Quiet

      Это не первый раз, когда Ацуши оказывается распростертым на кровати, одетый лишь в свои черные перчатки, со связанными Расёмоном руками над головой. И уже не в первый раз его спина выгибается, пока ловкие пальцы Акутагавы беспощадно давят на то особое место внутри, от которого у Ацуши перед глазами вспыхивают звезды. И каждый раз, когда он кончает с именем Акутагавы на выдохе, Ацуши знает, что этот раз не будет последним.       Мягкие губы касаются подколенной ямочки, и ноги Ацуши совсем немного дрожат, когда теплое дыхание от кашля Акутагавы ласкает влажную от пота кожу. Грубые ленты Расёмона обвиваются вокруг лодыжки на другой ноге, не позволяя двинуться. Дразнящее движение языка Акутагавы по бедру привлекает внимание Ацуши, и он опускает взгляд, встречаясь с серыми глазами.       Несмотря на суровый взгляд напротив, Ацуши заливается румянцем и у него вырывается стон. Акутагава, должно быть, доволен такой реакцией – уголок его рта изгибается в легкой ухмылке. От этого снисходительного взгляда у Ацуши по коже пробегают мурашки, а внутри разливается жгучее пламя.       Он знает, что именно этого от него хочет Акутагава, и Ацуши всегда подчиняется. Румянец, заливающий его щеки, медленно переходит в яркий алый оттенок, когда Акутагава двигается вперед и черная ткань плаща касается его сверхчувствительной обнаженной кожи. Акутагава покусывает и облизывает живот, его мозолистые пальцы обводят каждый выступ ребер, пока он почти не ложится на Ацуши.       С трудом сглотнув, Ацуши поднимает взгляд на члена мафии. Акутагава облизывает губы.       – Аку... – слова застревают у Ацуши в горле.        Зрачки расширяются от желания, когда после знакомого треска плаща Расёмон обвивается вокруг шеи и закрывает рот. Расёмон предупреждающе сжимает горло.       – Никому не интересно слушать, что ты говоришь, Джинко, – бормочет Акутагава.       Он приподнимается на локте. Его свободная рука скользит по боку Ацуши, обхватывает бедро и тянет вверх, за свою талию. Акутагава наклоняется и шепчет Ацуши на ухо.       – Такой жалкий человек, как ты, не может сказать что-то стоящее.       Не говоря больше ни слова, Акутагава одним быстрым движением входит в тело Ацуши. Он вскрикивает, несмотря на «кляп» Расёмона. Глаза Ацуши расширяются, и спина красиво выгибается над кроватью. У него есть всего мгновение, чтобы привыкнуть, прежде чем Акутагава начинает двигаться, его член врезается в простату Ацуши с каждым движением бедер.       Ацуши впивается ногтями в ладони своих связанных рук, когда стоны вырываются из-под Расёмона, зажимающего его рот. Ацуши не может ничего видеть, когда бешеный темп Акутагавы почти моментально доводит до оргазма. И все это время Ацуши чувствует на себе пристальный взгляд серых глаз, пригвоздивший его к месту, словно впитывающий каждую каплю удовольствия, разливающегося по телу под собой.       Какая-то часть Ацуши думает, что он должен чувствовать смущение и стыд за то, что тонет в экстазе. Но когда невероятно мягкие губы Акутагавы прижимаются к его плечу, а пальцы впиваются в бедра, где обязательно появятся синяки, а его член скользит по тому месту, из-за которого он весь дрожит… Ацуши просто не может найти в себе силы на то, чтобы задумываться над правильным и неправильным.       Он закрывает глаза и прерывисто дышит через нос, из горла вырываются задушенные стоны. Он в нескольких секундах от того, чтобы свалиться с обрыва, прямо в накатывающие волны удовольствия, когда Акутагава вдруг останавливается. Ацуши широко раскрывает глаза, уставившись на лицо напротив.       Акутагава молчит, когда Расёмон отрывается от рта и шеи. Он молча наклоняется и начинает целовать розовый след, оставленный на шее Ацуши, успокаивая жжение, оставленное его способностью. Каждое прикосновение губ Акутагавы и каждое движение его языка заставляют нервы во всем теле гореть.       Ацуши едва замечает, что его руки свободны, когда Акутагава берет их с заботой и подталкивает себе на затылок. И Ацуши определенно никогда бы не подумал, что этот человек способен на что-то настолько нежное. Ногти Ацуши мгновенно впиваются в волосы Акутагавы, цепляясь за черные пряди.       Еще один кашель отдается у него в ключице, прежде чем чужая рука опускается на поясницу, притягивая Ацуши вплотную к своей груди. Губы Ацуши приоткрываются в тихом стоне. Непристойный звук превращается в громкий вскрик после того, как Акутагава выходит из него, пока внутри не остается только кончик его члена, затем резко двигает бедрами вперед, входя в Ацуши с какой-то самозабвенностью. Резкий темп потрясающе контрастирует с намеренно легким и осторожным касанием губ Акутагавы на шее.       Тяжело дыша в унисон со скрипом кровати, Ацуши смутно улавливает команду, произнесенную шепотом прямо в ухо. Он краснеет, но с готовностью подчиняется. Его рука в перчатке скользит вниз по боку Акутагавы и оказывается между их прижатыми телами, где он обхватывает собственный член. Ацуши быстро подстраивается под темп Акутагавы и его движения сливаются с толчками внутри.       Проходит совсем немного времени, прежде чем Ацуши выгибается на матрасе с придушенным криком и именем Акутагавы на языке. Когда он приходит в себя, оргазм все еще накатывает волнами. Ацуши тихо стонет, пока Акутагава продолжает двигаться до момента, когда сам не замирает и не кончает с хриплым стоном.       Ацуши без сил падает на кровать. Акутагава прижимается щекой к его ключице и что-то тихо бормочет. Неожиданно Ацуши чувствует, как длинные пальцы убирают влажные волосы с его лба и заправляют мокрые пряди за ухо.       Ацуши слышит тихий кашель. Он смотрит на Акутагаву, наблюдая, как тот приподнимается на локтях и их взгляды встречаются. Не говоря ни слова, Акутагава касается губами Ацуши, шепча слова, которые, Ацуши знает, он никогда больше не произнесет. И Ацуши краснеет, когда Акутагава наконец целует его.