Учиханутый

Шикаге — Учиха. Он горящий, пламенный и немного больной. Он об этом знает, он же Учиха. Глядит на кого-то и проваливается в других. Он не знает, как понимает, что они — его, что ради них он умрёт. Он просто готов, несмотря ни на что. От этого у многих бегут мурашки, они знают, что тот полон решимости. Есть ещё те, кто рядом, с ними он живёт яркостью, не так сильно, но и не так слабо. Он заботится о таких, как говорят, по-дружески. Этому его научил отец, он это ценит как последний его подарок. Только почти все его люди не с ним, а в пепле. Таком родном, похожем на него, на них. Большая часть его сердца. Нужно ли его вырвать или заполнить другими до отказа мозга? Однако он спать не может, в голове бардак: кошмары, страхи, монстры, чудовища, мысли, чувства и нужда. Ему нужно разбить до самого конца, до боли в желудке Шинигами, до агонии хуже смерти. Кто вернет ему его сокровища? А если посмеет тронуть других?  Снова этот круг. Он снова опускается в раскаленную злость и месть. Пора отпустить, жаль, что он никогда этого не сделает, потому что убили частицу его. Мама всегда смотрела на него по-другому. Он не хитрый Шисуи, не тихий Итачи, не яркий Саске, не скрытный, как она, не железный, как отец. Он - вода, впитывает в себя каждую крупицу и смотрит. Наблюдает, чувствует, планирует, плетет, ждёт и срывается в нужный момент, не смотрит на ненужных. Когда он рассказывает, что глупые чужие - это глупые чужие, лучше обратить внимание на родных, её ониксовые глаза замирают, а после она гладит его по голове с ясной улыбкой. На её лице написано: «Вот как». «Держи это в секрете»  Микото в тот же день приходит к мужу. Бывшая джонин хмурится, её дети истинные Учихи, все в отца и мать, они гордятся ими за каждый вдох и движение.  Итачи - тихая лава, неслышный огненный шквал, ниндзя в тени, ходячая шкатулка с ёкаями и ледяной взрыв, шумная незаметность. Саске - громкая гроза, жесткий огонь, воин-шиноби, пламенеющий камень и ярость в кулаке, упрямая жажда. Но средний самый породистый, Шикаге - старшая двойняшка младшего, только дымит все равно по другому. Он - прозрачный торнадо, бесконечное пламя, мраморный памятник, живой счёт и верный самурай, холодный Учиха, ледышка, горящая только для своих. Ему плевать на мир, зачем он ему, когда есть важные люди. Незачем стараться ради других, когда нужно обрадовать своих. Не стоит жалеть серых, главное позаботиться о цветных. Она, как мать, читает его и чувствует, что здесь пахнет оттенками будущей боли. Тогда Фугаку обнимает супругу и вглядывается в небо.  Когда он называл среднего, то думал, что «самурай в тени» будет олицетворением сына. Когда тот только ради него обратил на гостей клана внимание, то подумал, что не ошибся. Когда тот начал смешить Изуми с целью не расстраивать Итачи жалобами невесты от одиночества, то скрытно гордился. Когда, увидев наследника, сын сразу сказал ему, что тот - его, то замер. А иногда Шикаге просто забывал о людях, с которыми его познакомил соклановец или семья. Тогда Фугаку понял, что его сын взял проклятую Учиховскую черту: якорей, Ёкаевых якорей. Он сжег самый огромный боевой полигон, чуть не подрался с советниками своего клана, забыл о церемонии поступления в академию двойни, в открытую обложил Шимуру на совете кланов, унизил советников Хокаге и взял миссию S+. Он потерял контроль и успокоился. Устроил огненный пожар и панику, которая встревожила всех, и тут же затих, переборов этот недовольный жар внутри. Теперь нужно взяться за Шикаге и вдалбливать все, что поможет отвести внимание от своих и хотя бы на милю подтолкнуть к чужим. Никому из 1320 Учих, болеющих этим, это не удавалось. Они потухали, стоило последним якорям погибнуть, даже на расстоянии чувствовали и перерезали себе горло. Но это не значит, что и он бросит это дело. Нет, это его сын, бойкий сорванец, что всегда опорой крутится вокруг семьи, его кровь, плоть и любовь. Фугаку вырвет себе глаза, если сдастся. Микото его обняла и опустила глаза, почувствовала настрой супруга и винила себя: то у Каге-куна развилось от неё. Но на неё никто не сердится, а она все равно винит свои гены, упрямая. Её муж только целует её руки и говорит не думать об этом. И глава клана старается. Он знает, что если брать среднего в одиночку, то ничего не получится, поэтому он заставляет младших сыновей общаться с гражданскими, гулять, играть и пересказывать в подробностях, что они делали. Выходит с ними за пределы Конохи, рассказывает даже о случайном цветке, общается с прохожими и выпытывает все, что они запомнили. Наседает на них с тайдзюцу и гендзюцу, притворно хранит жесткое молчание и ждет, когда они погрузятся в изучение ради похвалы. Ходит с ними по мемориалам и памятникам, говорит истории и Учих, и Конохагакуре, впивается требовательным взглядом, чтобы запомнили.  Пока в один момент Саске не срывается. Он шипит на глупых девочек, смотрит на землю во время монолога отца и молчит.  Фугаку видит клычки младшего и отступает. Это не для него, это для брата, Саске уже очень помог. Пусть тот отдохнёт. Мужчина чувствует, что ещё чуть-чуть — и будет холодная Учиховская ярость, и чуть приподнимает уголки губ: когда-то Микото так же терпела традиционные ухаживания мужа вместо обычных свиданий. А Шикаге остаётся и меняется, он так уж и быть глядит на других, общается, контактирует и не забывает. Фугаку гордится и собой, и сыном. Но тот не отстаёт, просит лично что-то объяснить, вместе посидеть, разговаривать, контактировать, не реагирует на сердитое лицо, КИ и иногда прижимается к грудине родителя, слушает биение сердца. Родителю от этого и тепло, и беспокойно. Он давно заметил в среднем звериную чуйку, стоило зацепить семью, только сделать ничего не может, сам он - ничего, надежда только на детей, не взрослых, они все готовятся. Ему остается жить как жил, любить как любил и ценить ещё больше.  