История с носками

Апчхи! По всей квартире разносится несдержанное чихание. Финляндия кутается в плед ещё больше и подгибает его низ под ледяные ноги, никак не согревающиеся. Его натёртый покрасневший нос морщится под жалобный скулёж. Дышать им невозможно! Даже капельку кислорода не получить, а дышать ртом утомляет, к тому же во рту быстро пересыхает, а горло болит ещё больше. Посленовогодняя простуда настигла его. Ни капли жалости! Каждый год одна и та же история. Как бы он ни был осторожен, всё равно проколется, всё равно заболеет, подцепит эту заразу по неосторожности и промучается целую неделю в кровати, пребывая в состоянии не просто овоща, а овощного салата. Делать откровенно ничего не хочется, силы отсутствуют как физические, так и моральные. Он способен лишь лежать, лениво ворочаться и принимать лекарства по расписанию. Он тянется к тумбе за стаканом воды и подносит его к губам. Теплота разливается во рту и течёт по горлу. Финляндия кривится, но выпивает половину. Он не терпит тёплую воду. Её вкус становится сразу не таким. Но разве позволит Эстония в его-то состоянии пить прохладное? — Я подогрел курицу с остатками салата, будешь есть? — в комнату заглядывает Эстония. Фин слабо качает головой. — А надо. — Он подходит к кровати и присаживается рядом с Финляндией. — Сейчас. Дай мне минутку… — просит Фин и вздыхает. Он собирается с силами и садится, потом подползает к краю и скидывает с себя плед. — Опять носки снял? — возмущенно замечает Эстония. — Ноги должны всегда находиться в тепле! Особенно когда болеешь. Надень обратно. — Он осматривается в поисках красных носков с оленями, которые сам когда-то подарил Фину, но не находит. — Куда ты их дел? — Не люблю в носках лежать в кровати. — А потом замерзаешь и дольше болеешь, — бурчит эстонец и берет любимого за ногу. — Холодная до ужаса. Он поднимается с кровати, берётся за края пледа и встряхивает его, полагая, что носки затерялись где-то в его складках. Не обнаружив их, он принимается за подушки и видит заветные красные шерстяные комочки под ними. Финляндия берет их в руки сам и неспеша натягивает на ноги. Их обволакивает мягкая, почти бархатная, оболочка. — Больше не снимай. Теперь пойдём, тебе нужно поесть. Финляндия согласно мычит, и его уводят на кухню. Во время болезни особенно нужны силы, поэтому он ест, даже через не хочу. Может, не три раза в день, а всего два, но ест. Под строгим наблюдением Эстонии к тому же. После обеда Фин возвращается в постель и стягивает с согревшихся ног носки, пряча их снова под подушку, где они не затеряются. Он кутается в плед, вздыхает, шмыгает носом и закрывает глаза в попытке уснуть. Последние силы были потрачены на путешествие на кухню, теперь он хочет полежать пару часов на месте. По приходу в комнату Эстония первым делом поднимает плед и проверяет ноги Финляндии, чем заставляет его открыть глаза и насторожиться. — Так и знал, — говорит он, а потом шарится руками под подушкой, предположив, что носки оказались там же, где были сначала. Он достаёт их и победно поднимает над головой, как трофей. — Не надо носки, я под пледом согреюсь, — хнычет Фин и сворачивается калачиком на боку. — Надо-надо! — Эстония переворачивает его на живот и седлает бёдра. Он сдёргивает плед с ног, поднимает их, сгибая в коленях, и натягивает носки на — уже, между прочим, прохладные — ноги. — Вот так. Красота же! Когда он сползает с Финляндии, его ловят и роняют на кровать рядом, загребая к себе под плед. — И всё равно я не люблю в носках лежать в кровати, — ворчит Финляндия, обнимая Эстонию. Он целует его в лоб и зарывается носом в волосы на макушке. — Спасибо за заботу. Люблю тебя. — И я тебя люблю. — Эстония тает. Он улыбается и обнимает Фина в ответ, притираясь к его груди. Внизу чувствуется копошение. — Стянешь их ногами, получишь по шее, — предупреждает он ласково, и ноги Финляндии замирают.