Christmas carol

      Кирюха с Васей наперегонки наряжали елку, причем василеныш то и дело зависал в воздухе, чтобы украсить верхние ветки. Вадим возился с гирляндой, подпаивал контакты, проверял работу разных режимов. На кухне Басманов с Кукуней гремели посудой. Серёга осторожно поставил в сооруженный Жаном из еловых веток вертеп открытку со сценой Рождества. — Так? — Да, отлично, — рассеянно кивнул Жан, украшая сооружение клочками синтепона, изображающего снег.       Серега отошел на пару шагов полюбоваться их творением. — Прикольно получилось… Слушай, а вот почему Мадонна всегда с мальчиком и никогда с девочкой? — Чо? — некуртуазно крякнул Жан, чуть не сверзившись со стула и уставившись на Серегу. Глубины невежества его обращенного порой вводили французского упыря в ступор. — Серж, ты же ведь в институте учился… Ты вообще знаешь, что мы праздновать собрались? — Ну, типа… Бог родился. — В целом да… — Жан вздохнул. — Так. Сядь и послушай. А то я чувствую себя отвратительным, гм, родителем… Так ничему тебя и не научившим. — Потом расскажешь, — отмахнулся Серега, — вечерком. — Сядь, я сказал, — подпустив металла в голос, сказал Жан. Вася тревожно на них обернулся, но, убедившись, что папе ничего не грозит, продолжил украшательство. Серега, больше удивившись, чем впечатлившись угрозой, тем не менее, сел. — Садись, и слушай. А то хрен знает чему Ваську научишь… — Да чо я… — нахмурился Серега. — Ты знаешь, что есть такое государство Израиль? — Евреи там живут, — буркнул Серёга. — Точно. И жили две тысячи лет назад на том же месте, но, правда, тогда они были под властью римлян. — М-м. ну, про Рим я знаю, — кивнул Барановский. — Легионеры, Цезарь, Колизей, все дела. — Евреев это очень расстраивало. Они считали себя богоизбранным народом, и быть под властью язычников римлян им было… западло, — сказал Жан. Он старался говорить так, чтобы Сереже было понятнее. — Поэтому они очень ждали спасителя. Вот прямо Спасителя с большой буквы, Мессию, Машиаха. Героя национально-освободительного движения. Они считали, что об этом говорится в их священных книгах. И целью жизни каждого еврея было стать родственником Спасителя. Родить детей, чтобы они родили Машиаха. — М-м. Ну понятно, — кивнул Барановский. — И чо? — Через плечо. Бездетных поэтому недолюбливали. Считали, что они, ну как бы, прокляты. Какие-то особо порочные, поэтому Бог исключил их из размножения… — Ну а мне зачем это знать?! — Для общего образования! — рявкнул Жан. — Между прочим, королевича Антихристом считают некоторые товарищи! И Васю заодно! А ты в курсе вообще, кто это, Антихрист?! — Ну-у… — Баранки гну. Слушай дальше, — вздохнул Жан. — И вот, жила-была в древнем Израиле пара бездетных старичков. Вроде люди они были хорошие, и даже праведные, но детей у них не было, поэтому их недолюбливали и смеялись над ними. И вот, уже в глубокой старости, старушка вдруг забеременела! Это было целым событием и очевидным чудом… Забеременела и благополучно родила девочку. Назвали Марией. Но так как люди они были действительно старые, и небогатые, видимо, то в три года они отдали дочь на воспитание в храм. — Нифига себе! — присвистнул Серега. — В три года. А не рано?! В сад-то не все дети в три нормально ходят… — Да уж. По нынешним меркам это дико, но это древний мир… И вот девочка росла при храме. И выросла. Священнослужители решили, что далее держать девушку при храме неприлично, и решили отдать ее в жены благочестивому старику. В пятнадцать лет. Исходя из тех соображений, что старик