Будь со мной.

Как прекрасен сон. Спокойный, пусть недолгий, но глубокий, мягкий. Потягиваясь и жмурясь от солнца, Лада окинула сонным взглядом горницу. Незнакомую горницу. Взгляд её прояснился, стал серьёзным, она внимательно осматривала каждый уголок: сундук с одеждой, несколько пучков травы, подвешенных в тёмном углу, резной стул. Всё выглядело опрятно и чисто. Такому хозяину и хозяйка не нужна, - подумала Лада и наконец встала с лежанки. Болезненно сжав кулак она подняла ногу, та распухла и покраснела. Видимо, ночная прогулка взяла с неё плату. Девушка решила промыть ногу чистой водой и, сохраняя самообладание, вышла из горницу. Тишина. Ложе аккуратно заправлено и нет никаких следов Волота. Должно быть ушёл по делам. Мало ли дел у жреца? Лада тихо прошла в кудь. Печь грела, повсюду царил порядок и витал запах выпечки. Ополоснув лицо, она заплела волосы и окинула себя взглядом. Ночная сорочка была испачкана, видны следы травы,и подол запачкался, к тому же ночью они шли через лес и,вероятно, ветки разорвали рукав, оттого лоскутом тот висел, оголяя нежное плечо. Решив сначала разобраться с ногой, Лада отыскала бочку с водой и таз, в котором можно было бы ополоснуть раненую ногу. - Осторожнее. Он весит больше тебя, душа моя Высказанные так быстро и внезапно слова, казалось, застали врасплох обоих. Лада обняла себя руками, прикрывая свой неопрятный вид.

Ночь, всë скрывающая, союзница любви, - вспомнились ей слова бабушки.

Ночью всё казалось проще, правильнее. Сейчас, стоя перед Волотом, в его доме, рядом с ним и в таком виде девушка зарделась и поникла. - Прости, не хотела мешать тебе. Позволишь? - взглядом указав на свой утренний туалет молодая жрица поморщилась от боли. Волот придвинул стул и усадил пострадавшую на него, затем опустился на колени перед ней и бесцеремонно положил пораненную ногу себе на колено. - Не дергайся, осмотреть надо. Лада округлила глаза и нервно пыталась натянуть грязную ткань на свои колени. - Репейник попал, грязью забила, очистить нужно и пару дней компресс из тысячелистника накладывать. Потерпи... - осёкся, снова хотел ласково назвать. Душа моя... Откуда вырвались эти слова? Мужчина аккуратно смочил тряпицу в чистой воде и принялся очищать стопу, потом поддел ножом и вытащил шип. Лада сидела ни жива ни мертва. Испытывая шок, боль и жуткое стеснение, она то и дело кусала губы и бегала затравленным взглядом по избе. Без внимания Волота это, конечно, не осталось. Он приложил компресс к ранке и задержался взглядом на голой ноге. Взгляд его скользил по нежной светлой коже выше, он представил, какая мягкая она и шелковистая, какая, должно быть, приятная на вкус... Не замечая, он стал поглаживать пальцами её щиколотку и тяжелее вдыхать воздух. Лада застыла. Впервые её касались грубые мужские руки. Впервые касались ТАК. Так нежно и грубо одновременно, ей хотелось ускорить этот процесс, хотелось, чтобы его руки были везде, чтобы он окутал её своим теплом и силой, чтобы никогда не отпускал. Мгновение длилось как вечность, но и она когда-то заканчивается. Волот поднял взгляд на Ладу, уже приготовился к осуждению,но в глазах её он увидел негу и невинность. Девушка определённо не знала ласк, такая юная и такая чистая, как утренняя роса. Он смотрел на неё тяжёлым хищным взглядом, поставил её ногу на пол и поднялся с колен, уперевшись руками о стол позади нее. То как искусаны были её губы сводило его с ума. Он жадно рассматривал её лицо, пытался прочесть ее. Лада не понимала, что происходит, ей было страшно и волнительно, грудь ее вздымалась как после бега, она боялась смотреть и боялась отводить взгляд. Почему он так смотрит? Почему молчит? Может быть, с ней что-то не так? Может, видение какое недоброе пришло? - мысли- пчёлы, роились в голове, разгоняя волнение до предельной отметки. - Ты дрожишь, Лада. - Не вопрос, утверждение. - Ты боишься меня. Если она снова прикусил свою губу, он не выдержит, он накинется на неё и погубит.