Спустя три года, мы встретились вновь.

Открыв глаза, Ки Хун увидел только ослепительную тьму вокруг. Но не из-за того, что в помещении было темно, нет, это из-за того, что его глаза были плотно завязаны какой-то тканью.  Место, в которое пришелся удар, безумно ныло. Видимо, сильно приложили, нелюди. Омега лежал на холодном кафеле, свернувшись комочком. Холод пола пробирал его до костей. Но встать, с завязанными руками, у него, к сожалению, не получалось. Тогда он обнаружил, что рот ему не заткнули, а значит, он ещё может крикнуть и позвать кого-нибудь.  За мгновение до того, как Ки Хун планировал разразиться криками с проклятьями, его слух уловил едва слышимый звук в помещении. Кто-то явно здесь был. Но 456-ой не почувствовал его запаха. От этого по коже пошли неприятные мурашки, но они уже были не от холода. Они были из-за осознания того, что он сейчас находится в помещении с каким-то человеком, который отнял миллионы жизней, а также жизнь его друга. Он забрал жизнь Чон Бэ и… блять, Ен Иль. От одной только мысли о том, что Ен Иль мертв, омегу начало немного мутить. Осознавать то, что погибло сразу два дорогих тебе человека из-за этого несчастного бунта было омерзительно.  Ещё хуже было то, что он сейчас лежал в слишком уязвимом положении. Он лежал на полу, глаза завязаны, руки связаны за спиной, ограничивая и пресекая возможность причинения вреда человеку напротив. Ноги тоже были связаны. Интересно, сколько ещё человек за ним сейчас наблюдало? А может, его вообще отправили на расстрел, и это его последние минуты жизни? Нет, тогда бы этот кретин в маске выпустил бы ему пулю в висок сразу же, еще тогда, сразу после Чон Бэ… Послышался звук набирания какой-то жидкости в стакан. Ки Хун отчаянно замотал головой, пытаясь хоть сквозь повязку на глазах посмотреть на этого монстра.  Спустя мгновение, его подхватила пара сильных рук, поднимая с пола. Омеге сразу пришло в голову то, что ему сейчас могут навредить, поэтому, как только он оказался на ногах, он врезал плечом какому-то человеку справа, который был опасно близко к коже 456-ого. Альфа, до этого излучая весьма ярко-заинтересованный запах, стал выделять феромоны чистой ярости. Ки Хун уже готов был принять ответный удар, но его тут же с силой усадили на какое-то мягкое кресло, а затем сняли повязку.  Омега щурил глаза, стараясь привыкнуть к свету в помещении. Вокруг было полутемно, стены черные, мебель тоже, но свет, тем не менее, был весьма яркий и неприятный для глаз. Когда Ки Хун смог таки прийти в себя, он увидел, что с двух сторон от него стоят два солдата в масках с кружочками. Напротив него сидел же мужчина в черной маске и чёрном плаще. И гадать не надо было - это был ведущий. Тот самый ведущий, который своими руками, без всяких сожалений, оборвал жизни дорогих омеге людей.  456-ой подорвался с места и хотел было как угодно вцепиться в глотку ведущему, хоть зубами, но его осадили, вдавливая в кресло. Это было неприятно. Пулевое ранение, ранее кем-то обработанное, начало саднить. Омега хотел было возмутиться за такое отношение, но его прервал спокойный, механический голос человека в черной маске.  — Выйдите. Оставьте нас с господином Ки Хуном. — солдаты, не медля ни секунды, покинули помещение. В кабинете стояла оглушительная тишина, которая резала уши. Казалось, что это молчание было тяжелее всего на свете. Ки Хун молча смотрел на человека в маске, желая просверлить того взглядом. Мужчина же, казалось, не особо парился по этому поводу, и принял максимально расслабленное положение. Расставил ноги чуть шире и закинул одну из рук на спинку кожаного, явно дорогого дивана. Во второй руке у него был стакан, на вид наполненный дорогим алкоголем.  — Итак, — начал разговор ведущий. — Как вы себя чувствуете? Рана на плече не сильно болит? Ки Хун на мгновение задумался. Было непривычно слышать голос человека, который был изменен маской. Да и к тому же, какого черта этого изверга интересовало его самочувствие?  Омега молчал. Не хотелось разговаривать от слова совсем. Вообще, было такое ощущение, что если он и откроет свой рот чтобы что-то сказать, из него вырвется лишь крик, полный отчаянья и ненависти к человеку в маске.  — Кажется, я задал вопрос, игрок 456 — весьма неожиданно вновь произнес альфа, вставая со своего места и приближаясь к Ки Хуну и останавливаясь в пару метрах от него.  456-ой сильно стиснул зубы, так, что жилки проступили на висках. Он неотрывно смотрел на ведущего, не желая отвечать, но спустя пару мгновений потупил взгляд в пол. Неприятно было смотреть на этого человека снизу вверх.   В следующую секунду человек в маске без особой нежности обхватил пальцами в чёрных кожаных перчатках подбородок омеги, поднимая его голову, чтобы вновь встретиться взглядами. 456-ой смотрел на него с явной ненавистью.  — Не хотите ли сыграть со мной в одну интересную игру? — заметив явный страх и напряжение на лице Ки Хуна, он поспешил его успокоить. — Не переживайте, в данной игре вы не будете ставить под угрозу свою жизнь.  От этого плечи омеги слегка опустились. Он явно раздумывал.  — Не хочу. Я лишь хочу, чтобы вы прекратили эти игры и отпустили выживших. — злостно процедил сквозь стиснутые зубы омега.  На лице, под тёмной маской ведущего, расцвела злобная ухмылка. Он явно не ожидал меньших запросов это Ки Хуна.  — Если вы сыграете со мной, господин Сон, я отпущу выживших. — ведущий отпустил подбородок омеги, засовывая руки в карманы. — Как я и говорил, свою жизнь вы под угрозу не ставите. Но вы должны будете подставить под удар жизни других людей. — выдержав короткую паузу, альфа продолжил. — Мы сыграем в шахматы людьми.  От такого заявления омега вновь подскочил со своего места. Заметно сокращая расстояние между ними. За кого он его принимает? Да Ки Хун никогда бы не подставил под угрозу жизни чужих людей.  — Я бы никогда не поступил так с другими! Лучше убейте меня, но отпустите их! Я не буду жертвовать одними людьми ради спасения других.  Ведущий смотрел на него сквозь маску. Глаза не было видно, но омега был уверен, что тот лихорадочно думает. Спустя мгновение, человек в маске положил свои руки на плечи 456-ого и слегка их сжал. Даже от столько простого контакта стало некомфортно.  — А разве вы уже не делали так? Например, во время своего глупого бунта. Вы пожертвовали жизнями своих друзей в пустую, чтобы спасти других людей. Жаль, что ваши старания оказались пустыми. Мне понравилось с вами играться.  Омега со всей злостью дернул плечом и, вырвавшись из хватки, отшатнулся. Он не намеревался терпеть его прикосновения. Гад, руки которого запачканы кровью его близких.  — Играться? Так для вас смерти ваших солдат, смерти игроков - это всего лишь игра? — буквально сгорая от злости шипел омега, отступая все дальше от ведущего, который медленно приближался. Но, к сожалению, балансировать со связанными ногами и одновременно пытаться идти назад у него не получилось, и в один момент он споткнулся и начал падать на пол, спиной назад.  Но когда уже Ки Хун зажмурил глаза и думал, что вновь столкнется с ледяным, твердым кафелем, он обнаружил, что все никак не упадет. Открыв глаза, он увидел, что ведущий стоит максимально близко к нему самому, а руки его осторожно обвили талию омеги, не давая упасть. Лучше бы упал, честное слово.  Человек в маске, тем временем, шумно выдохнул. От этого по коже прошлись мурашки. Они были слишком, слишком близко. Он хотел было вновь оттолкнуться от этого человека и продолжить бунтовать, но тут почувствовал слабо просачивающийся запах феромонов. Стоп. Это был его запах. Глаза расширились от удивления и неверия, а сердце глухо забилось. Спустя мгновение, запах пропал также неожиданно, как и появился. Очевидно, мужчина вновь взял свой запах под контроль, но всего мгновения хватило, чтобы понять, кто скрывался за этой маской.  Они стояли так ещё несколько долгих секунд, не в силах оттолкнуть друг друга, но и не в силах сократить оставшееся расстояние. В основном, вторая проблема была исключительно из-за маски, что скрывала лицо его Ен Иля.  Одумавшись, мужчина, наконец, отпустил Ки Хуна, делая шаг назад, а затем достал из кармана небольшой складной ножик.  Не знай омега сейчас, кто стоит за этой маской, он бы испугался, что пришел его конец. Но сейчас, когда он все осознал, он стоял, ожидая действий альфы. Тот же, в свой очередь, наклонился к ногам омеги и плавно перерезал веревку, что так сильно стискивала его щиколотки вместе. Почувствовав долгожданную свободу в ногах, 456-ой вздохнул. Веревка неприятно натерла его ноги, но он не особо обращал на это внимания.  