Стагнация

      Это всё словно вечный сон, который не хочет заканчиваться. Люди здесь словно не знают, что есть другой мир, и Юнги один из них. Какой ещё может быть жизнь? Можно ли вообще считать, что он живёт по-настоящему, а не в симуляции под этим же названием? Ноги несут прочь вдоль грязных улиц, пока голые деревья мелькают перед глазами, сливаясь в единое блёклое пятно. Листья хрустят под толстой подошвой ботинок.       Признаться, он обычный студент, который не помнит даже, на кого учится. Бывает, преподы шуршат что-то про важность данной специальности, но парень почти сразу же забывает о чём речь. Каждый раз вылетает из себя во время сессий и каких-то необходимых мероприятий, стараясь изображать подобие прилежного учащегося. Ни черта, правда, не знает. Порой ночью, когда он сидит на кухне, приходят мысли о том, что необходимо собрать куски, которые привык называть собой, в единое целое. Правда, мысли быстро догорают вместе с сигаретой.       Сегодня Юнги пришло в голову прогуляться, вместо того, чтобы распадаться на атомы и дальше в съёмной квартире спального района. Небо заволокло тучами, перекрывая остатки солнечных лучей, ветер нещадно врезается в лицо, словно с намерением оставить глубокие порезы. Холода не ощущается, он не чувствует, как идёт. Будто и не выходил на улицу, старания вдохнуть полной грудью тоже тщетны, разницы никакой.       У него есть работа, есть где помыться и поесть, есть хороший университет. Но за это не хочется быть благодарным, разве в этом нужно находить успокоение, если ты упокоен? На подобные мысли вяло хмыкает, даже не осознавая того.       В забвении доходит до кладбища, лишь перед воротами останавливается, нечитаемым взглядом упираясь в мрачное место. Каким образом именно это кладбище, и почему вообще место мёртвых – неясно. Делать в любом случае нечего, поэтому ступает дальше. Запах сырости и влаги слабо долетает до Юнги, что вполне себе приходится по вкусу. Дорожки ухоженные, всё чисто и убрано, людей нет. Скоро дождь. Вороны дают о себе знать, подавая голос. Место походит на отдельный мир. Обилие крестов, отличающихся друг от друга, но под землёй наверняка куда больше трупов, чем самих могил. Незаметно для себя он останавливается напротив могилы матери, очень неприметной и расположенной отдалённо от большинства. Вот как она выглядела, забыл уже. Последний раз они виделись, когда Юнги было три года, перед тем, как забрали в Детский дом. Спилась, а органы опеки вовремя лишили родительских прав.       — Кого навещаешь? – Звучит из-за спины, слишком тихо подобрался. В ответ незнакомцу головой мотает, выказывая нежелание общаться.       Хмыкают, звеня чем-то, а после отпивая. Впрочем, Мина это не интересует, никак не сковывает, в смущение не вгоняет. Кто бы не смотрел, что бы не говорил. На голову первые капли опадают, всё же прохладу макушкой ощутил. Вдыхает сырой запах, чувствует. Кладбищенский воздух кажется чище, к лёгким мягко льнёт.       — Ты хочешь умереть? – На это уже поворачивает лицо в сторону охрипшего глубокого голоса. — Так наслаждаешься могилами. – Высокий, волосы смольные, и с бутылкой какого-то алкоголя в левой руке. Не водится в таких местах да в такую погоду обычных людей без веской причины, или самой непонятной.       Ответить Юнги нечего, этот вопрос в голове крутился ни единожды, но как таковых порывов покончить с собой нет, а вот желание отключиться скользит от одного полушария мозга к другому. Не уходит неуверенность, ловят глаза тёмные хмельные, мужчина пару шагов вперёд делает.       — Значит не хочешь. – Вновь глоток, большой и затяжной. Самостоятельно пригубил бутылку, судя по всему. — Только вот, как труп ходячий выглядишь. Молодой ещё.       Мужчина явно старше. Мин хмурится, не понимая чужих слов, тем временем дождь с каждой секундой усиливается, орошая почву да кресты. Ни один с места не двигается, сталкиваясь взглядами полными тьмы, карий играет печальную мелодию в радужке, у каждого она своя.       — Кто ты такой? – Единственное с уст слетает осипшим от молчания голосом. Глаза заливает водой.       — Ким Тэхён, а ты?       — Мин Юнги. – Информация веса не имеет, совершенно незнакомые люди. Представляется по привычке, осознавая бесполезность сказанного лично для себя.       — Иногда ищешь кого-то, чтобы высказаться, стоя на краю. – Пафосные речи, но ощущаются исходящими от души, запутавшейся в этом мире.       — Не пробовал. – И ухмылку замечает, по телу мороз бежит, наконец-то начал в полной мере погоду ощущать.       — Я тоже.       Молчание. Лишь шум природы, ветер усиливается, происходящее становится похоже на фильм ужасов.       — Не хочешь присесть? – Подле огромное дерево с хлипкой лавочкой, Мин отводит взгляд к могиле матери, после чего плечами жмёт.       Рядом с Тэхёном идёт, мешая подошвой вязкую грязь, пачкающую джинсы. Идти попросту некуда, дома, как и в любом другом сухом месте, ждёт прежнее отчуждение от мира, пускай и сейчас сильно ничего не меняется, но это баламутит водную гладь в жизни Юнги.       — Ну и? – Чёлку мокрую со лба наверх зачесывает, течёт вода неимоверно.       — Я борюсь с желанием сломать чужие жизни. – Трясёт бутылкой перед лицами обоих. — Скверный способ, конечно. Мину не особо интересно, единственное, хотелось бы ощутить хоть частичку подобных эмоций. Скрасило бы это жизнь?       — Какого это? – Ни книги, ни фильмы, ни что-либо ещё не помогали вжиться в это состояние. Но раз уж сидит с человеком, который горит определёнными эмоциями, то лишним вряд ли будет. Лишнего в жизни сполна, привычно. Без особого труда собранная коллекция.       — У людей без достижений и целей я не встречал такого. – Начинает тихо, голову вниз склонив. — Но когда ты дерешь свою душу, по кускам отрывая каждый раз, то любой, кто лезет в твоё дело автоматически вызывает жгучую ненависть. – Он прав, Юнги никогда ничего из этого не имел, только вот как растрескалась душа не знает. — Первичное желание – убить.       — Зачем? – Настолько сильно ненавидеть, что желать смерти, да самостоятельно прикончить?              — Если этот человек, скажем так, уничтожит дело всей жизни, то все оставшиеся клочки души вряд ли смогут повторить прошлый успех. – В груди отзывается на слова Тэхёна эти самые клочки, правда, Мин ведь ничего не терял, не пытался даже построить. — Для тебя это ведь не в новинку? – Усмехается с каким-то пониманием.       — Пожалуй… Но мне не за что бороться.              — Поехали со мной. – Задумчиво вскидывает голову, тёмные волосы россыпью назад падают.       — Абсурд.       — Тебе не за что бороться. – Пересохшие губы облизывает хмельно. — Или боишься всё же?       — Поехали. – Плечами ведёт. Холода ощущается, он чувствует, как сидит, дышит, моргает. В горле, оказывается, пересохло, а тело продрогло. Странно быть живым, но возможно он поймёт.