Итачи - его самая большая гордость, потому что старший, потому что не сломался, потому что жив, несмотря на ранги заданий. Фугаку не знал, что именно нужно было делать с новорожденным сыном, за окном война, а этот малыш рядом с ней, такой чистый и невинный рядом с грязью и болью, его же переломает и выпотрошит, от этого он скалиться. Тогда он решил защитить его, что бы тот знал как бороться с детства и сильно обжегся, и он, и Микото видели как Итачи тяжело, но не понимали, не осознавали, сами со всей горячестью воевали и побеждали. Их старший миролюбив, знает как убить, но искренне не хочет делать этого, он другой Учиха, спокойный, как Кагами-сан, как его дед. А от войн и смертей первенцу больно. В этом они винят себя, раскол в душе Итачи слишком велик и зашить горячую душу сможет только время, которого точно нет. Они это не заметили как следует, а теперь сын будет мучаться от такой жизни. Тогда Фугаку закаляет сына от самой большой боли в его жизни, своим отношением, самым ценным, что есть у Учих, что бы другая боль не сломила, а укрепила, что бы не пошатнула, что бы была легче сенбона, и пускай он говорит таким холодом, что самому сердце колит, главное - жизнь его первенца. Шикаге - его вторая гордость, потому что разумней, холодней, верней и жестче, потому что настоящий защитник. Он был крупнее братьев и старшего, и младшего, целый маленький самурай, такой искренний и любящий, что дыханье спирает. Казалось, что такой грозный с виду мальчик будет держаться на расстоянии, но тепло чувств Каге-куна сбивает пульс. Как отец он научил того жить с другими, ненужными и благодарит Идзанами, что успел, он сделал самое главное и укрепит всем тем, чем сможет. Фугаку тихо рассказывает о важном, о том, что может пригодится в жизни и тихо твердит о братьях, о том как важна семья, не смотря ни на что, что они те, кто помогут друг другу в трудную минуту, что нужно им помогать, оберегать и защищать в меру сил, о том что братья-братья-братья, вбивает в голову важность быть с ними рядом. Радуется, что в этот раз не совершил ошибки. Он так виноват перед Итачи. Саске - его наименьшая гордость. Наибольшая радость, Фугаку знает, что капли гордости Учих хватит на всю страну Огня и думает, что младший на такое не обидится. Он доволен тем, что Саске - ребёнок, без ментальных проблем и болезней. Такой наивный, ревнивый, прямой, вредный, греющий и похожий на него самого, что он не может им надышаться. Его суеко обожает свою семью и старается ради них: на похвалу от отца вечерами учит техники, на поцелуй в щеку от матери собирает икебаны и даже общается с Химе-Яманака, на объятия от Итачи снова учится почти безостановочно, на счастье в глазах Шикаге готовит любимые таяки двойняшки и даже для Шисуи, просто так, неожиданно выпрашивает у Микото или Каге-куна моти. Фугаку признает, что любит младшего больше всех, готов проводить с ним время сутками, но включает голову и делит оставшееся свободное время на 3 детей. Итачи в основном с ним пересекается на работе, дома они иногда обсуждают дела, Шикаге пробивается сквозь все эти дела и вырывает время на себя, а Саске слишком уважает и лелеет, слишком послушный и кроткий. Ему, как отцу, это даже льстит, но в то же время нужно обучать младшего ремеслу шиноби. Итачи - глава, Шикаге - советник, а Саске - войн. Поэтому он с «прохладой» реагирует на успехи 末っ子 (suekko), с удовольствием разговаривает обо всём, что тот попросит, и иногда гладит по голове. Он разделяет долг и жизнь, труд и отдых, показывает это Саске и говорит о том, что нужно биться, словами или кулаками, не важно, главное - добиться своего. Он знает, что тот расцветёт огненным войном и улыбается, открыто и без стеснения. Старается с семьёй не думать о политике, слушает родные голоса и не видит одну тревожную пару детских глаз. «То-сан, а давай купим маме колокольчики, братьям данго, а Шисуи моти?» «Сегодня какой-то праздник?» «Почему? Разве тебе не хочется порадовать семью?» «Хм, уговорил». Микото улыбается мужу той самой, любимой улыбкой и берёт среднего на себя. Она плетёт вокруг него гендзюцу, подначивает, разыгрывает и неожиданно чувствует, как тот отчитывает её пульс. Тогда она зовёт его вместе посидеть у советницы Мико-сан, известного ядовара, и дает знания шпионажа - то, что она должна была передать своей дочери, но даёт ему. Она завлекла Шикаге этим миром, масками, постановками, камуфляжем и анализом. Он под видом старика забалтывает женщину, и та выдаёт, где она хранит свои сбережения, а когда Микато слышит Шаринганом, что это правда, то тихо хвалит и говорит быть тише.  Шикаге она показывает, что она - джонин и мама, что ромашка лечит горло, что мех выпотрошенного зверя можно продать, что готовить моти - здорово, что тихо заботиться важно, что любить надо, не ломая, что клан - это здорово, что нужно держать себя в руках, что холодная месть вкуснее быстрой, что если решил - иди до конца, ошибся - исправляйся, что жалеть врагов нельзя, что любить лучше неслышно, что семья - главное, что ирьендзюцу - полезно, что она его любит и всегда будет им гордиться. Её средний, преданный как волк, отдает себя своим до последнего вдоха. Даже сильнее, чем она. А вокруг — смерть, и людям клана снится Идзанами. Богиня подсказывает, что почти никто не выживет. Итачи-Шикаге-Саске. Она плачет, как соплячка, девчонка, гражданская и мать, встречается с грустными глазами мужа и прячется в его объятиях, так они сидят часами. Саске-кун может надломиться, Итачи сломаться, но Каге-кун разбиться. Она не готова знать, что её сыновья будут жить без души, существовать. Её раздирает внутри, огонь рвет и мечет, но днём она просто любит, говорит запоминать, как эта любовь выглядит, и с улыбкой зовет на обед. «Ка-сан, ты знала, что твой смех напоминает колокольчик?» «Разве, Шикаге-кун?» «Да, уж поверь