Без права на чувства: цена власти

Тишина. Со-ён сидела на кровати, тяжело дыша, словно после изнурительного забега. Грудь резко вздымалась, сердце бешено колотилось, будто разъярённый зверь, запертый в клетке. В висках стучало так сильно, что казалось, ещё немного — и голова взорвётся. Она сцепила руки в замок, вдавливая ногти в ладони, но боль даже не ощущалась. Всё тело горело, как в лихорадке. От нахлынувших воспоминаний мутило, хотелось то ли кричать, то ли смеяться, то ли разнести всё к чертям. Резко она опустила взгляд на ноутбук, всё ещё открытый перед ней. Экран светился, но буквы, слова, предложения сливались в один сплошной белый шум. «Феррари… гонки… авария… кровь…» Каждое слово отдавало в голову молотом. Каждое подтверждало — всё это было реальным. В груди заклокотала злоба. Жаркая, бурлящая, такая яростная, что пальцы самопроизвольно сжались, скользнули по краю экрана. Одно движение — и техника полетела на кровать с глухим стуком. Но и этого было мало. Со-ён вскочила, не замечая, как простыня соскальзывает с её ног. В теле ощущалась дикая напряжённость, будто внутри что-то рвалось наружу. В голове звучал голос — резкий, отрывистый, похожий на команду: «Бей. Разноси. Уничтожай.» Рука дёрнулась сама собой. Глухой удар — тумбочка дрогнула, мелкие предметы с неё покатились на пол. Кожа на костяшках тут же натянулась, запульсировала болью. Но ей было плевать. Дыхание сбивалось, грудь вздымалась так часто, что казалось, в лёгких закончился воздух. Она медленно провела ладонью по лицу, затем зарылась пальцами в волосы, сцепив их у корней, будто пыталась вытянуть из себя этот чёртов гнев. Ин Хо… Чувство обжигающей ненависти охватило её с новой силой. Оно не просто закипало в крови — оно разливалось по всему телу, пронизывало её насквозь, пробиралось в каждую клетку. Как он мог? Как он мог воспользоваться её состоянием? Держать её здесь, в этом проклятом доме, в неведении, когда вся её жизнь рухнула? — Ублюдок… — прошипела она, стиснув зубы. Гнев требовал выхода. Требовал действия. Резким движением Со-ён развернулась и направилась к зеркалу. Её босые ноги практически не издавали звуков по мягкому ковру, но внутри гремел ураган. Она замерла перед отражением. Её взгляд — злой, колючий, тяжёлый. Глаза потемнели, зрачки расширились, дыхание всё ещё не выровнялось. Лицо — холодное, жёсткое, но губы дрогнули в кривой ухмылке. Со-ён медленно наклонилась вперёд, впиваясь глазами в собственное отражение. — Что ж, тело, душа и память снова вместе, — хрипло прошептала она, растягивая губы в злобном оскале. Внутри что-то щёлкнуло, словно последняя деталь сложилась в мозаике. Да. Она вернулась. И теперь Ин Хо пожалеет.

***

Со-ён сидела на диване, вытянув ноги и небрежно перебирая пульт в руке. По экрану мелькали кадры вечерних новостей, но её взгляд был рассеянным, словно она вовсе не слушала. На самом деле, она ждала. Щелчок дверного замка раздался в коридоре, и Со-ён машинально перевела взгляд на вход. Ин Хо вошёл в квартиру, снимая плащ. Он выглядел уставшим, но в глазах было что-то ещё — тёплая усталость, как у человека, который возвращается туда, где его ждут. Со-ён не встала. Она смотрела на него с дивана, будто между ними ничего не изменилось. — Ты дома, — её голос был ровным, спокойным, почти ленивым. Ин Хо обернулся на звук её голоса и задержал на ней взгляд. Казалось, он ждал, что она подойдёт, что-то скажет, но она просто смотрела на него, не двигаясь. — Да, — он позволил себе короткую улыбку и скинул плащ на спинку кресла. — Как ты себя чувствуешь? Со-ён чуть пожала плечами. — Нормально, думаю. — Она сделала вид, что только сейчас вспомнила. — Я заказала ужин. Пасту с креветками. Ин Хо удивился, но быстро взял себя в руки. — Хороший выбор, — сказал он, проходя в гостиную. “Какой трогательный момент. Прямо как у заботливых супругов.”, — подумала она, глядя, как он расстёгивает манжеты рубашки и закатывает рукава. Он подошёл ближе, опустился на диван рядом с ней, не касаясь, но достаточно близко. — Чем занималась сегодня? — Смотрела телевизор, гуляла в парке… — Она сделала неопределённый жест пультом. — Не так уж и много вариантов. Ин Хо кивнул, его взгляд стал мягче. — Это хорошо. Отдыхай. “Ох, конечно, спасибо, что разрешаешь.” Со-ён отвела взгляд к экрану, скрывая ледяную усмешку. — Как твой день? — Обычный, — коротко ответил он. Она заметила, как он смотрит на неё, изучает её лицо, жесты, словно пытаясь разгадать, что у неё в голове. — Ты выглядишь лучше, — сказал он, медленно, словно проверяя её реакцию. Со-ён чуть склонила голову, будто соглашаясь. — Возможно. “Конечно, выгляжу. Я наконец-то вернулась.” Раздался звонок