Всё поменялось с твоим появлением

Ци Жун был... удивлён. Буквально пару секунд назад, прямо перед ним появился только умерший парень. На вид юнцу было около двадцати лет, и, скорее всего, он действительно был таков, если судить по его едва возмужавшим чертам лица. Одет он был в чёрно-красные одежды, которые легче было назвать лохмотьями бродяги из дешёвого хлопка. Длинные чёрные волосы были в основном распущены лишь, передние две пряди были завязаны на затылке красной лентой. В отличие от Ци Жуна, который был в шоке, парень с недоумением водил головой из стороны в сторону, пытаясь понять, где он. Нет, Ци Жун понял, что парень умер недавно, но почему он появился именно в его пещере, тем более прямо перед его троном? Ци Жун не знал, и также не знает, почему сейчас спускается по ступеням и садится на корточки перед парнем. В обычный день он сказал бы своим подчинённым от него избавиться, либо же обругал трёхэтажным матом и самолично развеял бы его душу. Ведь такое ничтожество, как он, не имеет права находиться даже у его ног. Но вот  ведь незадача, он сейчас тут, сидит перед парнем и смотрит в глаза цвета грозового неба и не предпринимает никаких действий. Наблюдая за безжизненным взглядом напротив: в нем нет ни маленького огонька, ни даже бликов, они смотрят в глаза самого Ци Жуна, будто и вовсе не удивлен нахождению напротив него демона. Глаза в глаза, болотная тина в грозовое небо. — Как тебя зовут? — голос князя Сяо Цзина тихий, но говорит он не шёпотом. Никого из слуг поблизости нет, так как те боятся гнева Зелёного Бедствия и тут же стараются скрыться, лишь завидев его. Если нужно — Ци Жун сам их зовёт. — Вей Ин, а ты? — парень говорил неуверенно, ещё тише самого Ци Жуна, почти шёпотом. Голос Вей Ина был мягким, с небольшой хрипотцой. — Сюань Цзи — неподалёку тут же появляется его подчинённая, она молча кланяется, ожидая приказа, не поднимая головы. В последующие свои слова не верит даже сам князь: — Приготовь купальню и новую одежду гостю, желательно чёрную. Если понадобится, можешь взять комплект из моего гардероба. Хоть призракам и не нужен кислород, но Ци Жун слышит, как Сюань Цзи невольно подавилась воздухом, однако сказала лишь тихое «Как прикажете» и испарилась в тёмных коридорах пещер. Ци Жун же с его новоявленным гостем так и остаются сидеть, но теперь Вэй Ин явно шокирован словами князя. Зелёный Фонарь усмехается, едва приподнимая уголки губ. Улыбка его была ни искажённой, ни злобной, а просто улыбкой вызванной смешным лицом гостя. Плечи Вей Ина были изначально напряжены до предела, но успокоившись Вей Ин их опустил. Смотря друг на друга ещё четверть кэ, Ци Жун всё же поднимается с трона и протягивает руку гостю. Тот сначала недоумённо смотрит то на протянутую руку, то на демона перед собой. Через пару секунд осознав, что сидит на холодном полу, Вей Ин хватается за руку демона и поднимается. — Моё имя Ци Жун, — бросает он. Заприметив Сюань Цзи, которая пришла известить, что всё подготовлено, по-прежнему держа руку гостя, ведёт юного демона в купальню. После того как Вэй Ин искупался и переоделся в чёрно‑зелёные слои ханьфу, Ци Жун примечает, что те на нём висят и выглядит это довольно забавно. При этом Вэй Усянь довольно худой — это он заметил ещё тогда, когда держал его за руку. Приняв решение накормить парня — смотреть на него было невыносимо — Зелёное Бедствие ведёт его в одну из своих двух кухонь, ту, где готовится человеческая еда. Они минуют небольшое помещение, в котором он обычно хранит и готовит человечину. Ци Жун мельком думает, что неплохо было бы избавиться от этого склада: парень, скорее всего, не захочет есть человечину, да и у Лазурного на это нет настроения. Никто не заходит во вторую кухню, так как Ци Жун запретил делать это кому бы то ни было. Попросив Сюань Цзи сказать кому‑нибудь, чтобы те принесли мясо курицы, овощи и приправы, он, не обращая внимания на ошалевший взгляд подчинённой, посадил юнца за стол и принялся заваривать чай. — Почему? — послышался шёпот парня. Ци Жун не знал ответа. Он просто чувствовал: интуиция говорила, что нельзя бросать, лучше выходить, а там уже получится что получится. У демона не было привычки игнорировать интуицию: всё же она зачастую спасала его из всяких передряг и даже помогала с выбором. — Не знаю, — честно ответил он. — Просто показалось, что это будет правильным решением. Это было не похоже на Ци Жуна, но он говорил спокойно — без злости, без сарказма, без язвительности. Парень ковырял его стол, но Бедствие ничего ему не предъявляло, а лишь смотрело, склонив голову набок. — Как ты умер? — Вэй Ин вздрогнул от вопроса и начал мелко дрожать. Ци Жун подумал, что тот заплачет, но, к его непомерному удивлению, парень начал смеяться. Он смеялся громко и без остановки около кэ, так