make me your main character

Чистейшая страница предполагаемой главы и полное отсутствие хоть каких-то структурированных слов в голове сводило Джисона с ума. Он обречённо прикрыл ноутбук одной рукой, падая лицом на раскиданные по всему рабочему столу бумаги, недовольно вздыхая. Писатель уже сам перестал понимать собственного главного героя, который потерялся в лабиринте тревожных мыслей и будто намеренно затащил в дальний угол ещё и своего создателя, чтобы наверняка. Вдруг что похуже придумает, чем уже есть. Хан славился психологическими триллерами с разными дорожками разветвлений, предоставленными читателям для разгона мыслей и предположений. Его книги имели особый ажиотаж у молодёжи и высокий уровень тиража. Однако никто никогда не видел внешность загадочного автора, скрывающегося под псевдонимом «umi» на обложках культовых произведений: ни его лица, ни его настоящего имени, ни какой-либо личной информации — обо всём этом никто не знал. Писатель являлся ходячей загадкой в течение всей его семилетней карьеры. Единственное, о чём мужчина говорил смело — так это про свой псевдоним. Но и в этом на самом деле не было глубокого смысла, который первоначально читатели напридумывали в своих же головах. Джисон просто любил воду. Любил даже какой-то странной любовью: любил вслушиваться в пение беспокойных волн, наслаждался влажными объятиями, будто с самым дорогим сердцу другом, чувствовал себя необычайно свободно, лишь касаясь воды кончиками пальцев. И эту любовь он передавал через страницы своих произведений. Потому молодая часть поклонников загадочного «Юми» сначала в шутку, а после вполне официально стали называть мужчину «господином рыбкой». Это настолько приелось, что даже в автографе, рядом с привычным именем, Джисон рисовал хвостик водных обителей. Он ценил эту связь, созданную с огромным количеством, казалось бы, вовсе незнакомых ему людей. Ведь именно они когда-то поверили в его самый сырой текст, написанный в результате многолетнего молчания и скорее похожий на израненный зов о помощи, чем на полноценный рассказ. Однако именно это и стало главным шармом «господина рыбки». Джисон писал для того, чтобы быть услышанным. Писал, потому что буквенные герои были сердцу понятнее, чем реальные люди. Чувства, по своей сути, — самая непредсказуемая вещь, которая может настигнуть человека. Они не каждому подвластны. Порой ты сам не осознаёшь, что именно тебя так тревожит, почему так неустанно трясутся руки и кружится голова, и почему некоторые внутренние ощущения, сколько ни пытайся, всё равно не поддаются объяснению. Джисону всё это знакомо не понаслышке. Но есть такие чувства, которыми отчаянно хочется поделиться хоть с кем-то, пока тревога не поглотила тебя полностью. И именно в этот момент всё встаёт на свои места. Ведь не все люди желают тебя слышать, и не все близкие хотят тебя понять. Говорят, что собственные чувства куда проще понять, если взглянуть на них со стороны, словно представляя себя совершенно другим человеком. Хан желал этим воспользоваться, начиная расспрашивать обо всём самом тревожном своего лучшего друга — человека, который куда лучше разбирался в эмоциях, чем он сам. — Мамору, тебе не кажется странным, что когда человеку грустно, он плачет? — И что же в этом такого странного? — Странно то, что люди плачут даже когда они чему-то радуются. А когда им грустно, они всё равно почему-то улыбаются, – ответил Джисон, старательно разрисовывая цветным мелом небольшой кораблик на асфальте. — Мне совсем непонятно, почему у чувств нет лишь одного объяснения. Разве так необходимо всё усложнять? — Ты проживаешь слишком спокойные деньки даже для своего семилетнего возраста, чтобы это понять, – мальчик присел возле друга на бордюр, внимательно наблюдая за тем, как когда-то бледный кораблик приобретает свой собственный цвет. — Неужели, когда тебе грустно, ты будешь только плакать? А когда тебе весело, то только смеяться? — А разве может быть иначе? — Конечно, может, – Мамору усмехнулся, рукой дотягиваясь до ведёрка с яркими мелками, выбирая там жёлтый и серый. — Люди так устроены, что их чувства подобны цветовой шкале, где яркий жёлтый отвечает за самое честное проявление, а серый — за их полное отсутствие. Когда ты ребёнок, то все твои эмоции видны как на ладони, ведь дети поистине самые честные среди нас. Но с каждым новым годом ты постепенно теряешь этот чистый жёлтый цвет. Прямо на твоих глазах эмоции начинают тускнеть, а чувства — смешиваться между собой. Именно поэтому, когда человеку грустно, он может улыбаться или вовсе держать все эмоции при себе, – мальчик протянул мелки Хану, после старательно отряхивая ладошки. — Теперь ты понял? — Думаю, что да. Но, Мамору, если тебе одиннадцать, разве ты ещё не считаешься ребёнком? Откуда ты так много знаешь? — Просто я тот странный случай, когда ребёнок изначально родился с серыми эмоциями, поэтому я довольно остро чувствую все жёлтые проявления чувств, которые меня окружают. Мидзуно Мамору — всегда казался Джисону странным, по-своему особенным. Он с самого детства являлся его личным проводником в мир людских эмоций, однако всегда умалчивал, если вопрос касался уже собственных чувств Хана, будто его собственные чувства Мамору никогда не мог объяснить. Но не только объяснить — Мамору даже слушать его проблемы не желал. «Я регулярно рассказываю тебе истории про ощущения других, неужели ты так и не понял свои?» А Джисон ведь и правда не понимал, почему другие вдруг приравниваются к нему самому, почему, по мнению Мидзуно, все люди одинаковые. Разве люди изначально рождаются на этот свет по одному-единственному прототипу и дальше так и продолжают существовать, подобно друг другу? Или же просто Хан слишком обычный, чтобы его случай стоило рассматривать под иным углом? И Джисон в тот момент почему-то доверился своему лучшему другу, ведь тот понимал эмоции людей, просто не понимал именно его. А сам Хан, в противовес этому, почему-то понял Мамору, перестав даже пытаться делиться с ним своими проблемами. Только в одном друг был прав — с течением времени солнечные эмоции когда-то яркого семилетнего мальчишки и правда потускнели, превратив его в тусклого, одинокого взрослого, который теперь искал поддержку в воображаемых мирах, в которых персонажи были понятны, в первую очередь, ему самому. Уже потом, безусловно, читателям. В какой-то момент Хану начало казаться, что только он один продолжает считать Мидзуно своим лучшим другом. Мужчина успокаивал себя тем, что столь редкие встречи обусловлены крайне затяжной работой второго. К нынешнему времени другу уже стукнуло тридцать один, и всё своё время он добросовестно уделял обязанностям переводчика с регулярными командировками. Но даже когда, казалось, появлялись свободные окошки, для Джисона они были прикрыты семью замками и тысячей узлов. Мамору любил отменять их встречи за несколько часов до назначенного времени, всегда подкрепляя особо убедительной причиной. И насколько бы друг ни считал Хана наивным, к своим годам он уже перестал быть таковым. Было сложно не заметить, как мужчина намеренно отдаляется от своего приятеля детства, продолжая держать их отношения довольно неполноценными. Однако, что успел подметить Джисон, Мидзуно продолжал питать всевозможный интерес к общим человеческим эмоциям. И именно тогда к нему пришло странное осознание — работа писателем может быть ключом к их дружбе, ведь именно она помогает делиться собственными чувствами, отбрасывая приписанное «я». Таким образом, проблемы «Юми» стали искренне интересовать Мамору. А разработанная методика фальшивых надежд окончательно запутала мужчину, будто принудительно сделав своего друга зависимым от историй «господина рыбки». Поэтому для Хан Джисона собственное творчество являлось крайне важным. Ведь только с помощью него он продолжал верить, что Мидзуно Мамору искренно улыбается, разделяя с ним моменты счастья, и искренне расстраивается, когда писатель делится своими невзгодами. Но, если честно, мужчина сам не может понять, почему же так сильно цепляется за друга детства, который на протяжении двадцати лет ни разу не поинтересовался его состоянием. Может быть, потому что Мамору понимает людей, а Джисон пишет про людей? Это выгодно. Даже если писатель чувствует себя крайне одиноко. Даже если с течением времени с ним перестают общаться уже и его собственные герои.