мне, ты - マザーベル(Mazāberu)!» «Тогда мне остаётся только поверить тебе, Шикаге-кун». Она не забывает про младшего. С ним она остаётся той самой ласковой и нежной ка-сан, которая не интересуется шиноби. Она - его маленький островок без войн и борьбы. Та, кто гладит по голове, подвигает салат с помидорами ближе и обрабатывает ранки с легкой хмуростью. Саске - её драгоценный младший, воинственный мальчик, который обязательно станет тем, кем захочет. Добьется своего, уничтожит врагов и будет счастлив. Она чувствует и поправляет тому одеяло. Приносит домой воздушного змея, различные книжки, деревянные кунаи и сюрикены и тихо читает сказки. Она не была готова быть мамой всех 3 сыновей. Она кровавыми руками побеждала и не могла ими дотронуться до своих детей, будто пачкала их своей чернотой. Только её огонек внутри подталкивал её посмотреть, помочь, научить, дать и любить. Теперь она не может оторваться от своей нынешней жизни. Она воспитывает младшего тихо, рассказывает задачу и ждет ответа, шепотом говорит, что так не делают, и учит, как надо. Готовит сама и незаметно смотрит, как он режет продукты, показывает свои дела по дому и просит сына помочь ей, якобы случайно роняет умные фразы и смотрит за его мыслями на этот счет. Ведёт к Юро-сану, кузнецу клана, потому что Итачи попросил и глядит, как тот наблюдает за чужим мастерством, вдохновляется. Она окружает Саске теплом, манерами, пониманием что даже быть не шиноби, гражданским - сложно, что труд - это здорово и его нужно уважать, что жизнь бывает и мирной, и военной, что иногда быть тихим неплохо. Старший двойняшка молчит, видел, как его мама играется с партнерами клана, одним взглядом прожигает до мурашек и изящно говорит о смерти, как о погоде. Но, она же мама, и если хочет, то пусть будет такой, и сам ведёт отото за данго, когда к ней стучится её помощник. Он пускает кораблики и воздушных змеев, играет в шиноби и подслушивает чужие разговоры «как истинный ниндзя», смотрит на брата с такой любовью, на что тот смущается. «Аники! Не смотри на меня так, ка-сан, скажи ему!». Она же мама и всегда слушает Итачи и понимает его намного больше, чем кто-либо. Молча обнимает и любит, неслышно и преданно. Микото в отставке, но шиноби. Её первенец от этого не желает рассказывать ка-сан о крови, что льется сейчас. Та приподнимает бровь и окутывает того заботой и чувством защиты, что Ласка засыпает. Смотря на него, она вспоминает, что только родив, была полна энтузиазма идти на фронт. Её отец осадил её и оставил дома. И благодарит его за это. Она с неумением укачивать на руках, менять пеленки и петь колыбельные именно её сыну, а не чужаку, где она - няня, искренне и любовно, простояла 2 дня. И неожиданно отмерла, просто с ничего заботилась и ждала, когда тот окрепнет и встанет на ноги. Затем с жаром объясняла цвета, какое орудие в чем самое хорошее, какие ягоды и грибы съедобные, как найти по следам кабана, спрашивала, что изменилось дома, пока они гуляли, и резко поняла, что война закончилась. Она растворилась в нём и вовсе не против этого, лишь поклялась, что за него уничтожит. И продолжает заботиться о первенце, не беспокоя и не уча его, она просто подаёт пример собой, и это всё, что Итачи нужно. Саске и Шикаге уже на 2 году обучения.  А тьма над кланом Учиха пропитывается приговором. Итачи - ласка, поэтому уводит младшего с собой и задумчиво наблюдает за средним. Его Ши-отото нужно время и воспитание. Он видит, как родители учат того, но не может понять чему. Очень похоже на обучение шиноби, но он чувствует, что нет. Его ума не хватает, отец молчит, а мать отводит глаза.  До него что-то доходит, когда Шикаге прикладывает свою руку к его сонной артерии, просит Шисуи почаще заглядывать, даже терпит и приглашает Изуми-чан на ужин сам.  Его отото чувствует близких даже больше, чем осознает, полностью растворяется в них. Итачи давно хотел провести немного времени с невестой, а Шисуи перестал нравиться его одинокий дом. Каге-кун, с звериной интуицией, заботится о своих. Иногда старшие братья встречаются на кухне и молчат, обнимаются на протяжении часа и теперь спокойно засыпают. Вопросы о том, что Шикаге снится, он решил не задавать. А тот лишь начал покупать данго и моти каждый день и не ест. Спустя неделю загруженный Итачи понимает, что это Шисуи и ему.  Когда он наблюдает за кланом, а Шисуи «за ним», то его братик спокойно машет и ему, и Шиншину. Вздрогнули оба, и после, поочередно ловят бенто от младшего. Пульс сбивается, а Шикаге молчит. Он кошкой ластиться ко всем, кого видит, играет с детворой клана на площадке, укачивает малышей, расспрашивает выпускников академии, генинов, чунинов о чём-то своём и смешит их своими кривляниями, просит рассказать какие-нибудь истории или знания у мужчин и женщин, помогает старикам и старушкам, кормит кошек и ворон, тихо дарит джонинам талисманы на удачу, ошивается у полиции и даже ходит с ними на патруль. Его первый отото очаровал весь клан, даже некоторых гражданских и других ниндзя. Только Итачи видит, как тот закрывает глаза и будто запоминает моменты, как невесомо касается пульса, как почти не бывает в своей комнате, как смотрит в пустоту и хмурится. Старший не может расспросить, у него просто нет времени, и от этого ещё больше гадко на душе. Он чувствует, будто время давит-давит-давит на него, в воздухе пахнет бедой, а краски мира выцвели. И тут ему подставляют плечо, помимо Шисуи. Он сразу понимает: Шикаге. Его брат такой надежный? Как за непробиваемой спиной, успокаивает и греет так, что глупая улыбка сама появляется на лице. Веселый, не оскорбляется на острые и завистливые языки, смотрит сверху-вниз и смешит свою семью, отводит внимание. И такой брат, всё время дожидается с заданий, расспрашивает его о чем-то, лепечет о том, что ни-сан пропустил и по особенному любит, не как родителей, не как