Теперь навсегда...

Это была безумная идея нажраться в квартире Саймона Райли, ну они блять провернули и это, после долгого перерыва им стоило наверстать упущенное. Газ, слегка пошатываясь на диване, поднял стакан со скотчем и фокусировал на Джонни взгляд, который явно пытался выглядеть сосредоточенным, но выдавал его состояние. Он икнул, как бы подтверждая слова друга. — Ну... икает... Это... очевидно, Джонни, — пробормотал Газ, поднимая палец, как будто собирался выдать какую-то гениальную мысль. — Ты ж... как это... пиздец какой... э-э... романтичный. А он... блять, стена. Джонни усмехнулся, опуская голову на спинку дивана, его глаза блестели от выпитого, но в голосе звучала грусть. — Да, нахер эту... стену, — тихо выдохнул он, затем икнул снова, но уже грустно. — Он... смешок... Гост… нахер он вообще мне нужен, а? Газ, залпом выпив ещё скотча, хлопнул себя по колену и покачал головой, будто пытался что-то объяснить, но язык его явно не слушался. — Потому что... ик... ты без него… ну... ты как этот... как пирог без начинки, — выдал он, смеясь над собственным сравнением. Джонни, не удержавшись, тоже засмеялся, но смех быстро перешёл в тяжёлый выдох. Он поднял стакан, посмотрел на него, словно там был ответ на все его вопросы, и шепотом добавил: — Да, блять. Я его люблю. А он... пауза, икота... наверное, даже не понимает, что это значит. Газ, уже почти полулежа на диване, поднял руку, как будто хотел утешить Джонни, но только махнул ею в воздухе. — Ну... это ж Райли... ик... Он, блять, холодный как... ледяной душ, а? Но ты его любишь. А он, я... с трудом фокусируется думаю, он тоже. Просто он, как этот... этот... ебаный танк, — выдал он с видом человека, нашедшего истину. Джонни захохотал, но в его смехе звучала грусть. — Танк, блять... А я что? Граната? — усмехнулся он, икнув, и медленно опустил голову на диван, глядя в потолок. Газ, качаясь на месте, замолчал на секунду, затем поднял стакан и пробормотал: — За любовь... ик... ебаную и сложную, как мы. Они оба залпом выпили, и в комнате повисло тяжёлое, но удивительно тёплое молчание. Саймон вернулся в квартиру, едва успев открыть дверь, как его встретил полный пиздец. Бутылки валялись по всему полу, остатки закусок были разбросаны по столу, а диван, который каким-то образом оказался разложенным, был занят двумя абсолютно пьяными идиотами. Джонни, раскрасневшийся и явно уже измотанный, тихо что-то бормотал в сторону Газа, который лишь издавал сонные "ммм" в ответ. На полу валялась бутылка скотча, содержимое которой растеклось пятном на ковре. — Ебаный ад, — выдохнул Саймон, медленно закрывая за собой дверь. Он прошёл вглубь комнаты, остановившись над диваном, глядя на двух "потерянных бойцов", которые валялись, будто их только что вытащили с поля боя. Газ, слегка похрапывая, закинул одну руку на Джонни, а Джонни, прижавшись к подушке, выглядел так, будто был готов разрыдаться от любого звука. — Мактавиш, — хрипло бросил Саймон, скрестив руки на груди. — Что, блять, тут происходит? Джонни медленно приподнял голову, его глаза были красными, лицо мокрым от слёз, но вместо ответа он вдруг выдал, почти на автомате: — Люблю тебя, Райли… но ты… грозный мудак. Саймон замер. Его лицо оставалось каменным, но внутренне он уже прокручивал варианты, что делать с этими двумя идиотами. Газ что-то сонно пробормотал, переворачиваясь на бок и чуть не столкнув Джонни на пол. — Газ! — резко сказал Саймон, заставив того вскрикнуть и поднять голову. Газ, всё ещё наполовину во сне, выдал: — Я? Я ничего! Это всё Мактавиш, я только пил… Саймон устало потер переносицу, глядя на этот хаос. — Вы оба — ебаный цирк. Встали. Убрали всё. Иначе я