ведет праведную жизнь и вообще хороший человек, трогать ее не станет, ну а она присмотрит за ним, когда он окончательно одряхлеет. Ну и вот представь… — Жан вздохнул. — Мария, практически подросток, всю жизнь прожившая при храме, ждет, когда ее выдадут замуж. И тут ей является ангел. И сообщает. Ты забеременеешь. И родишь Бога. Она отвечает, как же так. Я с мужчиной никогда не была. Ангел отвечает, что это и не нужно. Произойдет чудо. — Жан помолчал. — Знаешь, нам вообще трудно представить, что она испытала. Там неверных жен камнями побивали, вообще-то. А тут… Беременна неизвестно от кого. Жизни не знает вообще. Куда она с этим ребенком денется, где будет жить, как его кормить… И, тем не менее, Мария отвечает «да будет так». Соглашается. Так вот, ее благополучно выдают за старика Иосифа. Тот через некоторое время замечает неладное и, как написано в Евангелии, «хочет ее втайне отпустить». Отличное решение, правда?! Пятнадцатилетнюю беременную соплюху, всю жизнь прожившую при храме, «просто отпустить». Иди, милая, куда хочешь! Праведник… Ну хоть не пошел в храм права качать «чего вы мне тут подсунули». Не ославил перед всем миром, не потребовал побить камнями. Ну, его тоже можно понять, дети у него уже взрослые, сам он старик, и на пеленки-распашонки под конец жизни не подписывался, да и как он будет их кормить… — Да уж, — хмыкнул Серега. — Дети - это, блин, щастье… Понимаю. — Ну, ему явился ангел, и сказал «не сметь». Так и стали они жить… И вот, когда Мария уже была на сносях, приказ: всем пройти перепись. Причем по месту прописки. То есть Иосифу через всю страну тащиться из Назарета в Вифлеем. И они идут. Зима. Пешком. Старик Иосиф и глубоко беременная Мария. Приходят, в городе битком народу, мест нет нигде, они мечутся, деваться им некуда, и кое-как пристраиваются они в пещеру. Куда пастухи загоняют скот на ночь. И тут Мария начинает рожать… Ночью. В незнакомом городе. В хлеву, даже не в хлеву, в пещере, «вертеп» — это пещера… Среди скота, на соломе. И вот тут начинаются чудеса, потусторонние существа со всего мира слетаются посмотреть на воплощающегося в человека Бога, приходят цари-звездочеты, пастухи видят что-то необыкновенное и идут посмотреть тоже… А наутро ангел говорит Иосифу и Марии: "бегите!" Потому что местный царек, коллаборационист с римлянами, прослышал про рождение Мессии-освободителя, и решил подстраховаться, убить его сразу, в младенчестве… Ну, к счастью, те самые звездочеты им хотя бы золото подарили, так что было, на что бежать… Старик Иосиф и только что родившая Мария… Поэтому, Сережа, Мадонна всегда с мальчиком. Мадонна — это «моя госпожа» в переводе. «Ма» — моя, «донна» — госпожа. А так она Мария. Богоматерь. Богородица, по-русски. — А… почему так… вообще… экстрим такой?.. — озадачился Барановский. — Нельзя дома-то было, что ли? Подгадать как-то?! Чтобы без переписи этой, и мужа помоложе найти, побогаче… Че, неужто нормальных богатых вообще нет?! Не было там? — Откуда мне знать, — вздохнул Жан. — Но, видимо, тут весь смысл был в том, что Бог решил родиться среди самых беспомощных… Как-то так. Наверное. Есть такая фраза «Сила Божия в немощи совершается». Видимо, про это… — Ну, не знаю… Но… Как-то… М-да. — Серега с новым чувством посмотрел на картинку, изображающую Марию и Иосифа над новорожденным младенцем, немного поправил её. — Странно всё это, но… За душу берет. Жан кивнул, поднялся и хлопнул в ладоши. — Ну что. Елка наряжена, вертеп готов. Давайте-ка выучим какой-нибудь рождественский гимн!