***

Джисон устало перебирал страницы одного из самых внушительных блокнотов на его полностью заваленном столе, чтобы в который раз пробежаться глазами по характеру главного героя. Сколько бы он ни пытался, действия буквенного парня никак не формировались на пустых страницах, будто Хан окончательно и бесповоротно потерял ту важную ниточку связи со своим же героем, которого так бережно холил и лелеял на протяжении полугода. На нервные вздохи мужчины обеспокоенно и довольно стихийно прибежал пухлый рыжий кот, который наградил своего хозяина крайне любопытным взглядом и потёрся о ножку бархатного кресла. — Шу, тебе тоже кажется, что я в каком-то тупике? Джисон осторожно вышел из-за стола, чтобы присесть на корточки перед пушистым питомцем, решившим развалиться на белоснежном ковре. Покупку этого ковра Хан, кстати, до сих пор считает самым необдуманным решением своей жизни: стирать его — точно такое себе удовольствие. Писатель приподнял уголки губ, поглаживая мягкую шёрстку любимца и, лишь на секунду отвлекаясь от этого занятия, замечая уведомление на телефоне. Но имя отправителя грозного сообщения с внушительным количеством гневных символов было смело проигнорировано, ведь общаться со своим редактором, когда текст не идёт от слова совсем, желания не вызывало. — Сынмин точно убьёт меня за то, что до дедлайна осталось пять дней и ещё за мой двухдневный игнор. Но, как думаешь, Шу, может, он сжалится? Однако кот общаться со своим хозяином тоже особо не желал, продолжая тянуться всеми лапками по ковру, прикрывая небесные глазки от удовольствия. — Всё было бы намного проще, если бы главный герой не переставал держать со мной связь, которую нам удалось установить в самом начале. Но что-то я окончательно потерялся в его же искромётных желаниях… Надо же было создать настолько неординарного персонажа. Хан аккуратно приподнял Шу на руки, чтобы кот, свесив лапки на плече хозяина, мог спокойно продолжать дремать. На часах было около часа дня, однако писатель из своего кабинета вышел только сейчас, решив хотя бы выпить чашечку кофе. Но странные звуки со стороны кухни, когда единственным жильцом в этой небольшой квартирке являлся он сам, вынудили напрячься. Это, вероятнее всего, особенно ощутил до этого полудрёмавший кот, так как Джисон прижал Шу к себе ещё сильнее. Осторожными шагами мужчина миновал коридор, затаив дыхание, в голове моментально прокручивая тревожные сценарии. Писатель поджал губы, выглядывая из-за колонны, глазами пробегаясь по каждому участку своей кухни. Однако ничего такого не было. Как только Хан уже собирался сделать шаг вперёд, он неожиданно почувствовал чьё-то опаляющее дыхание, щекочущее шею. — От кого прячешься? Один вопрос, и Джисон тут же оказывается на полу, от страха падая вместе с абсолютно спокойным котом, ведь тот, похоже, с самого начала знал, что сзади них крадётся прекрасно знакомый ему человек. — Блять. Сынмин, какого хрена ты вообще так людей пугаешь? И вообще… Ты что тут забыл? И, каким вообще образом ты сюда попал? Я же только вчера пароль на двери сменил, – мужчина прям на глазах порозовел от наплыва эмоций, потому выпалил все вопросы практически на одном дыхании. Редактор протянул руку Хану, даже не стараясь скрыть свою довольную улыбку, одним своим видом показывая, что «шалость удалась». — Во-первых, слишком много вопросов, а во-вторых, ты называешь это паролем? Джисон, ты поменял прошлые пять цифр местами и теперь удивляешься, как я так быстро сюда попал? – Ким слегка сжал чужое плечо, прежде чем пройти вглубь гостиной, смежной с кухней. — Но это же абсолютно другая комбинация пароля! В нынешнем нет ни одной цифры из прошлого сочетания, ты просто надо мной издеваешься, – писатель схватился за голову, шаркая мягкими кремовыми тапочками в сторону холодильника, чтобы взять холодный чай с верхней полки на дверце. — Ты представляешь, как я испугался? — Да я заметил. Я был в ванной в момент, когда ты выполз из своего кабинета. — Ты так и продолжишь гнать свою шарманку про то, что просто угадал мой пароль? У меня же стоит система безопасности, мне бы пришло сообщение на каждое устройство в квартире, – Джисон приоткрыл шкафчик над раковиной, чтобы достать влажный корм Шу и, для наглядности, постукивая по нему, чтобы кот подбежал к миске. — Если бы каждый просто стоял и угадывал пятизначную комбинацию, то я давно лежал бы тут трупом. Или просто любой, кто только захочет, имел бы возможность меня обчистить. Получается… – Хан выложил половинку пакетика в глубокую посудину, остальную часть отправляя в холодильник. — Ким Сынмин, только не говори, что ты свой отпечаток пальца занёс в базу. — Ну, тогда я просто промолчу? – мужчина довольно заулыбался, складывая ногу на ногу и снимая с себя тёмно-синий пиджак, аккуратно складывая его рядом на декоративную диванную подушку. — Но если ты всё ещё ожидаешь ответа на свой вопрос по поводу цели моего нахождения здесь, то тут я с удовольствием поведаю. Издательство даёт тебе ещё шанс, но это последний раз, когда они готовы идти на уступки. Ты должен закончить эту главу за щедро предоставленную неделю и перестать быть причиной моего нервоза. Я крайне заебался читать бесконечный поток твоих сообщений по ночам. Моя жена тебя уже без шуток просто ненавидит. — Что за море негативной брани? Ты всё-таки уважаемый отец, а если твои дети узнают? — Мои дети знают, что во всём виноват только ты один, поэтому не беспокойся. Вся моя семья тебя искренне не переносит. Конечно же, Сынмин утрировал настолько, насколько мог, ведь работая с Ханом на протяжении пяти лет, сложно было не проникнуться столь талантливым человеком. Просто господин редактор любил подшучивать над своим писателем, потому сейчас вальяжно постукивал пальцем по своей коленке, нисколечко не скрывая чистый азарт в улыбке. Всегда идеально отглаженная рубашка, ухоженные каштановые волосы, костюмы с иголочки, исключительно люксовый одеколон и даже его непринуждённая походка — Ким является самим воплощением идеальности. И это крайне отличалось от стихийного писателя, который банально не успевал достаточно следить за собой, чтобы его вид казался хотя бы просто «аккуратным»: измождённое лицо, чёрные круги под глазами из-за бессонницы и ночной работы, вечно красные глаза и просто огромное количество удлинённых кардиганов в шкафу. Хан любил носить их как дома, так и на улице, кутаясь в них и не вылезая. Порой это могло быть сочетание с классическими чёрными брюками и кардиганом поверх однотонной футболки, а иногда — широкие джинсы и кардиган, накинутый на голое тело. Мужчина просто выбирал свой уют, но почему-то всё равно всегда возвращался к крупно вязанным свитерам и исключительно свободному крою. На фоне Сынмина писатель всегда выглядел намного младше, чем есть на самом деле. Может это потому что и сами их жизни никак не похожи друг на друга? Ким — тридцатидвухлетний семьянин, у которого есть двое очаровательных близнецов сыновей десяти лет и необыкновенной красоты жена, а Джисону в этом году стукнуло уже двадцать восемь, и единственные отношения, которые ему светят — это бессонные ночи наедине с ноутбуком. — К слову, – Сынмин поднялся с дивана, накидывая пиджак и осторожно лавируя между мебелью и игривым котом, катающимся по полу. — Тебе всё равно придётся съездить в издательство. Сразу предупреждаю – без меня. Поэтому крайне советую словить поток вдохновения и остаться спокойным человеком без моральных травм, – Ким прошёл мимо Хана, похлопывая мужчину по плечу и пальцами салютуя от виска. — А теперь я отчаливаю. Сходи в кофейню, насладись кофеином и понаблюдай за людьми. Надеюсь, что твой герой наконец-то продолжит свой путь. Джисон ещё некоторое время потерянно стоял на кухне, запивая поток мыслей всё тем же прохладным чаем, и, поджимая губы, пытался смириться с данной участью. Быстренько собрав сумку, накидывая на себя крупный чёрно-красный свитер и классические брюки с тонким ремешком, целуя Шу в нос, писатель вышел из дома. Как и говорил редактор, Джисон любил наблюдать за людьми, считывая их поведение и эмоции, чтобы после перенести свой анализ на страницы книг. В этот раз мужчина не знает, какого человека он там хочет найти, но шансы словить вдохновение в кофейне куда больше, чем в его стихийной квартире, наполненной мраком и упадком сил.

***

Жизнь после школы подобна круглосуточному парку аттракционов, билет в который тебе дают вместе со студенческим и пропуском в институт. Ты регулярно катаешься на всевозможных каруселях, рискуя в какой-то момент вовсе выпасть из слабо закреплённой кабинки, позволяя себе скромную оплошность в обучении. Но в случае Чхве Бомгю назвать его оплошности скромными язык не повернётся. Он поступил на первый курс Токийского университета кафедры химии только в этом году, но уже ловко прославился нулевой посещаемостью крайне важных пар физики, которая, как назло, попадала именно в рабочие смены в кофейне, где он подрабатывал, чтобы спокойно оплачивать обучение и квартиру пополам вместе с лучшим другом. Бомгю относительно рано приобрёл финансовую независимость, переехав из небольшого городка Коганеи, с численностью в 123 тысячи человек, в шумную столицу с её 37 миллионами. Решение отпустить сына в куда-то вечно несущийся мегаполис родителям юноши далось непросто. Успокаивало лишь, что Чхве там будет не один. Ещё в школьные годы ему удалось познакомиться на одном форуме с парнем, который в то время уже переехал в Токио, будучи из Саппоро. Именно Ли Минхо, старший его всего на полтора года, стал главной поддержкой и мотивацией устроить свою жизнь иначе. Сдав все экзамены и получив заветное письмо о собственном зачислении, первое, что сделал Бомгю, — это весь в слезах позвонил другу, радуясь, что теперь они могут жить вместе. И вот уже полгода студент химического и студент дизайна снимают квартиру в центре Токио, ежедневно создавая в ней уют и гармонию. Однако сейчас Чхве нисколько не спасал витающий повсюду позитив Минхо и аромат лавандовой благовонии, которой так любил закупаться старший. Он лишь максимально бесшумно стукался лбом о подушку, которую прижимал к своей груди, пока Ли готовил им завтрак. — Хо, как ты думаешь, меня побьют родители, если из-за этой физики меня отчислят? – когда со стороны стола послышался лёгкий смешок, Бомгю отбросил подушку на пол, падая лицом на диван. — От тебя ни грамма поддержки. — Родители тебя не прибьют, но вот за преподавателей не ручаюсь, – Минхо аккуратно расставил приборы по столу, разливая по парным кружкам с кошачьими хвостами имбирный чай. — Хватит там страдать, садись уже завтракать. Бомгю отказывался двигаться на своих двоих, потому, под испуганный взгляд Ли, скатился вниз с дивана, начиная пошатываясь продвигаться на кухню. Парень с тяжёлым вздохом опустился на стул, притягивая одну ногу к своей груди, особо спокойно наблюдая за тем, как Минхо намазывает тосты клубничным джемом. Чхве был невероятно благодарен судьбе за то, что она свела его со столь хозяйственным сверстником, ведь сам он умеет лишь заваривать лапшу и есть готовую еду. Родители Бомгю сначала были