Когда кончится вьюга

Снег лежал толстым слоем, покрывая землю мягким белым одеялом. Ветви деревьев протягивались к небу, создавая причудливые узоры. Луна заливала лес серебристым светом, придавая ему сказочный вид. Рейнбоу сидела на ёлке. Где-то рядом слышался волчий вой. Она не понимала, как именно её сюда занесло. — Рейнбоу! Ты где? — Послышался знакомый голос. — Ау! — Я здесь! — Крикнула она. Сидеть на ветке было не слишком весело. — Где ты? Рейнбоу! — Кричал под ёлкой её одногруппник Соарин. — Да здесь я! Глаза подними! — Не выдержала она. — И что ты снова забыла на дереве? Или это у вас такое увлечение молодёжное? — Ты старше всего на полгода! — Возмутилась Рейнбоу. Когда Рин впервые узнал её дату рождения, поток шуток был неиссякаем. А, если парень вспоминал о её росте, у него открывалось второе дыхание. — И, вообще, лезь ко мне. — И зачем? Снова спасать кого-то полезла? — Ты прислушайся. Тут не только метель завывает. А я не хочу, чтобы тебя съели. — Действительно, волки, судя по звукам, были не так уж и далеко. — Так и быть. Только из-за моих сильных и глубоких чувств к тебе. — Фыркнул он и подошёл вплотную к стволу. — Ты тут все три часа просидела, что ли? — Нет, конечно. Только час. А в остальное время искала такую хорошую ёлку. — С гордостью сказала Деш. В такой ситуации тоже есть свои плюсы. — Посмотри, как удобно забираться! Ветки широкие, сидеть хорошо. И снизу почти не видно. Не то, что рябины, там, всякие. — Да ты просто мастер в поиске ёлок. — Он подтянулся и наконец-то добрался до девушки. — А ты отлично залезаешь. Любо-дорого смотреть. — Естественно, за тобой каждый раз лезть приходится. — Волки завыли ещё громче. Рейнбоу сглотнула. — Как думаешь, они проголодались, или просто ближе подошли? Если что, бросай меня и спасайся. Я не убегу. — Если что, на себе понесу. А, вообще, нечего физру прогуливать. Зачем ты вообще в шкаф полезла? — Захотелось, — буркнула Рейнбоу. — Увлечение у нас такое молодёжное. — А если серьёзно? — Скотч им понадобился. Цифры к сцене примотать. — Вздохнула она. — Я в шкаф полезла, который за кулисами. Дверь захлопнулась, и меня туда толкнула. — Ясно. — Коротко сказал Соарин. В такой ситуации только «ясно» и подходило. Где-то рядом была сова. По крайней мере, было слышно её «угу-угу», вторящее словам парня. — Погоди, раз ты тоже тут, значит… — Начала осознавать она. — Да, я думал, что ты можешь быть в шкафу. — Сознался он. — Но так оно и оказалось. — А скотч-то нашли? — Поинтересовалась Рейнбоу. — Или всё-таки отправили кого-то в деканат? — Неа, тебя искать начали. — Хмыкнул парень. — Хоть что-то радует, — улыбнулась она. — Кстати, у тебя термос с собой? — Ты действительно думаешь, я пошёл искать тебя с ним? — Попытка не пытка. Горло уже пересохло — на морозе сидеть. — Ладно, есть. На ромашку аллергии у тебя нет? Про полынь и лебеду помню. — Нет, но мило, что ты не забываешь. Наливай. Соарин открутил крышечку и налил немного чая. Из неё сразу повалил пар. Рейнбоу протянула руку. — Не обожгись, я недавно заваривал. Там кипяток. — Спасибо за предупреждение. — Она подула на чай и сделала небольшой глоток, немного сморщившись. Рин не врал. — Кстати, что теперь делать будем? Ждать кого-то третьего? — Отличная мысль. Но, думаю, чай закончится раньше. Если мои следы ещё не замело, можно найти дорогу до той норы, откуда… — Вдруг, Рейнбоу поперхнулась. Соарин забрал крышку с остатками чая, пока она откашливалась. — Погоди, какой такой норы? — А тебя в другом месте выкинуло? — Да, возле озера какого-то. Я и решила пойти искать убежище. — Ясно. — Мне кажется, следы всё-таки замело. — Это плохо. Ночь тянется бесконечно долго. Кажется, что утро никогда не наступит. Темнота обволакивает всё вокруг, заставляя сердце биться быстрее. — Может, всё-таки слезем? Кажется, волки ушли. — Если мы их не слышим, это не значит, что их нет. Хотя, можно окатить кипятком. — Во-первых, мой чай неприкосновенен, а, во-вторых, на всю стаю не хватит. — Ладно, слезаем. — Сказала Рейнбоу и начала двигаться к стволу. — Чур, я первая. — Как скажешь, — парню осталось только смириться. Около пятнадцати минут они искали нору. Вернее, искал Соарин, а Рейнбоу стояла на страже, осматриваясь в поисках волков или других диких зверей. Вдруг, из кармана выпала бумажка.

«Дорогие друзья! Приглашаем вас принять участие в ежегодном зимнем концерте самодеятельности «На лесной опушке». Он состоится в актовом зале нашего университета.

Вечер обещает стать незабываемым праздником творчества, музыки и радости. Приглашаем желающих продемонстрировать таланты и поделиться ими со зрителями. Если вы любите петь, танцевать, играть на музыкальных инструментах или выступать с другими творческими номерами — ждём именно вас!

