Lux Aeterna

Джейс       Инквизитор одет в приталенный светский костюм, состоящий из черных брюк и черной жилетки. От кармашка на жилетке идёт тонкая серебряная цепочка для часов, прицепленная к пуговице. Начищенные до блеска черные кожаные ботинки, которые, впрочем, не могут скрыть того факта, что одна из ног инквизитора достаточно неуютно вмещается в обувь. Несмотря ни на что инквизитор всегда аккуратен в движениях и передвигается достаточно свободно.       Виктор действительно молод. Слишком молод. То, как он держит себя, выдает в нём уверенность, хорошую наблюдательность, яркий и отзывчивый ум. Джейс с удивлением ловит себя на мысли, что ему жаль видеть этого человека на своём месте. С его талантами и исключительностью он мог бы послужить науке, но вместо этого служит силе, которая оттягивает всё человечество в бездну предрассудков.       Мужчина садится напротив. Его внимание целиком сосредоточенно на Джейсе. Яркие янтарные глаза будто бы пронизывают его насквозь. Джейс знает, что Виктор читал его дневник. И, Боже мой, чего в нём только не написано.       — Как ваше самочувствие, господин Талис?       — Лучше, — он кратко выдавливает из себя ответ.       — Доктора отзываются положительно о темпе вашего выздоровления, — губы мужчины складываются в почти незаметную улыбку. — Полагаю, у меня есть шанс также отозваться о вашем духовном здоровье.       — Я отказываюсь от всего, что я написал о божественных делах, если это важно для суда.       — Считаете, это то, чего добивается инквизиция? Фальшивых признаний, которые усиливают авторитет церкви среди общественности? — Виктор вскидывает бровь почти оскорблённо, не теряя при этом искры легкой весёлой заинтересованности в следующем ответе.       «Как будто у меня есть выбор», — проносится у него в голове, но Джейс заставляет себя проглотить эту фразу.       — Ваша тактика не лишена логики, и во многом Ваше принятие своей ошибки упростит процесс. Если бы это зависело только от меня, то… — инквизитор сжимает рукоять своей трости в руках крепче, слегка наклоняя её из стороны в сторону.       — То?.. — Джейс практически не скрывал своего нетерпения.       — В Вас полно гордости и молодого азарта, поэтому Ваши слова расходятся с той правдой, которая горит внутри вас, — Виктор окидывает взглядом Джейса, словно рассчитывая его будущие шансы в суде, — Ваши внутренние сомнения, весь этот пыл — любой прокурор найдёт способ поймать вас на противоречии и направить его против вас.       — Спасибо за совет, — Джейс хочет стереть ладонями с лица услышанные слова, но с сожалением осознаёт, что цепи наручников, которыми он прикован к столу, слишком короткие для такого трюка.       — Это не совет, — Виктор устало поджимает губы, превращая их в довольно бесхитростную улыбку. — Это предупреждение.       Джейс смотрит из-под опущенных ресниц.       — И Вы намерены заставить меня звучать в суде так, будто я встал на путь истинный?       — Полагаете, что это невозможно? — Виктор снисходительно улыбается, подпирая подбородок свободной рукой, по-прежнему раскачивая трость у своего колена. — Вы уже отказались от всего, что написали. В чем сложность сделать шаг немного дальше и попробовать звучать убедительнее? Вы умны, Джейс. Вы человек науки, в конце концов, и не можете отрицать ценность хорошей подготовки.       — Вы — причина, по которой мне приходится коротать свои дни в тюрьме.       Джейс старается до боли прикусить язык. Это не то, что он собирался сказать. Не то, что он должен говорить.       — Причина, по которой вы в тюрьме, — Ваши идеи. Ваш научный потенциал станет угрозой для церковного порядка, если Ваши мысли будут вращаться вокруг еретических помыслов, — Виктор немного качает головой из стороны в сторону, будто бы вспоминая. — Эта ваша слегка упрощенная идея о секуляризации общества сегодня безобидна, но что будет, когда Вы вооружите её? Вдруг Вы решите стать профессором? Одна из вступительных речей. Научная работа. Неверно брошенное слово не в тех кругах. Вы молоды, Джейс, Вы верите во многие идеалы и преследуете их без оглядки, — инквизитор аккуратно вытягивает слабую ногу вперед, гримаса боли на его лице хорошо заметна. — Возможно, это Ваш шанс усвоить, что идеи — это не шутки. Это не то, чему церковь может позволить жить и развиваться самому по себе. За идеями часто стоят люди, как за ценными, так и разрушительными. Не живите в заблуждении, что в наш век инквизиция остаётся нечувствительной к мирским делам.       — Все суды инквизиции заканчиваются признанием и отречением: "Я верю, что хлеб и вино на мессе становятся Телом и Кровью Христа, признаю необходимость исповеди перед священником, считаю, что только крещение даёт очищение от первородного греха…" Таков текст?       — Вы проявите наивность, если позволите себе представить судебный процесс как некую игру, где можно обойтись несколькими дешевыми трюками, — насыщенный теплом взгляд внимательно впился в Джейса. — Ваши дневники будут уничтожены, Джейс, но вы ещё сумеете спасти себя.       — И вы хотите помочь мне? — Джейс снова забывает о наручниках, попытка провести рукой по волосам заканчивается резким вздрагиванием цепей, и унизительным напоминанием о его положении. — Я должен искренне верить в это?        Он смеется, от абсурдности ситуации. С его стороны было бы крайне глупо недооценивать происходящее. Он не понимает, в какую игру они играют. Ему не хочется разбираться.       — У Вас есть причины не доверять мне? — спрашивает инквизитор мягко, словно действительно пытаясь отыскать в прошлом какой-то эпизод.       — Каждое моё слово может стать смертным приговором, и это всё, о чём мне известно. Именно Вы тот человек, который заинтересован в том, чтобы обвинение против меня звучало убедительно, — Джейс облокачивается локтями о стол. — Наши разговоры — это лишь Ваш способ добыть из меня признание и недостающие детали для суда.       Инквизитор стучит пальцами по дубовой столешнице, раздумывая над услышанным. Джейс в этот момент подмечает насколько у Виктора тонкие, хрупкие руки. Руки человека, который никогда не знал физического труда.       — Наши допросы — всего лишь разговоры один на один. Я только предлагаю Вам воспользоваться предлагаемой помощью.       — Что со мной будет, если я предпочту отказаться от Вашей бескорыстной доброты?       — Вы не в том положении, — Виктор улыбается мягко, но его голос остаётся ровным и убедительным. — Если вам нужно время, чтобы собраться мыслями, то я могу вам его дать.       — Если это шанс закончить наш разговор прямо сейчас, то я согласен.       Виктор понимающе кивает, вежливо кланяется и встаёт из-за стола.       — До встречи, господин Талис. С нетерпением ожидаю продолжения нашего разговора, когда вы будете к нему готовы, — с этими словами мужчина скрывается за дверьми комнаты для допросов.       Джейс тут же падает лицом в свои ладони, пытаясь осознать, что он только что наделал. Он был слишком сосредоточен на своей гордости, поэтому забыл о самом главном. Спросить, когда сможет увидеться со своей матерью.