Единственный победитель

Стиксия сурова, но оттого и бесподобна. Ее река приносила смерть всему живому, как и ее дочерь - Кастория. Лишь последний принц Каструма Кремноса стал исключением, человеком, который выжил после касания Слуги Десницы Тени. Мидеймос был проклят бессмертием: такова была плата за божественную власть Никадора. Когда-то он ненавидел свою вечную жизнь, но лишь благодаря ей он смог поговорить с ней. Мидей, защитник Охемы и престолонаследник Кремноса, не умел сдаваться. Никогда. Любой бой заканчивался его победой, никаких других исходов не могло существовать. Он знал это и гордился собой, но Кастория нашла способ переиграть его, победить. Слуга Десницы Тени была прекрасна, почти идеальна. Она приносила смерть одним касанием, но убить Мидеймоса не смогла. Их проклятия нейтрализовали друг друга, оставив на Мидее лишь шрам, а на Кастории – незабываемые эмоции. Впервые она увидела, как человек избежал объятия смерти. С одной стороны, дочерь реки Стикс была впечатлена, заинтересована, а в душе впервые за долгие годы пробудилось что-то, кроме пустоты и одиночества. С другой стороны, ей было запрещено испытывать что-либо к человеку. Даже если тот бессмертен. Один лишь откровенный разговор заставил Мидея испытать искреннее желание завоевать ее, получить сердце дочери реки душ Стикс, покорить недоступную Слугу Десницы Тени. А сдаваться он не привык. Мидеймос Бессмертный всегда идет до конца. Недели и месяцы пролетали настолько незаметно, что уследить за ними становилось все более невозможно. В Охеме уж точно. Легион, созданный титаном Никадора захватывал все больше территорий, подвергая опасности и священный город. Пусть Мидеймос и был последним принцем Кремноса, он также и защитник Охемы. Возможности покинуть город не было совершенно. Лишь тогда Никадор отвел легион на приличное расстояние от города Кефала, тогда Мидеймос и смог нанести визит в Стиксию. На удивление, Кастория ждала его. Лишь принц Кремноса мог выжить рядом с ней. Никто, кроме него, не посмел бы находиться рядом, но Мидей любил бросать вызов судьбе. — Ты, случайно, не войско Каструма Кремноса? — те месяцы, которые он находился в Охеме, Мидеймос не мог отвязаться от Фаенона. Тот настолько истрепал нервы престолонаследнику, что в лексиконе принца появились несвойственные ему фразы. Впрочем, а почему бы и не использовать их? Разве это считается чем-то запретным? — Полагаю, нет? К чему этот…странный вопрос? — Кастория действительно не понимала, что имеет в виду Мидей. Она слишком долго находилась в одиночестве, чтобы разбираться в флирте, даже столь очевидном. — Тогда почему я так отчаянно желаю покорить тебя? — скажи кто Мидеймосу год назад о том, что он будет флиртовать с девушкой настолько глупыми фразами – тотчас получил бы копье. Но, увы, реальность оказалось именно таковой. — Ты хочешь пойти войной на Стиксию? В таком случае я вынуждена защищать полис, — ее рука легла на рукоять косы. — Никакой войны. Я имел в виду другое…в общем, забей, — раз способ Фаенона не сработал, то можно воспользоваться методом Аглаи. Она ведь потомок Мнестии, титана Романтики, определенно знает толк. — Луна красивая. Не думаешь? — Луна?... — Слуга Десницы Тени в еще большей растерянности посмотрела на небо. Никакой луны и не было, Амфореус затянуло тучами еще несколько дней назад и с тех пор они не уходили. — Ее ведь не видно. Мидею хотелось закатить глаза, но он воздержался. Завоевать крепость Никадора было намного проще, чем заявить о любви Кастории. Многие мужчины бы сдались уже на этом этапе, но не принц Кремноса. Он пообещал себе, что добьется ее, а раз пообещал – значит сделает. В голову сразу полезли все прочитанные романы Анаксагора. Там ведь тоже были различные признания в любви. Осталось вспомнить самое интересное, по мнению Мидеймоса. А вот Кастории было невесело. Она уже задумывалась над идеей пригласить целителя. Мало ли, как на воина Охемы повлияли несколько месяцев обороны. — Хотел сказать, что твоя красота будет цвести до того момента, пока не погаснет этот огонь, — в руке Мидея образовалось пламя. Благодаря Копью Ярости, он умел призывать особый огонь – вечный, который не потухнет никогда. — Хочешь сказать, что красива я лишь до момента твоей смерти? — это уже напоминало издевку. — Да титаны тебя подери, нет, — терпение подходило к концу. К горгоне эти «красивые» методы признания от Златиусов, будет бить прямо в цель. — Дура, я тебя люблю. Уж здесь нет никакого скрытого смысла. Эти игры его надоели. Нет, они достали его. Насколько нужно отстраниться от мира, чтобы не понять уже настолько очевидного? — Я тебя тоже люблю, ты ведь мне…друг? — Мидею хотелось выть. От абсурда и разочарования. — Только друг? — Да. Или нет… — она задумалась. А вот Мидеймос перешел к божественному удару. Резко сократив расстояние, он прижался губами к ее. Принца будто охватило током, как и ожидалось, все-таки последствия от прикосновения к Кастории было, пусть и довольно ослабленное. Только вот в боях он ощутил боли столько, что этот удар – ничто. Дочь реки душ не реагировала секунд пять, прежде чем отпустить косу и опереться на мужское плечо. Хотя бы не отшила, значит шанс есть. — Только друг? — отстранившись, с напором спросил Мидей. — Нет. Больше, чем друг. Наконец-то он добился достойный ответ. Проиграл в сражении, но из войны выйдет победителем. Очередной раз. Теперь даже шрамы от тока на теле казались наградой. — Долго же до тебя доходило, — не сказать, что он ее винил в незнании, но на нервах она поиграла довольно неплохо. — Коса все еще рядом со мной, — напомнила Кастория. — Пусть. Хоть воткни ее в меня, зато я добился того, чего хотел. — Это чего? — Узнаешь потом. Большего ему и не хотелось, по крайней мере, сейчас. Он с трудом, но выдавил из Кастории хотя бы осознание, что он может быть для нее больше, чем просто друг. Этого явно достаточно на первый раз. В этой войне чувств, он выйдет победителем.