настроены против его переезда в столицу и последующего проживания в одиночку, пока они не узнали, что с ним будет жить порядочный старшекурсник, который сможет позаботиться о своём младшем. Но и сам парень нахлебником не сидел, взяв на себя обязанности по уборке комнат. Между ними была просто идеальная соседская идиллия. — Мне вчера позвонил староста и сказал, что меня ждёт профессор, чтобы поговорить по поводу моих пропусков, – Чхве пододвинул тарелку с омлетом поближе к себе, нервно постукивая вилкой по ней. — И знаешь, что самое смешное? — У тебя сегодня смена? Минхо умиротворённо наслаждался имбирным чаем, уже особо не реагируя на друга. Свыкся. Его отношения с физикой должны быть номинированы на Оскар. — Конечно! Но сегодня даже этого предмета в расписании нет. Но если я сегодня проигнорирую профессора, то больше такого шанса не удостоюсь… – парень излишне торопливо накалывал кусочки омлета с овощами, после в два укуса уничтожил клубничный тост и залпом выпил чай. — Кстати, а у тебя сегодня есть пары? — Слава богам, но нет. Наш профессор по экспозиции заболел, и все остальные нам перенесли, – Ли напрягся, когда заметил, насколько сильно поменялся взгляд друга. — Не говори, что ты умудрился что-то напридумывать… — Угадал! – радостно воскликнул Бомгю, отодвигаясь из-за стола, чтобы кинуть тарелки и кружку в посудомойку. — Я поеду в университет, а ты подойдёшь вместо меня на смену в кофейню. Всё равно ты собирался в этом месяце туда устраиваться. Создаю для тебя своеобразный пробный день. Минхо в миг обомлел, приоткрывая рот и застывая в таком положении на пару секунд, пока с лица младшего никак не могла спасть довольная улыбка. Однако молчание в какой-то момент всё-таки насторожило. Бомгю обогнул стол, аккуратно приобнимая Ли из-за спины за шею, начиная чуть покачивать его из стороны в сторону. — Ну, ты чего затих? — Потому что я пытаюсь понять, как ты вообще мог о таком даже подумать. Я даже не умею пользоваться кофемашиной, а тут… — Да ладно тебе! – парень играючи оттянул пепельные волосы друга, накручивая некоторые прядки на палец. — Я же не всю смену прошу тебя отработать. Постараюсь управиться приблизительно за часика три. — Три? – возмущённо выпучил глаза Минхо, скидывая со своих плеч чужие руки. — За три часа твоего отсутствия я могу сломать каждый прибор, распугать всех клиентов и сделать так, чтобы Чхве Бомгю уволили в тот же день и не взяли ни в одно заведение. — Боже, ты киношки пересмотрел? Откуда у тебя такой мафиозный говор? – парень вновь обогнул стол, доставая свой ноутбук, который чаще всего лежал на полочке под кухонным столом. — Я пришлю тебе файлик с рецептурой и граммовкой. У нас довольно простенький ассортимент и нет прям крайне специфических напитков. Разве что тебе совсем не повезёт и за это время прибежит дама с собачкой и попросит тебя сделать раф на святой воде без кофеина. Минхо окинул друга хмурым взглядом, глаза закатывая из-за чужого смеха. — И это я киношки пересмотрел? – Ли гипнотически помешивал ложкой чай, укладывая голову на поверхность стеклянного стола. — А разве твоё руководство разрешит мне выйти вместо тебя? Ладно бы я хоть реально баристой работал, но я максимум помогу рекламные баннеры сделать или дизайн меню поменять. Но уж точно не кофе готовить. Ты представь эту грустную картину: молодая девушка опаздывает на работу, решая забежать в свою любимую кофейню, к своему самому любимому баристе, тыкая на самый любимый напиток. А там стою я, который не умеет его готовить. И всё, я испортил этой девушке весь день, ведь то, насколько хорошо приготовлен кофе, решает весь твой последующий день. И я испорчу утро не только этой девушке, но и всем остальным, возможно, даже постоянным покупателям! Тебе не жалко людей? Бомгю оглядел друга с ног до головы, отодвигая ноутбук в сторону и складывая руки в замок, подбородком облокачиваясь на него. Он поймал чужие глаза, чтобы после максимально медленно указать пальцем в сторону настенных часов, а именно на положение двух стрелок. — Ты испортишь им максимум вечер. У тебя утро продолжается даже в три часа дня? У меня смена в четыре и до десяти, а я прошу тебя остаться на три часа. И это самый максимум, – юноша удручённо вздохнул, вставая из-за стола, чтобы продвинуться в коридор, продолжая разговаривать с Ли оттуда: — Откуда у простого дизайнера настолько много драмы в голове? Ты тот ли факультет вообще выбрал? Перевод со второго курса не столь страшен, чем если тебя стрельнет на выпускном. Может, попробуешь в актёрское мастерство? Я тебя, безусловно, поддержу. Только единственное, что услышал Чхве в ответ, была сладкая нецензурная брань, которая голосом старшего порой даже чем-то оскорбительным не казалась. Естественно, если это не касалось ситуаций, в которых степень интонации Минхо менялась на глазах. Но об этом лучше умолчать. Бомгю не мог сдержать улыбки, пока копался в шкафу и параллельно наблюдал за тем, как друг протирал стол, ворчливо нашёптывая себе что-то под нос. Хоть Ли и является для Чхве старшим, однако их разница никаким образом не подчёркивалась в рамках поведения или разговора. Не было столь типичных фраз «я же старше» или «я же младше». Но в ответственные моменты Минхо правда был крепкой опорой, самым главным слушателем, тёплыми объятиями и успокаивающими словами. Бомгю невероятно ценил их связь. И Ли чувствовал то же самое. Правда, именно в этот момент сомнительная идея помощи парня казалась ему абсолютно провальной, потому он и наматывал круги вокруг стола с бурей мыслей по этому поводу в голове и массой сомнений. Но и отказать в содействии будет как-то неправильно. Именно в концепции приоритетности и отношения к дружбе у самого Минхо. Он не мог проигнорировать реальную проблему своего друга, поэтому завернув в коридор и сложив руки на груди, спокойно произнес: — Хорошо, я помогу. Но я тебя предупреждал. Если из-за меня тебе попадёт, то я никаким образом не могу являться тут главным подозреваемым. Я лишь марионетка в твоих планах. — Минхо, – Бомгю продолжал улыбаться из-за продолжения чужой драмы, прикрывая дверцы шкафа, забирая с нижних полок свои потёртые конверсы. — Ты так это всё завернул, что уже и я в придачу усомнился в своих словах и теперь задумался, как я мог из тебя преступника сделать. Но я не грабить тебя кофейню прошу, а тихонько посидеть. Ты же там не один будешь. — Погоди… – Ли растерянно застыл, поджав губы и внимательно наблюдая за другом, который почему-то испуганно отвёл взгляд. — Но ты ни слова не сказал, что я буду не один. Ты же не хочешь мне сейчас сказать, что просто поиздевался надо мной? И когда послышался громкий смех, у Минхо честно появилось желание снять свой тапок и поколотить друга по спине за то, что он посчитал крайне весёлым поиграть на его нервах. Но Чхве знал старшего слишком хорошо, поэтому сразу же побежал в сторону своей комнаты не скрывая своё веселье, успевая сказать: — Но ты всё равно не позорь меня. И всё-таки получая обувью, но, к сожалению, лишь по закрытой двери. *** Джисон кружился по парку, держа за руку крайне нетерпеливую малышку, что не могла перестать задавать своему дяде беспечные вопросы обо всём, за что только зацепится её детский взор. Практически полчаса назад мужчине позвонила его старшая сестра Джинсоль, которая слёзно умоляла взять к себе Амэю на пару часов, пока их с мужем вызвали на работу. Хоть писатель души не чаял в племяннице и всегда был рад с ней поиграть, но сейчас обстоятельства вынуждали думать точно не про воздушные замки, которые вырисовывались глазами девочки, а про пустые листы книги, ради которых Хан и выбрался из дома. Эя, как любил ласково называть малышку Джисон, внимательно наблюдала за бегущими облаками и делилась своими необычными ассоциациями с дядей, отвлекаясь лишь на поедание тайяки с кремом и ягодами. — Амэя, кушай медленнее, а то вся клубника попадёт на твои шорты, – мужчина потянулся к своей сумке, доставая небольшой платок, которым он убрал излишки начинки в уголках губ девочки. — Неужели так вкусно? — Безумно! – малышка забавно болтала ножками и никак не могла усидеться на месте, покачиваясь из стороны в сторону. — Хани, а ты хочешь попробовать? Обычно я никому не разрешаю кушать мои тайяки, даже папе с мамой! Но я тебя очень люблю, поэтому разрешаю. Амэя осторожно отломила кусочек рыбки и пальчиками начиная манить Джисона чуть наклониться, чтобы покормить своего дядю с рук. Но что только не сделаешь ради улыбки ребёнка. Мужчина довольно прикрыл глаза, хлопнув по скамейке под восторженный смех девочки. — Правда же вкусно? — Правда, Эя, – Хан осторожно убрал прядки волос за ушко малышки, чтобы те не мешали ей есть. После, нежно касаясь кончиком носа впадинки на щёчке племянницы, не переставая улыбаться. — Это невероятно вкусно, спасибо, что угостила. Но ты точно ничего попить не хочешь? Можем посидеть в кофейне, заодно попробуешь там молочный коктейль с объёмными рисунками из пенки. — И там будет клубничный? – глаза девочки в миг засверкали, и она тут же спрыгнула на землю, довольно кружась на месте. — Конечно, будет. Какого бы ты хотела увидеть персонажа? — Сэйлор Мун! — Сэйлор Мун? – мужчина удивлённо окинул взглядом малышку, уже представляя, какую непростую задачку она задаст работникам. Он тоже встал с лавочки, протягивая Амэе свою ладошку, которую девочка радостно сжала обеими руками, заранее съедая лакомство за один укус. — А если они сделают Луну? — Но мне больше нравится Артемис! – Эя сильнее схватилась за своего дядю, начиная прыгать и звонко смеяться, особенно воодушевляясь, когда они начали говорить про её любимых героев. — Хани, а кто твой любимый сейлор-воин? — Я думаю, что Рей и Мичиру. Джисон был полностью поглощен всеми интересами племянницы, даже если до этого не сильно хотел смотреть все серии «Сейлор Мун» по несколько раз. Но теперь они часто устраивали беседы по всевозможным вселенным и обсуждали любимые моменты обоих. — А папа почему-то не может запомнить ни одно имя, а мамочка любит Минако. Скажи, что они похожи между собой! – Амэя продолжала мотать Хана за руку, утягивая его на выход из парка, прекрасно зная, куда дядя хочет её отвести. — А знаешь, почему я люблю Сейлор Мун больше всего? — Наверное, потому что на её примере показано, как простая девочка может стать сильным воином, который сражается со злом? Усаги — самый понятный персонаж среди воинов и ещё и главная героиня. Она набирала свою силу постепенно, поэтому за ней довольно интересно наблюдать. — Хани! Ты не сказал самое главное! — И что же? – мужчина присел на корточки, чтобы обнять малышку и взять её на руки, пока они переходят дорогу и двигаются по оживлённой улице, чтобы Эя, не дай бог, не потерялась. — Усаги невероятно смешная и позитивная, я хочу быть такой же лучистой и оживлённой, как она! Девочка улыбнулась, крепче обнимая Джисона за шею, и с высоты его роста разглядывала магазинчики, шёпотом читая названия. Мужчина не мог точно представить, сколько времени займут срочные дела на работе родителей племянницы, поэтому слегка беспокоился о том, что он не напишет ни строчки. Ведь