вас… — Задушишь? — перебил Джонни, ухмыляясь сквозь слёзы. Райли прищурился, его голос стал ещё ниже: — Даже не начинай, Мактавиш. Он глубоко вздохнул, поднимая бутылку с пола. — Оба — под холодный душ. Сейчас же. И молитесь, чтобы я не разбудил Прайса и не сказал ему, какие вы оба… потерянные. Газ и Джонни переглянулись, словно дети, которых застали за чем-то запрещённым. Затем, пошатываясь, начали подниматься с дивана, и Джонни, спотыкаясь, буркнул: — Ну… хотя бы сказал, что любишь нас… Саймон только фыркнул, поднимая с пола пустую бутылку и кидая её в мусорный мешок. — Люблю, Мактавиш. Люблю, когда вы оба заткнулись и делаете, что я говорю. Саймон остановился на полуслове, убирая бутылки со стола, когда услышал слабый, надломленный голос Джонни. Он повернул голову и увидел его уже сидящего на стуле, словно полностью сломленного, с красными глазами и слабой дрожью в руках. Этот взгляд был не на того Джонни, которого он привык видеть. Тот обычно смеялся, подшучивал, делал всё, чтобы обойти боль стороной. А сейчас он был как оголённый нерв. Райли тяжело выдохнул, убрал со стола последнюю бутылку и подошёл ближе. Он ненадолго остановился, глядя на Мактавиша. Его рука дёрнулась, будто он хотел что-то сделать, но вместо этого только сел напротив. — Мактавиш, ты… — начал он хрипло, но остановился, чувствуя, как слова застревают где-то в горле. Саймон перевёл взгляд на руку Джонни, которая тряслась, указывая на грудь. "Мне больно", — это было не про алкоголь. Он знал это. Джонни говорил о чём-то большем, чем физическая боль. — Тут, да? — тихо повторил Саймон, глядя прямо на него. Он потёр переносицу, пытаясь справиться с внутренним напряжением, затем чуть наклонился вперёд. Его голос стал более низким, почти мягким: — Это… нормально, Джонни. Такое бывает. Он ненадолго замолчал, затем добавил, всё ещё пристально смотря на него: — Не думай, что это только у тебя. У всех нас есть это… дерьмо. Особенно у таких, как мы. Райли на мгновение закрыл глаза, а потом резко поднялся, схватил стакан воды с кухни и поставил его перед Джонни. — Пей. И иди сюда. — Его голос звучал твёрдо, но в нём было больше заботы, чем Джонни мог ожидать. Когда Мактавиш потянулся за стаканом, Саймон тихо добавил: — Ты не один, Мактавиш. Никогда. Даже если тебе кажется иначе ебучий ты мудила. Саймон прижал Джонни к себе, крепко, как будто пытаясь удержать его вместе с самим собой в этом хаосе. Его рука мягко скользнула по щеке Мактавиша, задержавшись на мгновение, прежде чем осторожно коснуться затылка. Это было больше, чем жест поддержки — это было обещание, молчаливое, но ясное. — Ебанный ты идиот, Мактавиш, — хрипло повторил он, его голос дрожал, но он быстро справился, выравнивая дыхание. Райли убрал руку, посмотрел на него, будто изучая, всё ли в порядке, и добавил уже тише: — Ложись. В моей комнате. Там... тише будет. Джонни не ответил, только кивнул, его глаза всё ещё блестели от слёз, а тело выглядело так, будто вот-вот обмякнет. Саймон проводил его взглядом, пока Мактавиш не скрылся за дверью. Когда Джонни ушёл, Райли медленно выдохнул, прикрыв лицо руками. Ему казалось, что в груди что-то разрывается. Он не знал, как это исправить, как дать Джонни то, что тот заслуживал. Слишком много внутри было страха. Не перед врагами, не перед смертью, а перед этим... чем-то новым, чем-то, что не вписывалось в его привычный, упорядоченный мир. На миг его собственные руки задрожали. Он опустил их, сел на стул, где только что сидел Джонни, и закрыл глаза, стараясь собраться. — Ебаный ад… — пробормотал он, глядя в сторону, где на диване всё ещё валялся Газ, сонно похрапывая. Саймон поднялся, снова вдохнул, заставляя