Кошмары

- Проваливай, - шелест дождя по листьям деревьев, окружающих пещеру. Ливень, способный тушить пожары и заливать целые поселения. - Вэй Ин, - тихий голос и голубое свечение, лишь слегка разгоняющее мрак, сгущающийся словно тучи. - Проваливай, - мокрые одежды, впитавшие слишком много крови и воды, тяжелым грузом давили на плечи. - Вэй Ин, - поток сил, уходящих вникуда, словно кидаешь камни с обрыва. Они уносятся вниз и пропадают, словно никогда не было. - Проваливай! - Лань Чжань! – Вэй Ин с силой дернулся вперед, словно надеясь удержать, ухватить вопреки своему же слову, эхом разносящемуся по пустому после сна сознанию. - Здесь, - постепенно в глазах прояснилось. Светлые стены, темное дерево их кровати, белое белье, которое сползло вниз и пропиталось его потом. Вэй Ин выдохнул. Он в цзинши, все прошло, Лань Чжань с еще сонным но таким встревоженным взглядом обнимал его за плечи, успокаивающе касаясь губами виска. Просто кошмар. Просто... - До подъема еще несколько часов, - заботливым движением его аккуратно уложили обратно, прижали к теплому телу. У каждого из них столько шрамов, которые все равно прорываются сквозь время, напоминают, что они еще есть, еще не зажили. Стараясь успокоить собственное дыхание, Вэй Ин дышал в такт своему супругу. Вдох, выдох, вдох, выдох. Он чувствовал, как его гладят по голове, невесомо перебирая волосы, даже, кажется, слегка укачивают, позволяя вновь провалиться в сонную темноту. Ванцзи прижимал его к себе, укутывал всем собой, чувствуя щемящую сердце тоску. Это не первая ночь, когда его муж вот так выныривал из своего кошмара, дергано хватая его за руку. - Проваливай, - его ладонь в чужих кажется ледяной и безжизненной, почти как у мертвеца. Он чувствует жар, который разливается по ней и обжигает. - Вэй Ин, - бледное обессиленное лицо скрывается за черными прядями мокрых волос, лишь два бездонных серых глаза упорно смотрят в пустоту. Искры жизни еще тлеют внутри, малейший ветерок – и они погаснут навсегда. - Проваливай, - не понять, чего он пытается добиться. Слова, тихим шепотом срывающиеся с потрескавшихся, почти бескровных губ, проходят как вода сквозь тонкую ткань, оставляя лишь общее ощущение. - Вэй Ин, - не удалось сделать правильно, не удалось спасти, только спрятать среди безжизненных поросших мхом камней. Их уже ищут, не могут не искать. Только бы спасти эти угольки, не дать угаснуть. О том, чтобы раздуть из них новое пламя, он не может даже мечтать. - Проваливай! После кошмаров Вэй Ин всегда сам не свой. Ванцзи никогда не спрашивал, что ему снилось, прекрасно знал, что это не монстры или чудища из древних легенд. Их кошмары – прошлое, которое все ходит вокруг да около, тянет в глубину собственных ошибок. Поэтому, едва почувствовав, как его рукав обхватывают и дергают тонкие пальцы, Лань Чжань просыпался и успокаивал своего любимого мужа, целовал, гладил, стараясь унять собственное сжимающееся сердце. В такие моменты Вэй Ин выглядел так, словно увидел саму смерть. И даже несмотря на другое лицо, другое тело, словно на мгновение возвращался тот его облик – бледный, холодный, едва тлеющий. И на утро эти ошметки сна не отпускали, отчего его супруг становился чуть капризнее и при этом молчаливее, чем обычно. В такие дни даже Лань Цижэнь не пытался прочитать ему лекции о подобающем поведении, едва замечал его взгляд – поглаживал бородку, хмыкал и уходил. - Проваливай, - вслушиваться больным сознанием в шум дождя гораздо проще, чем в тихий шепот, понимая, что скоро и ему настанет конец. И он уйдет, взмахнув своими белыми одеждами. - Вэй Ин, - сжать тонкие пальцы, отчаянно надеясь, что откликнется. Вернется из забытья. Посмотрит и увидит. Увидит, а не просто скользнет пустым взглядом словно по пустому месту. И услышит. - Проваливай, - не слышит, не видит, но уже чувствует, как по их души мечи рассекают воздух своим свистом. Пусть уйдет