Даже если вы не планируете выступать, обязательно приходите посмотреть концерт! Вас ждут яркие номера, дружеская атмосфера и море позитива. Ждём вас на «лесной опушке», где творчество и радость объединят всех нас!»

«Да уж,» — Пронеслось в её голове, — «Действительно, незабываемый вечер». — Я нашёл! — Окликнул её Рин. — Ты чего там зависла? — Объявление читаю. Как думаешь, концерт уже закончился? — Без понятия. Думаю, да. Ты идёшь? Рейнбоу в последний раз оглядела лес, а после повернулась и пошла к парню. — Готова? — Он взял её руку в свою. Девушка кивнула и сделала шаг в нору. — Чур я первая!

***

Темнота и ощущение чего-то твёрдого под ногами. Шкаф был тесным и пах чем-то странным. Чем именно — уже не важно. Главное, что рядом уже нет волков и прочих опасностей. — Рин? — Тихо окликнула Деш. — Что? Спокойствие разлилось по венам. Всё хорошо, они вместе. Никаких звуков, помимо их дыхания не было слышно. Рейнбоу пнула дверцу и вышла, придерживая на случай, если она снова захлопнется. — Тут тоже темно. — Констатировала она. — Сейчас включу фонарик. — Погоди, у тебя всё это время был фонарик? — В голове у девушки пронеслись долгие поиски заветной норы. — Из головы вылетело. — Истерично рассмеялся Рин. Он достал из кармана джинс небольшую связку ключей с огромным количеством брелоков и зажёг фонарик. Актовый зал был пуст. И, судя по всему, заперт. Огромные настенные часы, висевшие напротив сцены, за зрительным залом, показывали одиннадцать часов вечера. — Ясно. — Выдавила Рейнбоу. — Мой рюкзак и вещи в кабинете студсовета. У тебя, может, и телефон с собой есть? — В рюкзаке. А оставил я его где-то здесь. — Значит, все средства связи на вахте. Потрясающе! — Рейнбоу рассмеялась ещё более истерично, чем Рин. — И что нам остаётся делать? — У кафедры землеустройства завтра тут маленький корпоратив. Прошмыгнём как-нибудь. — На лице Деш застыл немой вопрос. Рин подтвердил. — Да, первого января. У меня человек в команде оттуда. Если что, они тоже не в восторге. И не пропустят— зачёт от куратора не получат. Студенты сидели на сцене. У них оставался термос с чаем, парочка питательных батончиков из кармана Соарина и целая новогодняя ночь. Деш свесила ноги и била ими несчастную сцену, парень задумчиво принял позу лотоса. — А ты не заметил ничего странного во всём этом? — Вдруг спросила Рейнбоу. — Что именно? Шкаф-телепорт, волшебную нору или то, что никаких цифр для оформления не планировалось? — Температуру в лесу, к примеру. Я в свитере, ты в кофте. Обморожения не схватили. А снег лежал. Или те же волки. Я их в глаза не видела, их следов тоже. И ёлка была слишком удобная. — Ничего не понимаю, может, мы с ума сошли? — Если бы мы с ума сошли, то не оба сразу. С ума по одиночке сходят. Ещё минуту они просидели в раздумьях. Часы размеренно тикали, сокращая расстояние до Нового года. Наконец, Соарин прервал тишину: — И что из этого всего следует? — Что-то тут не чисто. — Естественно, натоптали тут изрядно, пыли нанесли. — А если серьёзно? — Следует жить. — Шить сарафаны и лёгкие платья из ситца. — Нараспев сказала Рейнбоу строчку из их предполагаемого выступления. А теперь, по милости неизвестной силы, они не споют эту песню. Хотя… — Вы полагаете, всё это будет носиться? — Подхватил её идею парень. — Я полагаю, что всё это следует шить. — Встала со сцены она. — Следует шить, ибо сколько вьюге ни кружить, недолговечны ее кабала и опала. — Так разрешите же в честь новогоднего бала руку на танец, сударыня, вам предложить! — Поклонился «сударыне» кавалер. — Месяц — серебряный шар со свечою внутри, и карнавальные маски — по кругу, по кругу! — Вальс начинается. Дайте ж, сударыня, руку, и — раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три!.. Девушка приняла руку и, под мерное тиканье часов, они закружились в танце, чем-то напоминающем вальс, но имеющем с ним столько же общего, сколько курсовая работа Рейнбоу с пустыней. Развороты, поклоны и поддержки без музыки могли выглядеть нелепо, но «раз-два-три» придавало всему этому ритм. Но, всё же, пришлось сбиться. Грохот салютов прервал танец. — С наступившим, — обняла парня Деш и тут же, чтобы не краснеть, пошла к термосу. — Жаль, что крышка одна. Даже не чокнемся. — Это если не брать в расчёт то, что, скорее всего, мы уже чокнулись. — Рин забрал крышку и лёгким движением разъединил её на две. — Погоди, а так можно было? — Рейнбоу смотрела на эту демонстрацию ловкости рук, перед глазами проносились все разы, когда Рин делился чаем. Тогда то, что они пьют из одной крышечки, казалось ей абсолютно нормальным. — Нет, — пожал плечами он, — это крышка сломалась. Там же два слоя — пищевой пластик внутри и металл сверху. В нормальных термосах они склеены. Рейнбоу приняла полу-крышку и подняла её. — С новым счастьем! — Завершил Соарин и они чокнулись. В каком именно смысле — пока-что неизвестно. Хотя, у них впереди целый год, чтобы это узнать.