Ведущий поднялся и лёгким движением руки развернул омегу спиной к себе. Но Ки Хун был не то что против. Да, было противно от того, что этот человек забрал кучи жизни людей, убил его лучшего друга, но… он не мог злится и обижаться на него. Он как будто чувствовал, что этот альфа его истинный. Тот, кого он искал в каждом прохожем человеке, тот, кого он готов был любить и прощать всю жизнь.  Мужчина в маске, тем временем, перерезал веревку на руках, а затем убрал ножик назад во внутренний карман своего плаща. Омега стоял к нему спиной, и альфа уже знал, что тот все понял. Осознание того, что Ки Хун не накинулся на него в ту секунду, когда он только развязал его руки, настигало его, отзываясь приятным теплом в груди.  Альфа молниеносно стянул с себя перчатки, а затем мягко, словно боясь спугнуть, обвил корпус омеги руками. Реакция омеги последовала почти сразу же. Тот, будто отвечая на эти легкие объятья, сделал маленький шажочек назад и прижался своей спиной к груди альфы.  От такой податливости у Ин Хо перехватило дыхание. Он начал медленно водить руками по телу омеги. Но стоило ему приподнять ткань футболки, чтобы получить больше, Ки Хун мягко остановил его руку, сжимая его запястье своими пальцами.  — Сними маску, Ен Иль. — только и сказал 456-ой, откидывая свою голову назад, на плечо фронтмена.  Эти слова имели весьма приказной тон, что было нехарактерно такому разнеженному и на вид открытому Ки Хуну. Но отказаться альфа не посмел, он и сам давно хотел снять эту пластмаску с лица.  Он быстро потянулся левой рукой к застежкам маски и осторожно их отстегнул. Маска пала с лица. Теперь омега мог в полной мере насладиться красивым лицом этого мужчины. Глаза альфы горели невероятным желанием, пожирая омегу глазами. От этого взгляда по телу омеги прошлась приятная дрожь, с жаром отзываясь внизу живота.  Маска с глухим звуком стукнулась об пол, пока омега повернулся в мягких объятьях Ин Хо, приближаясь к его губам, а затем сливаясь в отчаянном, глубоком поцелуе. Руки альфы проскользнули все таки под футболку Ки Хуна, нежно поглаживая бока и спину. Язык омеги же проскользнул в рот альфы, по собственнически изучая его. Ему нравился легкий вкус алкоголя.  Когда же руки альфы скользнули на упругие ягодицы и сильно сжали, 456-ой тихо вздохнул в поцелуй, но не отдалился, продолжив лишь с большим напором расцеловывать губы Ин Хо, но уже для большего удобства устроив свои ладони на явно выделенных скулах фронтмена.  От такого рвения альфе сносило крышу. Желание и алкоголь полностью затуманили его разум, не давая здраво мыслить. Поэтому, когда он понял, что ноги омеги уже начинают подкашиваться, он медленно повёл того в спальню.  В спальне было темно, обои чёрного цвета. Такого же цвета были подушки, одеяло и простынь. Рядом с широкой кроватью находилась небольшая тумбочка, на которой располагалась едва светящая лампа.  Не смотря на тусклое освещение, мужчины продолжали буквально наощупь находить друг друга, баловать нежными ласками и зацеловывать друг друга до жжения в легких.  Когда задняя часть коленок Ки Хуна коснулась жесткого каркаса кровати, омега слегка отдалился, но лишь для того, чтобы скинуть с себя назойливую зеленую кофту, а затем стянуть с себя футболку, что так мешали ему в последнее время наслаждаться контактом кожу о кожу с его альфой. Ин Хо же, в свою очередь, скинул со своих плеч черный плащ, а затем пиджак, оставаясь лишь в черной рубашке. Впервые он был так не рад тому, что решил выглядеть официально.  Не успел альфа начать расправляться с злосчастными пуговицами, как почувствовал, что омега хватает его за рубашку и притягивает к себе в очередной поцелуй, который бурлит страстью. Но Ин Хо не то чтобы против.  Он позволяет взять омеге ненадолго контроль на себя, позволяет поменять их местами и толкнуть себя на кровать.  Как только спина альфы касается мягкого матраса, от которого он так отвык за долгое время пребывания в игре, на него сверху тут же залазит омега, усаживаясь своей восхитительной задницей на стоящий член, который готов взорваться в любую секунду. Ин Хо прикусил щеку изнутри до крови, а сам закатил глаза.  