при шестилетнем ребёнке описывать действия героя, поглощённого духом с жаждой убийства, точно не лучшая идея. Амэя прекрасно знала, что дядя зарабатывает себе на жизнь с помощью книг, однако читать его настоящие издания ей строго-настрого запрещали. Вместо этого Хан сочинял короткие рассказы, которые он впоследствии собрал в единый сборник и подарил на крайний день рождения малышки. Но девочка всё равно сказала, что обязательно скупит каждую книгу дяди в десятикратном экземпляре, ведь она искренне хочет, чтобы он был богатым. Именно так она однажды ему и сказала, а Джисон не смог сдержать улыбки. Эя была самым настоящим солнцем. — Ты намного круче её, – мужчина мягко коснулся губами виска Амэй, останавливаясь на углу здания, мимо которого они всё это время шли. — Вот и нужная нам кофейня. Тебя спустить или на руках останешься? В ответ малышка лишь сильнее прижалась к Джисону, давая понять, что спускаться она не особо хочет. Поэтому, аккуратно придерживая племянницу, Хан толкнул дверь плечом, одними пальцами фиксируя её, чтобы можно было комфортно пройти. Их тут же встретила улыбчивая девушка, которая помахала малышке ладошкой, а та в ответ сразу засмущалась, но повторила чужой жест. — Эя, будешь чизкейк? – мужчина опустил малышку, ровняясь с ней в росте, присаживаясь на корточки и пожимая её ручки в своих. Девочка закивала головой, радостно разворачиваясь в сторону выставленной выпечки и различных десертов, конечно же, тыкая на тот, что с клубникой. — Я тебя понял. Выбирай пока столик, хорошо? Хан убедился в том, что племянница комфортно уселась и рядом нет подозрительных личностей, возвращая всё своё внимание на баристу за кассой. — Доброго дня. Подскажите, есть ли в наличии клубничный молочный коктейль из детского меню с фигурными взбитыми сливками? — Да, есть. Что могу для Вас сделать? Джисон поджал губы, кидая короткий взгляд в сторону Амэй и как-то растерянно вздыхая. — Ребёнок невероятно хочет Сейлор Мун, но вы можете сделать незамысловатый намёк на вселенную, чтобы она просто не расстроилась. Ведь я чувствую, что сделать Сейлор Мун на взбитых сливках — это довольно сложная затея… Девушка поджала губы, кивая головой и ловко тыкая по экрану, чтобы внести в базу заказ. — Что-то ещё? — Клубничный чизкейк и матча латте без иных добавок. Мы будем сидеть здесь. Мужчина быстренько просканировал QR-код для оплаты, благодаря "Мэй", как гласил бейджик на рубашке, коротким поклоном головы. И, возвращаясь к своей племяннице, что вовсю разукрашивала мелкий цветочный орнамент, высовывая кончик языка, наконец-то выдохнул. Он внимательно следил за каждым цветным штрихом, убегая в свои детские воспоминания, как-то устало усмехаясь собственным мыслям. Может, всё дело в этих чёртовых мелках, а не в самом Джисоне? Может, просто мелками, которые в любой момент могут раскрошиться прямо в руках, невозможно так долго разукрашивать чужие эмоции, тем более по отношению к самому себе? Если бы в тот самый день он выбрал остаться дома и предложил Мамору то же самое, что сейчас делает Амэй, умиротворённо обводить листья и лепестки цветными карандашами, быть может, это и правда могло что-то изменить? Хану бы не пришлось тешить себя пустыми надеждами, что человек, который, как казалось, всегда был рядом, на самом деле держится за тебя как за самый последний вариант. Даже не за второй. Даже не за третий. Но, если честно, мужчина даже не хочет знать, каким человеком в жизни Мидзуно числится Хан Джисон. Он всё равно для всех и для каждого становится просто вариантом. И никогда не окончательным выбором. Ситуации могли быть разные, безусловно. Но как дико ощущается осознание, когда ты падаешь в работу, не успевая даже прикрыть глаза, тем самым теряя ниточку любого общения со своим окружением и, по своему возвращению, понимая: Джисон, ты снова в пролёте. Вроде общение держится. Вроде с человеком всегда можно поговорить. Но ты лишь вариант, когда другого, кого-то более важного, просто нет рядом. "Обычно я говорю это ..., но сегодня она занята". "Пока спит ..., я могу поболтать с тобой". "Прости, мы сейчас с ... смотрим фильм, не хочу отвлекаться". Хан всегда был понимающим, всегда относился ко всему просто и к людям со временем начал чувствовать что-то более приглушённое, чем раньше. Твердил себе, что справится в одиночестве и что, на самом деле, не так уж сильно ему нужны люди рядом. Но чтобы кто ни говорил — свой человек нужен каждому. Свой. Не чужой. И не тот, кто вас лишь включит в варианты, а тот, кто сделает своего человека единственным. С одной стороны, во всём этом есть своя доля драмы, но на то мужчина и писатель, чтобы свою жизнь расценивать глазами личности более просветлённой и, безусловно, крайне воодушевлённой. Иначе бы Джисон так и продолжил копаться в бескрайней библиотеке, в которой нет ни странички, ни даже строчки про суть его дрожащих рук. Сколько бы лет тебе ни было. Одиночество может подкрасться в самый неподходящий момент, и, к сожалению, с каждым новым годом ты лишь сильнее подкрепляешь ноющее ощущение больше не найти в этом мире себя в ком-то. У писателя есть это эгоистичное желание быть для кого-то целым миром; закатом и рассветом; кислородом и вакуумной тишиной; улыбкой и смехом; объятиями и тёплыми словами; пониманием и доверием. Просто кем-то, кого нельзя будет заменить, даже если такое прописывается лишь в книжках. Хан знал это лучше всех, оттого и каждый раз текли пустые слёзы, уже не вызывающие бурных эмоций. Поэтому сейчас, держа в руках, на первый взгляд, такой надёжный карандаш, мужчина не мог перестать думать: а если бы всё вышло иначе? — Хани? Ты почему замолчал? Из мыслей Джисона вывел обеспокоенный детский голос и то, как малышка цеплялась за край его свитера, пытаясь добиться внимания. Эя наклонила голову вбок, пытаясь прочитать чужие эмоции, не разрывая зрительного контакта, пододвигая к писателю свой клубничный чизкейк, чтобы тот его попробовал. Он даже не заметил, как им принесли заказ. Хан приподнял уголки губ, приобнимая девочку, пытаясь избавиться от нахлынувших в моменте чувств, отламывая кусочек десерта и сразу же смакуя на языке. Мужчина восторженно замычал, когда вкус полностью раскрылся, широко раскрывая глаза и ощутив довольно детское желание просто захлопать в ладоши. Писатель упал на спинку дивана, прикрыв глаза, в то время как Амэя заметно расслабилась, чувствуя особую гордость за то, что любимый дядя больше не сидит с потерянным взглядом. А именно в этот момент за этим всем очень внимательно наблюдал новенький бариста, что никак не мог оторвать взгляд от улыбки незнакомца и его совместного смеха с его дочкой. По крайней мере, такое предположение выдвинул Минхо, мирно попивающий полагающийся сотрудникам кофе, что приготовил, конечно же, не он сам. Фань Мэй же, как единственный настоящий работник в данном заведении, недовольно промывала холдер и разбирала коробки с молоком по холодильнику и по небольшому, как любит говорить руководство, карманному складу за ширмой. Может, разобрать поставку парень и мог, но девушка с самого начала сказала, чтобы он просто внимательно наблюдал. Наблюдал за работой, а не за симпатичным гостем с маленьким ребёнком. — Слюни-то хоть утри, – прошептала Мэй, тыкая парня по носу и забавляясь тому, как Ли тут же ответно нахмурился. Они уже были знакомы, так как учились в одном университете, только на разных специальностях, но оба посещали книжные вечера филологического факультета каждую пятницу, чтобы пообсуждать интересные новинки в мире литературы. Потому Минхо был искренне рад увидеть эту, на первый взгляд, миловидную девушку с длинными чёрными косами и пучком, в которые она втыкала необычные шпильки. Но если узнать Фань получше, то один лишь факт, что она сбежала из своего родного города Гуанчжоу в Токио от своих родителей, по сути, в глазах других делал из неё настоящую оторву. Девушка жаждала расправить крылья, однако до совершеннолетия ей это никак не удавалось. И как только Мэй исполнилось восемнадцать, лишь оставив записку под дверью родительской спальни, она уехала из своих родных краёв, заранее подав документы в Токийский университет, чтобы создать себе подушку безопасности. И лишь из-за того, что девушка нисколечко не сомневалась в том, что пройдёт, она сделала столь опрометчивый шаг. Но вот ей уже 21, и, в противовес всему, что говорили родители, девушка отлично справляется со всеми проблемами, что могут возникать в жизни, будучи одной. Фань держит планку перспективной студентки третьего курса факультета «рекламы и связи с общественностью», даже с учётом её не особо гибкого графика смен. Это, забегая вперёд, вынуждало близкого коллегу ощущать острую несправедливость, ведь Бомгю считали заядлым тусовщиком, который чуть ли не врёт, что работает, а Мэй — героиней, которая просто зарабатывает деньги. Интересная двойственность. По этому поводу у них как-то даже состоялся диалог: — То есть ты просто сказала профессору, что не сможешь посещать его пары, и он ничего в ответ не сказал? — Так и есть, ничего. — Господин Миура сначала тоже отнёсся ко мне с пониманием, но потом начал бунтовать и даже ловить меня в коридорах, а если не находил, то переключался на моих друзей. В последнее время расспрашивает про меня у Минхо, профессор как-то разузнал, что мы лучшие друзья и живём вместе, – Бомгю уселся за один из столиков, пока они убирались в зале, чтобы закрыть смену. — В чём твоя тайна? Ты заколдовала всех? — Порой ты меня удивляешь… – Фань отложила швабру в подсобку, снимая с рук перчатки и выкидывая их в мусорку. — Ты просто сказал профессору, что не можешь появляться, и всё? — Ну…да? – Чхве в миг растерялся от вопроса коллеги, приподнимая голову и укладываясь на сложенные вместе руки на поверхности стола. — Я станцевать в придачу должен был? — Ты точно редкостный юный болван, Бомгю… – Мэй вздохнула, собирая длинные волосы в высокий хвост и присаживаясь за тот же столик, что и Чхве, напротив. — Я не просто сказала, что не смогу, а ещё подметила свою готовность к изучению материалов, дополнительным заданиям и приходу в университет ради каких-то работ вне расписания этого предмета. Поэтому у меня и выходит спокойно совмещать учёбу и работу. Тем более, – девушка сложила руки на груди, наклоняя голову вбок с ухмылкой на лице, — у нас присутствуют различные нонсенсы расписания. Ты просто боишься физики. — Что? Бомгю густо покраснел, выпучивая глаза и хватаясь за мочки ушей, что просто полыхали от слов подруги. Парень изрядно старался контролировать свой возмущённый вид, правда выходило лишь пуще покрываться краской. Это настолько забавляло Фань, что девушка просто не могла сдержать умиления и смеха, тем вынуждая Чхве отвести взгляд куда подальше. Он даже не мог представить, что среагирует на столь безобидную фразу подобным образом. Похоже, Мэй смогла зацепить за что-то крайнее стыдливое, что осознавал и сам Бомгю. — Друг мой, ты серьёзно почувствовал себя расслабленным, скрываясь от предмета за работой? Ты что, маленький? — Замолчи… – парень поджал губы, потирая шею и носом кеда рисуя круги по