в дверь. Со-ён поднялась с дивана, плавно, без суеты. — Это, должно быть, еда. Она направилась к двери, ощущая на себе взгляд Ин Хо. Внутри неё бурлило предвкушение. Он ничего не подозревает. Он думает, что всё как прежде. Со-ён открыла дверь. На пороге стоял молодой парень в форме службы доставки, держа в руках бумажный пакет с логотипом ресторана. Улыбка на его лице была дежурной, но голос звучал вежливо: — Ваш заказ. Паста с креветками и сырный хлеб. Со-ён молча посмотрела на него, затем, с лёгкой паузой, протянула руку за пакетом. — Спасибо, — её голос был ровным, но без тени радушия. Она забрала заказ, не торопясь достала кошелёк и передала парню купюры, даже не проверяя сдачу. Закрывая дверь, краем глаза заметила, как курьер коротко поклонился перед уходом. “Такой вежливый.”, — пронеслось в её голове, пока она несла пакет на кухню. На кухне было тихо. Со-ён спокойно разложила заказанную еду на столешницу, достала две тарелки и приборы. Она работала без суеты, с ленивой грацией, будто бы это было обыденностью. Но пока она накрывала на стол в голове её мысли крутились совсем иные. “Как мило, домашний ужин. Что ж, в роли заботливой жены мне ещё не доводилось быть. Ещё чуть-чуть — и можно будет впасть в ностальгию о счастливом браке.” Она поставила тарелки на стол, когда за её спиной раздался голос Ин Хо: — Давай помогу. Со-ён даже не повернулась к нему сразу. Она сделала небольшую паузу, прежде чем спокойно ответить: — Не нужно. Уже всё готово. Но про себя ухмыльнулась. “какой заботливый. Неужели мой дорогой “муженёк” хочет казаться идеальным?” Она услышала, как он подошёл ближе. Он остановился рядом, но не стал настаивать, просто наблюдал за её движениями. — Пахнет вкусно — его голос был мягким, даже тёплым. Со-ён мельком взглянула на него, прежде чем сесть за стол. — Согласна. Её тон был ровным, но в глазах промелькнул холод. Она подцепила вилкой немного пасты, лениво повертела её. Ин Хо сел напротив, улыбаясь, но в его взгляде мелькнуло что-то ещё. Он заметил в ней перемену. Со-ён наклонила голову, словно подыгрывая моменту, и с лёгкой усмешкой добавила: — Приятного аппетита. Они начали ужин. Пламя свечей колыхалось, разбрасывая тени по стенам. Со-ён лениво наматывала пасту на вилку, но ела медленно, будто не до конца ощущая вкус. Ин Хо сидел напротив, время от времени бросая на неё внимательные взгляды. Она чувствовала это. Чувствовала, как он пытается её прочитать. Ей даже стало интересно, что именно он видит. Он ведь знал её слишком хорошо. — Со-ён, — наконец заговорил он, аккуратно положив вилку на край тарелки. — Я же вижу, что тебя что-то беспокоит. Поделись со мной. Она оторвала взгляд от тарелки и посмотрела на него, словно только сейчас заметила его слова. — Хм? — Она моргнула, будто выныривая из своих мыслей. — Да нет, всё нормально. — Правда? Он продолжал смотреть на неё, не отводя глаз. Её сердце билось ровно, размеренно, но она нарочито отвела взгляд. Сделала вид, что поглощена процессом еды. — Слушай, Ин Хо, — наконец сказала она, будто между делом, даже немного рассеянно. — Я сегодня кое-что вспомнила…но смутно. Воздух в комнате словно стал тяжелее. Ин Хо замер. — Что именно? — голос его был спокоен, но в глазах мелькнуло напряжение. Она поставила вилку на тарелку и провела пальцем по краю бокала. — Ин Хо… — она прикусила губу, словно не зная, стоит ли говорить дальше. — Скажи честно…у нас должен был быть ребёнок? Он резко перестал дышать. Её слова повисли в воздухе, как будто даже огонь свечей перестал дрожать. В его глазах отразился целый ураган эмоций. Он не ожидал этого вопроса. — Что? — выдохнул он, будто не веря своим ушам. — Я вспомнила… какие-то моменты, — она продолжала говорить медленно, будто только сейчас складывая пазлы в голове. — Как я делала тест. Как ты говорил, что он тебе не нужен. Она подняла на него взгляд, и в её глазах читалась боль. Наигранная. Конечно же Со-ён уже смирилась с этим. Ей просто хотелось поиздеваться над ним. Морально уничтожить. — А потом… я помню, как потеряла его. Ин Хо опустил взгляд, его пальцы слегка дрогнули. — Ты не хотел его? Мы не хотели? Его губы сжались в тонкую линию. — Со-ён… Он запнулся. “Значит, пытается придумать ответ.” — Это было…сложно. Мы не планировали ребёнка. Ты…ты тоже не была уверена. Она слегка нахмурилась, как будто обдумывая его слова. — Да…наверное, — она наклонила голову, позволив себе лёгкую задумчивость. Она дала ему почувствовать себя в безопасности. И тогда нанесла удар. — Но я помню, как ты кричал на меня. Ин Хо едва заметно вздрогнул. — Как ты сказал, что это была ошибка. Что так не должно было быть. Она отвела взгляд, её голос дрожал