О законах новой лжи

***

      Имя… мое имя…       — Мы закончили тестирование, лучших показателей мы не достигнем, не с таким оборудованием.       Кажется, они говорят обо мне. Два голоса — далекие, жесткие. Я их практически не слышу, воспринимаю как ток, серию ударов, ритм, который обретает едва понятный смысл.       — А как же девочка?       Да, девочка. Она была… ее звали… как же ее звали? Как нас звали?       Имя — вот, что я отчаянно пытаюсь вспомнить. Мое имя, может, они назовут его.       — Вы же читали мой рапорт, Мой Свет. Женский мозг не приспособлен для таких манипуляций, он слишком гибкий. Подопытная 048 постоянно находила выход и просыпалась. Мы пытались подавить активность нейронов, но ее мозг не выдержал. Кататония. Так как вы подчеркивали нашу спешку, я счел более благоразумным сосредоточиться на сорок девятом. За последние годы у него лучшие показатели.       Она… умерла? Значит, ей не нужно имя? а я? я жив? что я? Мне нужно имя, чтобы ухватиться за него, всплыть на поверхность.       — Мне требовалась девушка, таков был план.       — Простите, Мой Свет, если вы хотите отложить Возвышение лет на десять, пока мы найдем решение…       — Нет. Пусть будет мальчишка. Я узнаю его, раз он с нами так долго, значит такова воля Эля.       — Я думал, Вы не верите в Эля.       — Я создаю ему пророка. А если его нет, то и его самого нет.       Эль… это имя. Мое имя? Это я? Назовите меня, я хочу проснуться, хочу быть. Я не понимаю, о чем они говорят. Слова… их смысл пульсирует во мне — и я, чем бы я ни был, то, что я есть, трясется, дрожит, напрягается. Мне нужно одно слово. Имя.       Они говорят, а я слушаю. Нет, я и есть слух, пока только он. Еще я слышу шаги, что мерно стучат по полу, жужжание, скрежет, пищание. Серый бессмысленный шум. И тикание. Оно отмеряет время. Секунды, что бегут вперед. Пусть добегут, молю, пусть тиканье затихнет и обратный отсчет закончится. Я знаю, что он обратный, знаю, что жду.       Кажется, мне обещали, что я проснусь и буду.       Снова голоса. Один мягкий, другой твердый. Я знаю, что мягкий — сильнее, что это его Сло́ва я жду.       — Каким должен быть герой, в которого поверит общество? В ком они нуждаются?       — Красивый. Наш герой должен быть красивым, будто вышел из древних мифов, которые мы уже позабыли. Прекрасным и холодным, как капля росы на лепестке розы.       — Отвлекитесь от романтичных грез! Чем наполнить его разум?       — Это и есть мой ответ. Он пустышка. Красивая оболочка, в которую мы завернем всю веру и ожидания людей, на которую они поведутся. Наши предки создали мир без прошлого, без памяти и историй, но теперь пришла пора для новой легенды.       Серый шум сгущается, душит меня. Он заглушает живые голоса, затягивает меня обратно в ничто.        Делает меня ничем.       Я напрягаюсь, тянусь обратно, тянусь всем своим желанием узнать, понять, быть, пока не чувствую, как покалывает в кончиках пальцев.       У меня есть пальцы, у меня есть тело. Я есть.       Затем тикание вдруг превращается в резкий надрывный писк, и я чувствую свое сердце, чувствую, как оно рвется из меня — слишком усталое, слишком слабое, чтобы выдержать. Боль.              Она вспыхивает в сердце, в голове, сжигая все, кроме самой себя, превращая меня в нее. Я не хочу, не хочу быть ею, я хочу слышать, хочу продраться сквозь нее к свету, хочу…       Но боль сильнее, всегда сильнее.       Одолеть ее может только пустота, которая приходит извне, давит, вонзается иглой, и я спасаюсь в ней, благодарно. Ускользая в нее, я успеваю почувствовать касание, ладонь на своей щеке, и услышать:       — Рано, мальчик, еще рано. Спи.

***

      Слово. Оно приходит из пустоты, пробуждает меня. Слово, которое я ждал. Но это не имя. Имена есть у тех, кто родился и существует, они не для тех, кто пуст.       Я слышу то, к чему неосозанно стремился. Приказ.       — Просыпайся.       А затем, слова сыплются одно за другим, как песок из верхней чаши песочных часов, собираются внизу, во мне, в высокую башню, складываются в лестницу, что ведет на небеса. Я и песок, и чаши, и башня. Я путь. Слова рождаются во мне и ведут на свет.

      «Из пустоты он явится в пустоту, и явит нам священную истину,

из чистого сердца в очищенные сердца.

И будет он с красивыми глазами и приятным лицом,

и волосы его будут алыми, как восход.

И найдете вы его, умеющего играть,

человека храброго и воинственного,

и разумного в речах, и видного собою,

и Эль с ним.

Укажет он вам путь пустоты

и свяжет души ваши воедино

и чистыми и свободными выведет во свет».