объект симпатии. Они близки, просто не часто разговаривают, просто молчат, просто стараются не беспокоить друг друга в этом смертельной одре, просто чувствуют связь, что не исчезнет и после смерти. Саске, СаскеСаскеСаске. Его младший и бесконечно вредный отото. Он так тянется к Итачи, что любое разочарование на детском лице сжимает легкие старшего. Он сам хочет развеселить, научить, говорить, гулять. Он сам не любит кровь, битвы, но ради младшего он спокойно пойдет против армии. Он поймёт то самое наслаждение, которое чувствует почти каждый Учиха от битв, поддастся азарту и адреналину и сотворит что-то жесткое или кровавое, но жалеть об этом не будет, потому что Саске. Братец, будучи младенцем, не отпускал его дальше 15 метров, а Итачи с удовольствием возился с ним. Он знает, как пеленать, кормить, научить что-то делать, одевать, заинтересовать и заботиться о ком-то, о своём отото. Он в каком-то смысле, чувствует себя родителем, но титул «Ни-сан» заставляет гордиться сильней. Может его лицо хранит молчание, но внутри - целая лавина от счастья. Только он видит, что время течет, смерть идет, а жизнь темнеет. У них с Саске другая и похожая, как со средним, связь; крепкая, общительная, но так же рушимая предательством. На этом он и сыграет. Он отмерзает от алчных глаз Хокаге и советников, когда его семья, включая теперь полностью загруженного делами отца, тихо приходит к нему, когда он замирает на диване в гостиной. Он легонько улыбается, а Шикаге открывает дверь Шисуи. «Аники, это опять он?» «И тебе привет, Саске-кун». «Я подумал, что нам стоит собираться почаще…» «Не улыбайся так, что хочется тебя простить, аники!» Шисуи - мертвая вода, он топит врагов и недругов, защищает свое. Но семье и клану он с теплом улыбается хитроватой улыбкой. Вечно что-то затевает, веселит и смеётся со всеми. Ему здорово, но его шею сжимают, опасность. Он её видит, чует, ощущает кончиками волос и рычит. Его обхватывает смерть: то близко дышит в затылок, то далеко. Его глаза сужаются до ниток. Он сжигает катоном каждого убитого, тщательно выбирает друзей, отстраняется от не-семьи и не-Учих с холодной улыбкой, и никто этого не чувствует. Хатаке лишь сощурил свой глаз и поклонился. «Спасибо, что был моим напарником, Шисуи». «Позаботься о моей семье, тайчо». Теперь он уверен, что не жилец, клан беловолосых церберов похоронил его. Но на это ему плевать. Он горит помирить клан и деревню, быть с семьёй ближе, поэтому он не считает дни, а живёт. Руки онэ-сан его обнимают, Фугаку-сана крепко пожимают. Саске вредно дуется, но улыбается ему, Итачи смотрит с теплом, а Шикаге душит его шею. Он не сразу понимает, что это объятия, и искренне смеется, согревается этим теплом. Он не обращает внимание на удавку, он замечает грустного среднего племянника и с лукавой улыбкой придумывает, как того развеселить.  «Ох, Каге-кун-сама не в духе? Что же нам, простым низшим смертным, делать?» «Эй, прекрати издеваться над аники, Бакасуи!» «Ну уж не над тобой же, Саске-кун, маленькие девочки из твоего фан-клуба сделали это за меня». «Пф, тоже мне… Итачи-ни, скажи ему!» Шикаге часто просит Шисуи лечь с ним, плюя на возраст и гордость, просто обнимает руку дяди и спокойно улыбается во сне. Шуншин, с горящими от счастья, глазами чувствует такую любовь и нежность, что утром объятия получили и Саске, и Фукагу. Он проказливо прикрывает глаза и трепет среднего сына сестры по голове. После смерти Чихиро-софу он полностью отогрелся. Зовет двойню и Итачи на рыбалку, охоту, поход, пикник, фестивали, кафе, тащит по всем лесам, полям, лугам и искренне улыбается с огнем в глазах. Захаживает к онэ-сан, тихо ставя на стол букет колокольчиков и набор кунаев из разных мест, с данго в зубах стучится в окно младшего племянника и тенью пытается напугать Итачи. Шисуи не перестаёт убивать, уничтожать и крушить, набирать шиноби по его душу, но делает это с недрогнувшими руками, он уже не мечется и встречает смерть с оскалом и руганью, но, без ненависти. За семью и их покой взамен на его силу, он так желал, что раскрылся почти полностью, открыл пугающую силу и даже не жалел об этом. Его ценность - самая высокая, даже больше Хокаге. Всё будет в порядке. Плевать на него самого, на смерть и боль, главное - его семья. Он так и собирает Каге-куну полевые цветы для венков, смущается от самодельного торта на свой день рождения и пишет о техниках своих неповторимых гендзюцу и шуншине в свитках. Оставляет в отдельной комнате, украшенной детскими рисунками и поделками, почти всю свою оружейную и запечатывает на кровь семьи. Он слышит, что пора, его зовут: холодом смерти, голосами мёртвых и прощальными взглядами его воронов. Жизнь идёт, а её конец неожиданноемо пахнет водой, в которой он топил других.  Он падает и сожалеет о боли, которую он причинит. Думает о том, что Шикаге не зря боялся и беспокоился, что Итачи все-таки ребенок, который обязательно понесет все на себе, что Саске ещё ничего не знает, о том, что Шимура за его силу убил бы весь клан, о том, что любит семью, о том, что пусть Идзанами позаботится о них, и том, что хотел любить их подольше.  «Вода солёная, не отличить от слёз». Шикаге замер прямо во время ответа Ируке-сенсею. Сердце остановилось, мир перестал крутиться, существовать, стал пустым. Где-то должны быть крики учителя, но он думает, что больно, серо и пусто. Побледнел, провалился в себя и застыл. Он в ступоре плывёт в этой апатии, и в голове ясно всплывает Шисуи. Что с ним? Где он? Что он может сделать? … … … … Шисуи, чёртовы слёзы выступили на глазах, что жгутся. Как ему жить, если его не будет? Что будет с остальными? Как им держаться? Член его семьи… Он его не увидит, он его не услышит, не почувствует, не ощутит его чакру… Больно, Шисуи, оджи-кун… Шисуи…  Выходи! «Шикаге, а где твоя улыбка? Неужели Саске тебя покусал?» «Кто тут ещё кусается, Бакасуи!» «Оя-оя, а ты, оказывается, здесь, Саске? Неловко вышло, ну, зато ты знаешь, что ты - редиска». Он сорвался домой. Его пульс бьется набатом в голове, ноги подкашиваются, голова кружится, и картина этого улыбающегося придурка-дяди смотрящего с любовью и заботой. Нужно в клан, туда, где тепло и скажут, что шутка, где любовь и его оджи-Суи. Где его нет. Не прячься, Шисуи! «Эй, всё в порядке, я скоро вернусь и буду доставать Саске. Не хмурься и верь мне, я же твой дядя». Он привык, что кое-кто ерошит его волосы, даёт цветы для венков, переругивается с Саске и обнимает с запахом хвои. Бака, не смей так пугать! Давай, покажи своё хитрое лицо! «Знаешь, помни, что я люблю вас, чтобы не произошло и кто бы что не говорил». Шисуи… Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи,Шисуи… . . . . Время пошло. Саске хмурится. Он сам чувствует, что холодно, хоть купайся в огне, не согреешься. Что всё стало тихим и серым, даже белый цвет тускнеет, что никакие голоса не перекричат эту нескончаемую тишину. Что все в ожидании плохого, внутри так и живет эта опасность, что ещё секунда - и ты умрёшь, что будет ад, что будет больно, что будет поздно. Младший спрашивает у матери, что это. Та кивает головой и отправляет его в академию одного. Она отворачивается и с Мангекё в глазах плачет. Он почувствовал смерть. Даже непробиваемый аурами Саске чувствует. Она знает, что ей осталось пару часов. Шикаге немеет. У него в голове сегодня. Он не идёт в академию, даже Фугаку не смог его заставить бросить их. Он обнимает Итачи, стоило тому появиться, дали выходной. Все четверо скалятся, хотят убить, плакать, кричать, вопить, они будто ломаются и крошатся, в то же время держаться и стоят на ногах. Бессилие и боль сковывают их. Родители разбегаются по комнатам, Шикаге знает, что пишут завещание и думают, что оставить детям. Он ищет фотоаппарат, а Итачи, тот незаметно плачет, потерянно и зло, горя отчаянием и желанием проснуться, Он уже просто подросток, человек, за что?, и шаринганом запоминает свой дом и семью. У него дрожат руки, он впервые так сильно боится. Он хочет умереть. На улицах никого нет, даже стражи, только полиция работает. Саске не по себе, слишком пусто. А когда он заходит в дом, все уже собрались, они ужинают, разговаривают, и средний предлагает фото. Старшие застывают, их глаза слезятся, а сердца сдавливает, они никогда не привыкнут к тому, что Каге-кун чувствует свою семью до самой смерти. На фото они все искренне улыбаются, с белоснежными зубами, с ямочками на щеках, с счастьем и любовью, в последний и единственный раз. Фугаку прячет фотографию в свой сейф. И они расходятся, потому что так надо. Они отпускают Итачи, отправляют Саске на тренировку, Шикаге сам идет к родильному дому клана, объединенному с комплексом пожилых соклановцев. Микото убирает дом, скрывает все свитки, артефакты, орудия, документы, украшения и свои вещи, запечатывает кабинет мужа на кровь. Глава клана идет в полицию, смотрит на небо и ставит ловушки по всему зданию, переносит все бумаги в один из бункеров клана в лесу смерти. А часы всё идут, идут и подходят к часу крысы. . . . . Он просыпается. Поднимается рывком и слышит собственное ноющее сердце. Шикаге чувствует, что едет мозгами в первобытной ярости и боли. Его предали и оставили одного. Он хочет сжечь себя, чтобы уже не чувствовать вулкан, способный испепелить страну Водопада заживо. Сука. Уже два года он ненавидит, горит огнём, молниями и цунами. Он готов признать, что становится сумасшедшим. Он уничтожил в своём враге самое главное, что есть в жизни шиноби, отомстил, раскрыл Конохе мразь, живущую здесь, но не добился нужного. Ему от всего, что он сделал, не стало легче, его семья почти мертва. А ему всё хуже, у него нет даже братьев, он от них отрекся, после того, как они убили его. Вязание, готовка, писательство, рисование, архитектура, каллиграфия, чайные церемонии, традиционные танцы, дела клана, игра на инструментах, пение, язык цветов, икибана, шитьё, фотографирование - всё это было испробовано, после того как он понял, что из ремесла шиноби больше ничего не помогает. Тайдзюцу, ниндзюцу, кендзюцу, ирьёндзюцу, букиндзюцу, шпионаж, средний бой, дальний бой, ловушки, допрос, отдел аналитики, АНБУ, администрация, помощник Хокаге, политика, переговоры. Ни-че-го. Да даже секс ему не помогает, наоборот, тошнит от женских рук. А перед глазами он, становится ещё больнее. Он переполнен до краёв и не может выпустить пар. Ему плохо, его давит, ранит, болит сердце. Ему снится кровь: тёмная, густая, железная, огненная, Учиховская. Ка-сан — нежная, звонкая, теплая, ласковая, мертвая. То-сан — волевой, строгий, любящий, охраняющий, надежный, убитый. Шисуи-оджи — задорный, саркастичный, уверенный, заботливый, хитрый, упертый, самоубившийся. Мио-ба-сан —улыбчивая, строгая, скрытная, мудрая, лелеемая, с отрубленной головой. Их много, для каждого он выкопал алтарь, у каждого Учихи каждый месяц появляется цветок. Он подходил, подходит к каждому и вспоминает, вспоминает, вспоминает. То самое обжигающее чувство любви, которого нет у не-Учих идет к каждому клановому мертвецу. А иногда к нему приходит Саске — отото, ершистый, обнимающий, холодный, почти убивший, предавший и не брат. Бывает и Итачи — ни-сан, преданный, умный, защищающий, понимающий, ледяной, разломанный, убийца, истерзавший, не семья. Только, почему он сочувствует его боли и хочет помочь? Он один горит: ярко, ослепляя, сжигая, убивая, завораживая, умирая. В его доме лежат свитки завещаний, способы посадить братьев сбежавших однофамильцев в клан, тактики, заготовки к Даймё с помощью клану Учих, полное убийство этой корневой твари от пыток и яды, что бы добить всю тьму этой суки, что посмела тронуть Учих, просьбы Нара позаботиться о шаринганистых, приглашение Яманака осмотреть Саске и Итачи. Его то