Любовь в плаще-невидимке

Легкие и беззаботные дни отдыха закончились, как только стукнуло двадцать седьмое декабря. У Чонвона был рейс до Сеула, он решил прилететь раньше, чтобы провести чуть больше времени с семьей, в особенности, с сестрой, которую ужасно редко видит. — Тебе обязательно улетать так рано? — Стоя перед входом на посадочную зону, спросил Джей. — Я очень соскучился по Хаын, она ведь скоро замуж выйдет и даже из Сеула уедет, мы еще реже будем видеться. — Пиши мне, как только сядешь в самолет, прилетишь, доедешь до дома. — Да ты спать будешь! — Чонвон расплылся в улыбке и сделал шагов ближе, порывисто обнимая своего парня. — Ничего, пиши. Я буду ждать. — Когда у тебя вылет? Послезавтра? — Нет, тридцатого. — День в день? — Не хочу в Сеуле быть дольше, чем нужно. — Джей пожал плечами и хмыкнул, переплетая их пальцы вместе. — Мы ведь и там не сможем время проводить вместе, да? — Прости, мне будет так спокойней. — Все в порядке, но тогда по вечерам звони мне по видеосвязи, чтобы я не скучал. — Не слишком ли ты любвеобильный? — Могу быть хуже! Парни рассмеялись в унисон, а затем обнялись еще раз, но уже крепче. Джей так не хотел отпускать Чонвона, ведь иначе начнутся семь дней одиночества, когда все, что он может получить — это сообщение или звонок. — Ты у Джейка будешь эти дни перед вылетом? — Не знаю, он же сейчас занят отношениями и работой. Ну, перед самолетом точно у него, он обещал проставиться, чтобы все хорошо у меня там прошло. — Хорошо. Ну все, я побежал! — Чонвон посмотрел по сторонам, чтобы убедиться: люди не смотрят, — а затем быстро чмокнул Джея в щеку. — Не скучай. Но Пак уже ужасно скучает…

*

Приземлившись в аэропорте Сеула, Чонвон быстро отправил сообщение Джею, чтобы тот спокойно занимался своими делами и не переживал, после чего забрал ручную кладь с полки и мигом ринулся по телескопическому трапу в зону выдачи багажа. От нетерпения хотелось лопнуть: вот-вот Чонвон увидит свою старшую сестру, обнимет ее крепко-крепко, потом и к маме с папой приластится. Все же, в разлуке начинаешь еще больше желать встречи с семьей… Корейская речь отовсюду слегка давила на мозг Яна, который совсем отвык на нем разговаривать. Теперь даже думает он только на английском, чему не сильно рад, но это было просто неизбежно. — Ян Чонвон! Негодник, хоть бы писал чаще, чем раз в месяц! — Крикнула Хаын, стоило ей увидеть брата, выходящего из зоны прилета с большим чемоданом и рюкзаком. — И я ужасно рад тебя видеть, нуна. — Ответил Чонвон, крепко обнимая сестру, которая уже раскрыла руки. Она быстро поглаживала спину Яна и оставляла поцелуи на лбу со следами от помады. — В своем Лос-Анджелесе совсем про меня забыл. — Да как я мог? Не наговаривай! — Хаын, мы тоже тут, дай и нам с сыном обняться. — Сказала Наён с мягкой улыбкой, на что Чонвон сощурил нос и вырвался из хватки сестры, чтобы попасть в другую — мамину. — Мама…я ужасно соскучился. — Вот приезжал бы чаще! — Доун похлопал сына по спине и рассмеялся, как только Чонвон закатил глаза. — Ладно, давайте поедем домой, нас ждет там вкусный ужин. — Мама, ты же приготовила мне кимпаб? Я жить уже не могу без него! — А что, в Америке нет корейских ресторанов? Их же там пруд пруди. — Хаын поравнялась с Чонвоном, взяв его под локоть. — Они не сравнятся с мамиными. — Подхалим. Кстати, Донсу просил передать извинения, что не смог приехать тебя встретить. Его отправили в командировку в Пусан на несколько дней. — Все в порядке, мы увидимся летом, я все же думаю снова приехать.

