У них есть всё...и ничего.

Сильный ветер развивает хлопья снега волнами, насмешливо рассыпая в лицо и на короткие волосы; горстями бросает на плечи тёмной кожаной куртки; вокруг сапог высоких вьëтся при каждом шаге и, подобно ребёнку, гулко хохочет, ветки деревьев вздымая. Зима холодною в этом году выдалась. Суровее мороз и снега больше, а мужчина всё идёт с бутылкой того же пива в руках и пятью точно таких же в пакете несёт. Распивает не стесняясь, а прохожих, что незаметно для себя сталкивает, шлёт на все четыре без угрызения совести, ибо нечего мужику здоровому замечания делать, куда бы он там не наступил. Надо ж было ему машину вчера проебать где-то… До дома теперь пешком добираться. Хотя, не то, чтобы это великой проблемой было или он не мог взять чью-нибудь тачку, Кано больше хотелось вспомнить эдакую молодость, когда у него ни в кармане ни гроша, ни на руках нихуя, а с убогой «работенки» он шлепал домой на своих двоих. Раньше в такие моменты мужчина любил задумываться о том, что имел, а чего нет, что хотел и какую цену за это был готов заплатить. О, тогда в подобных запросах было что-то вроде пентхауса, десяти самых дорогих машин и двадцать личных шлюх, среди которых и симпатичное личико Блейд красовалось бы. Теперь же на ум ему не приходит ровным счётом ничего. У него всё было – так он говорил себе. Точно также он говорил и тем, кто последние двадцать лет пытался завлечь его в какую-нибудь херь с большим-большим подвохом. Да что ему можно было обещать такого, чего Кано не мог бы поиметь в любой момент? У него всё есть, а чего нет – получит, стоит только приложиться. Квартал минул незаметно, а дорога утекла с последней каплей хмельного. Бросив с грохотом бутылку в урну, Кано потянулся за ключами, открывая дверь в подъезд, и любезно, сверкнув своими острыми зубами, пропустил перед собой пожилую женщину. Бабки нету, так бы хоть индейки ему запечённой принесла на праздник, а, впрочем, Кано и не верил в эти праздники. Он их почти не отмечал. Исключением только в баре посидеть, как в старину, да только и сидеть уже не с кем было. Лестничный пролёт за пролётом, сосед за соседом, ведь блятские лифты ломаются именно в такие дни, и вот он уже поворачивает ключ в свою квартиру. Дверь открывает, а внутри всё также темно и пусто, как и вчера, как и неделю назад. Если честно, Кано здесь уже не так часто присутствует. Большее время он на базе проводит. Время и жизнь его ускользали сквозь пальцы, удовольствие больше особо ничего и не доставляло, а потому, что ему осталось, как не кровь с коллекции ножей своих стирать? Пакет на пол аккуратно ставит, дверь закрывать не торопиться, всё равно входить сюда ни один в здравом уме не захочет, и крадётся по коридору тихо, насколько мог с его тяжёлым шагом. - Ну надо же, - и хрипло усмехается, к косяку дверному привалившись. – Сам Бог Грома пришёл навесить меня в такой «чудесный» праздник. Рейден даже не повернулся, а Кано уже мог видеть эту лёгкую, снисходительную улыбку на его губах. В последнее время громовержец был у него гостем частым, да и не только дома, впрочем. Сам же Кано редко мог позволить себе найти время на перелёт в Китай даже на короткое время для подобных «сюрпризов». Да и делать ему там особо было нечего. Да и не звал никто. Чаи распивать с ним Рейден, отчего-то, больше не торопился. Было ли тому причиной то, что в прошлый раз они оба ошпарились кипятком, когда Кано немного не рассчитал силы и резкости, всего-навсего решив запечатлеть поцелуй на бледной шее Бога и перевернув всё к чертям, или отсутствие у австралийца эдакого «понимания традиции» сейчас оказалось не таким важным поводом для рассуждений. - Хозяйничаешь? – не унимался мужчина, ближе подойдя, голову на плечо изящное положив, да волосы чужие сдувая, что в лицо ему лезли. Рейден выдохнул, фарфоровую тарелку отложив к стопке таких же с правой стороны от себя. - Хозяйничаю, да у тебя здесь даже чашки нету, - седовласый голову повернул, в уцелевший глаз преступника взглянув. - Разбил, - Кано бровью вскинул, выпрямился и на два шага от Бога Грома отошёл со словами: - Да и не нужны мне они. Ещё