ровно настолько, чтобы звучать правдоподобно. — Я не понимаю, Ин Хо…Это правда? Ты действительно не хотел его? — Со-ён, — он опустил взгляд, словно собираясь с мыслями. — Ты всё неправильно поняла. Она сделала вид, что хочет поверить, но не может. — Тогда объясни мне. Пожалуйста. Она ждала, давая ему возможность придумать ложь. — Я… — он медленно поднял взгляд. — Я испугался. Я не знал, что делать. Я был не готов. Но это не значит, что… Он снова замолчал. “Значит, не знает, что сказать дальше.” И тогда она задала главный вопрос: — Если мы не хотели ребёнка, тогда почему я забеременела? Ин Хо резко поднял голову. — Почему ты дал этому случиться? В его глазах мелькнуло что-то резкое, он сжал кулаки. Он понял. Понял, о чём она спрашивает на самом деле. — Со-ён… — он сжал зубы. — Это была случайность. — Случайность? — её голос был почти шёпотом. Он провёл рукой по лицу, вздохнул. — Это просто…случилось. Я думал, ты принимаешь таблетки. “Ах, значит, вот так он решил выйти из ситуации?” Она медленно кивнула, сохраняя эту ложную растерянность. — Ты думал? — Со-ён… — он нахмурился. — Это не было специально. Она посмотрела на него, как будто обдумывая. — А ты тогда…испугался? Он прикрыл глаза, тяжело выдохнул. — Да. И эта правда была слишком очевидной. Тогда она произнесла последнее, что должно было его сломать: — Ин Хо…скажи честно. Если бы этого не случилось, ты был бы рад? Он медленно поднял взгляд. Долго молчал. А потом, с какой-то горечью, признался: — Если бы не я… если бы я поступил иначе… у нас могла бы быть настоящая семья. Он не смотрел на неё. Он не мог смотреть на неё. Со-ён же молчала. Внутри неё закипала буря. Но на лице застыла лишь лёгкая печаль. Она позволила себе улыбнуться. — Всё в порядке, Ин Хо…Я понимаю. Она позволила ему поверить, что всё хорошо. Но эта игра только начиналась. После ужина в квартире повисла расслабленная, почти уютная тишина. Ин Хо убрал тарелки, наполнил бокалы вином, а Со-ён, не сказав ни слова, ушла в сторону балкона. Он заметил это краем глаза, но не придал значения. Он задержался на кухне, машинально упорядочивая вещи, медленно, методично, будто пытался удержать в руках иллюзию нормальной жизни. Но стоило ему выйти в гостиную, как он увидел её. Со-ён стояла на балконе, прислонившись к перилам, её фигура мягко освещалась тёплым светом из комнаты. В одной руке она держала телефон, в другой — тонкую сигарету. Кончик её тлел в темноте, выделяясь ярким красным огоньком. Ин Хо нахмурился. — Ты что, куришь? — его голос прозвучал тише, чем он ожидал. Со-ён чуть повернула голову, услышав его, но не отреагировала сразу. Она продолжала смотреть вдаль, на огни ночного города, затем плавно затянулась и выдохнула дым, наблюдая, как он растворяется в прохладном воздухе. — Не начинай… — наконец сказала она мягко, почти по-доброму, словно устала от его вечных замечаний. Но Ин Хо не собирался оставлять это без внимания. Он шагнул ближе, остановился в дверном проёме, скрестив руки на груди. — Что значит «не начинай»? — он говорил спокойно, но в голосе читалось раздражение. — Ты никогда не курила. Со-ён повернулась к нему, её лицо было расслабленным, даже слегка виноватым, но без тени злости или сарказма. — Просто решила попробовать, — пожала она плечами. — Это не привычка, просто…один раз. Ин Хо нахмурился ещё сильнее. — Со-ён, ты же знаешь, что это вредно. Она слабо улыбнулась, взглянула на сигарету в своей руке. — Да, знаю. Он смотрел на неё, как будто пытался заглянуть глубже, увидеть, что скрывается за её спокойствием. — Дай сюда, — твёрдо сказал он, протягивая руку. Со-ён на мгновение задержала взгляд на его ладони. Внутри неё всё сжалось от раздражения — не потому, что он пытался контролировать её, а потому, что всё ещё играл в заботливого мужа. Но её лицо оставалось таким же мягким. — Ин Хо… — начала она тихо, словно собираясь возразить, но передумала. Она медленно передала ему сигарету, её пальцы на мгновение скользнули по его руке. Он тут же затушил её о металлические перила, сжал, чтобы развалить окурок в пальцах, и отбросил его в пепельницу. — Не делай так больше, — сказал он, снова глядя на неё. Со-ён кивнула, опустив глаза, словно послушная жена, которая принимает его заботу. — Хорошо, — мягко ответила она. Ин Хо вздохнул, потянулся к ней, осторожно убрал прядь волос за ухо. — Что с тобой, Со-ён? Она подняла на него взгляд, её губы дрогнули в слабой улыбке. — Ничего, я просто устала. — Тогда пойдём внутрь. Она снова кивнула, словно безропотно соглашаясь, и первой шагнула обратно в квартиру. Ин Хо остался стоять на балконе ещё минуту, глядя в темноту. Что-то было не так. Что-то, чего он не мог понять.

