — Чувствую себя животным, когда ты делаешь так…
— Ха-ха, — Изуку мягко рассмеялся ему прямо на ухо, обнимая в ответ. — Ты такой милый, Тодороки-кун.
Это был контрольный выстрел в голову. Из-за «милого Тодороки-куна», Изуку пришлось пережить то, что его еще раз хорошенько проверили внутри, в этот раз более тщательно, более длинным и толстым предметом, чем до того, так что он поспешно решил забрать свои слова назад, но уже было слишком поздно.
После усиленного купания, Шото предложил им поесть, и когда они наконец вышли уже ближе к вечеру из комнаты парня, через дверь, а не в окно, как предлагал Мидория, в доме на удивление никого не оказалось, так как родственники, не сговариваясь, решили поспешно ретироваться из дома по причинам никак не связанным с тем, что у младшего братишки был жаркий секс вот прямо в родительском доме средь белого дня.
***
— Ты уверен, что дал им именно те подарки, что нужно? — с сомнением спросил Тошигами, смотря на своего своенравного сынулю. Взгляд последнего неуклонно глядел в сторону Кагасео. — Да, уверен я, — поджав губы, упорно заявил парень. Его кожа покрылась чешуей из-за внезапно взбушевавшихся нервов. — Кагасео? — спросил он еще раз, глядя в этот раз на предполагаемого виновника. — А что я? Я вообще ни при делах, это ведь не я заменял вас и дарил все эти подарки. — Ты можешь просто вернуть время назад, это ведь не сложно. — Ну-у, не сложно… — взгляд Кагасео жадно блуждал по белоснежной коже Оямакуи. — Хорошо, — довольно сказал Тошигами, — тогда сделай это. — Но у меня есть одно условие, — с улыбкой протянул ками. — Какое? — насторожено осведомился тот. — Я сделаю это, если вы официально и по свей воле отдадите Куи мне в супруги. — Забудь об этом, сколько раз я говорил тебе, чтобы ты убирался отсюда. Уйди на небеса или еще куда, чтобы глаза мои тебя не видели, — разошелся божество. — Но как же я уйду без своей любви? Куи, дорогой, иди ко мне, пошли проведаем тех человеческих детёнышей, чей союз мы устроили, — предложил он. Оямакуи посмотрел на суровое лицо отца, а после на улыбающееся лицо Кагасео. — Амэ, пойдем, — величественно скомандовал он, утягивая того за руку прочь. Кагасео довольно пошел за ним. — Я уверен, что ошибки нет, — сказал он через какое-то время, остановившись. — М-м, конечно, что нет. Это то, чего желало его сердце, даже если он сам еще не осознавал этого до конца, прямо, как ты, — наклонившись, прошептал над его ухом ками. Оямакуи стоял недвижимо какое-то время, а после развернулся. В его пронзительно-голубых глазах сверкал алый вертикальный зрачок. — Я все осознаю, Амэ. Улыбка на лице Кагасео стала выразительней. — Как хорошо, — довольно сказал он, утягивая своего обожаемого супруга в поцелуй.***
— Ты уверен, что нам нужно именно сюда? — спросил Тодороки, смотря на густую лесную пустошь перед ним. — Конечно что уверен, я же говорил, что они сказали прийти с тобой, — настаивал на своём Мидория, выглядя при этом способным перевернуть эту гору вверх дном, лишь бы найти богов. — Ох, хорошо, но мне нужно подзарядиться, — сказал Шото, приближаясь к нему впритык. Уши и щеки Изуку стали красными, выдавая его волнение и предвкушение. Он огляделся вокруг, не замечая ни души, а после повернулся к Тодороки и поцеловал его коротко в губы. — Не так, ты же знаешь, что мне нужно больше, Изуку, — улыбался одними глазами парень, выглядя в равной мере соблазнительным и опасным. Пухлые губы поджались, а после слегла приоткрылись, когда Мидория облизал их. — Шото… — Вот так, открой их больше и высунь язык, — тихо говорил Тодороки, когда он притянул Изуку ближе, вжимая в свое тело. Мидория сделал, как он ему сказали и получил похвалу: — Хороший мальчик, мой Изуку, — Шото накрыл его рот глубоким поцелуем, пока парень цеплялся в его одежду задыхаясь от удовольствия. — Что я говорил, я никогда не ошибаюсь, — прошептал Оямакуи, смотря на это с вершины лестницы. — Даже идти никуда не пришлось! — Конечно, ты прав, только посмотри на них, разве нам не стоит провести время также приятно, вместо того, чтобы просто смотреть на них? — Но ты же только что… — Я хочу намного больше. Или, может, тебе больше нравится смотреть на них? — лукаво уточнил Кагасео над его ухом. Оямакуи резко развернулся, смотря прямо на яркие искры, что сверкали в темных глазах напротив. — Позже, — он поспешно увел взгляд, пока стало не слишком поздно, а после обогнул и направился обратно. — Идем в храм, у меня еще много работы. — Ох, мой Куи такой жестокий, совсем не бережет сердечко своего любимого мужа. Оямакуи остановился на мгновение. — Если ты перестанешь говорить об этом… Я дам тебе вознаграждение, — едва слышно выдавил он. — Ох, жду с нетерпением, — прошептал тот, проносясь мимо. — Работа, работа, — ками показательно разминал свои пальцы, — важная работа меня ждет, — говорил, едва не нараспев. И снова его обвели вокруг пальца. Куи недовольно сдул прядь волос, что упала ему на лицо от дуновения ледяного ветерка. — Ну что же, я сейчас найду тебе столько важной работы, что даже собственное имя забудешь, не то, что захочешь еще… — Ты что-то сказал, дорогой? — развернулся к нему Кагасео. — Нет, Амэ, милый, — холодно улыбнулся Оямакуи. — Всего лишь планирую твою смерть. — Ох, как великодушно с твоей стороны искать способ уничтожить бессмертного, все же я не ошибся, когда выбирал супруга, — довольно улыбался ками. — В принципе, как и в любом принятом решении. Оямакуи только недовольно фыркнул на это. — Вот уж впрямь, тут даже не поспоришь. — Вот видишь, — Кагасео возник возле него и поцеловал нежно в щеку. — Ходишь тут, соблазняешь меня, вместо того, чтобы заняться делом. — Ты будешь соблазнен, даже если я буду просто дышать. — Да, это особенно возбуждающе, согласен, — кивнул ками. — Уйди, просто уйди от меня, чтобы глаза мои тебя больше не видели… — Да я иду, иду рядом с тобой…***
— Я слышал какой-то грохот, тебе так не кажется? — оторвавшись, пытаясь выровнять дыхание, спросил Мидория. — Нет, ничего не слышал, — Тодороки снова наклонился к нему ближе. — Но, может, там… — волновался парень. — Ничего там нет, а вот когда будет, то мы обязательно узнаем и пойдем разбираться, хорошо? А сейчас, пожалуйста, не отвлекайся, — Шото снова развернул лицо парня к себе, пленяя его рот поцелуем. От чего Изуку мог только невнятно мычать, а после стонать ему в рот, и все ненужные волнения исчезли без следа.