я пиво по кружкам не разливал. Кстати о пиве… И обратно в коридор за пакетом ушёл. - Нельзя же так, - выдохнул Рейден, руки о небольшое махровое полотенце вытирая. - Кто сказал? – Кано вернулся, после чего холодильник открыл, в котором уже мышь повеситься успела, настолько жрать ей не хотелось всё, что в его недрах сгнить успело. Скоро и пиво погнеëт. Однажды точно. – Мне не нужно, всё и так в бутылках. Будешь? И бутылочку 0,5 протянул. Рейден глаза на мужчину опустил, вежливо отказавшись. - Тебе бы…тебе бы уже о жизни задуматься. Многое теряешь, пока занимаешься всем этим… - Вот только не нужно сейчас начинать, Бог Грома и всея вселенной, - Кано выдохнул, с тяжёлым хлопком холодильник закрыв. Он к деревянному столу, что посередине кухни стоял, спиной привалился, а бутылку на стол поставил. Любил Рейден ему временами все эти поучительные моменты втирать. Уж пусть своим щенкам это рассказывает. Ах, точно, у него и щенков нет-то теперь. Кано взглянул в эти глаза, что голубым свечением отливали, губы поджал, а край стола в руках стиснул до белых костяшек. Он выдохнул, вновь заговорив. - Не делай вид, что знаешь, как кому здесь жить, Рейден, и не говори о том, что я теряю. Твоë раскаянье я услышал, моего можешь не ждать, - чётко ответив, Кано сдвинулся с места, подходя к более высокому мужчине. Он положил свои большие ладони на чужую талию, поясами туго обтянутую, и пальцами пробежался по бокам Бога Грома, уткнувшись лбом ему в плечо. - Знаешь, что у нас с тобой общего, Рейден? – Кано носом зарылся в эти волнистые, белые, мягкие волосы, вдыхая запах своего же шампуня, да думая, когда успел этот гад в его доме обжиться. Но не со зла или жадности он так думал, конечно же. Чувство собственнического удовольствия расцвело в его груди, и, ухмыльнувшись, Кано лишь прикрыл глаз, сделав ещё один вдох. - И что же? – Рейден положил свои руки поверх ладоней австралийца, чувствуя шероховатую потрескавшуюся текстуру кожи под пальцами. Он голову слегка назад откинул, а взгляд в окно устремил, смотря как фонари смутные силуэты созвездий вдали вырисовывали. - У нас с тобою, Бог Грома, всё в этом мире есть. Не так ли? Ты вот - Бог, тебе всё подвластно. Куда хочешь ступай, где хочешь оставайся, а я имею кучи денег, куда захочу – пойду, где захочу, там останусь. - К чему ты это...? - Но в то же время…, - Кано перебил, громовержца покрепче за талию двумя руками взяв. – Мы с тобой совсем ничего не имеем. Нету у нас ни семьи, ни детей, ни дома, ни места и памяти светлой не будет о нас. Вот, кто тебя сейчас где-нибудь ждёт? Только не говори мне, что твой братец. У него жизнь своя, - Кано голову поднял, взглянув в эти сбитые с толку глаза. А Рейден сразу же в мыслях своих заметался, имена лихорадочно перебирая. Лю Кан, Кунг Лао…они давным-давно умерли и не ждали его, Соня и Джонни жили своими заботами, Рейден к ним сам наведывался, когда то было необходимо, Кунг Дзин…Фуджин..какое им было до него дело, когда оба искали своё собственное место? Вот и ответ вырисовывается, что никто. - То-то же, - Кано хмыкнул, вновь щекой к широкой спине прижавшись. – Вот и меня не ждёт никто. Нет и не было ничего, а говорю я это к тому, что и терять ни мне, ни тебе нечего. Рейден брови вскинул, руки чужие со своей талии убирая. «Как это нечего?», - читалось в столь удивлённых Божьих глазах. Было же столько всего, чего Рейден был лишён из-за своего статуса, столько занятий, столько часов, столько связей он пропустил сквозь пальцы, пока был занят своей задачей. Он всю свою жизнь защищал Земное Царство от врага. Он так много упустил, так много не попробовал, а всё потому что… - Ты не представляешь, о чем говоришь. Я многого не имел, потому что не мог, а ты упускаешь по своей… - Глупости? – тихо послышалось со спины, когда Кано зарылся носом в белые пряди, расслабленно выдыхая. – Может и так. Кано никогда не отрицал слов Бога Грома и на правду не обижался, мало ли, он сотни лет прожил, понятное дело, что больше знает, но ведь и мужчина был не дурен. - Нам с тобой терять нечего, но ещё есть время, чтобы хоть что-то нажить, - от этих слов Рейден