***

Шум прибоя. Гулкий, бесконечный, успокаивающий. Океан простирался перед ней безграничной гладью, переливаясь холодным серебром под лунным светом. Со-ён стояла босиком на влажном песке, чувствуя, как мелкие волны ласково касаются её ног. В воздухе витал запах соли, лёгкий, терпкий, пронизывающий до костей. Она не помнила, как оказалась здесь. Остров был пуст. Ни следа людей, ни огней цивилизации — только бескрайняя вода и мягкий песок, уходящий в темноту ночи. Лёгкий ветерок ласково касался её волос, будто пытаясь успокоить, но в груди было странное чувство — что-то не так. Что-то должно было произойти. И тогда она увидела её. Маленькая девочка, лет трёх или четырёх, босая, в лёгком платьице цвета топлёного молока, стояла чуть дальше по пляжу. Её короткие тёмные волосы взъерошил ветер, а огромные, сияющие глаза смотрели прямо на неё — полные чистого, искреннего восторга. — Привет! — звонко сказала девочка и вдруг побежала к ней, лёгкая, быстрая, смеющаяся. Со-ён не шелохнулась, только смотрела, как крошечное создание несётся к ней, совсем не боясь. Внутри всё будто оборвалось — ей не нужно было гадать, кто это. Это была она. Только маленькая. Чистая. Та, которой никогда не суждено было повзрослеть в безопасности. Девочка обняла её, уткнувшись носом в живот, и рассмеялась, обдавая её тёплым дыханием. — Ты такая взрослая! — восхищённо сказала она, задрав голову. — Я тоже такой буду? Горло сжалось. — Да… — еле выдавила она, не зная, что ещё сказать. — Не хочу! — малышка смешно надула губы и отпустила её. — Быть взрослым скучно! Со-ён улыбнулась — впервые за долгое время. Грустной, но тёплой улыбкой. — Почему ты так думаешь? — Ну… — девочка задумалась, топая босой ножкой по песку. — Взрослые всегда серьёзные, вечно ругаются, не улыбаются. Ты тоже. Со-ён невольно нахмурилась. — Но ты же не знаешь, какая я взрослая, ты ведь меня не видела. — Вижу! — малышка подпрыгнула и ткнула пальцем ей в грудь. — Вот она, взрослая я! И у тебя такие серьёзные глаза… Со-ён вздрогнула. — Я просто…много чего видела. — А я тоже хочу! — малышкины глаза засверкали. — Знаешь, мы сегодня с мамой и папой ездили в парк аттракционов! Сердце резко сжалось. — Правда? — голос звучал ровно, но внутри… внутри будто разлился лёд. — Да! — радостно кивнула девочка, склонив голову набок. — Мне так понравилось! Мы катались на каруселях, ели сладкую вату… Она смеялась, вспоминая. Глаза её сияли детским восторгом, таким искренним, таким настоящим. — Мама сказала, что мы обязательно съездим ещё раз! Мысль пронеслась в голове Со-ён молнией. Нет, не съездите… Она сглотнула, но ничего не сказала. Малышка этого не знала. Она не знала, что через пару месяцев её мама исчезнет, что её запрут в белых стенах психиатрической клиники, и она больше никогда не увидит её смех. Что отец, её любимый папа, умрёт, и её маленький мир рухнет. Малышка счастливо болтала о чём-то ещё, но её слова уже не доходили до Со-ён. В ушах стоял звон. «Как бы я хотела сказать тебе, что всё будет хорошо…» Но она не могла. Малышка вдруг посмотрела на неё пристально, будто что-то почувствовала. — Ты грустная. Со-ён слабо улыбнулась. — Просто… устала. Девочка шагнула ближе и вдруг крепко взяла её за руку. Маленькие пальчики были тёплыми, живыми. — Я рада, что ты пришла. Грудь сдавило от эмоций, но прежде чем она успела что-то сказать, малышка вдруг резко засмеялась и побежала вперёд, вдоль океана. — Тебе пора! — крикнула она весело, оглядываясь через плечо. — Подожди! Но земля ушла у неё из-под ног. Песок вдруг стал зыбким, и Со-ён почувствовала, как проваливается вниз, как что-то утягивает её в бездну. Последнее, что она увидела — девочка, бегущая вдоль океана, смеющаяся, живая, и её собственная рука, тянущаяся вперёд, но так и не сумевшая её удержать. Тьма накрыла её, и она исчезла. Темнота рассеялась. Со-ён резко вдохнула, чувствуя, как снова стоит на ногах. Под пальцами — холодный, гладкий пол. В воздухе пахло металлом, потом и чем-то стерильным, как в больничных палатах. Она медленно подняла голову. Тренировочный зал. Большой, стерильный, идеально освещённый белыми лампами, встроенными в потолок. Стены из гладкого серого бетона, ни одного окна. Только холод и искусственный свет, делающий пространство ещё бездушнее. И звуки борьбы. Со-ён сделала шаг вперёд, и её взгляд наткнулся на двоих — девушку и человека в чёрной маске квадрата. Подросток, лет пятнадцати или шестнадцати, двигалась быстро, отточенно, как