Часть 51. Возвращение в работу.
18 августа 2025 г., 21:01
Будильник зазвенел неожиданно резко, будто обрушил на Нелли всё это утро с размаху, не дав шанса договориться. Девушка зажмурилась, ссутулившись в попытке нащупать телефон, и, наконец, поднесла его к лицу, щурясь от яркого экрана. 12:04. Не самое раннее пробуждение, но и не приятно-позднее.
На удивление, вставать было не так уж тяжело. Ни ватной головы, ни привычного для подобных ночей чувства, будто тебя проглотили и выплюнули обратно. Тело не ломило, в груди не ныло. Казалось, что где-то в подсознании её боль уже отработала своё — честно, по полной, на протяжении последних недель. Всё, что можно было пережить, уже было пережито. И теперь осталась только тишина, не холодная, но густая. Не пустота — скорее, усталость после бури.
Вчерашний вечер вспоминался смутно. Всё, что осталось — это картинки: захлопнувшаяся дверь, холодный пол в прихожей, тишина, которая вдруг стала слишком громкой. Потом — резкие движения, лихорадочный поиск одежды, мятая футболка, которая не подходила по настроению, но казалась подходящей по отчаянию. Душ, в который девушка зашла с намерением встряхнуться, но вместо этого просто стояла под струями, вцепившись пальцами в кафельную стену. Ужасно хотелось есть, живот урчал от злости, но сил на кухню уже не хватило. В итоге — кровать, полотенце, мокрые волосы и провал в сон, будто тело отключилось само, без команды.
Теперь всё было иначе, спокойнее. Словно принятая правда наконец перестала сопротивляться и просто легла рядом, как тень, с которой придётся жить. Всё-таки, даже верные решения могут ранить, и это нормально.
Нелли потянулась, зевнула, потёрла лицо ладонями и села на кровати, продолжая прижимать к себе телефон. Она открыла экран — непрочитанные сообщения в рабочем чате. Илья ещё утром кинул напоминание: "Коллеги, напоминаю: сегодня снимаем первую часть готического зала. Локация прежняя. Ведущие + 3 экстрасенса (как договаривались: Изосимова, О. Шепс, Егорова) к 16:30. Остальные — к 18:00. Не опаздываем, будет подсъём."
Девушка провела пальцем по списку имён, всматриваясь в фамилии. И только прочитав его до конца, выдохнула с лёгким облегчением. Ни Краснова, ни Череватого среди тех, кто должен быть раньше, не было. А значит, сегодня, по крайней мере, первые пару часов — можно будет дышать свободнее. Без взглядов, без неловкостей, без пустых фраз.
С этой мыслью Нелли поднялась с кровати, всё ещё кутаясь в полотенце, словно кто-то мог быть в квартире и застать её врасплох. Она медленно прошла по коридору, невольно глянув в сторону кухни. Свет пробивался сквозь окна, красиво подсвечивая тот самый букет из двадцати девяти роз. Они всё ещё стояли в вазе, гордо, свежо, как будто не знали, что теперь стали символом чего-то не сбывшегося. Вчера из-за них Нелли так и не смогла туда вернуться. Ни вечером, ни ночью. Просто не смогла переступить через себя и сделать бутерброд рядом с напоминанием о нём. Даже если выбор был верным, даже если он был честным — сердце всё равно болело. В груди ещё оставался этот тонкий шрам, едва заживший, но уже пульсирующий, как бы напоминая: всё было по-настоящему.
Она отвела взгляд. И, не задерживаясь, направилась в ванную. Сбросила полотенце на пол и шагнула к зеркалу. Лицо — немного уставшее, но не разбитое. Глаза — не опухшие, просто чуть тусклее обычного. А вот волосы... волосы напоминали мокрого щенка, который пережил шторм. Всё, что она вчера не успела высушить, за ночь превратилось в хаос. Ей стало даже смешно: в голове ещё клубились эмоциональные отголоски драмы, а в зеркале отражался комический ужас.
— Спасибо вчерашней мне, — тихо пробормотала она и снова полезла в душ.
У неё ещё было время. Целых четыре часа. Этого хватит, чтобы привести себя в порядок и, возможно, немного настроиться на возвращение в любимую атмосферу. Ведь "Битва" за эти месяцы стала для неё не просто проектом, а чем-то почти личным. Убежищем? Почти домом.
С феном в руках Нелли вернулась в комнату. В ванной сушить было неудобно: розетка далеко, зеркало — запотевшее. Поэтому она протянула шнур к кровати, села перед большим зеркалом и включила фен. Горячий воздух с шумом вырывался наружу, разбивая тишину, волосы развевались, как в замедленном кино. Она одной рукой сушила пряди, другой — держала расчёску. Рядом, на коленях, лежал телефон с открытым чатом. Он светился, мигал, жил своей жизнью. Нелли то и дело бросала взгляд на экран.
Атмосфера в переписке была удивительно тёплой. Ангелина что-то уточняла по времени, Александр предупредил, что опоздает и приедет сразу в образе. Олег и Соня, как всегда, спорили о какой-то ерунде, обмениваясь стикерами и подколками, а Максим возмущался, что они мешают ему читать чат. Виктория и Ольга пытались выяснить, кто в чём придет, а Марат, не выдержав, скинул фото своего бордового пиджака, висящего на спинке облезлого кресла, подписав: "Мой образ — страдающий аристократ. Думаю, пойдёт".
Нелли усмехнулась. Всё это было такое родное, тёплое, живое. Напоминание о том, что у неё есть место, где её ждут не потому что нужно, а потому что она часть команды. Команды, которую она уже любила. Мысли на миг вернулись к Артему. И к Владу. Оба — молчали. Ни одного сообщения от них в чате. Только по одному лайку на напоминание Ильи. И всё... Тишина, в которой можно было утонуть, если задержаться там дольше пары секунд.
