Тактильность

Намгю неистово хочет закурить, ему необходимо хоть что-то нормальное, что-то утешающее, что-то, способное привести его в равновесие. Он дрожит, это судорожное подрагивание и быстро стучащее сердце — смерть Таноса была только сном? Ну конечно, он просто попросил его подержать крест с наркотиками и отошёл чтобы поиздеваться над Мин Су, он не мёртв, этого не могло быть. Но его ладони в крови Таноса и это медленно приводит его к очередной истерике, он глотает воздух ртом, но он режет его. Само его сердце ноет от мысли, что вся эта ситуация реальна. — Может быть я просто в коме? — шипит он себе под нос и вдруг всё становится на свои места. — Ну конечно, только больному человеку пришло бы в голову такое, — он скрипит зубами, пальцами сжимая нагревающийся от тепла его рук крестик. Чересчур реальное ощущение, чтобы это было очередным трипом. — Смерти Субона не происходило, — давит из себя Намгю. И он нагло себе врёт. Он достаёт одну таблетку, но крестик не закрывает. Это странно, Танос должен подойти с минуты на минуту, Намгю хочет ещё одну таблетку. — Он вряд ли будет злиться, если я возьму ещё одну, — Намгю резко закрывает крест и начинает разжёвывать таблетку. Его руки всё ещё ощущают странную липкую субстанцию на пальцах, она красная и неприятно пахнет. Он закрывает глаза и давит на них пальцами. «Танос не придёт уже никогда» Намгю резко подскакивает от этой мысли. Это точно была его собственная мысль, никто бы не сказал что-то подобное рядом с ним. Это было бы плохо для сказавшего, все в этой проклятой комнате знают, что Намгю всегда рядом с Субоном и может ему рассказать. «Больше некому жаловаться, теперь ты один, Намгю» Намгю глотает распавшиеся частички наркотика, но чувствует лишь как режет горло. Будто он проглотил металлическую стружку. В этой боли он чувствует как наркотик не помогает, ничего не поможет, он сжимает рот ладонью и глухо дышит, ловя глазами окружающий мир. Он не может сказать об этом и не может попросить помощи, он распадается на части. — Субон, приходи быстрее и забери свой проклятый крест, — он запинается, глядя на украшение, — правда он весь в какой-то красной жиже, но, уверен, мы что-нибудь придумаем. — Он уверенно протягивает ладонь вперёд и на секунду Намгю уверен на все сто, что слышит голос Таноса у себя над ухом. «Я умер, ты забрал вилку, посмотри в карман, она вся в моей крови, Намгю, почему ты так боишься это признать?» — Потому что ты просто игра воображения, Танос жив, он… он не мог умереть здесь, — Намгю глубоко дышит через нос. Его ноздри будто полны пламени, которое убивает его глотку и лёгкие, воздух не поступает в него, он задыхается. «Нравится себя обманывать, Намгю?» Парень видит отчётливый силуэт Субона перед собой и живо подскакивает, но фигура исчезает в воздухе, стоило ему придвинуться ближе. У фигуры не было лица, не было глаз и ноздрей, рта, щёк и бровей — пустое белое полотно. «Удивительно, — подумал Намгю, — почему есть волосы, но нет лица». Игрок 124 готов поклясться, что чувствует тяжесть на кровати. Это не его кровать, он спит этажом выше, но сейчас сидит на койке Субона, потому что должен вернуть чёртов крест его владельцу. — Я не вру, Танос, почему ты издеваешься надо мной? — Намгю говорит тише, как будто этот разговор должен оставаться лишь между ними. — Иди сюда и забери свои таблетки, — добавил он, уже чуть увереннее. Фигура его друга неподвижна, поза знакомая, но такая расплывчатая, будто Намгю получил кулаком по глазам и теперь они застланы слезами. Он смаргивает, но эффекта нет. Окружающий мир он видит на удивление отчётливо. «Намгю» Голос Субона обволакивает и Намгю невольно подрагивает, почему-то из его глаз струятся слёзы, хотя ему не грустно. Не должно быть грустно — никто ведь не умер. Силуэт застывает и на его пустом лице Намгю видит что-то печальное. Это очень глупо, Намгю не может описать это ощущение, но он как будто сам этот силуэт сейчас и видит самого себя перед собой. Дрожащего и потухшего, будто у него что-то отобрали. Что-то важное. Кого-то важного. Он видит свои ладони, нервно сжимающие крест Таноса, он видит свои покрасневшие глаза, он видит покусанные губы и как он сам задыхается. Он видит себя со стороны и одновременно испытывает всё, что видит. Как будто является наблюдателем и одновременно жертвой. — Что происходит? — после сказанных им слов его двойник начинает трястись, Намгю прошибает страх. Это похоже на затянувшийся спектакль, в который его втянули без его грёбанного согласия. Это может продолжаться долго, он хочет завершить эту бессмыслицу, но не может. Теперь он снова он сам и не видит себя со стороны, он обнимает себя за плечи. Больше некому касаться его, и он больше ни к кому не будет прикасаться, хотя он, на самом деле, очень тактильный человек.