немного опустил голову, прослеживая взглядом неровные швы меж светлых напольных плит. - Да что же мы можем с тобой нажить… - Нам многого и не нужно, Рейден, - Кано не прилагал особых усилий, чтобы заставить Бога Грома развернуться к нему лицом. Крепкие руки сомкнулись на плечах высокого мужчины, а под густыми усами расцвела эта знакомая каждому ухмылка, да только теперь в ней было что-то совсем другое. Вместо насмешки и упрёка лишь искренняя забава и проблески мягкости, тепла. – Давай просто ëбнем по пиву, ляжем в кровать и ты скажешь мне, чего бы ты хотел попробовать, а завтра я об этом позабочусь. Идёт? Чтобы не так обидно было совсем уж ничего не терять. Рейден усмехнулся, закатив глаза. Наверное поэтому в последнее время Бог Грома так часто находил своё утешение здесь, в этой квартире, рядом с этим человеком, что разбавлял его будние дни, спасая громовержца от безумия. А Кано не был святым или любителем творить добро и исполнять чужие желания, тем более Богов, тем более Рейдена. Но отчего-то всё-таки захотел. Захотел подарить то, чего тот никогда не имел, а заодно и сам поиметь чего-нибудь с этого. Пусть запросы и могут быть большими, а цели труднореализуемыми, но Кано не был из простых и своего добивался. Неприязнь его к этому человеку пропала давно, ещё после того, как он впервые увидел хоть какие-то эмоции в глазах этого Божества, что опустили его на уровень людской. Было это, кажется, после вмешательства Старших Богов во время слияния миров? Скорбь, жалость, отчаяние. Кано любил видеть поражения на чужих лицах, но увидеть весь этот букет на лице Бога? О да…это было чём-то особенным, что заставило его больше стараться…найти эдакие пути сближения с ним. Кано никогда не верил в Богов, но в Рейдена? Черт, ещё немного и он пойдёт исповедоваться из-за него в ближайшую церковь, а может и ему самому. - Ты же знаешь, я не пью. - Даже немного? Даже на праздник? Рейден рассмеялся. - Какой тебе праздник, - он игриво подтолкнул Кано в бок, всё-таки принимая из его рук бутылку. Никто из них не собирался ничего отмечать, а шум салютов и крики за окнами были лишь фоном, что помутнился в глубине и звонкости их вздохов, наполнивших спальню. Влажные губы на шее, взмокшие волосы, что растрепались по шёлковой наволочке, ногти, вцепившиеся в кожу рук и спины, оставившие после себя небольшие ранки, их тяжёлое дыхание, что сбивалось каждый раз, стоило найти новый, устойчивый ритм или потерять его вовсе. Алкоголь их уже давно не брал, а запах спирта слабо витал в воздухе, смешавшись с другими в один большой неразборчивый аромат, что смело характеризовался, как их собственный: прижатых друг к другу тел и умиротворенных друг в друге душ. Рейден тихо лежал на спине, плечо подставив под чужую голову, что мирно покоилась, застланная пеленою сна. Рукой он осторожно Кано приобнял, пальцами аккуратно, почти невесомо по контуру татуировок его проводя и всё думая над словами чужими. Мысли уже не метались и на скорость перебирать их было не нужно. Кано отчасти может и прав был, нечего Рейдену терять. Нечего больше. Всё, что у него было он потерял ещё очень давно, примерно в тот день, когда родился на этот свет, а всё, что было потом…всё гибло, умирало, а Рейден никогда не заботился о том, чтобы это сохранить. Его больше заботили другие жертвы. И может он был прав в своих устоях, да только, в отличие от своего младшего брата, Рейден больше не видел в своём существовании никакого смысла, помимо своих обязанностей. Теперь ему предлагали этот смысл найти, восстановить утраченные дни. Для Рейдена было большим шагом спустя долгие годы открыть кому-то душу, а уж тем более сблизиться, а уж тем более с таким человеком, как Кано, но отчего-то это всё теперь казалось ему правильным, ибо не находил он вне этой постели того смысла и того покоя, что был у него, когда тонкие сухие губы нежно лба другого мужчины касались. Рейден повернулся к нему на бок, свободной рукой обвив столь надежное сильное тело, носом в короткий волос уткнувшись, к себе ближе прижав. Может быть он и не имел ничего, но сейчас казалось, что у него есть всё, что нужно.