будто её движения были поставлены сотнями часов тренировок. Её длинные тёмные волосы были собраны в строгий хвост, а в глазах не было ни капли сомнения — только жёсткая уверенность в победе. Квадрат сделал выпад — Со-ён отбила атаку. Удар, захват, поворот — и вот он уже лежит на полу, а она стоит над ним, тяжело дыша, но с триумфальной улыбкой на лице. Квадрат тихо выдохнул: — Похвально… Подросток ухмыльнулась, гордо вскинув голову, будто ожидала этой похвалы. Со-ён наблюдала за ней со смешанным чувством. Она узнавала себя, но в то же время будто смотрела на незнакомого человека. В этом подростке не было страха. Не было сомнений. Только чёткое знание, что она должна быть лучшей. Квадрат поднялся, коротко кивнул и ушёл. Девочка повернулась, её взгляд наткнулся на Со-ён. И она подошла. Холодная, уверенная походка, строгая осанка. Она остановилась напротив, скрестив руки на груди, и оглядела её с головы до ног, будто оценивая. — Дедушка говорит, что мне надо больше тренироваться. — Голос был твёрдым, но в глубине чувствовалась скрытая обида. — Он говорит, что я ещё не готова становиться членом нашего проекта. Она сделала паузу, но взгляд не отвела. — Обидно, конечно. — На секунду её пальцы сжались в кулак. — Но я делаю всё, чтобы доказать, что достойна. Со-ён молчала, вглядываясь в её лицо. В этом подростке было столько гордости, столько решимости. И жестокости. Глаза, некогда детские, уже потемнели от осознания своего предназначения. Так вот какой я была… Какое-то время они просто стояли, смотря друг на друга. — Скажи… — Подросток медленно склонила голову набок. — Я буду руководить Играми? Буду достойной наследницей? Со-ён сглотнула. Вопрос звучал просто. Как будто он не нес в себе никакого веса. Но она знала, что это ложь. Со-ён не ответила сразу. В её голове пронеслись образы: кровь на песке арены, люди, умоляющие о пощаде, стерильные комнаты, наполненные гулким эхом шагов. Она вспомнила, как впервые убила человека. Как она гордилась собой. Как гордился этим её дед. Это всё началось здесь…В этом зале. В этом подростке. — А что, если это не то, чего ты хочешь? — тихо спросила она. Подросток нахмурилась, глаза её вспыхнули недоумением. — Что? — А что, если ты ошибаешься? Если всё это не стоит того? Лёд во взгляде подростка стал острее. — Ты слаба. — Она фыркнула, словно слышала нелепость. — Ты стала мягкой. Я не такая. Я сильная. Я не ошибаюсь. — Сила и жестокость — не одно и то же. — Ошибаешься. Она прищурилась, чуть подалась вперёд, и в этот момент Со-ён увидела в её глазах что-то ещё. Страх. Маленький, скрытый, почти незаметный. Но он был там. Подросток не знала, что значит жить иначе. Она не знала, каково это — когда тебя любят просто так, без условий. Она верила, что любовь нужно заслужить. Что её нужно заработать, доказывая, что ты лучший. Как когда-то верила в это и сама Со-ён. — Ты боишься. Подросток замерла, её губы дрогнули. — Я не боюсь. Но голос стал чуть тише. Они ещё поговорили. Со-ён пыталась сказать ей что-то важное, но она слушала с выражением лёгкого презрения. — Ладно… — наконец, сказала она, делая шаг назад. — Уходи. Голос был спокойным, но в нём чувствовалась напряжённость. Земля снова пошла под ноги. Последнее, что она увидела, — лицо своей юной версии. Всё ещё гордое, уверенное, но в глазах…В глазах появилось что-то новое. Тень сомнения. А затем всё исчезло. Резкий порыв ветра. Со-ён моргнула — и оказалась в другом месте. Ещё секунду назад она стояла в тренировочном зале, теперь же под её ступнями твёрдый мраморный пол. Густой запах дорогих сигар наполняет воздух, смешиваясь с ароматом лакированного дерева и старых книг. Кабинет. Этот кабинет. Тёмное дерево массивного стола, бархатное кресло, массивные книжные шкафы, а на стене портрет Иль Нама. Всё так, как она помнила. Но её там не должно быть. — Ты пришла. Со-ён вздрогнула, услышав голос. За столом сидела девушка. Такая знакомая. Тёмные волосы зачесаны назад, на столе перед ней лежит золотая маска филина. Двадцатилетняя версия Со-ён. — Я не понимаю… — прошептала настоящая Со-ён, сделав шаг вперёд. Двадцатилетняя Со-ён подняла взгляд. В её глазах не было того ледяного безразличия, которое появится позже. Только растерянность. — Он умер. Со-ён застыла. — Дед, — Девушка за столом провела пальцем по краю маски. — Всего два дня назад. Ты ведь знаешь, да? Настоящая Со-ён сжала кулаки. Конечно, знала. — Теперь это моё место. Но я чувствую себя…не на своём месте. Она