полу. — Это не так, не боюсь я физики… физика же не монстр какой-то... — Вот теперь я очень тонко ощущаю твою маленькость. — Ты старше меня на три года, а не на десять. — Бомгю, тут дело не в возрасте, запомни. Ты просто маленький глупенький смущёныш, – Мэй потянулась к длинным прядкам, начиная цепляться за них ногтями, а после обеими ладонями начиная создавать полный балаган на чужой макушке, смеясь без грамма стеснения. Бомгю же, пережив волну смущения, уже искренне возмущённо вскочил, отпрыгивая от стола практически к стене и приглаживая удлинённые волосы. — Ладно, а если без шуток, то тебе серьёзно стоит обговорить это всё с профессором. И если у тебя реально есть учебные проблемы с физикой, то тогда нужно решить это. Ты же не обалдуй какой-то. Я слышала, что ты поступил с хорошими результатами, – девушка встала из-за стола и вернулась к стойке, чтобы пройтись тряпкой по поверхности. — Если, конечно, ты там не схитрил. — У нас это не принято. — У нас тоже. Просто спросила, расслабься, – Фань улыбнулась, заканчивая протирать поверхности и завязывая мешок с мусором, чтобы после отнести во двор. — Ладненько нам стоит заканчивать, а то уже темнеет. Бомгю правда был удивительно странным человеком, который не хотел использовать свои навыки и бегал от проблем, которые можно было бы решить в течение одного разговора. Просто парень ощущал внутренний, ещё со школы, страх этого предмета, к тому же обладал боязнью выходить к доске. В самом начале он и правда не ходил на пары лишь из-за работы, а потом, получив весточку от своих одногруппников о том, что господин Миура вызовет его решать задачи, как только Чхве придёт, осознал, что не желает приходить. Да, крайне детская беготня в салочки, будучи находясь уже во взрослом возрасте, но Бомгю ушёл в это с головой. Скорее даже спрятав голову. Но раз заместо него сейчас, любопытно ворочая голову, сидит Минхо, значит, время всё же пришло. — Кстати, запомни этого мужчину, – девушка кивнула в сторону гостя, которого они только что обслужили, облокачиваясь на плечо Ли. — Он наш постоянник и главная загадка. Мы всем персоналом пытаемся понять, кем же он работает. Его столик каждый раз выглядит невероятно стихийно: ноутбук, планшет, стопка толстых блоков, и он — единственный, кого мы считаем не сразу, а лишь тогда, когда он уходит окончательно. Бомгю, кстати, даже чуть ли не на деньги спорил. — Его работа такая загадка? Разве профессий, где используется электроника и дополнительные бумаги, не огромное количество? — Вот именно, Минхо! - Мэй, совершенно не стесняясь, начала махать руками в сторону загадочного посетителя. — Интересно же! А вдруг он учёный? Или же журналист. Или вообще… Но девушка не успела договорить, так как послышался дверной колокольчик, что служил звонком по прибытии новых клиентов. Ли выдохнул с облегчением, иначе точно бы не выдержал словесный поток старшей, измученный уже тем, что есть. А так как парень, кроме рисунков с помощью какао и созданием фигур из взбитых сливок, ничем помочь не мог, то просто откинулся на стул, подавая Фань продукты и считая минуты до возвращения своего друга. Однако от обещанных ранее трёх часов осталось только десять минут, а сообщения и звонки пролетали мимо, что навевало на не столь позитивные мысли. *** Три часа назад. Бомгю измучённо бегал по всему корпусу, чтобы найти несчастный кабинет, где теперь проводятся пары физики, успевая врезаться в поток студентов и даже преподавателей, слава богам, хотя бы ему незнакомых. Повсюду царила беспокойная, шумная атмосфера, о которой Чхве успел позабыть, но и не соскучился. Он мотался по этажам, как тряпичная кукла, в какой-то момент соскальзывая по стене около очередной неверной двери, поджимая к себе колени, протяжно вздыхая. Пока Бомгю несчастно бродил, успели начаться занятия, поэтому ему уже вряд ли удастся быстро со всем справиться. Тем более, и заглядывать в кабинеты абсолютно бесполезно, лишь в который раз выставит себя дураком, каким являться совсем не хочет. — Никогда не подумал бы, что просто заблужусь в универе… – парень зарылся ногтями в ещё до этого взъерошенные волосы, оттягивая их у корней. Из-за того, что он так сильно углубился в своё внутреннее горе, Чхве в край не контролировал происходящее вокруг, потому даже не заметил, как противоположная дверь открылась. Осознал Бомгю это лишь тогда, когда в его обзор попали мужские туфли, постукивавшие каблуком, отражающимся по всему коридору. Парень медленно выпрямился, пробегаясь взглядом вверх по фигуре остановившегося напротив: классические синие джинсы, в такой же тон и материал рубашка и поверх накинутый удлинённый белый халат. Это сочетание смотрелось просто восхитительно на подтянутом теле. Но главное находилось гораздо выше. Бомгю обомлел, приоткрывая рот и округляя и без того большие глаза, начиная беспрерывно моргать, будто пытаясь понять, мираж ли перед ним или живой человек. На него сверху вниз смотрел необычайно прелестной внешности молодой человек, снявший свои очки в тонкой металлической оправе, чтобы повесить на приоткрытый ворот расстёгнутой рубашке на одну пуговицу. Эмоции первокурсник скрывать не умел, потому его искрящиеся глаза трудно было контролировать. Однако, как Чхве заинтересовался студентом перед ним, так и незнакомец заметно растерялся из-за сидящего на полу парня. Внимание предоставлялось взаимно. — Чудо, тебя из кабинета выгнали? Ты чего тут сидишь? – неожиданно подал голос незнакомец. Бомгю почувствовал странный импульс от чужого тембра, поджимая губы и ощущая резкое желание скрутиться прямо на полу. Голос молодого человека ощущался на коже мурашками из-за столь сладкого, будто медового, шёпота, который пробудил в Бомгю неожиданное смущение своим собственным положением на полу. Он схватился за заднюю часть шеи, чуть сжимая её и неловко бегая взглядом по стенам. Студент же, наоборот, не переставал любопытно разглядывать его, скрещивая руки на груди и наклоняя голову набок, расплываясь в довольной улыбке. В какой-то момент парень сократил расстояние между ними, задерживаясь глазами на чужой кожаной куртке и присаживаясь на корточки, из-за чего белоснежный халат безвольно распластался по виниловой плитке. — Ты дар речи потерял? – молодой человек продолжал мягко улыбаться практически одними глазами, словно ангел, спустившийся с небес. Это ощущение также подкрепляли яркие солнечные лучики, что запутывались в чужих светлых волосах. Чхве продолжал смиренно сидеть и таращиться, и в самом деле теряя дар речи, пока до него не дошло, насколько это всё-таки странно. Парень прочистил горло, пытаясь развязать мыслительный клубок в своей голове, чтобы перестать уже просто молчать. — Меня никто не выгонял, – наконец-то выдавил из себя первокурсник. — Я просто искал господина Миуру в его привычной аудитории, но потом мне сказали, что он переехал. Ну, я и не нашёл… — Не нашёл кабинет? – парень усмехнулся, поворачивая голову в сторону, чуть щуря глаза. — Мы находимся в крыле химиков, ботаников и кафедры экологии, а значит, естественно-научного подразделения. Тебе нужно спуститься на этаж ниже, в 209, профессор Миура теперь сидит там, в крыле технического факультета. Студент, ты насколько давно в университете не был, что потерялся? — Но раньше физика проводилась в 320, поэтому первым делом я и пошёл туда… – Бомгю неловко приподнял уголки губ, пытаясь изобразить подобие спокойной улыбки, но больше смахивало на нервный тик. — И спасибо огромное… Чхве благодарственно кивнул, вставая с пола и отряхиваясь, начиная ускорять свой шаг, просто не оглядываясь, скрываясь за поворотом в считанные секунды. Неизвестный студент ещё какое-то время продолжал стоять на месте, будто на всякий случай перестраховываясь, мало ли этот странноватый парень вернётся? Но умиротворённое нахождение посреди коридора было прервано довольно резким голосом: — Ёнджун, ты куда потерялся? Из того же кабинета, откуда и вышел тот самый Ёнджун, выглянули длинные рыжие волосы, подобно скримеру, будто там за ними и нет никакого лица. Но, аккуратно прикрыв дверь, человек всё-таки показался полностью, поправляя на ходу рубашку, что на стыке с кофейными брюками из-за работы смотрелась слегка небрежно, продвигаясь вперёд. Девушка устало присела на подоконник рядом с парнем, снимая с себя идентичный белоснежный халат, складывая его на свои колени. — Чудо одно тут встретил, – Чхве облизнул пересохшие губы, поворачиваясь к подруге и заинтересованно рассматривая, как она зачем-то закручивала рабочую одежду в своеобразную улитку. — Чудо? Если это не единорог, то я не зачту твой ответ, – студентка устало потёрла глаза тыльной стороной руки, ощущая едкий запах мыла, в котором они просто все коллективно купались после работы с веществами. — Профессор отправил тебя за склянками, а ты куда-то потерялся, поэтому меня отправили за тобой. Но что-то я в твоих руках ничего похожего на то, что нам нужно, не наблюдаю. — Я встретил что-то получше единорога, Юнджин. Я встретил потерявшегося первокурсника, который не мог найти кабинет физики. Девушка наклонила голову вбок, наблюдая на чужом лице крайне хитрую улыбку, которую частенько хотелось просто стереть. Но Хо в ответ лишь привычно закатила глаза, слезая с подоконника и приобнимая друга за плечи, начиная тянуть его вглубь коридора. — Но нам всё равно нужно пойти за склянками, иначе господин Като просто сдерёт с нас кожу и растворит в концентрированной серной кислоте. Усёк? — Душа моя, тебе не кажется, что ты могла бы возглавить банду химиков-бандитов? — Тогда тебя я бы выбрала в свои замы. Они продолжали идти по коридору, иногда здороваясь с мимо проходящими работниками или преподавателями, обсуждая только им одним понятные вещи. Чхве и Хо были довольно известной парочкой друзей, которым вот уже четвёртый год приписывают отношения, даже с бесконечными объяснениями о том, что они знакомы с самых пелёнок. Вместе ходили в садик. Сидели за одной партой в средней школе. А в старшей — в соседних кабинетах. Вместе уехали из Кореи в Японию, чтобы поступить на один факультет и осуществить общую мечту. Они знают друг друга вот уже 22 года, и не было ни дня без каких-то совместных приключений. — Слушай, у тебя сегодня есть подработка? – Юнджин остановилась около стеклянной двери, вытягивая ладошку, чтобы друг передал ей ключ от лаборатории. — Родители девочки, у которых я должен был сегодня вести занятия, написали, что они уезжают на неделю в горы. Поэтому, нет, я свободен. Есть какое-то предложение? — Схватываешь на лету, – девушка быстро открыла дверь, сначала пуская Ёнджуна, а уже потом зашла сама. Они тут же одновременно метнулись к шкафчикам, чтобы найти нужные ящики с колбами. — Химфак сегодня собирается сходить в бар после пар. Придёт целая куча народу со всех курсов, так как кроме первокурсников встречи больше никто из нас уже не делал. — И чья это инициатива? — Старосты, а именно Субина. — Субина? – Чхве нахмурился, высчитывая склянки в ящиках, чтобы забрать точное количество и не возвращаться сюда обратно. — Но он староста четвёртой курса медицинского, какого чёрта именно