Женёк

      Женёк старательно пускал слюни уже неделю.       — А что с ним вообще? — спросил Влад ещё в первый вечер, отозвав Жана на кухню.       Аня торчала на работе, а Влад в её отсутствие разговаривал мало, но в этот раз, видимо, интерес пересилил вежливость и опасения. Парень едва ли был старше, чем выглядел, но вёл себя сознательно, на рожон не лез, и Жан молча радовался, что в Аню, наконец, влюбился кто-то их биологического, с позволения сказать, вида.       Дед возился с Женьком в гостиной, но всё равно поднял на них глаза, стоило Жану как можно аккуратнее начать:       — Скажем так, недавно он пережил несколько не самых простых событий…       — Это психологическое? — ужаснулся Влад, и Жан поспешил заверить:       — Нет, и это пройдёт. Если тебе это что-то даст, его голову пришили к новому телу, а даже для вампира это не самая простая процедура.       — Ну у вас и… — пробормотал Влад, но заканчивать не стал. Жан молча развёл руками.       Женёк отходил постепенно, сначала стал лучше двигаться, потом — постепенно — лучше соображать. Иногда у него случались помутнения, но в целом он вёл себя почти как пёс, только говорящий. Говорил он, кстати, редко, и отрывочно, но на третий день стал более-менее узнавать и различать других людей кроме деда, Жана и Ани.       — Долго это с ним будет? — поинтересовалась Ольга на пятый, как щенка поглаживая сидящего на полу Женька по растрёпанным волосам. Дед, оттаяв, передумал запрещать ей появляться к нему на глаза, но на Жана всё ещё обижался, демонстративно жалуясь Женьку на непутёвых французов по утрам.       — Понятия не имею, я с таким сталкиваюсь в первый раз, а дед не помнит, — отсчитывая ей пакеты с кровью, отозвался Жан. Ольга выразительно хмыкнула. — Говорит, что не помнит, — покорно поправился мужчина, украдкой рассматривая беременную вампиршу. Подумать только, они почти сто лет пытались, а потом появился какой-то гитарист и…       — Давай быстрее, и я пойду. Смотреть на это недоразумение тошно.       Женёк сердито оскалился и вывернулся из-под её руки. Ольга, брезгливо отряхнув подол платья, встала. Жан так и не решил, что ей сказать, прежде чем она ушла. Барановский ждал её в машине, и Жан просто надеялся, что Влад, обещавший за ними присматривать, пока Аня на работе, держит своё слово.       — Не хмурься, она просто за тебя переживает, — сказал он Женьку, сцеживая в пакет кровь. Тот глянул недоверчиво, как смотрят грудные дети, ещё ничего умом не понимающие, но применяющие взрослые выражения довольно уместно. Вздохнув, Жан присел перед ним на корточки и вложил в чужую не слушающуюся ладонь стакан.       Оставалось убеждать себя, что Ольга права, и дед действительно знает, что Женёк придёт в норму, а не останется таким вот навсегда. Этим Жан и занимался всю неделю, пока, наконец, не проявились первые заметные улучшения.       Женёк всё лучше держал вещи, двигался менее угловато и потихоньку, как ребёнок, начинал разговаривать. Откровенно говоря, всё, происходящее с ним, и Барановский с Ольгой, занимали Жана куда больше, чем гипотетическая угроза от Бориса, которой были озабочены Аня и Влад. Что вертелось в голове у деда, понятно не было, но по дому он бродил в самом приподнятом настроении.       — Жан! — позвала Ольга на десятый день, и Жан чуть не выронил из рук бутылку с кровью. — Ты же говорил, ему стало лучше, — недовольно напомнила женщина, почёсывая макушку усевшегося у её ног Женька.       Жан нахмурился.       Он мог поклясться, последние два дня Женёк напоминал по развитию пятилетнего ребёнка и по полу ползать перестал, в целом почти пришёл в себя, только говорил плохо. Даже стакан сумел взять сам, когда вечером Жан поил его кровью.       — Ничего не понимаю, — пробормотал мужчина, присаживаясь перед парнем на корточки. Тот с отсутствующим видом пялился в стену, глуповато приоткрыв рот. Но клыков, которые он почти не втягивал всё это время, не было. Жан пощёлкал пальцами перед чужим искажённым лицом, проигнорировав Ольгу, когда та требовательно спросила:       — Ну что там ещё?       