Но Нелли не хотела туда возвращаться. Не сегодня. Сегодня был день съёмки, день "Битвы", день новой главы — пусть и не совсем с чистого листа, но точно с новым настроем. Она положила фен на тумбочку и посмотрела на своё отражение, стараясь придумать макияж на вечер.
***
Она стояла в прихожей своей квартиры, проверяя последний раз пакет с одеждой, плечики с пиджаком и маленькую сумочку. В голове крутилась мысль: ничего не забыть, не забыть быть собранной. Сегодня важный день... Волосы были уложены лёгкими, небрежными волнами, спадающими до поясницы. В макияже, который она сделала самостоятельно, был мягкий акцент на глаза: растушёванные терракотово-коричневые тени, подчёркивающие серый цвет радужки, аккуратные стрелки и пышные ресницы. Скулы подчеркнуты, губы матовые, припудренные, с оттенком марсала. Всё выглядело так, словно она не просто собралась на съёмку, а шла защищать то, что важно. Себя, своё "я". Раньше девушка не часто придавала особого значения тому, как выглядит до начала съёмок — иногда визажисты подбирали образы, доводили до идеала. Но сегодня важно было чувствовать контроль. Хоть над чем-то. Проверив всё в последний раз, Нелли кинула короткий взгляд в зеркало и вышла. Такси казалось тише обычного. Может, потому что наушники оказались разряженными, и ей пришлось слушать музыку, играющую из колонок водителя — лёгкий джаз, перемежающийся с рекламой шиномонтажа. На переднем сиденье висел пиджак, а сумочка и пакет с одеждой лежали у неё на коленях. Она не переодевалась дома — боялась помять наряд, вспотеть, испортить образ. В машине пахло старым кожаным салоном и каплями мужского одеколона. Нелли смотрела в окно, скользя взглядом по проезжающим улицам, пытаясь просто не думать. Сегодня всё должно быть спокойно. Профессионально и собрано настолько, насколько это возможно. Когда машина свернула на нужную улицу, у главного входа уже столпились зрители. Камеры телефонов, перекрикивания, кто-то уже начал выкрикивать имена участников. Нелли напряглась. — А мы можем объехать? Со двора заехать? — она слегка наклонилась вперёд, между сиденьями. — Там забор. Камеры. Мне потом штраф прилетит, — недовольно проворчал таксист, мельком глянув в зеркало. Девушка без слов достала из сумочки пропуск — пластиковую карту на чёрной ленте, с её фото, именем и логотипом телеканала. — Нас пустят. Обещаю, — спокойно, но уверенно произнесла она. Мужчина шумно выдохнул, покосился на толпу у ворот, покрутил руль — и машина повернула к объездной дороге. Нелли откинулась на спинку сиденья и выдохнула. Почему-то даже такие мелочи сегодня казались гвоздями в подошве. Всё было немного не в себе. Когда такси остановилось у черного входа, девушка заметила у двери знакомую компанию — Илья, Марат, оператор Михаил и кто-то новый, неузнаваемый. Мужчины курили, смеялись о чём-то между собой. Но когда Нелли вышла, они замолчали и повернулись к ней, почти синхронно. — Ну наконец, — с мягкой усмешкой сказал Илья, первым подойдя к ней. Он обнял её коротко, но тепло, и тут же забрал из рук плечики и пакет, пока та, запутавшись в ремешках сумки, пыталась всё удержать. Марат, придерживая сигарету за спиной, тоже наклонился к ней, обнял — крепко, в своём стиле, почти по-отечески. — Наш любимый Коля пока ещё в отпуске, поэтому в пару к Мишке, — сказал Илья, указывая на оператора, — мы пригласили Сергея, новенького. С нами теперь на московских съёмках, подмога. — Очень приятно, — Нелли кивнула, протягивая руку. — Взаимно, — мужчина ответил с лёгкой улыбкой. В нём было что-то простое, спокойное — возможно, именно этого сейчас и не хватало. А вот Илья смотрел иначе. Не просто с приветствием, в его взгляде было что-то... большее. Немой вопрос. Тихое "ты как?" без слов, без лишней драмы. Просто взгляд человека, который знал почти всё и не осуждал. Нелли кивнула ему коротко, благодарно, но сама разговор не завела. Ей нужно было переодеться. Она забрала у него свои вещи. — Через пятнадцать минут планёрка, — окликнул Марат, когда она уже заходила внутрь. — Потом мини-интервью с Ангелиной, Соней и Олегом. Девушка махнула рукой — поняла.***
Гримерка была пуста. Это был просто подарок. Внутри — прохладно и тихо. Девушка аккуратно достала юбку, чёрный топ и колготки. А когда переоделась в молчании, то подошла к зеркалу, чтобы застегнуть молнию сбоку. Чёрная мини-юбка сидела плотно, подчёркивая фигуру. Топ — тоже черный, с мягкими складками ткани. Оставалось только надеть пиджак. Дверь приоткрылась. — Ой, можно? — Ангелина просунула голову в комнату, а за ней — Олег, с вечной полуухмылкой. — Ну что мы там ещё не видели, — бросил он с игривым тоном, — будто почти полгода не ходили в туалет на кладбищах, прикрывая друг друга и не переодевались в микроавтобусе. Нелли приподняла бровь, но мягко улыбнулась, кивая. — Я уже готова. Она накинула пиджак. Светло-бежевый, с прямыми плечами, удлинённый, почти закрывающий юбку — он завершал образ, делая его дерзким и собранным одновременно. На ногах — чёрные грубые ботинки, создающие контраст с утонченностью макияжа и мягкой волной