он стал инициатором встречи химиков? — Субин сказал, что мы — лучшие друзья факультеты… — И ты реально на это купилась? — Ну, падкая у тебя подруга на милых парней в очках с энергией золотых ретриверов. И что ты мне сделаешь? – Хо слегка пнула спину другу носком своих лакированных сапог, довольно улыбаясь от недовольного бормотания в ответ. — Значит, чисто теоретически, я вхожу в круг твоего типажа? — Упаси боже, Чхве. Ты носишь очки лишь потому, что тебе девочки на первом курсе сказали, что таким образом ты выглядишь более статно. У тебя даже зрение идеальнее некуда. А Субин мило щурится, когда забывает свои очки, и у него всегда глаза так сверкают, будто две звёздочки, а его улыбка подобна… — Избавь меня от своей влюблённости… Ёнджун поднял самый крупный ящик, оставляя тот, что поменьше, подруге, какими-то сложными махинациями пытаясь открыть дверь. И когда ему это удаётся, после придерживая её и для девушки, чтобы та в конечном итоге закрыла лабораторию на ключ, и они с чувством выполненного долга вернулись в аудиторию. Юнджин ничего не ответила, лишь закатила глаза и, ускоряя свой шаг, иногда останавливаясь, чтобы придержать ящик коленом, который норовил выпасть из рук. Как уже успела подметить Хо, Чхве подрабатывал. Подрабатывал репетитором по физике и химии у школьников и редко, но иногда мог взять и студентов, занимаясь чаще всего в библиотеке или приезжая домой к ученикам. Хоть и семья Ёнджуна полностью его поддерживала в финансовом плане, тем не менее парню было крайне важно иметь и свои собственные средства. Именно поэтому он начал подрабатывать со второго курса, сначала через знакомых, а дальше всё больше и больше расширяя свой круг. От бабушки ему достался двухэтажный коттедж, в котором, в момент переезда в Токио, никто не жил. С семнадцати лет Ёнджун жил в замкнутом пространстве мрачного дома, который даже своим светлым ремонтом нисколько не прибавлял уюта, совершенно один. Да, к нему приходили работники, которые готовили, убирались и следили за безопасностью наследника. Но разве их можно было назвать людьми, готовыми просто поговорить? Парень не был лишён внимания, по своей сути являясь истинным экстравертом. Однако, сколько бы часов в сутки Чхве не проводил с друзьями, дома его ждала мёртвая тишина. Огромное здание с кучей пустых комнат, обставленных бездушной мебелью и источающее невообразимую тоску искусственного модернизма. Привыкая к этой тишине, Ёнджун перестал воспринимать работников за живых. Они лишь поголовно вежливо приветствовали хозяина лёгким поклоном, не издавая никаких людских звуков. Иногда ему казалось, что он застрял в доме с восковыми фигурами. Чхве узнавал внешность каждого из персонала, но они были выдуманными фантомами запутанного разума, что появлялись в им же отведённых местах и исчезали в мгновение ока. Парень никогда не мог уловить их взгляд или услышать от них родной корейский. Ёнджун не сразу заговорил на японском, путая языки между собой, по итогу переходя на английский. Но работники были обучены общаться с наследником исключительно на японском, потому, даже изучив стандартные повседневные фразы, Чхве потерял ту искорку «быть понятым». Надоело. Разве человек может жить подобно исследовательскому объекту, над которым ставят ежедневные эксперименты собственные родители? Разве лишь так можно было ускорить процесс привыкания к чужому языку? Может, из-за этого у парня возникло это желание перестать от них зависеть, работая на износ, добиваясь признания на факультете и претендуя получить рекомендации после выпуска. Ёнджун просто прекратил жаждать родительского признания. Они ещё в детстве саморучно погубили детское доверие и единственную радость, спасающую от семейных невзгод, — его танцы, — его чистое, ничем не тронутое, сердце. Ведь разве может в семье химиков и врачей существовать простой танцор? Танцор — это же вовсе не кандидат нобелевских премий и не отпрыск точных наук с яблоками Ньютона вместо глаз. Танцы — это всего лишь несерьёзное отношение к своему будущему и изнашивание тела до состояния торчащих костей и цветущих ежедневно, словно цветочные бутоны, синяков. Взрослым, что перед собой видели наследника, а не просто порхающего по сцене влюблённого в это искусство мальчишку, даже слышать не хотели про несуразные мечтания собственного сына. Противостоять родителям в столь юном возрасте казалось чем-то за гранью фантастики, ведь «мама и папа хотят тебе счастливого будущего», семилетнему ребёнку слышалось куда надёжнее собственного «я люблю». И даже слёзный уход из танцевальной студии и последующие уходящие года никуда не дели это ноющее сердцу «люблю». И Чхве, несмотря ни на что, продолжал теряться в музыке, вслушиваясь в трепетность особых композиций только в одиночестве. Воспоминания рисовали вслед за тактом мелодий перед собой тот самый потёртый паркет и привычные обшарпанные стены учебного зала. Только себя танцующего Ёнджун больше в нём не видел. Подобно проклятию, парень больше не мог чувствовать своё тело так, как это было раньше. Будто родительское «в искусстве у тебя нет и шанса» печатью отобразилось на кровоточащем сердце, как смертельная метка. Но даже так, Чхве всё ещё «любит» и любит невообразимо. Многие могли посчитать, что парня сама судьба намеренно связала с химией. Однако, хоть и по началу это и было лишь из-за семейного наследия, но со временем Ёнджун искренне влюбился в своё дело. А вслед за ним во всё это последовала подруга детства. Поэтому Чхве не был одинок в стенах университета и не был лишён будущего. Это именно то, что от него требуется. Студенты поставили ящики на стол профессора, устало убегая на задний ряд, подальше от гущи событий, которые желал поведать им господин Като. Девушка подложила под голову стопку блокнотов, что-то нашептывая себе под нос, цепляясь за рукав халата друга. — Змеёныш, ты так мне и не ответил. Ты пойдёшь с нами? — Прекрати меня так называть… – парень недовольно отцепил руку Юнджин от себя, драматично отряхивая рукав, будто подруга умудрилась его испачкать. — Ой, не выступай, я тебя так с детства зову, а ты продолжаешь отнекиваться. И от разговора не уходи, я же не отстану. Ты меня знаешь, – Хо хитро подмигнула, удобнее устраиваясь щекой на твёрдой поверхности, обнимая блокноты обеими руками. — Хорошо, я схожу. Всё равно ведь потащишь, даже если бы и отказался. — Я же говорю, что ты знаешь меня лучше всех! Моя ты умничка! – Юнджин корпусом начала заваливаться в сторону Ёнджуна, этим самым вызывая на лице парня максимальное отрицание и желание отсесть от этой липучки куда подальше. — Культурное мероприятие будет проходить в баре на конце улицы в полшестого, не забудь взять кошелёк, так как тратить свои деньги я не намерена. Девушка всё-таки добилась своей цели, хватаясь за локоть Чхве, приподнимаясь и падая вновь, только теперь на чужое плечо. Парень лишь ущипнул подругу за щёку, вздыхая и доставая из кармана свой телефон. Но перед встречей впереди ещё два часа лабораторных работ без наличия у студентов хоть каких-то сил. *** Бомгю мог ожидать многого после того, как героически войдёт в двери кабинета физики и наконец-то встретится с профессором, чтобы разрешить все их недопонимания. Но точно не то, что в конечном итоге он окажется в сомнительном баре с кучкой ему незнакомых студентов с химфака, некоторые из которых уже успели подвыпить. Юноша не то чтобы своих одногруппников поимённо знал, а здесь собрались все четыре курса. Особенно выделялись разве что старосты. Один из таких «цепляющих глаз» студентов Чхве сюда и завёл. Ли Хисын был правда неплохим парнем, но порой излишне вездесущим. Он также странновато располагал статусом старосты, записывая одногруппников на различные сомнительные мероприятия без их же ведома. Парня спасал лишь факт освобождения от занятий внеучебной деятельности, потому за это Хисына даже умудрялись благотворить. Ли — не самый плохой кандидат, но и в пример другим его вряд ли поставишь. Главное, что с помощью старосты первокурсники смогли спокойно взаимодействовать друг с другом, создавая приятную гармонию в группах. Безусловно, не исключая особые экземпляры, но и без них в жизни не бывает. Чхве смиренно сидел между двух одногруппников, почему-то посчитавших своим долгом его накормить, заполняя тарелку маринованными овощами и карааге, даже отдельно накладывая в другую миску гюдон. Было слегка неуютно. Бомгю в принципе из-за всех сил отнекивался от данного мероприятия, но его слишком удачно застали в особо уязвимом состоянии после разговора с профессором. Поэтому, в состоянии шока и полного непонимания происходящего, Чхве, кусая губы, достал телефон, чтобы ответить на сообщение Минхо, слёзно оправдывая своё местоположение и отправляя короткое «мне безумно жаль, хо». — С кем ты там переписываешься, когда рядом с тобой твои прекрасные одногруппники, с которыми ты так редко видишься? Неужели с девушкой? – плечо Бомгю мягко сжал Чонин, наверное, единственный, кто может посоревноваться с ним по прогулам физики. Именно он, вместе с Феликсом, снабжал тарелку Чхве едой и пытался вывести хоть на какой-то диалог. — У меня нет девушки, – парень аккуратно убрал с себя чужую ладонь, вежливо улыбаясь, но особым позитивом от Бомгю всё равно не пахло. — Значит, с парнем? – подключился в разговор Феликс, чуть приподнимаясь с дивана, чтобы взять с середины стола баночки пива, кидая одну на колени одногруппнику. — И даже не с парнем. Я пишу Минхо, так как, между прочим, я должен был вернуться в кофейню на смену, но вы потянули меня сюда. Ян закатил глаза, тыкая Бомгю по носу, находясь уже в слегка подвыпившем состоянии, почему-то продолжая странно улыбаться и аккуратно без спроса выключая чужой телефон. Это невероятно возмутило Чхве, но, лишь кинув один взгляд на это подобие добросовестного студента, было и так ясно, что разговаривать с ним уже бесполезно. Ничего больше трёх слов не переварит. Но если бы таким весёлым оставался только Ян. За какие-то пятнадцать минут от абсолютно спокойных химиков не осталось и следа. Покажи их сейчас тем, кто вручил им звание «аристократов», так вся их репутация растворится в пыль. Но Бомгю всё-таки не ханжа и не зануда, поэтому и он уже от пару баночек пива ощущал в голове будто целый мимонотный оркестр. Повсюду слышался смех, вопли и ужасно громкие голоса абсолютно незнакомых людей. В какой-то момент от этого становилось жутко, ведь в нынешнем состоянии Чхве хотелось лишь упасть в каком-то углу и уснуть. Что, собственно, он уже начал выполнять, падая на плечо Феликса, который единственный в их узком кругу у стены выглядел так, будто вообще не пил. — Вау, да тебя уже тело не держит? — Всё меня…держит…просто в сон клонит… — Сколько ты выпил? – Бомгю улыбнулся, поднимая свою ладонь на уровень чужого лица, вяло показывая два пальца. — И тебя так расшатало? Ты бы хоть сказал, что пить не умеешь, а то я так доверчиво смотрел, что ты только пьёшь и даже к еде не притронулся. — Неправда! – парень в порыве своей развязности умудрился уткнуться указательным пальцем прям в нос одногруппника. — Я не пьян. Как я могу