себя двигаться, чтобы заняться "цирком", как он это называл. Но в глубине души он знал: Джонни был его единственным якорем. И эта мысль пугала его больше, чем он готов был признать... В квартире все уже легли спать, Саймон стоял в тускло освещённой комнате где на данный момент дрых соуп, держа в руке маленькую бархатную коробочку. Его пальцы чуть дрожали, пока он открывал её, чтобы вновь взглянуть на кольцо, которое купил уже несколько месяцев назад. Оно было простым, без лишних деталей, но в этом и заключался его смысл. Как он сам — прямое, твёрдое, без показного блеска. Он закрыл глаза, чуть тронув кольцо пальцем, затем тихо выдохнул. — Ебанный ты идиот, Мактавиш, — пробормотал он, сам не зная, говорит ли это о Джонни или о себе. Райли долго смотрел на кольцо, словно пытаясь найти в нём ответы. Всё внутри него кричало: "Это риск! Это слишком!", но он знал, что не сможет держать это чувство в себе вечно. Слишком много времени прошло. Слишком многое между ними уже сказано… и не сказано. — Семья, — тихо повторил он, будто это слово всё ещё казалось ему чем-то далеким и невозможным. Его взгляд переместился на Джонни, который мирно спал на кровати. Даже во сне его лицо выглядело уставшим, но спокойным, как будто впервые за долгое время он нашёл тихую гавань. Саймон чувствовал, что всё это — его заслуга. Или, возможно, их общая. Он закрыл коробочку, аккуратно надел кольцо на свою военную цепочку, застёгнул её и спрятал под футболкой. Оно оказалось ближе к коже, чем он ожидал, и от этого он почувствовал, как внутри всё сжалось. — Когда отрезвеешь, кретин, — хрипло сказал он, почти шёпотом, снова глядя на Джонни. Райли сел на краю кровати, осторожно, чтобы не разбудить Мактавиша. Его взгляд был серьёзным, но в глубине глаз скрывалось нечто мягкое. Он медленно провёл рукой по волосам Джонни, позволяя себе этот редкий момент. — Ты даже не понимаешь, насколько мне страшно, Мактавиш, — пробормотал он, почти неосознанно. Он сидел так ещё несколько минут, затем поднялся, чтобы оставить Джонни отдыхать. Кольцо под футболкой было тяжёлым напоминанием о том, что его решение не за горами...

***

На часах 5 часов утра, Джонни медленно открыл глаза, чувствуя, как голову сдавливает, словно тиски. Грёбаный скотч… Он тихо выругался, опустив ноги на пол, и провёл руками по лицу, пытаясь собрать себя по кускам. В комнате было темно, только слабый свет с улицы пробивался через шторы. Он огляделся. Саймона рядом не было, как и Газа. Диван пуст, одеяло аккуратно сложено на спинке. Это, по крайней мере, означало, что Гоуст не устроил ночью сцену, но внутри Джонни всё равно было хреново. Он нашёл свой телефон на полке и увидел сообщение от Газа: "Уехал ночью, ты спал, не хотел будить. Не забудь, что Гоуст любит порядок, убирай после себя, хаха." Джонни фыркнул, но вместо смеха вышел слабый выдох. Газ уехал, а чувство, что он оставил за собой хаос, всё ещё висело в воздухе. Он встал, медленно пошатываясь, и направился к балкону. Когда он открыл дверь, прохладный октябрьский воздух обдал его лицо, слегка взбодрив. Саймон стоял там, прислонившись к перилам, сигарета тлела в его руке. Гоуст редко курил. Это был тревожный знак. Джонни знал, что если Саймон закуривает, то в его голове слишком много мыслей, которые он пытается утопить в никотине. — Райли, — хрипло позвал Джонни, привлекая его внимание. Саймон медленно повернул голову, его лицо оставалось непроницаемым, но глаза выдавали усталость. Он молча выдохнул, выпуская клубы дыма, и снова отвернулся, глядя на темнеющий горизонт. Джонни сделал шаг вперёд, облокотился на перила рядом с ним, чувствуя, как прохладный металл холодит ладони. — Газ уехал, — произнёс он тихо, словно это было каким-то важным признанием. Саймон кивнул, не глядя на него. — Знаю. Джонни замолчал, теребя край своей футболки. Голова всё ещё болела, но внутри была другая боль. Стыд за то, как он себя вёл вчера. За то, что сорвался. За то, что снова показал себя слабым. — Прости за вчера, — тихо произнёс он, не глядя на Райли. — Я был… идиотом. Саймон наконец-то посмотрел на него, затушив сигарету о перила. Его глаза были тяжёлыми, но в них не было осуждения. Он бросил окурок в пепельницу, стоящую рядом, и выдохнул. — Да, был, — коротко ответил он. Джонни усмехнулся, но это был слабый, горький смешок. — Знаешь, ты мог бы иногда быть чуть менее… прямолинейным. Саймон покачал головой, сложив руки на груди. — А ты мог бы иногда быть чуть менее ебанутым, Мактавиш. Но мы оба знаем, что этого не будет. Тишина повисла между ними. Джонни посмотрел на Саймона, на его сжатые кулаки, на тень усталости, что осела на его лице. — Райли… — начал он, но тут же замялся. Саймон посмотрел на него чуть внимательнее, словно ожидая, что тот продолжит. Но Джонни только выдохнул и снова уставился на горизонт. — Просто… Спасибо, что ты тут. Это прозвучало просто, но искренне. Райли кивнул, не говоря ни слова, но Джонни заметил, как его рука едва заметно дёрнулась, будто он хотел коснуться его плеча, но передумал. Вместо этого Гоуст произнёс низким, почти тихим голосом: — Ладно, Мактавиш. Хватит страдать. Давай вернёмся внутрь, пока ты окончательно не замёрз. Джонни кивнул, немного расслабившись. Они молча вернулись в квартиру, оставив за собой осенний воздух и недосказанные слова. В комнате было тихо. Слишком тихо. Только слабый шум с улицы пробивался сквозь закрытые окна, но даже он казался далёким и несущественным. Джонни сидел на краю дивана, глядя на Саймона, который стоял напротив, скрестив руки на груди. Райли выглядел сосредоточенным, но что-то в его позе выдавало напряжение. — Надо поговорить, — сказал Саймон, его голос был хриплым, но ровным. Эти слова ударили Джонни, как молот. Его сердце пропустило удар, а затем начало стучать быстрее. "Что не так? Я опять всё испортил? Он устал от меня? Уходит?" — мысли наплывали одна за другой, заставляя его внутренности сжиматься. Он поднялся, чувствуя, как ноги стали ватными, и, глядя на Саймона, выдавил: — Ну же… говори, Райли. Его голос дрожал, и он ненавидел это. Сильный, упрямый Джонни Мактавиш сейчас стоял, как раненый зверь, готовый услышать что-то, что сломает его. Губы дрогнули, в глазах заблестели слёзы, которые он не мог сдержать. Саймон молчал. Его руки были напряжены, взгляд прикован к Джонни. Он видел, как тот борется с собой, но не делал ничего, чтобы облегчить ему этот момент. Он был неподвижен, как всегда. Но внутри… внутри всё горело. Наконец, после долгой, тяжёлой паузы, Саймон сделал шаг вперёд. Его руки дрогнули, когда он потянулся к своей цепочке, медленно снимая её с шеи. Металл холодно скользнул по коже, кольцо на цепочке слегка качнулось в его пальцах. Джонни замер, глядя на то, что делает Райли. Его сердце гулко стучало в груди, дыхание перехватило. — Не будь драматичным, Мактавиш, — тихо сказал Саймон, его голос был напряжённым, но в нём звучала теплая нотка, которая так редко прорывалась наружу. Он сделал ещё шаг, теперь они стояли практически вплотную. Саймон поднял цепочку, аккуратно надел её на шею Джонни. Его пальцы едва заметно дрожали, пока он застёгивал замок. — Теперь и ты от меня никуда не денешься, — добавил он, глядя прямо в глаза Джонни. На секунду в комнате повисла абсолютная тишина. Джонни коснулся цепочки, пальцы сжались на кольце. Он смотрел на Саймона, не веря своим