Ни на её слова, ни на Жана Женёк не реагировал, но что-то в нём было ещё более странное, чем последние десять дней, и Жан потратил почти минуту, чтобы понять, в чём дело.       — Да придуривается он! — прозвучало со слишком заметным облегчением, и Женёк тут же расхохотался. Ольга со всей своей человеческой силы треснула его по затылку, но заливистого смеха это не уняло, парень только прикрыл голову руками. — Вот же… — выдохнул Жан, поднимаясь на ноги.       — Хватит ржать! — Ольга с чувством оттолкнула Женька от себя и встала. — Давай кровь, мне надоел этот цирк. Чтоб вас…       — Да ладно тебе, я просто хотел на ваши лица посмотреть, — давясь смешками, оправдался с пола Женёк, и Ольга, позеленев от злости, выскочила на кухню сама. — Эй, ну прости!       Жан всё ещё неверяще смотрел на него. Совершенно обычное лицо совершенно точно принадлежало Женьку и совершенно виновато улыбалось.       — Вставай, — покачал головой он, растерянно усмехнувшись тоже. — Как ты?       — Я — это я, — довольно сообщил ему Женёк, поднимаясь с ковра, и Жан поспешно заключил его в объятия. Парень от неожиданности упёрся ему в плечо и глуповато замер, вытянув руки по швам. — Дядь Жан…       — Ну и бестолочь же ты, — упрекнул Жан, придя в себя. — Не вздумай больше так пугать.       — Да ладно, прикольно же, — пожал плечами Женёк, всё же обхватывая Жана поперёк туловища. — Слушай, а я ничего не помню, кроме последних дней трёх, что было-то?       Жан облегчённо вздохнул ему в макушку.

***

      — Из дома ни ногой, — сразу же велел дед. Женёк даже особенно не расстроился, ему и ходить было особо некуда.       Юридически он числился пропавшим без вести, но возвращать его сейчас было бы просто глупо. Разве что матери Аня предложила позвонить, только позже, когда разрешится ситуация с Борисом.       О том, как легализовать Женькино возвращение, должны были ломать голову Хранители, но за их помощью все идти отказывались — реакция Константина могла быть абсолютно непредсказуемой, а что задумала себе Ирина, ни дед, ни Жан пока что не понимали. Поэтому решено было оставить всё, как есть, и воспользоваться затишьем. Аня и Жан ходили на работу, Женёк действовал на нервы деду и почти успешно делал вид, что учит программу за пропущенный семестр. Влад старался лишний раз не отсвечивать, Барановский, внезапно заимевший инстинкт самосохранения, тоже. Ольга приходила раз в три дня за кровью, но ни с кем, кроме Жана, демонстративно не разговаривала, хоть Женёк и пытался к ней подлизываться.       Ничего выдающегося так и не происходило, но Жан не позволял себе поверить в безмятежную рутину. За двести лет, что он прожил в этом городе, у них никогда не бывало спокойно. Объяснить свои предчувствия другим, правда, было сложнее, разве что дед поддерживал его и ворчал об осторожности по сто раз на дню.       Может, у Женька после сверхъестественной пересадки головы, точнее, всего остального тела, были какие-то беды со слухом, потому что слова деда до него иногда не долетали. Он, правда, и раньше мало когда слушал, но Жан имел наглость надеяться, что мальчишку хоть собственная смерть немножечко напугает… Ошибся.       — Дядь Жан, да ладно тебе, час ночи, кто меня увидит-то?       — Я тебя отлично вижу, — Жан, покрепче сжав чужое ухо, оттащил Женька подальше от заговорщически приоткрытого окна. Дед спал, Аня и Влад что-то искали — Жан сделал вид, что поверил — в участке, а Женьку, видимо, всё же надоело сидеть дома. Спасибо не прямо через дверь вылезти попытался. — И слышу.       — Это я уже понял, — огрызнулся Женёк, оскалив клыки. — Пусти, больно!       Жан оттолкнул его на кровать и закрыл окно. Створка предательски скрипнула.       — Выпусти ты на полчаса, чего тебе стоит? — Женёк скорчил самую несчастную рожицу из возможных. — Не могу я уже здесь сидеть, сколько можно, целая неделя прошла…       — Всего неделя, — поправил Жан, усевшись рядом с ним. — Не можешь сидеть, стой. Ходи. Займи себя чем-нибудь, в конце концов. Жень, тебе было мало того, что мы рассказали?       — Сами вы дома не сидите, — обиженно напомнил Женёк. Жан в тысячный раз начал:       — Потому что мы можем себя защитить…       — Вы что, так и будете до старости со мной нянчиться? — перебил парень. — Мне двадцать!       — А мне двести тридцать семь, — невозмутимо парировал Жан. Женёк сдулся, но продолжал:       — Нормально всё со мной будет, уже столько времени ничего не происходит, ты вообще хоть что-нибудь подозрительное видел?       — Подозрительно, что ничего не происходит, — не согласился Жан. — И это не обсуждается, Жень, дед уже сказал. Ты был мёртв, ты это понимаешь? И всё началось как раз потому, что кто-то не смог усидеть на месте ночью. Второй раз деду эти его ритуалы проводить уже не из чего будет, у тебя вся жизнь впереди, ещё нагуляешься.       — Дядь Жан, ну пожалуйста.       — Нет. Ты меня вообще слышишь?       Женёк, как оказалось, вообще не слышал, потому что уже через день Жан поймал его ещё раз. Изобретательности особой не прибавилось, просто Женёк попытался действовать тише, но вышло как всегда.       — Пусти, оторвёшь же! — прошипел злым шёпотом, но не шуметь додумался — ещё не хватало разбудить деда.       — Новое отрастёт, — заверил Жан, во второй раз подталкивая его в сторону кровати. — Женя, не испытывай моё терпение. Один раз Хранители уже сделали из тебя траву в горшке, с которой дед по вечерам задушевные беседы вёл, ты что вытворяешь? Я тебе что в прошлый раз обещал?       — В какой прошлый раз? — Женёк невинно хлопнул глазами, на всякий случай накрыв ладонью пострадавшее ухо.       — А я тебе напомню, не переживай, — пообещал Жан, покрепче перехватывая его за руку, и уселся на жалобно скрипнувшую кровать сам, подтащив странно чужое тело с головой Женька поближе. Неизвестно, чей труп дед умыкнул из больницы, но предыдущий хозяин явно был спортивнее тощего до этого паренька. И маргинальнее, судя по многочисленным татуировкам. Женёк, правда, грозился свести их как только так сразу. — Память прояснилась? — поинтересовался Жан, когда Женёк растянулся поперёк его колен.       — Ты издеваешься? — обиженно спросил у ковра тот, вяло брыкнувшись.       Силой он после своего воскрешения пока не отличался, разве что клыки лезли исправно при любом неудобном случае.       Отвечать Жан не стал, стаскивать с мальчишки штаны — тоже. Прижал одной ладонью чужую поясницу, второй замахнулся. Обычно именно в такие моменты из какого-нибудь тёмного угла вылезал дед со своим бесценным мнением, но сегодня, видимо, повезло.       — Повторяю последний раз: сиди дома, не влезай в неприятности. Хоть месяц можешь потерпеть?       — Для тебя месяц — это мало? — возмутился Женёк, вздрогнув от шлепка. — Слушай, это несерьёзно.       — Месяц — это мало, — вкрадчиво заверил Жан. — И не торопи события.       Женёк фыркнул. Обижаться он, похоже, передумал и теперь просто ждал, пока его отпустят, раз вырываться было бесполезно. «Ну-ну», — подумал Жан, занося руку снова.       С тех пор, как выросла Аня, шлёпать кого-то ему тоже не приходилось, но Женька проняло меньше, чем через минуту. Даже если вначале ему всё происходящее и показалось «несерьёзным», ойкать он быстро стал совсем даже не в шутку.       — Слушай, понял я, пусти, — попытался, вцепившись Жану в лодыжку. — Жан, ну не злись!       — Я и не злюсь, — покладисто подтвердил Жан, в очередной раз от всей души треснув по чужому заду. — С чего ты взял?       — Чувствуется, — сердито процедил Женёк и смазано заехал ладонью по матрасу. Взвился, когда мужчина опять не ответил: — Нет, хватит, правда! Да не пойду я никуда, Жан, стой!       Жан тихо усмехнулся, покрепче вжимая его в свои колени. Заканчивать так быстро он точно не планировал.