Под полной луной

      Дверь в комнату резко открывается. Перед запыхавшимся парнем встает изумительная картина.       Через довольно большие окна виднелась полная луна, которую порой скрывали облака. Свечение, исходящие от луны, позволяло разглядеть в комнате тёмный силуэт по середине комнаты. Рядом с человеком стоял мольберт и стул. Больше в этой комнате не было абсолютно ничего. Стены были белые, создавалось ощущение словно парень ворвался в комнату псих больного.       Свет падал на молодого человека. Одетый в белую рубашку, с собранными в небольшой хвост блондинистыми волосами, он походил на типичного бесчувственного красавчика. Эталона красоты. В темноте блестели его голубые глаза, в которых отражалась картина перед ним.       На картине изображен величественный зал, залитый кровью. Окажись кто в таком месте либо испугался крови, либо заворожился окружающими его колоннами, блестящими белыми полами, на которых растеклась бордовая жидкость.       Кисть прошлась по картине, оставляя след от краски. Тонкие и довольно длинные пальцы, что держали кисть, выглядели довольно изящно. Рука осторожно двигалась, не совершая резких движений.       Парень нехотя оторвал взгляд от картины, обращая внимание на человека, что так нагло ворвался в комнату и нарушил покой художника. Он недовольно на него взглянул. В комнате раздался тихий, обеспокоенный голос:       –Адам, – обратился к парню художник, – в чем проблема?       Вышеупомянутый помолчал после воскликнул:       –Ты... Как ты посмел?! Я тебе доверял, а ты так отвратительно со мной... – художник его прервал.       – Твои проблемы, – без нотки жалости сказал он. Посмотрел на Адама как на самого последнего идиота, раз у того хватило ума довериться ему.       – Всё что было между нами ложь? – грустно пролепетал парень, не отрывая взгляд от художника, тот промолчал. – скажи мне, Джеймс, скажи, что я ошибаюсь, ведь... – его вновь прервали.       – Нет, ты в кой-то веке прав. И это не ложь. Всего лишь маленькая игра, с которой я черпал вдохновение.       Джеймс вернул свой взор на картину, продолжая творить. Он выглядел величественно, как в их первую встречу, но теперь вызывал у Адама не трепет, а отвращение.       Парень, скрыв слезы, хлопнул дверью и ушёл, теперь уже навсегда.       И всё, что было между ними, все те счастливые моменты, когда тот думал, что это навсегда, оказались не больше чем пустая болтовня, что он ненавидел.       Молодой художник же не почувствовал ни капли жалости. Его не терзала совесть. Проще говоря ему было плевать на чувства окружающих, только он и дело, что увлекало его и приносило доход. А вот где взять вдохновение на это дело он всегда найдет. Он был весьма находчив.       Любитель искать вдохновение в людях однажды сам был ранен в сердце, что изменило его мнение об окружающих. Наивные девушки и парни для него были как потеха. Он не желал вспоминать каким был раньше. По крайней мере раньше картины были не пугающие, а словно вселяющие надежду. Надежду, что давно погасла для обоих парней.