волос. Ангелина подошла к ней первой и обняла. Не наигранно, не дежурно, а по-настоящему. Женщина чуть отстранилась, спустив руки по предплечьям Нелли, глядя ей в глаза. — Скучала-а, — сказала она тихо. В её тоне было столько тепла, будто это была мать, встретившая свою повзрослевшую дочь. — Я тоже, — ответила Нелли. Олег, подходя ближе, закинул руки на плечи обеим. — А я вот скучал по вам обеим. Страшно! Просто ночами не спал, — с явной иронией проговорил он, но в голосе всё равно слышалось настоящее тепло. Гримерка зажила жизнью чуть громче, когда дверь снова распахнулась. Сначала появилась Соня, с большой сумкой, которую не тащила, а будто волокла за собой. Следом за ней, не замолкая ни на секунду, шла Вера Сотникова, ведущая, чей голос был слишком звонким для этого небольшого помещения. — Я говорю, им всё подавай — и чтобы свет, и чтобы камера стояла идеально, и чтобы ракурс был не "не тот". Да я этим редакторам шею сверну, честное слово, — тараторила она, не особо заботясь, слушают ли её. — А потом, значит, на монтаже оказывается, что это вообще не та сцена, и... Соня кивала, не останавливаясь, даже не особо фокусируясь на словах. Иногда качала головой, иногда закатывала глаза — коротко, незаметно. И, если бы кто-то внимательно присмотрелся, мог бы заметить, что единственной её целью был побег. В буквальном смысле. Когда они вошли, взгляд Веры сразу выцепил Нелли. И женщина, несмотря на свой монолог, неожиданно оборвалась на полуслове. Зашла тишина, напряженная, будто кто-то резко выключил фон. — А, вы уже здесь, — проговорила Вера строго. Профессионально ровно, но холодно. Она провела рукой по волосам, откидывая идеально уложенную рыжую прядь на плечо, и остановилась у порога. — Экстрасенсов уже ждут. Интервью будет проходить в холле, у лестницы. Я его беру. Соня моментально нырнула в обнимашки, будто в гнездо — между Олегом и Ангелиной. Без слов, просто спасаясь от голосового потока. Обняла Нелли одной рукой за плечи, выдохнула с явным облегчением. Вера же продолжала. — А тебя, — она задержала взгляд на Нелли, сделав характерную паузу, — в готическом зале уже ждут Марат с Ильей. Её взгляд скользнул вниз, а потом снова вверх. Пренебрежительный осмотр, едва заметный под вуалью деловой строгости. — Всё, не теряем времени, — добавила она и, не дожидаясь ответа, развернулась и вышла, щёлкнув каблуками по деревянному полу. Как только дверь захлопнулась, Соня выдохнула с такой силой, будто держала воздух с самой лестницы. — Бля, я сейчас сдохну. Еле-еле выдержала диалог с пенсией, — пробормотала она, потирая лоб. — У неё ж там, кажется, встроенный двигатель в языке, просто не отключается. Ангелина мягко улыбнулась, не одобряя грубость, но не осуждая. — Да ладно тебе. Вера в своём репертуаре. Она просто так работает. Ей легче, когда она громче всех, — почти миролюбиво проговорила женщина. — Слава богу, что она не начала новый сезон "Дом-2", когда тебя увидела, — хмыкнул Олег, обращаясь к Нелли с игривым прищуром. — Я тоже об этом подумала, когда ты вошла. Думаю... ну всё, сейчас начнет драка за объятия вампира и место "лучшей ведущей". — тут же угукнула Соня. Нелли усмехнулась, но мягко, без колкостей. Словно это была часть их общей игры. Её не задели слова — в компании, где каждый знал друг друга не первый месяц, они были скорее маркером дружбы, чем остроты. Соня быстро поправила макияж, бегло посмотрелась в зеркало. Потом вся троица вышла из комнаты, оставив Нелли наедине с собой. Она задержалась всего на пару секунд. Подошла к зеркалу, взглянула на отражение. Всё было на месте: ровный тон, глаза — чуть тёплые, но спокойные, волосы лежали, как надо. Она чуть поджала губы, кивнула себе в отражении — и вышла вслед за остальными. Планёрка прошла на удивление легко. Троица ведущих — снова вместе. Марат с вечной иронией в голосе, строгий, но цепкий к деталям. Илья — как всегда спокойный, сосредоточенный, сдержанно тёплый. Нелли — мягкая, включённая, будто никуда и не уходила. Атмосфера была почти домашней: обсуждали порядок вступлений, подачу, пробежались по структуре выпуска. Накидали возможные тройки экстрасенсов для первого круга. Спорили, смеялись, подкалывали друг друга. Нелли чувствовала, как её грудь постепенно выдыхает тревогу. Почва под ногами становилась привычной. Рабочий ритм, в который она, казалось, вошла без натяжки. Когда обсуждение подошло к концу, у всех осталось немного свободного времени до начала съёмок. Марат отправился к экстрасенсам в гримёрку — провести разведку, как он сам выразился. Готический зал наполнялся операторами, техниками, осветителями. Пространство наполнялось гулом голосов, глухим эхом шагов. Девушка осталась с Ильёй. Они стояли у окна с тяжёлыми рамами и широким подоконником. Девушка опиралась на него руками, Илья — бедром, почти лениво. — Готова к рабочему аду? — спросил он, глядя куда-то вперёд, но явно обращаясь к ней. — А куда деваться. Естественно готова, — фыркнула Нелли, нервно, но с теплом. — Я просто... — он перевёл на неё взгляд. — Немного беспокоюсь, как всё пройдёт, когда придут