точно. Поразительно, как он ещё не поперхнулся! Лазурный Фонарь не знал, но смех его был приятен призраку. Следующие несколько шичэней Вэй Ин и Ци Жун просто пьют чай, едят приготовленную демоном курицу и разговаривают о жизни Вэй Усяня. Ци Жун дивится тому, насколько похожи Вэй Усянь и его двоюродный братец, но в то же время — как сильно они отличаются. Вэй Усянь рассказывал обо всём: о своих родителях, о жизни на улице, о тяжёлых тренировках в Пристани Лотоса, об обучении в Гусу, о последующей войне, о своих шиди и шицзе, о том, как отдал своё золотое ядро и как стал отступником, о ребёнке, которого считал сыном. Не забыл он и о своей смерти. Ци Жун сидел с открытым от шока ртом, услышав причину смерти Вэй Ина. Честно говоря, он бы даже двоюродному брату или его псу Хуа Чэну такой смерти не пожелал. Тот буквально совершил суицид, приказав своим солдатам‑мертвецам разорвать его на части, — а затем Инь Ху Фу ещё и уничтожила его. — Погоди, — до Ци Жуна вдруг дошло. — А что насчёт твоего праха? Сначала могло показаться, что вопрос довольно глупый, но, если подумать, он был чрезвычайно важен — если понятие «жизнь» вообще применимо к ситуации молодого демона. — Прах? — парень по‑птичьи наклонил голову набок, и по его лицу было видно, что он и вправду не понимает. — Прах — самая большая и единственная слабость демона. Если кто‑то развеет твой прах, ты умрёшь уже окончательно, — Старейшина Илина тут же вскинул брови, но, успокоившись, ответил: — Инь Ху Фу была настроена так, чтобы после моей смерти уничтожить и меня, и всех мертвецов под моим контролем. Поэтому на горе Луаньцзан не могло остаться даже пыли от меня. — Кстати, чай и стряпня у тебя вкусные — хотя я больше предпочитаю вино. Ци Жун был в замешательстве. Всё, что он услышал, нужно было хорошенько обдумать. Ведь этот парень, чёрт возьми, можно сказать, не имел слабостей. Ци Жун смотрел на Вей Усяня который уже клевал носом, чуть ли не засыпая на столешнице. Покачав головой Ци Жун взял А-Сяня (как он начал мысленно его называть, чувствуя необъяснимое родство) за руку и повёл в спальню. У него не было кровати, так как демон обычно дремал на троне, зато были горы подушек и одеял в которые он иногда любил зарыться и вытянуться всем телом. Он смастерил что‑то наподобие гнезда из них и уложил в него Вэй Ина, накрыв парой одеял. На следующий день Вэй Ин просыпается от того, что где‑то в области живота к нему прижимается что‑то тёплое. С трудом разлепив глаза, он смотрит на комок, лежащий в позе эмбриона, и с удивлением узнаёт в нём Вэнь Юаня, своего А-Юаня, которого он воспитывал, закапывая в землю и кормя супом из редиски. И рядом слышится довольный смешок. Он поднимает голову и замечает рядом Ци Жуна, довольного его реакцией. От пропажи тепла под боком просыпается и сам А-Юань. Сначала он в непонимании оглядывается, но, видя лицо Сянь-гэгэ, начинает плакать, а потом его плач перерастает в откровенные рыдания; он обнимает Вэй Ина крепко, будто боится, что тот исчезнет. Вэй Ин точно так же обнимает его, но не настолько сильно, чтобы, не дай небеса, не навредить мальчику. Недалеко всё ещё стоящий Ци Жун смотрит на развернувшуюся сцену и искренне радуется, а потом его тянут за руку, валят на лежбище и так же крепко обнимают. Ци Жун, не ожидавший этого, ошарашенно раскрывает глаза, но не отказывается от объятий, даже наоборот — обнимает в ответ, не крепко, а скорее невесомо сжимает руки. Последний раз, когда он с кем-то обнимался, было ещё в детстве, перед смертью матушки, которая прощалась с двенадцатилетним Ци Жуном. И сейчас его обнимают так же крепко. Его одежда намокает от слёз, но слёзы эти не от грусти, а от самой настоящей радости и благодарности Ци Жуну. Да, тому самому мерзкому демону Ци Жуну были благодарны не за то, что он сделал, а за то, что он просто был, есть и будет. Так образовалась их маленькая семейка, вскоре пополнившаяся ещё одним членом. Вэй Ин продолжал свои исследования в сфере тёмного пути и артефактов. Гуцзы, ставший Вэй Цзы, начал изучать фехтование; Вэнь Юань, ставший Ци Юанем, играл со своей новообретённой тётушкой Сюань Цзи, а Ци Жун просто наслаждался жизнью после смерти в кругу семьи. В скором времени даже небеса перестали что‑либо слышать о Ци Жуне. Они не понимали: умер ли он наконец или решил залечь на дно, чтобы вытворить что‑то эдакое? Но никому и в голову не пришло, что почти непревзойдённый демон просто обрёл счастье и даже стал добрее. Теперь в его речах редко проскальзывало хоть одно вульгарное слово — тем более в присутствии А‑Сяня или детишек. Он перестал подвешивать и поедать людей, и его больше нельзя было считать одним из великих бедствий: он не совершал тех мерзких и ужасных поступков. Их счастью больше не помешают никакие Се Ляни, Хуа Чэны или Лань Чжани.