тошнит, то накатывает апатия. У него 36 S+ заданий за 2 года, предложение стать джонином. А его мучает его полумертвая жизнь. Его сопровождают вороны да кошки. За ним плетутся кошмары и тьма. Он наблюдает за отражением на свету и видит сволочь-двойняшку. Надевает маску с фестиваля и вспоминает предателя Итачи. Улыбается краями губ и плачет от вида матери. Полу оборачивается, и руки дрожат, видит силуэт отца. Он - сплошной призрак мертвецов. Шиноби, что помнят Учих и их дружбу, отшатываются от него. Он - это их наследие: кровь, гордость, боль, счастье, жизнь и продолжение. За ним идёт огненный мрак и плащ мертвого пепла. Третий Хокаге смотрел в ониксовые глаза и вспоминал, что говорили старшие, что видел сам и что рассказывали другие. Что особое давление было только у Мадары-самы: будто вколачивают в землю и холодным лезвием режут в шею, казалось, собственная кровь бежит по ногам. Что огненная чакра, отдающая озоном и морской солью, была у Изуны, и стоило только начаться этому шторму, чувствуешь леденящие касания Смерти, её когти протыкающие до последнего вздоха. Что холод мертвого был только у Таджимы: стеклянные глаза пугали больше, чем ёкаи, там видно царство мучеников-мертвецов, свой труп и кровавые руки хозяина. Что блеск вулкана был только у Кагами, азарной взгляд мгновенно убивал или согревал, можно было увидеть или кровь, или тепло; вот только оскал, готовый перегрызть тебя до кишок, то и дело вырывался. Что широкая душа была только у Обито, в ониксовых глазах был весь букет эмоций, от счастья до ненависти, готовность залезть в душу и и не осуждать; однако, пепелище, готовое удавить тебя, пожирало душу, рвало тело пополам. Что понимание в глазах было только у Микото, будто на помиловании у божества, с нечеловеческим наказанием или ласковой рукой, что резала заживо одним взглядом, купала в собственной крови врага с любовью от Шинигами. Что первобытная ярость была только у Фугаку, готовая проткнуть голыми руками до последнего вздоха и не оставить ничего, выпотрошить тело, да разбросать его адской нечисти. Что смерть в веселье была только у Шисуи, мрак в каждом действии, сокрытый яркостью слов, незаметно уничтожал, разрывая на части живьём, проходясь по каждой кости и ломая их в труху. Что убивающее безразличие только у Итачи, а внутри таится шквал терзаний разрывающий душу; бывает, эта буря закрывает собой солнце и пытает, отрубая конечности, оставляя вариться и кормить монстров в тени до последней капли крови. Хирудзен знал, что вся эта тьма разорвет его, что ненавидит, что ищет момента убить. Шикаге собрал в себе свою семью: тех, кого он любил и не знал. Одно его движение - тысячи призраков, один шаринган - огненная армия, убившая миллионы. Его боятся, и все смотрят на него, они встречают тех, которые уже мертвы, и осознают привкус Учиховской крови, готовой перегрызть шею. Сильному мальчишке 15, и он не плачет, не говорит о боли, не шипит, не хрипит, не показывает. Он молчит и умирает гордо. Но Шикаге — чья-то живая семья, которой сильно дорожат. Цунаде, которая знает, что взрыв внутри чунина может сжечь океан. Она останавливает тайфуны боли, что крутятся вокруг Учихи, гладит обсидиановые волосы и примивает к груди. Она поёт ему свои песни, песни её клана, обнимает не огненно, а как может, со своей землей и водой, так же искренне и любимо. Он не похож ни на Дана, ни на Наваки, ни на Наруто, ни на Хашираму-софу, даже ни на Тобираму-софу - совершенно незнакомый ей родной человек, но Химе укрывает случайно найденного парня пледом, подкидывает бенто, ломает руки старейшинам и с ревностью готова порвать всех за этого ребенка. Она благодарит Шинигами и Ками за то, что он цел, Микото и Фугаку за сына и клан Учиха за этого шиноби. Она проглядывает за ним, знает об аллергии на морковь, любви к рисованию, нежелании становиться джонином, боли которую вызывают Саске и Итачи, портретах соклановцев под кроватью, его тихой любви, женском кимоно с узорами для тётушки главы, моном Учиха и Сенджу и большим бюстом. Оно почти такое же, как и на могиле его родной матери, отличается лишь признаками меньшего по статусу к главе клана человеку, согласно иерархии клана, и оно её. Её сердце оживает без боли прошлого. Уунаде делает ему такую же, как и у неё, причёску, дала свой призыв, даёт любые миссии, помогла получить S+ ранг, дала Бьякуго и вписала его в реестр Сенджу, как и Ямато. Она до сих пор не хочет сына или дочь и не желала племянника, собралась жить без детей, только с глупой Шизуне, но… Она вырежет сердце любому, кто посмеет тронуть её ребёнка, и не важно, кто это будет, он получит боль в миллионы раз сильнее. Наруто, который любит своего ни-сана больше рамёна и титула Хокаге, потому что тот рядом, потому что тот живой, потому что тот любит Узумаки. И голубоглазый дорожит Шикаге в ответ, ведь они братья, и он никогда и никому не позволит разорвать их связь. Джичуурики не умеет ненавидеть, но он не хочет понимать Итачи и обижается на Саске, хоть тот его друг. Блондин не наивный и видит, что убийства - это норма, что предатели всегда рядом, что кровь то - чем питается этот мир. Только он держится за солнце, что вновь освещает землю, за людей, что прощают, за жизнь, что идёт, за мёртвых, что дарили свет. Однако, он не пацифист, он любит драки, бои, он убивает хорошо, один из лучших и за такую драгоценную семью разорвёт даже умерших. Узумаки - нескончаемый поток энергии, что может заканчиваться, а если силы кончаются, то он остаётся в тени. Но в этой тени всегда стоит Шикаге, что заряжает, любит, заботится, гордится и учит. Средний Учиха научил его читать, объяснял сложные темы, обучал метанию, экономии, хитрости, как охотиться, готовить, убираться, чинить, убегать, давать отпор, шить, покупать. Тому, что дают родители. Когда Наруто избивали - появлялся Шикаге и защищал. Когда ловили за