все. Последнее слово он выделил чуть более выразительно. В нём читался намёк, понятный без объяснений. Нелли сразу уловила — чернокнижник и вампир. Всё, от чего она себя выдёргивала последнее время. — Да-а, справлюсь, — тихо сказала она. — Уж точно постараюсь не выносить личное на площадку. Тем более — портить кадр заскоками. — Тогда если будет невмоготу — просто подай знак. Лучше предупреди, чем закусить губу и стоять потом с миной на полэкрана. — Илья кивнул. — Ущипну тебя за бок, если что, — Нелли улыбнулась, чуть толкнув его локтем. Он рассмеялся — легко, коротко, так, как смеются друзья, хорошо понимающие друг друга. Но весёлость быстро затихла, когда с другой стороны массивных дверей донёсся гомон голосов. Глухой, но узнаваемый — начали подходить экстрасенсы. Слышались восторженные приветствия и довольные возгласы. Они явно были рады видеть тех, с кем не пересекались на каникулах. Илья посмотрел на дверь, потом на Нелли. Девушка тоже смотрела туда, замирая. Ларионов выдохнул, но без раздражения. В его голосе прозвучала мягкая тоска. — Горе ты луковое... Как же мне это всё, блядь, дорого, — тихо пробормотал он. — Ладно, стой тут, пойду сам разгонять тоску. Жди Марата. Но учти — вечно прятаться не выйдет. Он толкнулся от подоконника и направился к дверям, чуть поправив рубашку. Нелли осталась одна. Вокруг уже стояли камеры, свет был выстроен, ассистенты расходились. Один из техников проверял экран в центре зала, настраивая картинку. Девушка окинула взглядом пространство, перешла в сторону, где обычно стояли ведущие, и замерла. Просто ждала, не пыталась отвлечься, не вытаскивала телефон. Просто стояла, дышала, впитывала атмосферу и морально готовилась. Первым появился Марат. С конвертом в руках и фирменной полуулыбкой. Он подошёл к ней, слегка прищурившись: — А чего ты не вышла к остальным? Там же целый праздник: крики, обнимашки, кофе на брудершафт. — Я уже успела. Немного... — Нелли чуть пожала плечами. Девушка не хотела грузить мужчину своими проблемами, тем более что за годы работы он стал настоящим профессионалом, который предпочитал не вмешиваться в чужие дела, а просто добросовестно выполнять свою работу. Башаров кивнул в ответ, не настаивал и протянул ей конверт. — Вот, держи. Распечатал тройки, которые распределили на планерке. Проверь, вдруг я опять перепутал половину имён. Нелли открыла конверт, пробежалась глазами по строчкам. Всё было в порядке. — Всё верно. Спасибо, — сказала она, убирая конверт во внутренний карман пиджака. Марат кивнул и огляделся. В зал зашёл Илья, и к ведущим подбежала помощница съемочной группы — крепкая девушка в чёрной толстовке и бейсболке, с прищепками и микрофонами. — Микрофоны, мы чуть не забыли их!!! Микрофоны! Надо повесить, ребята, — девушка в суматохе принялась быстро прикалывать их на одежду, стараясь, чтобы было не сильно заметно. Нелли стояла спокойно, позволяя работать. Всё начиналось. Всё шло по плану.***
Красная лампочка камеры загорелась, словно открыв портал в параллельную реальность. Гул в зале затих — привычное, волнительное безмолвие, которое всегда наступало в эти первые секунды перед тем, как начать. Марат стоял в центре, собранный, строгий, в своём классическом образе: чёрный костюм, белая рубашка, аккуратный галстук. Его поза была выверена до миллиметра — плечи расправлены, подбородок приподнят, руки спокойно опущены вдоль тела. Справа от главного ведущего стоял Илья — чуть расслабленный, с лёгкой полуулыбкой, в серых брюках и белой рубашке с закатанными рукавами. Взгляд у него был сосредоточенным, но мягким, как будто он держал всех и каждого в поле зрения, даже если и не глядел прямо. А слева — Нелли. Её волосы были аккуратно уложены, лёгкий макияж подчёркивал глаза, в которых теплилась всё ещё свежая тревога. Она выглядела профессионально, сдержанно. Но внутреннее волнение тихо струилось где-то под рёбрами, точно подземный ручей. Это выдавалось лишь тем, что одной рукой девушка теребила край пиджака, свисающего почти наравне с юбкой. Камера скользнула по троице, начиная с Ильи, затем переходя на Марата, потом на Нелли. Оператор плавно отъехал назад. Массивная дубовая дверь в глубине зала скрипнула и медленно распахнулась. Появился первый экстрасенс. За ним — второй. Потом третий. Один за другим, в уверенном, отрепетированном ритме, участники начали входить в зал. Их шаги отдавались по деревянному полу, каждый шаг звучал словно удар в гонг, подчеркивая значимость момента. Ведущие стояли, глядя перед собой. Марат с профессиональной серьёзностью, Илья — чуть прищурившись, а Нелли опустила глаза. Позволила себе короткое укрытие, секунду тишины внутри себя, пока их ряды пополнялись. Она слушала эти шаги, как счётчик. Раз... два... три... Когда последний шаг стих, и в зале воцарилась выверенная постановочная тишина, Нелли снова подняла взгляд. И улыбнулась. Впереди, напротив ведущих, выстроились все участники, точно по линейке. В кадре они выглядели как фигуры на шахматной доске — разные, но каждый особенный. Ведьмочка Соня Егорова, старший медиум Александр