*

Стоило Чонвону перешагнуть порог дома, как в лицо ударил родной аромат, который перемешал в себе запах женских и мужских духов, еды из кухни и ароматизаторов, которые совсем не меняются (уж очень семья Ян любит жасмин). — Располагайся пока в комнате, мы тебя позовем, когда перенесем все в гостиную. — Доун подтолкнул сына за спину и улыбнулся ему, проходя мимо под руку с Наён. В комнату Чонвона заходят только, чтобы время от времени убраться, поэтому весь интерьер не меняется уже четвертый год. Ян чуть ухмыльнулся, когда в голове начали проноситься воспоминания о школьных днях (только приятные) или о ночных посиделках с Хаын, которая только поступила в университет и рассказывала о парне, что был ей симпатичен. Разница у них небольшая: всего три года, — но они и вовсе не ощущали это. Хаын какое-то время даже просила Чонвона не называть ее нуной, правда, он не переставал, потому что был уж очень учтивым и вежливым ребенком. В памяти всплыло и первое знакомство с Джеем, когда они были совсем маленькими, и тогда даже и представить себе не могли, что в итоге судьба снова сведет их тропинки, чтобы они дальше шли в унисон. В Лос-Анджелесе была уже глубокая ночь, поэтому Чонвон не хотел звонить парню и тревожить его сон, однако призрачная надежда, что Пак ответит никак не могла улететь. — Соскучился? — Послышалось на том конце трубки. Джей говорил сонным и чуть хриплым голосом. — Я тебя разбудил. — Констатировал Чонвон с глубоким выдохом. — Извини. Я уже дома. — Как родные? — Хорошо, только нуна какая-то нервная что-ли… Не знаю, словно гложет ее что-то. — Может, рада тебя видеть настолько? — Не знаю. — Чонвон, услышав тихий лай собаки, слегка улыбнулся. — Ты у Джейка все же? — Да, он сказал оставаться у него до самого вылета, а то мы давно не проводили время вместе. — Я… — Чонвон, иди ужинать! — Крикнула Наён из столовой. — Иду, мам! — Ответил Ян, отводя телефон в сторону, а затем снова вернулся к звонку. — Спокойной ночи, Джей. И…Я тебя люблю. — Я тебя тоже. Чонвон еще немного смотрел на контакт Джея с глуповатой улыбкой, которая исходило прямиком из его сердца, но глухой стук по дверному проему отвлек его. — Нуна…напугала. — Ян убрал телефон в задний карман и прокашлялся. — Ты мне потом обязательно расскажешь, с кем встречаешься, пока что оставлю расспрос. — Хаын ткнула указательным пальцем в лоб Чонвона и рассмеялась с его удивленных глаз. — Ты был похож на щеночка, конечно же, я догадалась. — От тебя бесполезно что-то скрывать. — И не нужно, потому что мне тоже есть, что тебе рассказать, поэтому пошли быстрее за стол! Хаын потянула Чонвона за руку в столовую, где Наён с Доуном уже накладывали в свои тарелки еду. Ян-младший со сверкающими глазами осмотрел все вкусности и радостно схватился палочками за долгожданный кимпаб. Он довольно промычал, стоило пище попасть к нему в рот. — Это божественно. Я бы променял всю учебу за границей ради твоего кимпаба, мам. — Ешь на здоровье, сынок. — Щеки Наён зарумянились от такой похвалы, но затем она перевела серьезный взгляд на дочь и махнула рукой. — Ну же, расскажи уже. Иначе я не выдержу. — Что происходит? — Чонвон выгнул бровь, метаясь глазами по всем членам семьи. — У меня две новости. — Начала Хаын со слегка дрожащими руками, которые скрестила в кулаки. — Мы с Донсу определились с датой свадьбы: третье июля. А еще… За столом повисла тяжелая неловкая пауза, которую нарушил Доун. — Говори, дочка. — Я беременна, Чонвон. — Хаын расплылась в неловкой улыбке, наблюдая за реакцией брата. Невозмутимость сменилось легким удивлением, а затем и вовсе шоком. Ян-младший распахнул глаза так, что они вот-вот бы выпали из орбит. — О Боже, ты… — Чонвон тяжело сглотнул, а затем мотнул головой. — Я поздравляю, это такая прекрасная новость. Я просто в шоке сейчас, соображать не могу. А сколько ты уже знаешь? — Месяц. — Хаын пожала плечами и посмеялась. — И молчала?! И вы тоже, — Ян строго взглянул на родителей, которые тоже не могли сдержать своих улыбок. — как могли скрывать такое! — Я хотела сказать лично. — А Донсу знает? — Конечно, он самый первый узнал, а через неделю его отправили в командировку. Он такой подавленный был, словно я уже на девятом месяце и вот-вот рожу. — Хаын показательно закатила глаза, но не скрыла то, как ей было приятно. — Я очень счастлив за тебя, нуна. Теперь я точно прилечу летом в Корею, не пропущу твою свадьбу.

***

— У меня нет желания с тобой ссориться, тем более, что через пару часов будет важное мероприятие, но объясни все, что ты устроил в своих социальных сетях. — Джеймс стоял посреди зала в их доме в строгом классическом костюме и смотрел на своего недавно прилетевшего сына с холодной отрешенностью. — А что ты хочешь услышать? Я не буду отрицать очевидное, и, уж тем более, не послушаю тебя в этом вопросе. — Джей, или, правильнее, Чонсон говорил на корейском с уже заметным акцентом, который слегка резал слух Джеймсу. — Я встречаюсь с парнем. Это чистая правда. — Ты делаешь это специально? Против меня? — Нет, я искренне люблю человека. — Голос Пака-младшего был тверже камня, он не врал, даже не пытался. Хоть, на самом деле, поначалу и было все представлением для отца, но это в прошлом. Сейчас — только настоящая любовь. — Если хочешь читать мне лекции, что я так тебя позорю, или что-то в этом роде, то даже не начинай. Мне плевать. Я люблю его и никогда не откажусь. Но Джеймс молчал. Он смотрел на своего сына совсем новым взглядом — немного недоуменным и пронзительным, словно пытается заглянуть в душу Чонсону. Только сейчас Пак-старший заметил, как вытянулся его сын, как приобрел мужественные черты лица и как стал взрослее. В погоне за прибылью и успехом Джеймс совсем перестал обращать внимание на то, что должно было всегда быть на первом месте. Но времени утекло много, а ран было нанесено еще больше, поэтому Джеймс лишь прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Не опаздывай. — Сказал он, проходя мимо сына, но задержался всего на секунду. — Пожалуйста. Чонсон резко повернулся, хватаясь за руку отца. Искра надежды на нормальный диалог не давала паку-младшему оставить вещи на своих местах. — Ты ведь не это хотел сказать. Почему всегда молчишь? — Чонсон, я сказал то, что считал нужным. — Мне…жаль, что я не смог стать таким, каким ты хотел. Чонсон сознался так неожиданно даже для самого себя. С каждым годом обида на отца росла параллельно с осознанием того, что их отношения могли быть другими, если бы не их упертость. Для упрямых человека придут к перемирию, только если один уступит. И им стал Чонсон. Потому что он каждый день слушал, как Чонвон проводит время со своей семьей, и лишь завидовал. Он хотел также: приезжать в Сеул и быть встреченным с улыбкой и крепкими объятиями, гулять по городу, рассказывая о своих днях в Лос-Анджелесе, играть в какие-либо игры, вроде гольфа, да что угодно. Но у Чонсона этого не было. Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть еще больше, потому он стоял перед отцом, держа его слегка подрагивающей ладонью и с опущенной головой. — Но я выбрал свой путь. И я стану в нем лучшим. — Чонсон сжал свободную руку в кулак. Джеймс ошарашенно смотрел на собственного сына и не узнавал его. Не было перед ним более бунтующего мальчика, который с пеной изо рта кричал о своих мечтах. Сейчас был зрелый мужчина, который действительно был готов взять ответственность за самого себя. Джеймс медленно накрыл макушку Чонсона рукой. — Станешь. Он не сказал ничего более и скрылся в своем кабинете, но даже этого Паку-младшему было достаточно, чтобы почувствовать, как с сердца будто вытолкнули гири, утяжелявшие его очень долго. Может, Джеймс не изменит некоторые свои взгляды и принципы, но шаг сделан. Это главное.