глазам, своему слуху. — Саймон… — начал он, но голос предательски дрогнул. Слёзы, которые он так старался сдержать, наконец потекли по щекам. Он резко притянул Райли к себе, обняв так крепко, как только мог, уткнувшись лицом ему в плечо. — Ты… ты, чёртов мудак, — хрипло пробормотал он сквозь слёзы, сжимая его ещё сильнее. Саймон не отстранился. Его руки мягко легли на спину Джонни, погладили его несколько раз. Он не знал, что сказать. Не знал, как справляться с этими моментами. Но он был здесь, держал его, и этого было достаточно. — Я тоже боюсь, Джонни, — тихо произнёс Райли, его голос звучал глухо, как будто каждое слово давалось с трудом. — Но, чёрт возьми, я знаю одно. Я не собираюсь тебя терять. Джонни чуть отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза, но слёзы всё ещё текли. — Ты… серьёзно? Мы… семья? — спросил он, голос дрожал, но в нём звучала надежда. Саймон посмотрел на него, его лицо было бесстрастным, но в глазах читалось всё. — Да, Джонни, — ответил он просто. — Мы семья. Снова обнявшись, они стояли в тишине. Всё вокруг будто остановилось. Остался только этот момент, эта связь, которую они оба боялись назвать, но которую больше не могли отрицать. Джонни хихикнул, уткнувшись в плечо Саймона, его смех был тихим, но искренним, смешанным с остатками слёз. — Ох надо рассказать Газу, он точно не поверит... Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на Райли, его глаза всё ещё блестели, но улыбка была широкой и тёплой. — Газу, говоришь? — подначил Джонни, его голос всё ещё дрожал, но теперь в нём звучала знакомая нотка игривости. — Ну, я же должен рассказать ему, что великий Гоуст, который ненавидит романтику, предложил мне… что это? Руководство по сожительству? Саймон закатил глаза, но уголок его рта чуть дёрнулся в слабой улыбке. — Руководство, Мактавиш, начнётся с того, как заткнуть тебя, пока ты снова не успел натворить глупостей, — хрипло ответил он, его голос был резким, но в нём всё же читалась тёплая нотка. Джонни фыркнул, качая головой, и вдруг резко обнял Саймона ещё раз, крепко, будто ему нужно было убедиться, что всё это реально. — Мне плевать, Райли, — сказал он, его голос стал мягким, но решительным. — Плевать на Газа, Прайса, всех остальных. Главное, что у нас есть. Ты и я. Саймон чуть сжал его в ответ, его взгляд стал серьёзным, но в уголках глаз появилась знакомая искра. — Ну, теперь ты официально мой, Мактавиш. Так что готовься к... "руководству". Джонни засмеялся, звонко, искренне, как будто весь груз, который он носил, наконец-то упал. — Готов, лейтенант, — ответил он с улыбкой. — Только, пожалуйста, без инструкций по уборке!

***

Прошел месяц, за окном уже ноябрь Лондон стал холодным, серым, с редкими проблесками солнечного света, которые казались почти неестественными на фоне пронизывающего ветра. Районный ЗАГС выглядел так же уныло, как и всё вокруг: выцветшие обои, скрипящие стулья в зале ожидания и таблички с обветшалыми надписями. Саймон и Джонни сидели рядом, но контраст между ними был разительным. Райли, как обычно, выглядел сосредоточенным, спокойно просматривая бумаги, будто заполнял отчёт о миссии. Его лицо оставалось бесстрастным, но глаза внимательно следили за каждым пунктом. Джонни, напротив, буквально извёлся. Он сидел, притопывая ногой, вертел головой, разглядывая других людей, и пытался сделать вид, что абсолютно спокоен. Но это удавалось ему с трудом. — Райли-Мактавиш, — тихо пробормотал он себе под нос, покачивая головой, как будто пробуя эти слова на вкус. — Райли-Мактавиш… Райли… Чёрт, звучит. Саймон фыркнул, отрываясь от бумаги и бросая на него короткий взгляд. — Если ты не перестанешь бормотать, Мактавиш, я