Заметив такую бурную реакцию на движение, Ки Хун лишь приподнял свои бёдра, чтобы в следующую секунду вновь опустить их на то же место. Из груди альфы вырвался первый, короткий стон. Ему явно нравилось то, как омега трется о него своим проходом.  Младшего же, кажись, тоже начало сносить. Он сделал ещё несколько движений своими бедрами, вырывая из горла альфы весьма соблазнительные звуки. Затем, подавшись телом немного вперёд, он запечатлел на линии подбородка альфы лёгкий поцелуй, а руки омеги, тем временем, начали торопливо расстегивать пуговицы на рубашке старшего.  Руки альфы же, секунду назад ещё покоившиеся в смятых простынях, перенеслись к голому торсу Ки Хуна, мягко проводя по нему ладонями, слегка задевая и так уже стоящие соски. Когда руки переместились на пресс, мышцы заметно напряглись, а сам омега шумно вдохнул, не отвлекаясь от своего занятия.  Когда наконец грудная клетка Ин Хо была открыта, омега наблюдал прекрасную картину. Накаченный кубиками пресс, явно накаченные плечи и грудные мышцы. Боже, этот мужчина выглядел как эталон красоты. Особенно, когда смотрел на омегу так.  Мужчина лежал на спине, пристроив руки на талии Ки Хуна, тяжело дыша. Зрачки альфы были безумно расширены, а волосы, ранее аккуратно зачесанные назад, были в полном хаосе. Но это только придавало более восхитительный вид картине. Возбужденный член старшего упирался же прямо в задницу, не давая покоя. Казалось, этого альфы было слишком много, но и слишком мало в одно время.  Омега вновь прильнул к губам Ин Хо, в этот раз покусывая нижнюю губу и оставляя след, а затем, прикусив мочку уха, с придыханием произнес.  — Блять, Ен Иль, ты такой восхитительный, что я мог бы кончить от одного только твоего вида. — Ки Хун прошелся зубами по загривку, покусывая, но не слишком больно.  В следующий момент ситуация переменилась. Омега оказался лежать под старшим, колено которого находилось меж его раздвинутых ног, а руки были поставлены по обе стороны от лица младшего.  Губы альфы стали путешествовать по такой желанной коже шеи омеги, который был такой податливый под ним, так восхитительно извивался и вздыхал, не оставляя шансов ни на какую выдержку. Терпение Ин Хо грозилось пойти по швам. Но не может же его так привлекать омега. Такого никогда не было. Всю жизнь альфа считал, что второй пол это просто для галочки, но оказывается, что нет. Ки Хун буквально мог бы ввести старшего в гон одним лишь своим запахом. Но сейчас не тот случай.   Заметив, что ему в грудь упирается такой же возбужденный орган, как и у него самого, он плавно скользнул своей широкой ладонью под резинку штанов, обхватывая член омеги без всяких мешающих ему тканей.  Омега тихо простонал, когда эта рука начала плавно двигаться на его органе. Спустя мгновение, он притянул к себе мужчину, обвиваясь руками вокруг его шеи.  Вот и все. Грань. Ин Хо наскоро снимает штаны и боксеры Ки Хуна, с радостью отмечая, что щеки и уши младшего покраснели еще сильнее, чем до этого. Это было так мило, что остановить себя от простой ласки было невероятно сложно.  — Ки Хун, ты великолепен, тебе нечего смущаться. — вымолвил альфа, прежде чем легонько чмокнуть в лоб 456-ого. — И да, меня зовут Ин Хо. Хван Ин Хо.  Удивившись от такого внезапного признания, омега хотел было что-то сказать, но его губы вновь накрыли губы Ин Хо. Затем, не медлив больше ни секунды, альфа дотянулся до прикроватной тумбочки, достал оттуда флакончик смазки и презерватив.  Выдавив густую, прозрачную субстанцию себе на пальцы и вновь принявшись покусывать шею омеги, чтобы отвлечь того от дискомфорта, который мог бы вызвать его палец.  Тем временем, скользнув пальцем в тугое колечко мышц и начиная его растягивать, альфа с удивлением обнаружил, что смазка тут могла бы и не пригодиться. Омега и так весь тёк. Что сзади, что спереди.  Почувствовав, как Ки Хун уже сам подается своими ягодицами на палец старшего, тот добавил второй палец, продолжая медленно растягивать для себя 456-ого. Тот же, в свою очередь, уже практически не испытывал дискомфорта. Он чувствовал, как нежно этот альфа целует его шею и играет с сосочками, и это довольно хорошо отвлекало и давало расслабиться.  Пальцы внутри младшего задвигались быстрее и в один из легких толчков, они добрались до чувствительного места Ки Хуна. Омега простонал, заставляя альфу сойти с ума от своих стонов.  