замолчала. Со-ён медленно приблизилась, глядя на свою более юную версию. — Ты не знаешь, что делать. — Я знаю. — Двадцатилетняя Со-ён подняла подбородок, но в её голосе не было уверенности. — Просто…мне нужно время. Настоящая Со-ён молчала, слушая её. — Они ждут. Все. Весь персонал. Ждут, когда я совершу ошибку. Думают, что я слишком молода для этого. Думают, что мной можно управлять. Она коснулась золотой маски, провела пальцами по ней. — Но больше всего я боюсь его. Со-ён знала, о ком она говорит. — Ин Хо. Юная версия Со-ён кивнула. — Он смотрит на меня…не как на главную. Как на временную. Как будто я просто держу для него место. Горечь скользнула в её голосе. — Я не хочу делить власть. Я не хочу, чтобы он думал, будто я слаба. Если я покажу хоть каплю слабости, он… Настоящая Со-ён видела, как её младшая версия сжимает руки в кулаки. — Он заберёт у меня всё. Тяжёлое молчание. — Ты ненавидишь его? Двадцатилетняя Со-ён подняла на неё взгляд. — Я не знаю. Настоящая Со-ён пристально на неё смотрела. — Ты ещё не знаешь, что ждёт тебя впереди… Молодая Со-ён нахмурилась. — Что? Настоящая Со-ён покачала головой. — Ты узнаешь. Двадцатилетняя версия чуть прищурилась, словно пытаясь разгадать её. — Ты не можешь сказать? Или просто не хочешь? — Не хочу. — Значит, всё плохо. Настоящая Со-ён отвела взгляд. — Я справлюсь. Юная версия взяла маску, сжала её в руках. — Я сделаю так, что он никогда не посмеет смотреть на меня сверху вниз. Никогда. Она глубоко вздохнула, а затем уверенно надела маску. — Теперь уходи. Настоящая Со-ён хотела что-то сказать, но в следующий миг почувствовала, как всё вокруг растворяется. Последнее, что она увидела — это собственное лицо, скрытое за золотым филином. Дальше… Спальня погружена в полумрак. Тяжёлые тёмные шторы плотно задёрнуты, но сквозь небольшую щель пробивается слабый, болезненный свет ночного города. Воздух застоялся — пахнет спиртом, дорогими, но давно несвежими духами и чем-то едва уловимо металлическим. На прикроватной тумбе стоят пустые бокалы, один из них упал на бок, оставляя след вина на древесине. Кровать не заправлена — простыни смяты, словно кто-то не мог найти себе места, метался во сне или просто не вставал из неё слишком долго. Подушки сброшены на пол, одно одеяло лежит комом у изножья кровати. На этой постели лежит она. Это сломанная Со-ён. Лицо осунулось, под глазами тёмные круги, будто с момента выкидыша она не спала ни минуты. Губы бледные, потрескавшиеся, а глаза… глаза ничего не выражают. Только пустоту. Даже не боль — та уже прошла. Осталась только бесконечная усталость. Она не сразу замечает её, настоящую Со-ён. Только когда та делает шаг ближе, женщина на кровати медленно поднимает голову, а потом приподнимается, опираясь на локти. Движение ленивое, словно ей даже это даётся с трудом. — Что с тобой? — голос настоящей Со-ён звучит тише, чем она ожидала. Та, что лежит на кровати, усмехается, но без злости. Усмешка пустая. — Это конец… — её голос хриплый, сухой, будто она слишком долго молчала. — Он меня уничтожил. Добился того, чего хотел. Пауза. Сломанная Со-ён опускает голову, не смотрит на неё, говорит тихо: — Знаешь, я так злюсь на себя… за то, что мне жаль этого ребёнка. Настоящая Со-ён невольно замирает. — Почему? Женщина на кровати поднимает голову. В глазах что-то мелькает — злость? Боль? Она сама не уверена. — Он ведь от Ин Хо. Секунда молчания. — Знаешь…я до последнего надеялась, что он всё же что-то чувствует ко мне. Хоть что-то. Но видно, он никогда не сможет её забыть. Слова звучат глухо, но в них чувствуется что-то сломанное, раздавленное. Настоящая Со-ён не знает, что сказать. — Я ненавижу его. Голос срывается на шёпот. — Посмотри, что он с нами сделал. Девушка медленно садится на кровати, откидываясь на изголовье. Теперь она смотрит прямо ей в глаза. — Он монстр, — В её голосе нет истерики, только усталое осознание. — Я полюбила монстра. И я ничего не могу с этим сделать. Настоящая Со-ён сжимает кулаки. — Он пользуется этим. Моими чувствами к нему. Губы дрожат, но она продолжает: — Он ужасен. Он видит, как я страдаю. Видит, как мне больно. И знаешь, что он делает? Она усмехается. — Ничего. Просто наблюдает. Потому что так проще. Потому что ему удобнее, чтобы я была сломана. Настоящая Со-ён не может слушать это. Она ведь знает, что это правда. Сломанная Со-ён чуть наклоняет голову. — Ты ещё любишь его? Она хочет сказать «нет». Но молчит. Сломанная Со-ён улыбается. Грустно, почти