запишу нас как "Смит и Смит". — Смит и Смит? Серьёзно? — Джонни хохотнул, но его смех был чуть нервным. — Ты что, пытаешься лишить нас всех признаков индивидуальности? Саймон снова вернулся к бумагам, но угол его рта едва заметно дёрнулся вверх. В зале ожидания было несколько пар. Однополая пара женщин — одна из них в строгом пиджаке, другая в платье с изящным воротником — переглядывались с пониманием. Молодой парень, уже успевший повздорить со своей новой женой, громко спорил о каком-то счёте, вызывая недовольные взгляды сотрудников. — Чёрт, — тихо выдохнул Джонни, нервно тронув кольцо, которое теперь всегда носил на цепочке под футболкой. — Думаешь, мы тут единственные такие? Саймон поднял взгляд на двух женщин, затем бросил короткий взгляд на спорящую пару. — Нет, но точно самые нормальные, — спокойно ответил он, снова вернувшись к бумагам. В этот момент дверь открылась, и в зал вошли Газ и новый сержант — Эрик Нортон. Газ, как всегда, выглядел бодро, будто он уже успел выпить пару кружек чая, а Нортон, напротив, был немного зажатым, явно нервничая от всей обстановки. — Здарова, ребят, — весело бросил Газ, садясь рядом с ними. — Заполняете? Ну, хоть кто-то из нас нормально "жизнь строит". Саймон только хмыкнул, не поднимая головы. — Ты как всегда, Газ, с поддержкой не опоздал, — бросил он сухо, но без злобы. Джонни фыркнул, переведя взгляд на Нортона. Тот, застегнувший куртку до самого подбородка, сидел ровно, словно на экзамене. — Расслабься, сержант, — сказал Джонни, улыбаясь ему. — Ты тут не под трибунал пришёл. Нортон кивнул, немного расслабившись, но его глаза всё равно скользили по паре, чуть задерживаясь на кольце на шее Джонни. — Простите, сэр, — тихо сказал он, обращаясь к Райли. — Это... Это для вас важно, да? Саймон медленно поднял глаза, посмотрел на него с тем самым фирменным взглядом, который мог заставить любого заткнуться. — Важно настолько, что я хотел бы, чтобы вы это запомнили, Нортон. Сильно запомнили. Газ усмехнулся, хлопнув Эрика по плечу. — Не переживай, парень. Гоуст просто так. Он любит пугать новеньких. — И тебя, Газ, это тоже касается, — добавил Саймон, всё же смягчившись, но его голос всё ещё звучал строго. — Следующий! — раздался голос сотрудника ЗАГСа. Джонни напрягся, его глаза чуть расширились, когда он понял, что их очередь. Он бросил короткий взгляд на Саймона, который уже поднялся, собирая бумаги. — Ну же, Мактавиш, — спокойно сказал Саймон, протягивая ему руку. — У нас впереди… миссия. Джонни коротко рассмеялся, взяв его руку, но внутри всё ещё чувствовал, как всё сжимается. — Да уж… миссия всей жизни, — пробормотал он, и вместе они шагнули в зал. Зал, в который их пригласили, был простым, но аккуратным. Светлые стены, пара стульев для гостей и высокий стол, за которым стояла регистратор. Женщина средних лет, с серьёзным, но приветливым лицом, поправила очки и взглянула на бумаги, переданные ей Саймоном. — Райли-Мактавиш, да? — уточнила она, скользя взглядом по документам, и подняла глаза на Джонни, который стоял чуть в стороне. Джонни кивнул, но его губы дрогнули от нервозности. Он пытался выдавить улыбку, но внутри всё клокотало. Нервозность, волнение, и всё это на фоне осознания, что это правда происходит. Газ, сидящий в стороне, наклонился к Нортону и шепнул ему: — Готовься, парень. Сейчас наш лейтенант покажет, что он тоже человек. Нортон кивнул, явно ещё не до конца понимая, что именно происходит, но его взгляд не отрывался от пары перед столом. — Всё в порядке, можете встать передо мной, — сказала женщина с тёплой улыбкой, жестом приглашая Саймона и Джонни подойти ближе. Саймон кивнул, его лицо оставалось бесстрастным, но он сделал шаг вперёд, мягко коснувшись руки Джонни, чтобы тот тоже двигался. — Спокойно, Мактавиш, — тихо бросил он, почти незаметно, только для него. — Мы справимся. Джонни глубоко вдохнул, стараясь унять дрожь в руках, и шагнул следом за Райли. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы соединить вас узами брака, — начала женщина, её голос звучал ровно и приятно. — Ваша регистрация — это не просто формальность, это подтверждение ваших чувств и обязательств друг перед другом. Джонни почувствовал, как горло сжимается. Он хотел оглянуться на Газ и Нортона, чтобы найти хоть каплю поддержки, но знал, что если это сделает, только станет ещё более нервным. Вместо этого он посмотрел на Саймона. Гоуст стоял, как каменная стена, его лицо оставалось спокойным, но глаза на секунду встретились с Джонни, и в них он увидел уверенность. Эту невыразимую словами, но столь необходимую уверенность, которая сейчас была ему нужна. — Вы готовы обменяться клятвами? — спросила регистратор, глядя на обоих. — Готов, — твёрдо ответил Саймон, без единого колебания. Джонни, почувствовав, как его ладони вспотели, кивнул. — Да, готов, — выдавил он, голос чуть дрогнул, но он справился. Женщина улыбнулась и жестом указала на Джонни. — Вы можете начать, если хотите. Джонни на секунду застыл, как будто этот момент застал его врасплох. Он не подготовился. Слово "клятвы" звучало слишком серьёзно, слишком официально, а он был Джонни Мактавиш — парень, который всегда говорил то, что чувствовал, без лишнего пафоса. Он глубоко вдохнул и посмотрел прямо на Саймона. — Слушай, Райли, — начал он, голос всё ещё дрожал, но слова шли искренне, прямо из сердца. — Я не знаю, как правильно говорить такие вещи. Ты знаешь меня. Я всё превращаю в шутку. Но… ты мой якорь. Ты тот, кто всегда держал меня, даже когда я сам не знал, куда иду. И я… я обещаю, что буду с тобой. Всегда. Даже если ты, чёртов Гоуст, начнёшь меня запирать в шкафу за мои шутки. Газ тихо прыснул со своего места, а Нортон широко улыбнулся. Джонни улыбнулся, уже чуть увереннее, и добавил: — Я люблю тебя, Саймон Райли. Даже если ты хмурый мудак. Саймон хмыкнул, едва заметно качнув головой. — Теперь вы, — обратилась женщина к Саймону. Он глубоко вдохнул, его руки были спокойны, хотя голос стал чуть ниже. — Джонни, — начал он, глядя прямо на него. — Ты мой хаос. Мой шум. Ты сводишь меня с ума каждую чёртову минуту. Но я... я никогда не захочу, чтобы это изменилось. Ты... мой. И я тоже обещаю. Быть рядом. Всегда. Тишина, в которой можно было услышать, как Джонни глубоко вдохнул. — Спасибо. За то, что ты есть. Регистратор улыбнулась, вытирая уголок глаза салфеткой. — Теперь вы можете обменяться кольцами. Джонни достал кольцо из кармана, его руки дрожали. Он тихо выругался, пытаясь надеть его на палец Саймона. — Проклятье, Райли, твои пальцы такие, как у медведя, — пробормотал он, но справился, и кольцо встало на место. Саймон взял кольцо, которое было у него, и медленно надел его на палец Джонни. — Теперь я официально могу сказать, что ты мой, Мактавиш, — тихо произнёс он, его голос был низким, но тёплым. — Теперь можете поцеловаться, — с улыбкой добавила регистратор. Саймон фыркнул, чуть прищурив глаза, как будто пытался переварить услышанное. Засосаться прямо сейчас, под взглядами Газа и Нортона, казалось для него чем-то из области издевательства. Его чёртов внутренний лейтенант сопротивлялся этому с бешеной силой. Джонни, напротив, нервно рассмеялся, запустив руку в волосы. Его лицо раскраснелось, а глаза лихорадочно метались между регистратором, Саймоном и их двумя свидетелями. — Ну, чего ждёшь, Райли? — бросил Газ с ухмылкой, подперев