Шепс, природная ведьма Ангелина Изосимова, колдун Максим Левин, любовная ведьма Ольга Якубович, вампир Артём Краснов, младший медиум Олег Шепс, ведьма Виктория Райдос, ряд замыкал чернокнижник Влад Череватый. Сначала её глаза встретились с Артёмом. Его было сложно не заметить, как всегда, он выглядел дерзко и вызывающе. Свободная белая рубашка, заправленная лишь наполовину, чёрные брюки, закатанные рукава, под которыми угадывались привычные татуировки. Он стоял гордо, подбородок высоко, взгляд хищный, уверенный. Внутри него уже началась игра, он уже жил в образе. От той уязвимой интонации, которую он показал вчера, не осталось и следа. Это одновременно и облегчало, и давило. Артём знал, как прятать свои чувства — и, похоже, умел это делать лучше других. Нелли перевела взгляд дальше, позволив себе буквально один глубокий вдох, прежде чем их глаза встретились. Влад. Он замыкал ряд. Высокий, с растрёпанной, но всё равно эффектной шевелюрой, он выглядел, как всегда, безупречно небрежно. Тёмно-серые свободные джинсы, белая футболка, поверх — легкая рубашка цвета песка. В нём чувствовалось движение — даже в том, как просто стоял. Как будто изнутри он всё время вибрировал. Его темные глаза блестели — как у мальчишки, который вечно знает что-то, чего не знают взрослые. В них плескались чертики и вызов, а ещё лёгкость. И всё то, из-за чего когда-то у Нелли захватывало дух. Он прошёлся взглядом по коллегам — бегло, отстранённо, с полуулыбкой на губах. Его внимание то и дело скользило, чуть прищуриваясь — словно он уже читал их, вспоминал, с кем предстоит сражаться, кого можно подцепить на этот раз, а кого — оставить в покое. И вот — его глаза остановились на ведущих. Сначала — взгляд в центр. Он кивнул Марату с уважением, коротко и по-деловому. Потом — правее. Небольшая полуулыбка для Ильи. Чуть теплее, чуть дольше, партнёрская, даже почти дружеская. И, наконец, влево. На Нелли. Он не просто посмотрел — он вгляделся. Прямо, глубоко, точно в сердце. Их взгляды столкнулись, и на миг всё остальное исчезло. Ни камер, ни света, ни людей в зале — будто это был старый, очень личный кадр из их прошлых моментов, случайно попавший сюда. Нелли едва заметно напряглась. Вдох — короткий, как если бы резко нырнуть в холодную воду, но она не отвела глаз, не смутилась до конца, не отступила. Она держалась. Лицо оставалось нейтральным, но в глубине зрачков вспыхнуло тепло и появилась небольшая дрожь. Внутреннюю растерянность она не могла контролировать, но снаружи — осталась такой, какой должна быть в кадре: сдержанной, уравновешенной. Влад улыбнулся, но совсем чуть-чуть, и подмигнул. Это было не дерзко, не вызывающе — скорее... мягко. По-доброму, по-старому. Как будто подмигивал не экстрасенс ведущей, а Влад — Нелли. Тот самый, который когда-то держал её за руку в коридорах редакции, смеялся, когда она забывала текст на испытаниях, и подсовывал ей бумажный стакан с чаем перед выходом из микроавтобуса, чтобы "расслабить челюсть перед болтовней". Её сердце пропустило удар. Или сделало лишний. Девушка не была уже уверена. Но глаза — не отвела. А чернокнижник смотрел на неё с той самой смесью: уверенность, лёгкий сарказм, и... что-то ещё. Что-то, что не нуждалось в словах. Тепло, память. Может быть, даже привязанность. Он словно говорил: "Вижу, что ты не забыла. Я тоже." И это было и страшно, и приятно, и болезненно и невозможно трепетно. Марат шагнул вперёд. Свет на нём усилился, а камера замерла. Всё внимание теперь было обращено на него. — Добрый вечер, дорогие экстрасенсы... — голос Башарова прозвучал ровно, глубоко, с характерной интонацией уверенности. Он окинул взглядом стоящих перед ним участников, задержавшись буквально на полсекунды на каждом. — Добрый вечер, уважаемые зрители. Сегодня мы вновь открываем двери Готического зала — сердца "Битвы Сильнейших". Он немного выпрямился, будто возвышая сам момент. — Здесь, в этих стенах, снова собрались люди, для которых граница между видимым и невидимым — лишь формальность. Люди, чьи способности давно доказаны, чья слава идёт впереди них самих. И именно они готовы продолжить напряжённую схватку. По рядам экстрасенсов пронеслось едва заметное движение — кто-то усмехнулся, кто-то кивнул, а кто-то лишь медленно моргнул. Атмосфера сгущалась, как перед бурей. — Борьба за золотую руку продолжается и набирает обороты, — Марат сделал ударение на последних словах. — Снова здесь, в этом зале, встретились силы, которые далеко не всегда дружат между собой. И именно это сделает сезон ещё жарче. Мужчина отступил на шаг назад и развёл руками, представляя в камеру себя и своих коллег: — И, конечно, с вами, как всегда, буду я — Марат Башаров. Он повернулся сначала направо: — Илья Ларионов — наш профессиональный иллюзионист, искусный манипулятор, и человек, который видит, казалось бы, незаметное. Он не допустит фальши и шарлатанства! Затем — налево: — И Нелли Чернова — ваша поддержка и защита перед скепсисом Ларионова и зрителей. Доля риска и безрассудства, смешанная с открытостью. Девушка кивнула, сдержанно улыбнувшись. Камера