вандализм - Шикаге вместе с ним отбывал наказание. Когда завышали цены или вовсе не продавали - Шикаге покупал всё за него, а 10 октября, с момента как вырезали клан Учиха, он всегда приходил к тихо сидящему в квартире Узумаки и обнимал, оставив подарок на столе. А когда Шикаге смертельно устаёт, то Наруто выручает брата своим светом, которым его зарядил сам брюнет. Они - семья, и плевать, что не кровная, Цунаде-ба-чан - их тётя-одиночка, Какаши-сенсей - блудный старший братишка, Ёшино-сан - вторая тётушка, Шикаку-сан - дядька, Эро-Санин - общий сенсей. Ну и естественно Шикамару, осталось понять, кем тот им является. Какаши, он смотрит в отражении на свой ониксовый глаз и такой же другой, не похожий, под повязкой. Горящая ка-сан пылала лавиной. Яркий Обито жил огнём. Шикаге хранит свой пожар в себе. У ученика нет седых волос, его детство не перебил ни один ужас, но Хатаке помнит, что у его сокомандника они появились в 12 лет. Нет у подростка и морщин, ни от усталости, ни от улыбок; у его отца они образовались в 15. У Учихи глаза больные, полусломанные, пустые; у матери копирующего перед смертью были такие же. Джонин молчит, он видел удивительно любящего и ласкового мальчика, не усталого от ненависти парня. Какаши опускает свой глаз в сторону, таким когда-то был он сам. Шикаге - это живой недомертвец, сборище умерших и смерть живущим. Он тихо любит, громко убивает и уничтожает до основания. Кровавые руки способны победить Цунаде, проклятые глаза - испепелить ёкая, а сам чунин ждет самую главную добычу с терпением Будды; травит, протыкает, убивает, кусает, жмет в угол - уже год Шимура Данзо не жилец. Он - инвалид и неофициальный труп. Его ученик за 3 года не брал отпуск, в квартале Учиха он только ночует, тренируется, ведет дела клана и приглядывает за детворой, что была в Кусе и благодаря этому пережила, и за маленькими тройняшками полукровками. Он знает систему администрации Конохи наизусть, потому что работал в каждом отделе. Он может победить Итачи. Только тот заботится о живой семье и до смерти скучает и болеет мертвой. Какаши старается выбраться из своей депрессии, чтобы помочь. Шикаге лез к нему в спальник и прижимался в кошмаре, робко улыбался на похвалу и не скрывал от него слез. Учиха раскрывал свою огненную душу, показывал свой мир, лечил вместо госпиталя, кормил, и, однажды, тихо назвал аники. Хатаке же тоже показывал себя, свои сто оттенков серого и мертвое кладбище любимых, осторожно подкармливал между миссиями, относил после тренировок и признался спящему брюнету отото. Он готов умереть от рук этого отото и растоптать, разорвать любого, кто посмеет обидеть этого ребенка, его ученика, его младшего брата. Ёшино Нара, она пришла к теневикам из огненных демонов. Её не тронули, побоялись; он благодарит Аматерасу за это. У дальней тёти течет родная кровь, рекой бурлящее цунами. Руки у неё клановые, тонкие, бледные, с мозолями от любимых орудий. Лицо холодное, но живое, яркое и темпераментное. Глаза черные непроглядные, ласковые, краснеющие и яростные. Волосы у неё каштановые, как у Мио-ба, только если тихо попросит снять иллюзию, то темный каскад шелка, на свету отдающий синевой, пахнет сакурой и является миру. Жена Нара такая Нара: яростная, эмоциональная, хитрая, упрямая и храбрая, только она такая же Учиха: тихая, но рычащая, открытая, скрытная, тёплая, смелая и горящая. На её три томоэ, он спокойно показывает свой Мангекё. И она, в цветущем гражданской жизнью, квартале Воинов Тенгу, расскажет ему о том, как Аматерасу вознаградила сына клана Учиха, как Некомата согласился помогать дочери Огненного шиноби, Вороны оберегали детей обладателей шарингана. И обнимет, сильно, дрожа и грустно. Он знает, что Ёшино считает себя трусихой и живёт с этим чувством 7 лет, хотя готова умереть вместо него. Она не любит своё отражение, не ест данго, не пользуется Катоном, не включала шаринган, пока Шикаге не попросил. Его тётя плачет у самодельного алтаря бывшему клану, презирает себя за никчемность и отсутствие помощи выжившим двойняшкам в генинстве. Шикаку останавливал жену от ритуального пускания крови. А Шикаге от этого плохо: он вцепиться в женские плечи и прошепчет, что любит. Ему не сдалась родная, мёртвая кровь; как бы он не желал быть с ней рядом, он готов молчать о погибших ради этой родной женщины. Ему нужно тепло - такое, способное уничтожить, и такое ласковое. Всё, что прошло, не вернуть; стараться необходимо для будущего, а не во имя прошлого. В чём смысл жить тем, что уже имеет свой неизменный конец? Стоит только Ёшино гореть виной и извинениями, он её успокаивает словами и чакрой, обволакивает будто покрывалом и греет. Так учат каждого мужчину Учиха, чтобы тот мог морально позаботиться о своей семье, и относит в комнату. В спальне его тётя шепчет «Фугаку»; на секунду она видит угрюмого кузена, который всегда поправлял её одеяло, если был дома. А из ониксовых глаз прямо на пол текут слёзы. Он уходит и не моргает. Только разводы остаются на деревянных полах. Хах, он закрыл в себе чувство того, что скучает и больше не смог ничего сделать. Никто не смог. Сколько бы Какаши и Цунаде ни старались, огненная ледышка застыла в нём непробиваемо, а она смогла одним словом. Открыла его мёртвую любовь и вскрыла гной боли и звериной тоски. Он проваливается в темноту и не чувствует выхода. Шикаге молча плачет целое озеро. Он даже не понимает, как оно успело появиться. Время идёт медленно, он за ним не успевает и не следит. А когда к нему заходит Шикамару, то что-то в сердце бьёт и колит, будто артрит, но слёзы не высыхают. Он знает, что это - любовь; здоровая, искренняя, преданная, настоящая, нескончаемая, Учиховская и вся для этого Нары. Такая, о которой мечтают миллионы до сих пор, такая, которой казалось, не существует, такая, от которой ноги не держат, такая, ради которой убивают