456-ой почувствовал, как добавляется третий палец, а затем, все эти три пальца вбиваются в то самое чувствительное место, вызывая стон полный желания каждый раз, как им удавалось достигнуть этой точки. Казалось, он мог кончить только от ощущения мягких укусов и пальцев внутри себя, но тут омега почувствовал, что пальцы вышли из него, оставляя после себя только жгучую пустоту.  Но пустота эта длилась недолго. Спустя пару секунд, Ки Хун услышал звук расстегивающейся молнии, а затем увидел, как альфа нависает над ним. Тот вновь поцеловал младшего со всей нежностью, что только мог найти в себе в данный момент, в то время как приставил свой член, на который был одет презерватив (когда он успел?..), к красному, растянутому проходу.  А затем, не медлив больше, Ин Хо резко подался бёдрам и вперёд, так, чтобы вошла только головка. Мужчины застонали в унисон. Альфа из-за того, на сколько узким и горячим был Ки Хун, а 456-ой из-за наслаждения и капельки боли. Все таки, природа не обделила старшего… Подождав ещё немного, Ин Хо вновь толкнулся бедрами, уже войдя на половину. Он склонился к самому уху младшего, а затем едва ли не рыча, произнес.  — Блять, ты даже не представляешь, как мучительно было без тебя те три года, что ты разыскивал меня. — фронтмен прошелся языком по ушной раковине, заставляя омегу под собой тихо вздохнуть. — А когда ты пришел сюда вновь и решил поучаствовать в играх, я и сам решил поиграть, забавы ради. И ты даже не знаешь, как мне приходилось терпеть стояк, пока ты так спокойно лежал и дремал у меня на коленях. Одновременно такой доступный, но будто такой неприкосновенный.  Рука альфы скользнула к красному лицу Ки Хуна и убрала прилипшие ко лбу волосы, нежно водя пальцами по коже.  456-ой же, неожиданно даже для себя, не выдержал и подался бёдрами назад, как бы прося альфу дать ему больше. Но Ин Хо будто ждал, пока он произнесет это вслух. Альфа просто смотрел на него, взглядом полной нежности и любви.  — Ин Хо, пожалуйста… — это всё, чего хватило старшему, чтобы войти до конца, а затем начать медленный толчки, набирая темп.  Омега под ним стонал и извивался каждый раз, как альфа попадал в чувствительные места. А он пропадал почти каждый раз. Даже казалось, что этот мужчина создан для него. А может, и не казалось.  Альфа, тем временем, начал ускоряться, делая все более рваные движения. Было видно, что он на пределе. Как и сам Ки Хун, в принципе.  Рука 456-ого потянулась к своему члену, чтобы разрядка пришла как можно скорее, но Ин Хо перехватил его руку на полпути и зажал две руки омеги над головой. А затем, начал толкаться медленно. Мучительно медленно. Это было похоже на пытку.  — Блять, Ин Хо, — 456-ой прервался на короткий стон, а затем продолжил. — Мать твою, давай быстрее, я уже не могу это терпеть.  Просить дважды не пришлось. Альфа перестал поддразнивать омегу и стал со всех сил вбиваться в его тело, а руками сильнее сжимать запястья Ки Хуна. Возможно, он даже оставит синяки. Но сейчас это не важно. Он позаботится о своем омеге чуть позже.  Спустя пару мгновений, 456-ой почувствовал, как его собственное семя тонкими струйками брызгает ему на живот. В глазах заплясали мушки, а в ушах был слышен лишь белый шум. В то же время, что и омега, кончил и Ин Хо.  Старший, полежав ещё немного на таком уставшем после хорошего секса теле омеги, а затем нехотя вытащил свой опавший член из омеги и стянул с него презерватив, кидая его в мусорку неподалеку от кровати.  Альфа заполз назад на кровать, пристраиваясь рядом с омегой. Ки Хун же, в свою очередь, положил голову на грудь Ин Хо, с улыбкой слушая, как сердце старшего вновь начало ускорять свой ритм.  — Знаешь, — начал было омега, нежно выводя узоры на солнечном сплетении альфы. — Я невероятно испугался даже мысли о том, что ты умер. Больше не делай так, прошу тебя.  — Не переживай, я так никогда больше не поступлю. — ухмыльнулся Ин Хо, зарывшись в волосы омеги. — Ведь я тебя люблю. — сказал он чуть тише, едва слышимо. Но Ки Хун все услышал.  Он поднял свою голову, а затем оставил нежный, переполняющий чувств поцелуй на покусанных губах альфы.  — Я тебя тоже люблю… — также тихо произнес омега и позволил притянуть себя в тёплые и чувственный объятья. Которые, возможно, продлятся всю ночь. А если и повезет, то всю оставшуюся жизнь…  The end.