и вернется к своей семье. Он ему не нужен. Искалеченный, с вырванным сердцем, с расколотым на части духом. Не способный больше взять в руки меч и встать рядом с ним на равных. Везде, где бы ни был, окутанный тьмой. - Вэй Ин, - пусть своих сил почти не осталось, но перестать передавать их кажется подобным смерти. Пусть не слышит и не видит, но он его чувствует, не может не чувствовать то, с какой силой он сжимает его руки, как целует огрубевшие мозолистые пальцы, как слезы капают, разбавляя своим теплом холод. - Проваливай! Вэй Ин понимал, что дальше так продолжаться не могло. И он, и Ванцзи испытывали от этого только боль. А ее быть между ними не должно. Поэтому в один из дней обратился к главе клана Лань с просьбой помочь ему. Сичэнь взглянул на бледное осунувшееся лицо, глубоко вздохнул и попросил пройтись с ним. Дорожка вела их среди спокойных, покрытых дымкой тумана пейзажей, мимо павильонов, величественно стоявших в тишине, пока не вывела к небольшой рощице. - Когда Ванцзи смог ходить, он приходил сюда. Молча ходил среди деревьев, иногда останавливаясь и вглядываясь в небо. Не знаю, что он там видел, но что бы это ни было, после этого он снова продолжал свой путь. Давайте пройдемся, господин Вэй, - Лань Хуань молча указал на тропинку, уходившую вдаль. Вэй Ин повиновался и пошел вперед. Первое время среди звуков он различал лишь шорох их одежд, что было странно даже для Облачных Глубин. Постепенно появился едва различимый тихий звук, словно кто-то сыграл на флейте очень-очень низкую ноту. Обернувшись, он взглянул на своего спутника, но тот покачал головой. Его Лебин покоилась на поясе. Сердце сжалось, и Вэй Ин снова продолжил идти, вслушиваясь в эту мелодию. Взгляд скользил по тропинке, цепляясь за ветки и камни, и стал замечать маленькие углубления в почве, которые шли стройным рядом по левую его руку. Сердце вновь сжалось. Это не просто ямки, они располагались через каждый шаг, их оставили шестом, на который опирались. Откуда они? Почему остались? Обернувшись, чтобы задать этот вопрос, Вэй Ин не увидел позади себя никого. - Господин Лань? – очевидно, что Сичэнь не стал бы играть с ним в прятки но и уйти без предупреждения он бы себе не позволил. Сглотнув, он остановился и посмотрел вверх. Лань Чжань наверняка так же стоял и смотрел. Что он хотел там увидеть? Но над его головой было только серое-серое, поддернутое дымкой тумана, небо и разносящаяся повсюду странная мелодия. Вздохнув, Вэй Ин пошел дальше, все больше и больше выхватывая детали. Деревья тихо шелестели и одно находилось совсем близко к тропе. Прикоснувшись к нему, он подумал, что, наверное, ладонь Ванцзи касалась этого места. И, возможно, делая шаг, он сам наступал именно туда, куда наступал его любимый человек, одиноко бродящий среди деревьев молчаливым призраком 16 лет назад. Хотелось вернуться обратно. Прижаться к своему мужу, обнять его крепко-крепко, вслушиваясь в его сердце, которое говорит куда больше, чем может сказать его обладатель. Но ведь тогда, 16 лет назад, Лань Чжань не мог так сделать. И Сичэнь не просто так отправил его прогуляться по лесу. Оставалось только идти вперед. Деревья постепенно редели и расступались, воздух становился ярче и чище. Перед Вэй Ином расстилался обрыв, а за ним – горы, кое-где поддернутые пеленой облаков, светлые, залитые солнечным светом. Здесь заканчивались Облачные Глубины. Тяжело опустившись на землю, Вэй Ин скрестил ноги перед собой и поднял голову наверх, чтобы увидеть небо. Серое небо на самом краю окрашивалось медовым цветом заходящего солнца. Подувший ветер заставил глаза заслезиться, и Вэй Ин откинулся назад, позволяя им течь по щекам. Вот что видел Лань Чжань. Серое дымчатое небо, совсем как его собственные глаза, которое смешивалось с закатным солнцем, становилось мягким и светлым, совсем как взгляд Ванцзи. Здесь, на краю этих гор, они становились единым