расшататься от двух банок? Ещё как может. Бомгю никогда не умел пить и заядлым любителем даже не являлся. Минхо, в отличие от него, будто не пьянел вовсе, поэтому с ним разделить пару баночек как-то особого удовольствия не доставляло. Да и сейчас парень осушил две банки практически залпом только, чтобы быть смелее и наконец-то расслабиться в шумной атмосфере студенческой встречи. Но Чхве не сразу вспомнил, что у алкоголя есть свойство превращать тебя в угловатую, вечно трясущуюся каплю, которая вдобавок прекращает разговаривать подобно человеку. — Что мне с вами делать… – Феликс жалобно посмотрел в сторону Чонина, который десятый раз уже рассказывает историю про глазные капли, ожидая от других хоть какой-то реакции. Это скорее смахивало на новую форму пыток, чем попытки кого-то рассмешить. — Ян, уймись ради бога, твои шутки даже в пьяном состоянии никому не заходят. Не мучай народ. — Они просто шокированы моим остроумием! — Они шокированы твоим развязным языком, идиот, – Ли перевёл взгляд обратно на Бомгю, продолжая тяжело вздыхать, потирая переносицу, пытаясь придумать, что с ними теперь делать. Предпринимая попытки аккуратно приподнять чужую голову со своего плеча, Феликсу это удаётся. Поэтому парень моментально принялся мотать одногруппника за руку, так как тот умудрился на нём задремать. — Давай отойдём на улицу, чтобы ты протрезвел, а после я мягко отмажу тебя у Хисына. А ты, – парень ткнул по лбу Чонина, пока они выбирались из-за стола на выход, — сиди тут смирно и отстань от старшекурсников, отважная мелочь. Ян, похоже, что-то хотел ответить им вдогонку, однако Ли очень бодро потянул Бомгю из бара, поэтому слова были намеренно проигнорированы. Он помог одногруппнику опуститься на лавочку на заднем дворике, поддерживая за руку и победно выдыхая, когда они оба присели. Феликс на мгновение прикрыл глаза, прокручивая в ладонях ранее взятую из кармана брюк зажигалку. Стоит запомнить, что его знакомые, в отличие от него самого, пить совершенно не умеют. А значит, назначать им встречи с алкоголем не имеет никакого смысла. Хотя и сами "встречи" не имеют никакого смысла. Они хорошо общались втроём в стенах университета, но совершенно ничего не знали друг о друге за её пределами. Бомгю даже не знал, что Ли курит. Парень невероятно долго теребил помятую пачку, кидая короткий взгляд на одногруппника, одними лишь глазами прося разрешение сделать затяжку. Когда Чхве коротко кивнул, Феликс тут же наклонил упаковку, доставая сигарету, прижимая её к губам. Он с особой осторожностью зажёг кончик, первую затяжку смакуя, прикрыв глаза. Дым, вырвавшийся из чужих губ, растворялся по воздуху закрученной дорожкой к самой луне, отражающейся в его глазах, наполненных давящей усталостью. В этот момент Ли смотрел куда-то сквозь пространство, будто исчезая за своим же острым запахом гари, где-то за пределами этого шумного бара. Даже будучи на улице, проникающий сквозь стены гвалт толпы оглушал. Феликс мог сидеть так ещё долгие минуты, умиротворённо наблюдая за звёздами, но ему стоит вернуться, иначе внутри точно произойдёт что-то немыслимое. Он аккуратно наклонил сигарету над пепельницей, легонько постукивая по ней кончиком пальца, пока пепел не осыпался ровной горсткой. Пока Ли убирал зажигалку и сигарету в карман удлинённого кардигана, кто-то успел также выйти подышать воздухом на улицу. Подняв свой любопытный взгляд, парень в один миг ахнул, округляя глаза и довольно подлетая к человеку: — Старший! — Я же просил звать меня просто по имени, чтобы за возрастные рамки? — Но, Ёнджун, мне просто нравится так к вам обращаться, – старшекурсник закатил глаза, но в ответ лишь потрепал Феликса по голове, вынуждая того довольно улыбнуться. Ли огляделся вокруг, в один момент замирая, когда из здания начали доноситься странные визги. — Слушайте, вы не могли бы последить за моим другом? Он умудрился напиться, но внутри меня ждёт ещё один такой алкогольный герой, потому за обоими я проследить физически не смогу. Я буду безумно вам благодарен… Парень перевёл взгляд в сторону лавочки, на которой, опустив голову, сидел неожиданно довольно знакомый силуэт. Когда же до Ёнджуна всё-таки дошло, почему этот первокурсник был так ему знаком, то в миг приободрился. — Конечно, не беспокойся. Я всё равно сейчас ухожу, поэтому помогу твоему одногруппнику добраться домой в целости и сохранности. Не беспокойся. — Старший, вы просто моё спасение! С этими словами Феликс махнул рукой Чхве, исчезая за дверями бара, тут же избавляя всех близко собравшихся от юмористического шоу Чонина. Старшекурсник же какое-то время тихо наблюдал за незнакомцем со стороны, сканируя его вялые движения рук и покачивающуюся из стороны в сторону тёмную макушку. — Так ты, чудо, оказывается, с химического. Эта фраза моментально заставила Бомгю обратить внимание на человека, который её произнёс. Но из-за своего помятого состояния у него не особо получалось сфокусироваться на чужом лице, зато прекрасно удалось уловить силуэт образа. Взгляд сразу зацепился за нетипичную для мужчин чёрную юбку в пол, заправленную в неё простую белую рубашку с чёрным классическим галстуком и кремовой курткой с объёмными карманами поверх всего, создавая геометрию на уровне талии. Верхняя часть образа, изящно сглаживая строгость низа, гармонировала со светлыми волосами, которые, словно венец, завершали его силуэт. Может, студент и не модный критик, но то, как сидела одежда на незнакомце, заставляло подумать, будто рядом ожила модель с обложки журнала «VOGUE». Чхве и представить не мог, что этот утончённый незнакомец — тот самый старшекурсник, которого он встретил сегодня в университете. Однако алкоголь делал своё дело, потому, как бы Бомгю ни старался, его взгляд никак не мог уловить чужие черты лица. — Вы ангел? – неожиданно выпалил юноша со всей серьёзностью, складывая ладони на своих коленях и чуть покачиваясь на месте. — Ангел? – Ёнджун слегка растерялся, делая короткие шаги ближе к первокурснику и останавливаясь прямо перед ним. — А так похож? — Мистер ангел, у вас такие блестящие волосы… Они ещё и светятся… – парень потянулся рукой к незнакомцу, под действием алкоголя, будто желая притронуться к чужой макушке. — Они на ощупь такие же, как и на вид? — Хочешь потрогать? — А это не будет странно? — Будет, но я люблю странности. Странные действия, странные слова и странных людей. Странность имеет свои очаровательные аспекты, которые можно заметить не сразу. Заметить лишь присмотревшись дважды, – старшекурсник вновь присел на корточки перед ним, смотря блестящими глазами в чужие и опуская свою макушку для удобства. Бомгю не ожидал, что парень правда разрешит ему это сделать, но принял эту возможность со всей теплотой. Он протянул руку, поддавшись внезапному порыву, и его пальцы на мгновение затерялись в светлых волосах. Прикосновение было нежным и неуловимым, словно касанием шёлка, и в то же время успокаивающим, словно мягкие прядки способны убаюкивать. Пальцы легонько перебирали солнечные нити, пытаясь словить ускользающее тёплое воспоминание где-то на подкормке мутного из-за спиртного разума. Бомгю почему-то не мог переставать улыбаться, будто почёсывая за ушком белого кота, с которым он игрался ещё около своего домика в Коганеи. Пальцы плавно скользнули с мягких волос к прохладным щекам, оставляя за собой лёгкие касания тепла, распространяющегося по коже. Неожиданно первокурсник поднял свой взгляд, скользнув им по чужим губам, и, едва заметно улыбнувшись, начал медленно вести большим пальцем по линии скул, пока, наконец, не замер. Ёнджун, не нарушая тишины, лишь наблюдал за ним из-под тени длинных ресниц, спрятав руки за спиной и смея прервать лишь, когда почувствовал, что парень непозволительно увлёкся. — А вот трогать своё лицо я тебе не разрешал, – Ёнджун ловко перехватил первокурсника за запястье, опуская его ладонь обратно на колени, после разрывая касание. — Вы так похожи на Су, что я не удержался, – Бомгю, правда, особо раскаянным себя не ощущал, давая волю своим действиям, точно зная, что завтра уже ничего не вспомнит и с этим незнакомцем никогда не встретится. — А каким образом это связано с тем, что ты полез мои губы трогать? И что за Су? – парень, оттолкнувшись руками от земли, поднялся с корточек и, с лёгким смехом, присел на край лавочки, вытянув ноги. — Никак, если честно… Я просто оправдываюсь. У вас очень красивые губы, а волосы и правда такие же мягкие на ощупь, как и на вид, – Чхве перевёл взгляд в сторону входной двери, из которой шумной толпой выходили студенты под градусом, придерживая друг друга, чтобы не упасть. — А Су – это кот моих родителей. Его полное имя – Сумирэ. У вас один цвет шерсти. Точнее, у него шерсть, а у вас волосы. Оттенок один пушистости, – парень объяснял настолько стихийно, будто даже не стараясь себя оправдать. — Я надеюсь, вы поняли, про что я. Поэтому меня слегка понесло… Но спасибо, теперь мне стало гораздо лучше. — Я и не подозревал, что могу иметь столь волшебный эффект на незнакомого человека, — старшекурсник самодовольно улыбнулся, наклоняя голову набок, создавая своим действием новую волну остановки сердца в душе рядом сидящего. Полное олицетворение самоуверенного Су. — Не обольщайтесь так, мистер ангел. Я просто падок на красавчиков. Ёнджун с особым интересом наблюдал за тем, как юноша пытался попасть пальцем по его носу, искренне стараясь не нарушать атмосферу своим смехом. Но младший так забавно щурил оленьи глазки и высовывал язык, фокусируясь на человеке рядом, что в итоге парень не выдержал. — Почему вы постоянно смеётесь? – обиженно надул губы Чхве, стукая старшекурсника по плечу. — Чудо, ты сильно перепил, поэтому я закажу нам такси. Где ты живёшь? – парень сжал место удара, доставая из кремовой куртки свой телефон, поднимая глаза в ожидании адреса. — Нам? – Бомгю округлил глаза, вскакивая на землю, мотая головой и руки вперёд выставляя. — Я не могу поддаться вашим чарам, мистер ангел. Даже если вы подобны ангелу и даже если чувствуете надобность меня охранять, как вам велит Всевышний. Просто не могу. — Ангел подобен ангелу? Чудо, тебе правда пора домой, – старшекурсник не мог перестать улыбаться от каждого действия этого парнишки, зажимая ладонь у рта и говоря уже просто сквозь смех: — Нам обоим уже пора по домам, но в разные дома. Я обещал Феликсу проследить, чтобы ты вернулся в целости и сохранности, поэтому провожу. А когда увижу, что ты больше никуда не денешься, то отправлюсь к себе. Поэтому не обольщайся, я просто выполняю долг , – передразнил его Чхве, перекладывая руку на сердце и наклоняя голову набок. На самом деле этому первокурснику крайне повезло, что именно Ёнджун появился на его горизонте, иначе в таком состоянии любой обладатель волос цвета солнца будет для него и Аполлоном, и Артемидой и даже Гелиосом, даже если мотивы у таких персон были бы вовсе не светлые. Тем более, состояние студента ухудшалось с каждой секундой, превратив его в подобие тряпичной куклы, которую приходилось передвигать, волоча по земле. А парень из рук Чхве просто выскальзывал, совершенно невнятно