чуть задержалась на ней, уловив напряжение, которое она ловко прятала за вежливой сдержанностью. Илья шагнул ближе, поравнявшись плечами с Маратом: — Новый сезон — это вызов, это шанс и опасность. Мы снова будем наблюдать за сверхъестественным, пробовать разобраться в невозможном и — как всегда — искать истину. — Дорогие экстрасенсы, — вновь заговорил Марат, — в этот раз мы не будем долго раскачиваться. Испытания начнутся уже на этой неделе. И кто-то из вас первым войдёт в это пламя. Марат шагнул в сторону, давая посередине пространство для девушки. Камера мягко переехала на Нелли, высвечивая её фигуру и лицо в торжественном, почти церемониальном свете. Нелли сделала глубокий вдох. Без лишней спешки она просунула руку во внутренний карман пиджака и нащупала там плотный белый конверт. Бумага приятно шуршала под пальцами. Плавным, немного театральным жестом она достала его и на мгновение задержала в руках, прежде чем распечатать. — Только бы не повторить свой дебют, — тихо пробормотала Нелли с лёгкой иронией, но микрофоны, разумеется, всё уловили. По ряду экстрасенсов пронёсся дружелюбный смешок. — Гляди-ка! — театрально изумился колдун Левин, повернувшись к Ангелине. — В этот раз с первой попытки! Всё, коллеги, ведущая-то у нас — профи теперь, держитесь. — Ну наконец-то, — отозвался Александр, склонив голову набок. — А я уже начал заклинание на антиклеевой замок читать. Мог бы и сработать, кстати. — Главное, чтоб она потом не начала на нас читать, — подхватил Олег. — А то я сегодня уже три раза споткнулся просто на ровном месте. — Значит, у тебя где-то завелась ведьма, — отозвалась Ангелина и прищурилась, переводя взгляд на Викторию. — Или ты просто как бегемот по улице ходишь, землю раздвигаешь. — Или по сторонам не смотрит, пока в витринах своё отражение ищет, — тихо вставила Райдос, глядя на младшего Шепса со снисходительной улыбкой. — Красавчик же. — Это вы мне завидуете, — картинно фыркнул он и развёл руками. — Нет, ну ты реально в зеркало чаще глядишь, чем я, — заметила Соня, сложив руки на груди, а потом рассмеялась. — Что, кстати, пугает. Снова прокатился лёгкий смех. Нелли, всё ещё держа в руках конверт, украдкой улыбалась — от тепла, которое исходило от этих странных, шумных, но по-своему родных людей. — Каждый в этом проекте учится и становится профессионалом в своей области. Даже если сначала руки дрожат... — Ольга взглянула на Нелли мягко, по-женски, с тёплой поддержкой. — А потом ты уже сама учишь других, как... например, правильно держать конверт. — Или как правильно держать лицо, когда его вскрываешь, — добавил Влад, слегка наклонив голову, и в его голосе скользнула игривая ирония. — Особенно если знаешь, что сейчас кого-то отправишь в огонь. Он посмотрел на Нелли. Их взгляды встретились. Не дольше секунды, но в ней уложилось всё: прежняя привязанность, мягкость, игривая насмешка. Как будто только они двое знали о том, сколько всего между ними было. Нелли, не желая терять самообладания, посмотрела прямо, не отводя глаз, — но в уголках губ всё же дрогнула улыбка. Пока объявлять "тройки" она не спешила, держа интригу и дав возможность участникам поговорить. Соня, скрестив руки на груди, склонила голову: — Надеюсь, в тройках не будет очередных "лучших друзей", а то снова слушать, как вы друг друга обожаете... скучно-о. Артём, стоявший в привычной позе — руки в карманах, плечи чуть вперёд, усмехнулся и бросил, избегая взгляда ведущей: — Не волнуйся, Соня. Если попадём в одну тройку, я буду тебя любить... но профессионально. — Фу ты, — фыркнула она, но сдержать ухмылку не смогла. — Да мы вообще любим тут все друг друга так-то, — добавил Олег, явно прокручивая их общие воспоминания. Нелли стояла с раскрытым конвертом, глядя на этих людей — таких разных, ярких, шумных, настоящих. На долю секунды она почувствовала лёгкое головокружение — как будто воздух загустел. Вот он, момент истины. Она достала сложенный вдвое листок, аккуратно развернула его. По залу тут же потянулся шёпот. Первой не выдержала Ангелина: — Ну давай уже, детка, не томи. Сейчас мы узнаем, кого первым на мясо. — Или кто через неделю уйдёт домой с разбитым эго, — вставил Влад, едва заметно качнув бровью. — Или с новым титулом, — спокойно сказала Виктория. — Не забывайте: каждый вызов — это шанс. Нелли подняла глаза. Её голос прозвучал спокойно, но достаточно громко: — И та-ак, сейчас объявлю состав троек на первый раунд. Зал снова замер. Лёгкий скрип камеры. Свет осел на белой бумаге, которую она держала в руках. Девушка медленно опустила глаза в бумажку и, игриво улыбнувшись, прочитала: — Первая тройка: Александр Шепс, Артём Краснов и Соня Егорова. — Отлично! — тут же воскликнул вампир, хлопнув в ладони. — Пересчитаем рёбра медиуму. — Весело — не то слово, — тихо, почти мечтательно произнёс Шепс, чуть склонив голову. — Это будет... эстетично. Давно мечтал о реванше с пиявкой. — Это будет шумно, — пробурчала Соня и с громким выдохом перекрестилась, — особенно когда я окажусь права. Нелли продолжила: — Вторая тройка: Олег Шепс, Ангелина Изосимова