рукой подбородок. — Я думал, это будет самым интересным моментом. Сержант Нортон, сидевший рядом, буквально светился от смущения. Он старался не смотреть прямо на пару, его лицо уже раскраснелось так, что, казалось, оно соперничало с цветом его волос. — Сэр, — пробормотал он, всё же не удержавшись, чтобы не бросить взгляд. — Это... эм… — Закрой рот, Нортон, — коротко бросил Саймон, но в его голосе была нотка юмора. Он повернулся к Джонни, который всё ещё выглядел так, будто готов был либо засмеяться, либо провалиться под землю. — Ты этого хотел, Мактавиш, — хрипло сказал Саймон, взяв его за руку и слегка сжав её. — Теперь держись. Джонни на секунду перестал дышать, а затем почувствовал, как Саймон притянул его к себе. Их лица оказались так близко, что Мактавиш почувствовал его дыхание. — Давай, лейтенант, удиви нас, — весело бросил Газ, а затем прыснул от смеха, когда Саймон бросил на него ледяной взгляд. Саймон наконец наклонился и быстро, но уверенно поцеловал Джонни. Это было не слишком долго, но достаточно, чтобы Джонни почувствовал, как тепло разливается по его телу. — Всё, достаточно, — хрипло пробормотал Саймон, отстраняясь и глядя на Газа, который уже хлопал в ладоши, а Нортон пытался спрятать улыбку. — Чёрт, лейтенант, я ожидал большего! — засмеялся Газ. Джонни фыркнул, его лицо пылало, но улыбка всё-таки прорвалась. — Саймон, ты как всегда, — пробормотал он, всё ещё слегка смущённый. — Такой... минималистичный. Саймон только закатил глаза. — Мактавиш, заткнись. Мы всё равно поженились, так что можешь хоть теперь успокоиться. Регистратор едва сдерживала улыбку, наблюдая за их взаимодействием, и торжественно вручила им документы. — Поздравляю вас. Теперь вы официально семья, — сказала она, улыбаясь шире. Газ снова зааплодировал, Нортон чуть кашлянул, всё ещё избегая смотреть прямо на пару, а Саймон лишь тяжело выдохнул. — Пошли отсюда, — бросил он, беря Джонни за руку и ведя его к выходу. После всей официальной церемонии и нервотрёпки Саймон, Джонни, Газ и Нортон оказались в небольшом уютном баре, скрытом на одной из тихих улочек Лондона. Это место выбрал Газ, утверждая, что тут подают лучшее пиво в городе. — Ну, за нас, — громко провозгласил Джонни, поднимая бокал, уже расслабленный и довольный. Газ присвистнул, поднимая свой стакан. — За Райли-Мактавишей, — добавил он с ухмылкой. — Лейтенант, я до сих пор не верю, что ты позволил нам быть свидетелями этого. Саймон сидел в углу, спокойно потягивая пиво, его лицо оставалось непроницаемым. — Радуйся, что я не заставил тебя подписывать отчёты за меня, Газ. Джонни рассмеялся, хлопнув ладонью по столу. — Это точно! Газ, ты бы не выдержал. Нортон, который пил какой-то коктейль, тихо сказал: — Вы, ребята, правда... удивительные. Я не думал, что такое вообще возможно. — Что, браки? — фыркнул Джонни, подмигнув ему. — А ты чего, Нортон, сам когда? Сержант покраснел и замотал головой. — Нет-нет, я ещё не… Газ ухмыльнулся и хлопнул его по плечу. — Не слушай их, парень. Эти двое вообще из другой лиги. Саймон только фыркнул, глядя на Джонни, который теперь явно расслабился и оживлённо болтал с Газом. Его взгляд на мгновение смягчился. — Ладно, Мактавиш, — сказал он, откинувшись на спинку стула. — Ты счастлив? Джонни посмотрел на него, его глаза сверкнули, и он широко улыбнулся. — Более чем, лейтенант, — ответил он, поднимая бокал. — Более чем. Нортон засмеялся, хлопая Газа по плечу. Когда они отстранились, Джонни улыбался так широко, что казалось, ещё чуть-чуть — и он засмеётся. — Ну, Райли-Мактавиш, теперь ты точно мой, — сказал он, глядя прямо на Саймона. Саймон хмыкнул, беря его за руку. — Всегда был, Джонни. Всегда был.