пытаясь объяснить, где же он вообще снимает квартиру. Через некоторое время переговоров исключительно с помощью жестов, старший добился информации о том, что живёт этот «Бомгю» не один, а с ещё одним студентом. Первокурсник, ничего не боясь, совершенно спокойно вручил Ёнджуну свой телефон, чтобы тот спросил всё то, на что сам ответить уже не в состоянии. Сам вызов длился не так долго, зато, если пропустить часть отборной нецензурной лексики и неясного гнева, то Чхве наконец-то смог вбить пункт назначения в программу. — Твой друг чем-то очень недоволен… – проговорил парень, отдавая смартфон обратно хозяину и одобряя на своём заказ машины. — Он сказал, что ты его пиздец как подставил и плюс ещё раз десять выругался, пока я не сказал, что это не ты. У вас всё нормально? Бомгю повис на руке Ёнджуна, пытаясь удержаться на месте и клевая носом, уже ощущая сонливость и потребность в мягкой постели под собой. Именно в таком энергосберегающем состоянии его голос приобрёл лёгкую хрипоту: — Я бы не сказал, что всё нормально… Но и я не так сильно виноват, как может показаться на первый взгляд, – Чхве приоткрыл глаза, разворачиваясь в сторону старшекурсника и на этот раз укладывая подбородок на чужое плечо, пытаясь уловить зрительный контакт. — Я работаю баристой, поэтому у меня полная занятость. Но моё руководство понимает, что я всё-таки студент, поэтому ко мне более лояльные требования по часам. Но я установил себе такой график, что по итогу пропускаю по работе именно дни с этими блядскими парами по физике. И, конечно же, моему профессору не очень понравилось, что я вообще не присутствую перед его носом, и сегодня господин Миура попросил меня приехать. Но наш разговор больше выглядел как шоу прожарка, чем адекватное сотрудничество из-за моего положения. Я терпеть не могу эту физику! – из-за наплыва эмоций юноша сжал руку Ёнджуна рефлекторно сильнее. — Но профессор, похоже, просто развил полное отвращение даже к моему имени. Вы просто представьте! Как можно называть меня по имени так, будто ты кошка, у которой комок шерсти в горле застрял и ты давишься? Какого хуя господин Миура решил, что с таким настроем я вообще захочу эту ёбнутую науку учить? Ёнджун внимательно слушал младшего, но хоть ситуация была крайне печальной и сложной, то, как это всё объяснял первокурсник, вновь не могло оставить его в покое. Чхве поджал губы, сдерживая себя даже от улыбки и кивая головой, чтобы тот продолжал свой рассказ. — Хотя, что я от него хочу? Профессор преподаёт предмет, который сформировался с помощью чёртового яблока. Подавился бы лучше этим яблоком Ньютон, я бы хоть не мучился от того, что сам становлюсь этим яблоком и падая в яму своих нервов. А их там даже нет уже! Он точно псих, вам так не кажется? — Исаак Ньютон? – парень всё-таки не выдержал, отворачиваясь в противоположную сторону, чтобы посмеяться куда-то себе в плечо. — Да! Почему нормальные люди в яблоках видят пищу, а он начал сыпать всех законами? А если бы на дереве была змея, он бы что тогда вообще придумал? Пошёл он нахуй! Я хочу, чтобы его жизнь была в миллион раз хуже моей! Скрывать свои эмоции уже было бесполезно, поэтому Ёнджун в миг разорвался от смеха, потому даже прижатая ладонь не могла его как-то спасти. — Чудо, ему как раз и без тебя хуже всех. Он умер практически три столетия назад, вряд ли стоит тратить свою энергию на проклятия мертвецу. — Между прочим, если ненавидишь человека, то можешь проклинать его даже после смерти! Это же буквально человек, который испоганил жизнь всем студентам на планете, – Бомгю уткнулся носом в шею старшекурсника, однако это действие волновало того меньше всего. Он никак не мог проконтролировать выражение своего лица. — Я же химик, к чему мне эта хуёвина заумная? Ёнджун только хотел ответить, но телефон в кармане завибрировал, сообщая о том, что машина ждёт их на углу здания. Он махнул экраном перед младшим, осторожно хватая его за запястье, чтобы тот, дай бог, ещё по дороге не грохнулся где-то. Бомгю покорно поплёлся следом, продолжая поток ругательств, но шёпотом. Когда же они удачно подошли к машине и, поприветствовав таксиста, присели на заднее сиденье, первокурсник вновь осмелел, продолжая свою тираду: — И знаете что? — Представить даже не могу, – Чхве облокотился на внутреннюю часть двери, упираясь локтем на функциональную панель стёкол, оказывая особое внимание на повествование младшего. — Господин Миура сказал, чтобы я сдал десять опросов в течение двух недель. Он думает, что я сверхчеловек? Я же правда не специально! Да, безусловно, я посылаю физику на все три буквы, но я не настолько идиот, чтобы так нагло игнорировать своё расписание. Вы же мне верите, Су? Ёнджун сначала не совсем понял, почему Бомгю опять называет его именем кота, но перебивать не стал, просто соглашаясь. — Конечно-конечно. Однако, в противовес ответу, Чхве недовольно нахмурился, легонько стукая старшего по ноге носком своих кед и устремляя взгляд в окно. — Даже вы мне не верите… Вы только издеваетесь! Я не настолько глупый, но физика — это какое-то издевательство человечества. Кто её вообще понимает? — Я не просто её понимаю, но и преподаю. Бомгю вмиг изменился в лице, напрягаясь так, будто резко засомневался в своём собеседнике и его адекватности. Он плавно пододвинулся к парню непозволительно близко, практически сталкиваясь с старшим носами. Чхве долго держал зрительный контакт, пока сам Ёнджун не поставил между ними границу ладонью. — Ты чего вдруг так напрягся? — Задумался… Может, я настолько пьян, что не могу узнать в вас профессора Миуру? — Мне далеко до господина, но, как я уже сказал, я также преподаю физику. В качестве репетитора, и если у тебя такие проблемы, то я могу помочь и позаниматься с тобой. — Серьёзно? – Бомгю наклонил голову набок, хлопая глазами, разинув рот. — Почему бы и нет? У меня не так много обучающихся, – Чхве улыбнулся, задерживая свой взгляд на суетливых руках младшего. — Особенно таких забавных. Думаю, что уроки с тобой принесут мне море удовольствия и хорошего настроения. Грешно такую возможность упускать. — Вы же не такой ёбнутый, как Ньютон? — А если хуже? — На вашу голову упал самосвал? Парень уже не знал, как отвечать на удивительные вопросы Бомгю, поражающие до глубины души. Поражающие настолько, что их оценил до этого тихий водитель, так же, как и сам старшекурсник, сдерживающий изо всех сил смех. Им всем повезло, что в этот момент они уже завернули во двор жилого комплекса, высаживаясь около одного из входов. Вежливо попрощавшись с таксистом и аккуратно поддерживая младшего за талию, Чхве двинулся к дверям, про которые ему рассказал друг Бомгю. Хоть в обнимку с еле стоящим на ногах парнем было крайне сложно ступать даже по ровной земле, не то чтобы идти по лестнице, но, с горем пополам, им удалось подняться на четвёртый этаж. Опустим тот момент, что Ёнджун готов был бросить тело человека где-то за первым ещё углом. — Су, а вы почему такой дохляк? – промычал Чхве, пока его буквально впечатали в стену, чтобы старший мог перевести дух. — Вы так тяжело дышите, совсем спортом не занимаетесь? — Чудо, спорт меня к таким аттракционам не готовил, – парень говорил с придыханием, держась за шею и хмурясь в лице. — Ты мне крайне облегчишь жизнь, если начнёшь идти сам. — Так я иду сам… Это вы отстаёте! — Правда? – У Ёнджуна уже глаз дёргался. — И правда, моя вина. — И я о том же! Больше тренируйтесь, а то подъём на четвёртый этаж для вас уже тяжесть. В горах с вами не погуляешь. Бомгю довольно улыбнулся, скользнув под прижатой к стене рукой старшего, практически вприпрыжку пробегаясь прям до конца этажа и останавливаясь возле двери. Первокурсник длительно жал на звонок, пока оттуда не выскочил взлохмаченный парень с выпученными глазами, на которого тут же с разбегу прыгнули. Минхо, не ожидая такого, безусловно, никак не смог удержать равновесие, падая посреди коридора. А Ёнджун, что до этого не сильно торопился, вмиг ускорился, когда услышал крики. — Блять, идиот, ты зачем прыгнул на меня? – Ли скинул с себя друга, который засмеялся, обнимая самого себя, когда потерял тёплую человеческую подушку. — Боже, сколько ты выпил? От тебя так разит… Старшекурсник влетел на порог, медленно переводя взгляд с двух парней, что сейчас валялись на полу вдоль противоположных стен. Ёнджун неловко поджал губы, кивая головой тому самому другу из телефонной книжки младшего и складывая руки за спину. — Привет, я тот самый сокурсник, который звонил. — Привет и прости сразу… – Минхо осторожно приподнялся с помощью края тумбочки, отряхивая свои домашние штаны и кидая удручённый взгляд на Бомгю. — Когда ты сказал, что он упился настолько, что забыл свой адрес, то я сначала не поверил. Но, как вижу… ситуация даже хуже. Этот мальчишка пить совершенно не умеет. Надеюсь, что он доставил минимальное количество проблем. — Всё в порядке, не считая того, что он называл меня именем кота и мистером ангелом, обматерил Ньютона в такси и в первую же минуту облапал моё лицо. А так, всё и правда прошло гладко! У дизайнера моментально сдвинулись брови и, будто весь этот позор перед глазами визуализировался, вынуждая его взлохматить пепельные волосы. — Пиздец… Ещё раз, огромное тебе спасибо и прости. Я вызову тебе такси в компенсацию! Минхо уже взял телефон с тумбочки, как экран накрыла аккуратная ладонь, и парень встретился с нежной улыбкой и невероятно подозрительным тёплым взглядом. Теперь Ли в какой-то степени может понять, почему друг называл этого старшего ангелом. Ёнджун замотал головой, доставая уже свой из кармана куртки: — Не стоит. Я сам вызову, – Чхве ловко тыкал по экрану, забивая свой адрес. — А тебе, если есть возможность, стоит сварить твоему другу мисо-суп или купить напиток из куркумы, иначе завтра без этого он просто станет подобно призраку, – когда же водитель нашёлся в самом близком радиусе, то Ёнджун вежливо кивнул, махнув рукой Минхо и кидая взгляд на обнимающего ножку вешалки, Бомгю. — Ну что же, я пойду. Удачи с ним разобраться. — Спасибо… И тебе удачи! Ли проводил парня взглядом, закрывая входную дверь на несколько замков и устало присаживаясь на корточки, чтобы ткнуть друга в бок. Однако тот никак уже не реагировал, умудряясь уснуть. — Хватит протирать пол прихожей, вали в душ, я только убрался, а из-за тебя вся квартира пропахнет спиртным. — Я хочу спать… – Чхве отмахнулся от руки Минхо, складываясь калачиком. — Так я тоже, идиот! — Вот и отстань тогда… — Блять, я ведь тебя сейчас реально на полу оставлю, и спи под вешалкой! Даже не так, пусть она тебе на голову упадёт! Может, хоть поумнеешь. Бомгю надул губы, но, в противовес последним словам, всё-таки развернулся, промаргиваясь и вяло вставая. Он недовольно пнул старшего в спину и двинулся к ванне, получая в ответ ещё уйму сладких слов Ли. Чхве, следуя исключительно по своей памяти, ходил туда–сюда под присмотром друга, чтобы он не оступился где-нибудь на пороге. И лишь когда парень взял свой домашний комплект, полотенце и прикрыл дверь, в голове возник волнующий его вопрос: — А как звали мистера ангела по-настоящему?