и Ольга Якубович. — О-о, да-а, женская энергия, — кивнул медиум, подмигнув Ольге. — Я бы не ставила на твои шансы, милый, — улыбнулась любовная ведьма. — Но будет интересно. — Не расслабляйся, Олеж, — вмешалась Ангелина, — я в хорошем настроении. А это всегда опасно. И, наконец, Нелли опустила взгляд на последнюю строку. — Третья тройка: Максим Левин, Виктория Райдос и Влад Череватый. Мгновение молчания. Очень короткое, но насыщенное. — М-м, ну что ж, — задумчиво протянул Максим. — Мы будем... последними. Как в хорошем кино. Сильная концовка. — Или тёмная, — произнесла Виктория, прищурившись. — Тёмная, — с ухмылкой согласился Влад. — Но красивая. Он снова посмотрел на Нелли. И в этом взгляде мелькнула та самая искра, которая в любой другой обстановке могла бы быть невыносимо личной. Зал снова наполнился голосами, переговорами, смехом. После объявления троек атмосфера тут же оживилась: участники начали переговариваться, обсуждая предстоящие вызовы. В ход пошли шуточные прогнозы, воспоминания о старых испытаниях, намёки на старые конфликты. — Главное, чтобы снова не было живых змей, — буркнул Олег. — Я до сих пор с собой подушку таскаю — снятся же, гады! — Ну ты и трепло, — отозвалась Соня. — Тогда ещё орал громче всех, а в итоге сам первым пошел в подвал "искать фантома". — Так это был отвлекающий манёвр, — серьезно сказал он. — Для шоу... Илья, стоявший чуть поодаль, с улыбкой вмешался: — Кстати, если кто-то хочет снова застрять в подвале на шесть часов без света — просьба заранее сообщить. Мы повторим опыт. — Только если с пледом и Ольгой, — отозвался Артём, на что та изящно кивнула. Нелли стояла чуть в стороне, наблюдая за всей этой какофонией голосов и характеров. Она не вмешивалась, просто впитывала: как каждый из них начинал играть свою партию в этом новом акте. Съёмка Готического зала завершилась не так быстро, но слаженно. Последние крупные планы, финальный проход камеры по рядам экстрасенсов, гаснущий свет. Как только режиссёр объявил "снято!", участники начали расходиться. Александр тут же молча направился в гримёрку — впереди был выезд на съемки в другом проекте. Ангелина и Виктория остались у окна. Того самого, у которого до начала сидели Илья с Нелли. Олег, Соня и Артём у выхода оживлённо о чём-то спорили, явно в хорошем расположении духа. Максим подбежал к Ольге с вопросом, и они вдвоём пошли в сторону коридора. Влад отозвал к себе Марата, и те двое прошли в самый дальний угол зала. Илья подозвал Нелли. Девушка, неосознанно, мяла в руках уже ненужный конверт. Логотип программы расплылся под пальцами — осталась просто скомканная бумага. — Ну, слушай... — сказал Илья, широко улыбаясь. — Всё прошло супер... честно. Я морально уже готовился тебя вытаскивать. — Спасибо, — Нелли опустила глаза, потом снова взглянула на него. — Знаешь, помогло. Что вы все рядом. И шутки ребят... и вообще... Илья притянул её к себе и обнял. Объятие было крепким, по-дружески тёплым. Что-то в этом напомнило ей объятия Кирилла — её брата. Такое же надёжное, настоящее. От него уходила тревога. Когда иллюзионист отстранился, то сразу продолжил: — Так. Надо распределиться по тройкам. Кто с кем на испытания поедет. У меня, кстати, накладка одна... так что, если сможешь выручить, то лично попрошу всевышних очистить твою карму. Девушка вспомнила, как раньше у Ильи пересекались съемки, из-за сего ему приходилось оставаться в Москве. Иногда ему на смену вызывали Веру, иногда девушка ездила одна. С Сотниковой проводить испытания совсем не хотелось — коннект у них не заладился почти с самого начала. — Готова, — кивнула Нелли. — Первая тройка остаётся в Москве. Вторая едет в Вологодскую область, к семье в деревне. Там... около пятисот километров. Третья — летит куда-то под Алтай. Там тоже село где-то у гор, красота, наверное... — Ну класс... — буркнула Нелли, закатывая глаза. — Я уже чувствую, как тяну короткую соломинку. Илья ухмыльнулся: — Вера пока не ездит, она помогает в редакции и готовится к кастингу на двадцать пятый сезон. Так что в этот раз точно без неё. — Обожаю свою работу, — ехидно отметила девушка, поняв намек коллеги. — Как поступаем значит? — Если тебе окей, я бы взял первую точно, она рядом. А вторая... ну, тоже могу... доеду. А ты? — Работаем, — бодро кивнула она. — Тогда на вторую вместе, а на третью одна с ними поеду. Всё по классике. — Спасибо, — Илья выглядел искренне благодарным. — Я сгоняю тогда к режиссёрскому составу и бухгалтерии, обсудим билеты и отели. Позже напишу. Готический зал постепенно пустел. Огни софитов гасли один за другим, и от некогда яркой картинки остались только тени, мягко скользящие по витражам и бархатным драпировкам. Операторы сворачивали технику, ассистенты собирали разбросанные на полу метки, кто-то катил штативы к чёрному выходу. Всё происходило размеренно, спокойно, почти сонно — будто выдох после долгого напряжённого вдоха. Нелли стояла на том же месте, наблюдая, как исчезают последние следы съёмки. Илья, махнув ей рукой, скрылся за массивной дверью — вглубь коридоров, где решались дела