целым. Мелодия стала громче – ее создавал ветер, гулявший среди скал. Вэй Ин закрыл глаза. - Проваливай, -  пусть Лань Чжань уйдет, пусть хотя бы его не затронет это проклятие. Пусть живет дальше. Без него, без боли, без смерти и тьмы. Его самого уже не спасти, но он спасется. Если в нем что-то и осталось от светящегося золотом ядра – пусть заберет, только бы ушел, хотя бы его не заденет. - Вэй Ин, я тебя люблю, - короткое прикосновение к губам, после которого пещеру ослепила ярко-голубая вспышка, оглушил звон металла от скрестившихся мечей. Свет – звон, вспышка – вскрик. Один за другим старейшины, пришедшие забрать его, отступают, хватаясь за раны, нанесенные клинком. Лань Чжань закрывает телом свою несчастную, неосторожную, разбивающую сердце любовь. Даже если он не сможет вернуть его на истинный путь, даже если Вэй Ин не хочет его видеть, слышать, он все равно не сможет отказаться от него. Он не уйдет. Вэй Ин распахнул глаза, подавшись вперед. Горло больше не сжималось, а слезы хоть и текли из глаз, больше не были мучительными. Перед ним расстилалось ночное небо, полное далеких ярких звезд. Лань Чжань потерял его и наверняка беспокоился. Подскочив, даже не отряхнувшись, он взглянул на распластавшуюся перед ним темноту, едва освещаемую луной, и побежал. Бежал, пока едва не налетел на белую фигуру, все еще стоящую посреди дороги. - Господин Лань? – он возник изниоткуда, внезапно, словно... - Ванцзи запечатал это место. Вероятно, хотел сохранить его. Не буду Вас задерживать, господин Вэй. - Вы... были там? - Боюсь, барьер не пропускал никого, кроме брата. И Вас, - Сичэнь слегка улыбнулся, взглянув на уходящую вперед дорогу. Он хотел бы увидеть, куда уходил тогда его брат, едва-едва оправившийся, но, как и с Цзинши, войти туда можно было только с разрешения. И то, что Вэй Ин даже не почувствовал прохождение барьера, только углубило понимание того, насколько глубоки чувства между супругами. Заклинание питалось силой своего создателя и подчинялось его правилам, но только одному человеку даже не нужно было просить разрешения. Он просто проходил. - Благодарю Вас, - Вэй Ин глубоко поклонился. Лань Сичэнь имел достаточно претензий к нему, как и тысячи других людей. Но он желал своему брату счастья. И если этот молодой юноша, всей своей сутью нарушавший тысячу правил их ордена – его счастье, Сичэнь готов был принимать Вэй Ина таким, каким он был. Посмотрев вслед быстро удаляющейся темной фигуре, Лань Хуань грустно улыбнулся и свернул с одной тропы на другую, чтобы выйти на обход. Время близилось к девяти. - Вэй Ин, - подхватив едва ли не вбежавшего в цзинши супруга, Ванцзи облегченно выдохнул. Не то, что бы Вэй Ин не был любителем иногда пропадать на несколько часов, но в этот день он был особенно подавлен, не имея возможности спокойно поспать уже несколько дней к ряду. - Лань Чжань, - обхватив своего самого дорогого человека, Вэй Ин затих, уткнувшись в чужую грудь и почувствовав, как сильные руки осторожно легли на его плечи, прижав к себе еще сильнее. В груди гулко колотилось сердце от долгого бега и переполнявших эмоций. - Вэй Ин. Пойдем, тебе нужно помыться, - покачав головой, он на мгновение прижался еще сильнее и, наконец, отстранился, чтобы взглянуть в обеспокоенные янтарные глаза, а затем поцеловать – глубоко, сильно. Хотелось передать этим поцелуем все свои чувства – счастье, освещающее его жизнь, печаль от того, как долго они не были друг с другом, благодарность за принятие, нежность и безграничную любовь. - Вода остынет, - горячий шепот на ухо даже оглушил, но Вэй Ин с легким смехом пошел, ведомый, к бочке. Он знал, что после того, как уснет, умиротворенный и обессиленный своим супругом, этот кошмар больше не заставит его в ужасе проснуться в поисках Ванцзи. Потому что в конце этого кошмара он все равно услышит тихое «я люблю тебя», на которое он никогда не ответит «проваливай».