***

Чонсон всегда ловил дежавю, стоило ему провести на таких светских мероприятиях дольше двух часов. Все они были одинаковы: фоновая негромкая музыка (старомодные корейские хиты), стоявший везде запах алкоголя и закусок и огромный снежный ком голосов со всех сторон. Голова слегка покалывала от корейского языка, от которого Чонсон уже отвык. Он взял у официанта два бокала шампанского и неспеша подошел к молодому человеку в черном классическом костюме с изумрудным галстуком. Коричневые волосы были уложены назад, на рукавах виднелись дорогие запонки, а на кисти левой руки — часы Cartier. — Выглядите весьма неплохо, хотя прошло уже довольно много времени с начала мероприятия. Неужто совсем не устали? — Чонсон протянул один бокал Чонвону, который натянул отрепетированную вежливую улыбку. Слышать корейский от Пака было тем еще испытанием для самообладания Яна, потому что сейчас голос его был чуть ниже и сексуальнее. — То же и о Вас могу сказать, Пак Чонсон. — Знаешь, — Чонсон слегка понизил голос, чтобы никто другой не услышал его. — из твоих уст мое настоящее имя звучит так маняще, что я готов прямо сейчас тебя отсюда забрать. — Даже не думай, иначе я убью тебя раньше. — Нечестно, я не видел тебя три дня, но заслужил только рукопожатие и напыщенно-вежливый диалог. — Если будешь хорошо себя вести, то забронирую номер в отеле. Только для нас. Чонсон довольно хмыкнул и помотал головой. — Выводишь. — Специально. А теперь двигай к Пак Джеймсу, он тебя глазами ищет. Чонвон махнул рукой в сторону, а пока Чонсон отвлеклся, чтобы посмотреть, быстро ускользнул в противоположном пути. «Хитрый лис» — Подумал Пак, но развернулся на носочках и неспеша подошел к отцу, который уже разговаривал с каким-то мужчиной. — Добрый вечер… — Чонсон посмотрел на Джеймса, чтобы незнакомого человека представили. — Квон Юль, приятно познакомиться, Чонсон. — Юль пожал руку Пака-младше, но его взгляд был словно насмешливым. — У Джеймса такой взрослый сын. Он — твоя копия, друг мой. — Квон похлопал плечо Джеймса и рассмеялся. — Приятно слышать. — Чонсон кивнул головой и сделал шаг назад, как бы сохраняя дистанцию. На душе было уж очень неспокойно. — Когда же старику твоему ждать внуков? Ты посмотри, он уже почти полностью седой! О, или на другой фронт работаешь? — Юль натянул ехидную ухмылку, вот тут его желчь всплыла наружу. — Думаю, тебе стоит отойти в комнату отдыха… — Джеймс заметно напрягся, глаза его стали привычно холодными. — Да, работаю. — Сказал Чонсон с самой искренней улыбкой. — Интересуетесь, чтобы тоже попробовать? — Да как ты смеешь!.. — Квон сделал шаг ближе, но Джеймс огородил мужчину от своего сына выставленной рукой. — Довольно. Пак Чонсон, тебе тоже следует проветриться. — Но… — Иди. — Стальной приказной тон, которого нельзя ослушаться. Чонсон цокнул языком и недовольно закатил глаза, заправив руки в карманы. — Лучше бы меня так защищал, а не свою репутацию в чужих глазах. — Сказал Пак-младший перед тем, как направиться в сторону винтовой лестницы на второй этаж, где был лишь общественный туалет и большой пустующий зал с деревянными столами и стульями. Чонвон, наблюдавший на перепалку издалека, тоже не задержался на месте, а поднялся следом, чем вызвал у Джеймса небольшое подозрение. Однако думать ему следовало сейчас не об этом. — Квон Юль, я прекрасно отношусь к нашему партнерству, но и закончить его я в силах хоть сейчас. — Пак-старший шагнул ближе к Юлю и слегка наклонил голову, чтобы следующие слова услышал только он. — Ты прав, говоря, что Чонсон — моя копия. Он также рьяно будет защищать то, что любит. Подобно мне. Так что, в следующий раз обязательно следи за словами.

