Безысходность

— Этот придурок ещё охватит, — Танос стоял возле раковины и смывал несуществующую кровь. Казалось, что руки до сих пор грязные, липкие, — о, да, он охватит. Этот придурок своё получит. Потасовка в туалетной комнате разгорелась за считанные секунды, и лучше бы Мён Ги прикончил его в идеально предоставленный момент, чем оставил в живых и подписал себе, таким образом, смертный приговор. Мён ги не жить. Вопрос времени, когда на красивое число поверх кофты попадут капли крови. Его крови, крови Мён Ги. Таносу не нужны детские игры, чтобы заставить противника захлёбываться в боли и страхе. — Эй, Танос, — зовёт Нам Гю, вытирая лицо рукавом и глядя перед собой. — Где он? Где Мён Ги? – голос пропитан отчаянием. Танос словно был не тут. Слова отскакивали от стен, оставивших на себе кровавые отпечатки, и больно врезались в уши Нам Гю. — Эй, ты. Приведи этого засранца. — Танос, — повторяет парень с кривой улыбкой, — мне нужна ещё одна. Последняя. Он перекатывался с пятки на носок, смотрел не то с голодом, не то с жадностью в глаза. Танос приходил в себя. Вода стала прозрачной и стоять на ногах проще. Теперь он устало наблюдал, как Нам Гю аккуратно льнёт к его плечу, и, создавая контраст, со всей силой сжимает запястье. — Ну? Чего молчишь? Видимо Нам Гю далёк от этого места. Он не тут, и эта мысль заставляет Таноса тихо рассмеяться, словно не его глаза ещё десять минут назад так же лихорадочно бегали от принятых таблеток и резкого выброса адреналина после драки. Это место сводит с ума, накидывает петлю на шею и волочет по холодной земле, их всех. Хотелось бы списать происходящее на безумный сон, случившийся после долгого запоя, но, увы. Рука машинально тянется к кресту, реальная картинка бьёт по вискам и пугает, хочется снова забыться. Просто улететь подальше и построить стену из этой примеси удовольствия и безмятежности. Чтобы страх и жестокость этого места не достали. — Нет, — Нам Гю резко вмешивается, теперь накрыв пальцами другую руку, — не нужно. — Это не тебе, чувак, — Танос мотает головой, но Нам Гю хмурится. Теперь в его глазах были другие эмоции. Никогда не выпадало наблюдать подобное вблизи, буквально перед носом, и никогда взгляд другого человека не мог так парализовать, как сейчас. Танос почувствовал себя скованным, улыбка исчезла под чужими мольбами: — Выбрось. Выбрось это, я хочу выбраться без них, — горестно усмехаясь, Нам Гю дрожал, по ощущениям, всем телом, а в особенности дрожали руки. — Ты что несёшь? Хотелось отпихнуть подальше и заткнуть себе уши, потому что Нам Гю натурально всхлипывал и уже вгрызался глазами в крест, хранивший внутри себя таблетки. Парень был таким обессиленным в этот момент, таким увядшим и болезненным на вид... Толкать не пришлось, потому что Нам Гю сам резко отстранился, пряча ладони глубже в рукава и прислоняясь лбом к стене. — Это всё неправильно. Так не должно быть. Мы не должны это делать. — Понятия не имею, о чём ты говоришь, серьёзно, — и всё же расслабиться не торопится, о чём-то задумавшись. — Это перебор. Ну ты и животное, Нам Гю. Жрёшь мои таблетки и не давишься, а потом отговариваешь от чего-то и несёшь полную хрень. — Заткнись, — не прекращая трястись, руки опоясывают голову так, чтобы закрыть уши. — Хватит уже. — Тебе уж точно хватит. Посмотри на себя. Танос, двигаясь лениво и словно на плаву, приближается к другу с одной целью: насладиться этой картиной в полной мере. Нам Гю жмурится, шепчет под нос невесть что и наверняка в перерывах до жгучей боли кусает язык или щёку. Чем дольше Танос на это смотрит, тем шире становится улыбка. Только игрок не ожидал, что в очередной раз эта улыбка исчезнет за одно мгновение: Нам Гю резко падает на пол коленями и обхватывает его ноги руками. — Совсем спятил? Эй, Нам Гю! Да что с тобой не так? — Танос сам едва ли не упал, пошатнувшись несколько раз и встряхнув головой. — Выведи меня отсюда. Выведи, выведи, выведи, — повторяя раз за разом, Нам Гю становился тише, сидя с опущенной головой. Хотелось выйти отсюда и из этого состояния тоже. Он не знал, о чём просил на самом деле. Всё, что знал – смерть близко. Так близко, что её зловонный запах засел в носу, а по коже идут мурашки при каждой мысли об этом. Танос – единственный, кто находится рядом. Стоит ему умереть – и умрёт сам Нам Гю. Он не справится, страх куда сильнее. Останется вжаться в какой-нибудь угол в общей комнате, а потом, перед очередной игрой, его заметят солдаты. Нам Гю ни слова не проронит, поэтому исход всё равно один. А может он умрёт ещё раньше. Нам Гю не знает, как будет. — Выведи меня, — повторяет в последний раз и снова жмурится, тихо скуля от досады. Это действительно жалкое зрелище. Теперь Танос чувствует. Чувствует эту безысходность. Он ведь понимает, что не сможет вывести их. Ни сегодня, ни завтра. В этой жизни у них уже ничего не получится.