жалостливо. — Вот и я не могу перестать. Она делает глубокий вдох и откидывается на подушки. — Уходи. Настоящая Со-ён хочет сказать что-то. Но в следующий миг её тело снова растворяется, оставляя позади только запах алкоголя, ночной свет сквозь шторы и девушку на кровати, которая больше не плачет. Она больше не чувствует ничего. Со-ён резко моргнула, и мир вокруг изменился. Грохот басов ударил в грудь, пробирая до костей. Всё тело дрожало от вибрации музыки, заполнявшей собой всё пространство. Тёплый воздух был пропитан перегаром, сигаретным дымом и чем-то сладким, почти приторным — запахом дорогих духов, смешанных с потом. Клуб. Или, скорее, чья-то элитная пентхаус-вечеринка, где алкоголь льётся рекой, а наркотики так же доступны, как сигареты. Мягкий неоновый свет заливал помещение оттенками фиолетового и синего, создавая ощущение нереальности. Люди танцевали, пили, смеялись, кто-то уже валялся на диване, уткнувшись лицом в свои собственные колени. Бар у стены был завален пустыми бутылками, а где-то в углу двое гостей практически занялись сексом прямо на глазах у остальных. Атмосфера абсолютной распущенности и безразличия. Всё было слишком… хаотично. И тогда она увидела её. Со-ён даже не успела осмотреться как следует, как к ней подлетела она сама. Глаза расширены, зрачки ненормально огромные, будто поглотили радужку. Кожа чуть влажная, дыхание сбивчивое, а в уголках губ застывшая усмешка. На ней короткое обтягивающее платье с вырезом, дорогие украшения поблёскивают в свете неоновых ламп. Движения резкие, но при этом странно плавные, как у человека, который не чувствует границ своего тела. — О-о-о, ты кто? — пропела она, качнувшись в сторону. — Никогда тебя тут не видела! Настоящая Со-ён напряглась. — Мы знакомы. Её версия под наркотиками рассмеялась. Смех был звонкий, но в нём не было ничего настоящего. — Да ну! — она схватила её за руки, заглядывая в глаза. — Как это знакомы? Я бы точно запомнила такое лицо. Настоящая Со-ён чувствовала, как от неё пахнет — смесь алкоголя, наркотиков и чего-то искусственного, будто всё её существо теперь пропитано фальшивой радостью. — Со-ён. Глаза девушки блеснули. — Ну да, это я! — она вдруг широко заулыбалась. — Но ты тоже? Тогда давай выпьем за это! Она развернулась, схватила какой-то бокал с ближайшего столика и протянула его. — Давай-давай! Не будь занудой! Настоящая Со-ён смотрела на неё, чувствуя, как внутри поднимается отвращение. — Я не буду. — Ой, какая скучная! — закатила глаза её версия. — Вот поэтому я и решила развлекаться! Ты представляешь, я наконец-то счастлива! Она вскинула руки вверх, делая драматический жест. — Я могу делать всё, что захочу! Музыка вокруг будто стала громче. — Мне это так нравится! — она схватила Со-ён за плечи, наклоняясь ближе. — Ты не понимаешь, правда? Мы всю жизнь были в клетке. Дед, тренировки, Игры, кровь, жестокость… А теперь? Теперь я свободна! Настоящая Со-ён молчала. — Ты хоть знаешь, как это — делать всё, что хочется? — её версия наклонила голову. — Я могу пить, могу нюхать, могу трахаться с кем угодно, когда угодно! Меня никто не остановит! Она шагнула назад и закружилась на месте, смеясь, но этот смех отдавался в голове как раздражающий звон. Настоящая Со-ён смотрела на неё и думала: Неужели это я? Сердце сжалось от отвращения. Она вдруг ясно поняла, почему Ин Хо смотрел на неё с таким презрением в ту ночь на вечеринке. Она выглядела так же. Абсолютно потерянной. — Зачем ты это делаешь? — её голос был почти безэмоционален. Другая Со-ён замерла. — А почему бы и нет? — Ты знаешь, что так не будет всегда. На миг её версия под кайфом нахмурилась. Но потом снова рассмеялась. — Кто сказал? Она сделала ещё один шаг ближе и наклонилась, прошептав ей на ухо: — Я собираюсь умереть счастливой. Настоящая Со-ён резко вдохнула. А её версия отстранилась, хитро улыбаясь. — Но ты ведь уже поняла, что это всё хрень? Она прищурилась, наклонив голову. — Скажи, ты ведь завидуешь? Настоящая Со-ён стиснула зубы. — Нет. Её версия снова засмеялась. Настоящая Со-ён резко развернулась. Она больше не могла на это смотреть. Но её версия схватила её за руку. — Эй, не уходи! Настоящая Со-ён не обернулась. — Ты жалкая. И в следующий миг она растворилась, оставляя позади только музыку, хаос и голос её версии, кричащий в пустоту: — Да мне плевать! Холод. Всё вокруг пропитано беспросветной тьмой, вязкой и давящей. В воздухе витает запах крови и сырости, будто стены этого места