*

— Ты не умеешь без приключений? — Чонвон со скрещенными на груди руками медленно подходил к Чонсону, который оперся на стол и запрокинул голову. — Это мое кредо — везде создавать шумиху. Понравилось? — О, несомненно. Почему не стал отрицать? — А был смысл? К тому же, я не хочу ни от кого прятаться. Да, я встречаюсь с парнем, это вообще мое дело. Чонсон протянул руку Чонвону, после чего легонько притянул его к себе, становя между ног и прикладывая голову к чужой груди. — Мне не стыдно встречаться с тобой. — Знаю. — И…я не считаю, что тебе стыдно, раз ты скрываешь. — Знаю, Джей. — Чонвон обхватил щеки Пака и большими пальцами стал поглаживать его кожу. — Нет, зови меня Чонсон. Это приятно. — А в прошлый раз ты меня чуть живьем не съел, когда я так тебя назвал. — Поверь, я очень изменился. — Чонсон схватился за талию Чонвону, чуть надавливая, а глазами просил парня склонить голову, чтобы завладеть чужими губами медленно, растягивая удовольствие. — Наконец-то, я устал ждать. — Это ты меня еще нетерпеливым называл. — Да, заразился. Парни рассмеялись в унисон и снова слились в более глубоком поцелуе, который отдавался мурашками по всей спине. Однако их недолгий момент вместе прервал кашель Джеймса, который хотел обратить на себя внимание. Чонсон мигом ошарашенно распахнул глаза и выскочил перед Чонвоном, прикрывая его. — Что ты тут делаешь? — Спросил Пак-младший, недоверчиво смотря на отца. — Поговорить хотел. Джеймс увидел в собственном сына отголоски себя: однажды он также стоял перед Ханыль, закрывая ее перед своими родителями, которые были против иностранной невестки. Пак-старший тяжело сглотнул, поджимая челюсть. Реальность тяжелой кувалдой ударила по его голове — Джеймс сам все испортил. В тот день, когда начал представлять сына на своем месте, тогда и начался кошмар, из которого он сам не хотел просыпаться. Джеймс также не слушал своих родителей, выбрал свой путь: уехал в Корею, женился, взял фамилию жены. Но почему же тогда он хотел контролировать своего собственного ребенка? Потому что боялся за его будущее, потому что только так хотел дать ему самое лучшее? Нет, он просто жил в своем собственном мире и боялся перемен. И из-за этого страха он почти потерял собственного сына. — Чонвон, не мог бы ты оставить нас вдвоем? Доун тебя тоже искал. — Джеймс украдкой глянул на Яна, после чего вернул взгляд на сына. Чонвон кивнул и коснулся плеча Чонсона перед тем, как скрыться на лестнице. — Снова читать нотации будешь? Меня можешь ругать, сколько душе угодно, только ему ничего не делай. И не говори Ян Доуну. — Я здесь не для этого. — Джеймс сделал неуверенный шаг вперед. Чонсон впервые видел замешательство в глазах отца. — Может, я говорю это слишком поздно, однако в день, когда умерла твоя мама, она сказала, что верит в твои успехи, как художника. И просила поверить и меня. — А ты никогда в меня не верил. — Правда острым копьем вонзилась в грудь Джеймса. — За что я хочу извиниться перед тобой, сын. В случившемся…только моя вина. И в том, как сильно мы отдалились, тоже. Я хотел тебе успешного будущего, но не понимал, что счастливым оно не будет. Чонсон стоял, словно примороженный к полу, его дыхание участилось. Ему это все снится? Он сейчас проснется и поймет, что все как обычно. Но это была самая настоящая реальность. Джеймс впервые искренне извинился за все свои поступки. Может, для кого-то этого слишком мало, однако Чонсону было сполна достаточно. Он хотел услышать именно «прости», ничего более… — Ханыль доверила мне частицу себя, а я не смог ее уберечь. Но…позволь мне исправить то, что я сделал. Чонсон влетел в Джеймса, обхватив его обеими руками. Он снова маленький, снова жалуется папе на царапину на коленке, снова просит его купить сахарную вату, чтобы рана зажила. — Я тоже исправлюсь, пап. — И художником станешь самым лучшим? — Джеймс чуть расслабился, выдавив смешок, и приложил руку к спине сына. — Стану. — Кстати, ты выбрал хорошего молодого человека. Умный, красивый, амбициозный. — О Боже, давай без этого! — Они коротко рассмеялись в унисон, после чего лицо Чонсона посерьезнело, когда он сделал шаг назад. — Ты точно к этому относишься нормально? — У меня никогда не было плохих мыслей к подобным парам, просто неожиданно было. — Спасибо. Давай постараемся вместе — Чонсон протянул мизинец к папе и расплылся в неловкой детской улыбке, когда Джеймс ответил на обещание. — Уходи с этого мероприятия. Отдохни. И…спасибо тебе, сын, за второй шанс.

*

— Он извинился?! — Опрокинув горсть винограда на гостиничную кровать, воскликнул Чонвон. — Ага. — Чонсон сидел на краю кровати, смотря в одну точку и просто кивая головой. — Эй, очнись. — Ян приблизился к Паку, облокачиваясь на его плечи. — Это ведь хорошо? — Да, я этого хотел, но…просто так неожиданно. Все слишком идеально, мне даже не верится. — В жизни и белые полосы бывают. — Чонвон коснулся губами виска Чонсона. — А на наши отношения как отреагировал? — Назвал тебя завидным женихом. — Серьезно? — Ага, и красивый, и умный, и амбициозный. — Мне лестно. Тогда…не хочешь познакомиться с моими родителями? — Разве ты не хотел скрыть от них? — Хотел от публики, но не от семьи. — Чонвон сел на край, рядом с Чонсоном, и уложил голову на чужое плечо. — Тем более, нуна знает. — Вы так близки. Ян довольно хмыкнул, а затем заглянул в глаза Пака. — Поцелуй меня. Я соскучился. — С радостью… Чонсон, не медля, впился в чужие губы с громкий вдохом, после чего углубил поцелуй, медленно укладывая Чонвона на кровать. Жизнь — так удивительна. Нужно лишь не бояться. Говорить, делать, чувствовать.