производства. Девушка повела плечами, будто сбрасывая с себя внутреннее напряжение, и огляделась. Почти никого не осталось. Только в дальнем углу зала, под хрипловатое гудение выключающихся мониторов, продолжали беседу Марат и Влад. Первый стоял спиной к ней — энергичный, жестикулирующий, словно только разогревался. Через его плечо Нелли заметила взгляд Влада — спокойный, серьёзный, будто выстроенный из льда и сосредоточенности. Он слушал, слегка склонив голову, но глаза были напряжённые. Девушка подумала про себя: "Наверное, снова утрясают графики... У него ж обычно десять проектов и один выходной в полгода." Она шагнула в сторону двери, но почти сразу почувствовала, как кто-то проскочил мимо. — У-у-у, несусь, пока не закидали вопросами снова-а! — бодро бросил Марат, буквально подпрыгивая на ходу. — Отдыхай, коллега, и собирай чемоданы на съемки! Мужчина пронёсся мимо, обогнув девушку почти танцем, и исчез в тёмном проёме. Нелли, удивлённо приподняв брови, остановилась — просто чтобы не столкнуться с ним. Она уже собиралась снова двинуться вперёд, как вдруг сзади ее окликнули: — Нелли, подожди. Голос Влада позвал её спокойно, без спешки, но будто с особым весом. Девушка вздрогнула, словно кто-то нажал на паузу внутри. Она не обернулась сразу, но сердце застучало громче. Сейчас. Вот сейчас. Первая встреча. После... после всего. Они не говорили всерьёз после той ночи. Только редкие переписки — сухие, безопасные, дружеские. Ни одного слова о поцелуях, о касаниях, о предательстве. Ни слова о том, что на самом деле волновало их обоих. Девушка вдохнула, на миг замерла, и только потом медленно обернулась. Влад уже подходил. Походка была медленной, спокойной, но в каждом шаге сквозила внутренняя пружина. Как всегда — яркие эмоции на лице, и всё же что-то в глазах... что-то, от чего невозможно было оторваться. — Как ты посмела, — сказал он с лёгкой, почти ленивой усмешкой. Голос тянулся как бархат: с иронией, но и с какой-то опасной глубиной. Нелли растерялась. Внутри всё сжалось. Она ничего не поняла. Неужели... он о том? Неужели вот так, в лоб, в зале, где всё ещё ходят другие люди, а стены имеют уши? Она сглотнула, опустила взгляд, шагнула назад почти незаметно. И молчала. Только глаза — в них застыла тревога и испуг, она не знала, как отвечать. Влад подошёл ближе. Не слишком, но достаточно, чтобы рука потянулась к её рукаву. Осторожно, мягко — почти не касаясь, он поднял запястье девушки, словно изучал что-то. И вдруг — рассмеялся. По-настоящему. С тихой, бархатной насмешкой. — О чём ты?.. — прошептала Нелли, сбитая с толку, и с недоверием глянула на него. Чернокнижник чуть склонил голову и, всё ещё не отпуская её руку, сдержанно, но с нескрываемым лукавством сказал: — Какое ты имела право… одеться точно так же, как я? Его взгляд скользнул вниз. На её чёрную юбку, светлый пиджак. Потом — на себя. Песочно-бежевый верх, тёмный низ. Цвета совпадали почти идеально. Только сейчас это заметила и сама Нелли. Горячая волна облегчения мгновенно ударила в грудь, и так же стремительно покатилась вниз, к ногам. — Ты... — выдохнула она, поднимая глаза. И не договорила, только покачала головой и усмехнулась с облегчением. — Я, — подтвердил он, широко улыбаясь. — Пойман с поличным. Но и ты — не лучше. Он не отпустил её руку. Вместо этого мягко потянул на себя и заключил в объятия. Без суеты, без пафоса — просто притянул, как будто всё было правильно. Нелли уткнулась в его грудь, вдохнув его запах — слишком знакомый, слишком опасный. И слишком желанный. — Напугал меня, — тихо пробормотала девушка, пряча лицо. — А ты — меня, — почти шёпотом ответил он, — только дольше. В объятиях Влада было спокойно. Тихо, как в старых песнях, которые ты давно не слушал, но всё ещё знаешь наизусть. Он держал её легко, но так, будто не хотел отпускать. И Нелли позволила себе на миг забыть обо всём. О съёмках, о боли последних недель, об Артёме, о себе самой. Просто стояла, чувствуя, как ровно и глубоко он дышит. Она хотела бы, чтобы этот момент длился дольше. Может быть, даже рискнула бы сказать что-то важное о прошлом, о том, как печаль остыла, но сердце пока не перестало тлеть. Влад первым ослабил объятие: — Мне нужно... бежать, — сказал он негромко, почти извиняясь. — Увидимся. И просто ушёл. Просто развернулся, быстро, по-деловому, будто ничего и не было. С тем же лёгким прищуром, как на съёмке. С тем же уверенным шагом. Как будто всё — дружеская сцена, легкая подколка, мимолётный жест. Нелли так и осталась стоять возле двери. Пальцы медленно сомкнулись в кулак — не от злости, а от пустоты, которая внезапно вернулась. Она провожала его взглядом, пока он не исчез за дверью. В груди сжалось. Не так сильно, как в первый раз. Но с отчётливым, колючим ощущением. Словно её снова оставили посреди важного разговора, не дав сказать ни слова. Словно за неё уже всё решили. "Почему ты снова убегаешь?" — хотела крикнуть она ему вслед, но язык не повернулся. Девушка медленно выдохнула, и, не двигаясь с места, пробормотала почти неслышно: — Может, я правда что-то делаю не так...