годами впитывали страдания. Далёкий стук капель эхом разносится по пустому пространству. Здесь нет жизни, нет света, нет выхода. Со-ён стоит на тёмном полу, едва различая свои собственные руки. Что это за место? Но самое ужасное — тишина. Она настолько плотная, что хочется кричать, лишь бы нарушить её. И тут раздаётся звук шагов. В нескольких шагах впереди кто-то стоит. Она. Но изуродованная. Встреча с собой после аварии Со-ён медленно делает шаг вперёд. Фигура перед ней не двигается, стоя к ней спиной. Кровь. Она заливает её одежду, пропитывая ткань, стекая по рукам. Глубокие рваные раны пересекают спину и плечи, некоторые из них ещё кровоточат. Голова поникла вперёд, волосы слиплись от запёкшейся крови. — Кто ты? — голос Со-ён звучит чужим, дрожащим. Фигура медленно, очень медленно, начинает поворачиваться. Со-ён замирает. Она смотрит в лицо, но там ничего нет. Зрачки отсутствуют. Глаза белые, пустые, мёртвые. Лицо бледное, испачканное засохшей кровью. Ни одной эмоции. Никакого выражения. Только пустота. И тогда она заговорила. — Посмотри… Голос хриплый, словно рвётся из гнилого горла. — Посмотри, что ты сделала со мной…с нами. Со-ён ощущает, как холод пробирает её до костей. — Ты…ты не настоящая. Фигура наклоняет голову. — Сильная и независимая Со-ён… Она делает шаг вперёд. — Превратилась в ничтожество. Со-ён отступает назад, но вдруг вокруг неё раздаётся шорох. И они появляются. Все пять версий… Они все здесь. Стоят в полукруге, глаза у всех мертвенно-белые. Они смотрят на неё. Со-ён дышит тяжело. — Что за бред… Первой заговорила малышка: — Я хотела быть счастливой…но ты погубила нас. Подросток: — Ты ненавидела слабых, но кем стала сама? Двадцатилетняя: — Ты дала ему управлять тобой. Ты предала нас. Сломленная: — Ты позволила себе любить монстра. И теперь ты сломана. Под кайфом: — Ты бежала, но не спаслась. Они начинают медленно приближаться. И тогда все разом закричали: — НИЧТОЖЕСТВО! НИЧТОЖЕСТВО! НИЧТОЖЕСТВО! Со-ён зажимает уши, но голоса не стихают. — Замолчите! — она отступает назад, сердце колотится в груди. Но вдруг рука в крови вцепляется в её горло. Ты должна умереть Со-ён задыхается, когда изуродованная версия её самой резко толкает её к стене. Пальцы, липкие от крови, сжимают её шею, лишая воздуха. — Ты никому не нужна, — голос низкий, страшный. — Ты сама уничтожила нас. Теперь пришло время расплаты. Со-ён хрипит, пытаясь вырваться. — За…что? — За то, что погубила нас. За то, что дала себя уничтожить. Рука на её шее сжимается сильнее. Голоса вокруг сливаются в одно слово: — УМРИ! Последнее, что она видит, — мёртвые, пустые глаза самой себя. И тогда мир разрывается криком. Где-то вдалеке всё ещё звучат крики. Рывок. Грудь резко вздымается. Глаза распахиваются, встречая темноту комнаты. Со-ён резко садится, дыхание сбито, но уже через секунду она берёт себя в руки. — Что за хрень… Голос хриплый, но спокойный. Пальцы медленно касаются шеи. Жар. Чёрт. Она и правда себя душила. Взгляд перемещается в сторону — и тут же натыкается на Ин Хо. Он сидит рядом, держит её руки в своих ладонях, словно только что оторвал их от её горла. Глаза напряжённые, но без эмоций. Только беспокойство. — Ты себя душила. Голос Ин Хо глухой, ровный. Со-ён пару секунд молчит, переваривая его слова. Потом пожимает плечами. — Ну, бывает. Она спокойно убирает его руки и откидывается назад, словно ничего не произошло. Глаза Ин Хо слегка сужаются. — Это не нормально. Со-ён опускает взгляд. Всё тело до сих пор ломит от напряжения сна, но она не подаст виду. Она делает вид, что её это не тронуло. Ин Хо не двигается. Его глаза внимательно изучают её лицо, но он ничего не говорит. Со-ён раздражённо отмахивается: — Не смотри так. Всё в порядке. Но почему-то в комнате стало холоднее. Со-ён молча лёгла обратно, ощущая, как её сердце до сих пор бешено стучит в груди. Сон всё ещё висел в воздухе, оставляя после себя неприятный осадок. Она смотрела в потолок, тяжело дыша, но лицо её оставалось непроницаемым. Рядом лежал Ин Хо. Его дыхание было ровным, спокойным, но она знала — он не спал. Со-ён повернулась на бок, отворачиваясь от него. Сон не приходил. Веки закрывались, но как только она начинала проваливаться в дремоту, перед глазами снова вставали образы её “версий”. Их белые зрачки, их голоса, шёпчущие в голове. Она сжала челюсти и открыла глаза, вновь уставившись в темноту комнаты. Со-ён сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Сон так и не пришёл.