и умирают. Жаль, что это не про Шикамару. Он же гений. Он же не ждёт своего человека. Он же не любит нежности. Он же желает найти девушку, и чтобы от него отстали. Он же часто работает с Темари-сан. Он же не мужелюбец. Он же будущий глава. Он же морщится от любого упоминания Учих. Он же притворяется, что спит, лишь бы не говорить. Он же недолюбливает катон. Он же хмурится, смотря на Шикаге. Он же старается и взглядом не пересекаться. Он же спокоен, его пульс влюбленно не спускается в пляс. Он же сбегает от Учихи. Он же Нара. Ему даже Шаринган не нужен, как и глупый чунин-Учиха. Однако, его огненная любовь не затихает, и он этим гордится. Просто тихо вздыхает, что она не больная, не мертвая и убивающая, не ядовитая, не уничтожающая, не смертельная, а нормальная, не проклятая, как у внука Мио-ба. Слезы текут, ему все равно, даже Нара не успокаивает, его мир закрылся до белокожих черноглазых брюнетов, соклановцев, мертвой семьи. Даже время ему чуждо, ничего нет, пустота и всё. Он защищал 6 младенцев, которых успел перенести в бункер клана с кровной защитой, неизвестный Учиха с удовольствием убил всех, кроме него, заставив смотреть на это. «Милый Шикаге-кун, посмотри на эти детские лица, я слышал, каждого из них ты держал на руках, теперь посмотри, как они умрут, рядом с тобой!» Красный глаз ломал его кости. «Говорят, твой отец имеет стальные кости, а какие они у тебя? Упс, рука сломалась, а если попробовать твое бедро?» Его кинули под ноги мертвым родителям, которым Итачи на его глазах перерезал горло. «…И…итачи…» Он смог развеять пытки Цукиеми Итачи своим мангекё, вырвав себе сердце руками. «Шикаге!» Он, с поломанными ногами, ребрами и руками, заботился о семье. Он нашёл Саске по крикам и следам крови. «Отото, я здесь. Я с тобой…» Он сжег и похоронил 371 Учиху за 4 часа 46 минут и 19 секунд, спрятав их глаза. «Я люблю вас…» Он смог помолиться за упокой в клановом храме Некомате, Идзанами и Тенгу. «Да будет к ним благосклонна госпожа Смерть, да примет их в свои чертоги Великая Идзанами, да будут рядом с ними Уважаемые Тенгу и Некомата. Да прибудет с ними воля огня» Он сделал 372 могильных плиты для мёртвых и 1 могильную плиту для живого. Для себя. «Я будут рядом с вами» Там его и нашли Третий Хокаге и его команда АНБУ. Он укачивал Саске всю неделю, пока тот не очнулся, и 6 месяцев ночевал с отото. «Никто не разлучит нас, пока мы сами держимся друг за друга» Он сидел на объединенном совете кланов и джонинов и кричал на бескланового спустя 3 недели с резни. «Так Учихам и надо, давно надо было очистить Коноху от этих белокожих» «ДА ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ О МОЕЙ СЕМЬЕ, УБЛЮДОК. НЕ СМЕЙ ПРОИЗНОСИТЬ ДАЖЕ ИМЯ МОЕГО КЛАНА, МРАЗЬ. УМРИ ОТ ПЫТОК И ПУСТЬ ТЕБЯ УБЬЮТ ЁКАИ!» Он не спал неделями, потому что мёртвые приходят к нему во снах. «Шикаге-кун, сколько?» «26 дней». Ино-Шика-Чо - главы Легендарного кланового союза Конохи - рядом с ними. «Травы от кошмаров». «Пилюли от истощения». «Ёшино всегда рада видеть вас». «…» «…Спасибо». Он держался за Саске намного сильнее, чем тот за месть. «Я убью Итачи». «Хорошо, я помогу, только не бросай меня». Он знал, что Узумаки в каком-то смысле его брат. «Это тебе». «Бенто? Шикаг…» «Бери». Ненавистница Учих, Инудзука Тсуме, и глава конкурентов Учих, Хиаши Хьюга, помогали ему как могли. «Шикаге-кун, мы с Цуме-доно на 2 месяца возьмем на себя дела твоего клана». «Да, мы надеемся, что за это время сможешь ты восстановиться» . «С…спасибо». Когда он начал спать, то всегда плакал во сне. «Шикаге?» «Да, Шикамару?» «Ты плачешь во с…» «Я знаю». На Новый год они просто не знали, что делать. «Стол готов…» «…Знаешь, я…» «Скучаю…» «Да… Это нормально?» «Да, ведь я тоже». Он начал неосознанно копировать семью. «Шикаге, ты… она всегда делала так же». «Прости, Саске». «Ф…фугаку-сан». «Ты… я вижу Шисуи». «Как Мио-сан». «Ичиро, будто Ичиро». Когда Саске первый раз серьезно поранился, его ноги подкосились. «Саске…» «Я тренировался с кусанаги и поранил… Шикаге? Ни-сан!» Ему что-то говорят, а в его голове - злость и ненависть. «Я прошу прощения». «Воскреси мне их и прощу. Убей их убийц и прощу» «…Ши…» « Запомни, что я дорожу деревней, а не правителем». Он пошел лечить. «Чего?» «Я пошел на курсы ирьёнина». Заверенный клана - один из бастардов Учиха. «…» «… Мой отец - Учиха Тихиро». «…Рад, что ты жив». Ирука-сенсей собирал класс в поход, а у них в голове - поход с Шисуи. «Так, а теперь Учихи. …Саске, Шикаге?» «Мы…» «Мы отказываемся, Ирука-сенсей». «…Сходите в уборную». Лавка сладостей Учих. Когда-нибудь он туда сходит. «А теперь лавка сладостей, нужно будет…» «Извини, Мирио-сан, но я поручу это дело тебе. Единственное указание: она должна работать». «Держи платок». «Спасибо». Он нашел дневник отца. Плакали они вдвоем. «…Гордость». «…Мы - его гордость». «…И всегда ею будем…» Он пошел в дом Шисуи. Дома Саске увидел, как старший пьет успокоительное. «Шикаге?». «Он… он… в его доме все наши подарки и рисунки, Саске. Все они лежат как его самая большая драгоценность». «Бакасуи?» «Бакасуи». Ему не интересно с ровесниками, они кажется глупые, хоть и его друзья. «Хм, с карри или удоном?» «Рамен - самый лучший!» «Не хмурься так, Шикаге, это их обычное дело». Почему то они пошли на Нанами. Почему то там продавались колокольчики. «Привет, ка-чан». «А мы к тебе прямо с фестиваля, с твоими любимыми колокольчиками из страны Молний». «… Мы скучаем». «…И любим…» Он смотрел на родителей одноклассников, что пришли на праздник в Академии шиноби на их пятом курсе, и взял Саске за руку. «Они смотрят на нас сверху и любят». Он забыл, как можно веселиться. «Посидеть в кафе?» «Ага, ну так что?» «Я давно не был в таких заведениях, уже года 3». Он не понимает, что происходит с Саске. «Саске». «…» «Шикаге, прости меня». «…ничего». «Ты ку…» «Надо». Ему становиться смешно, тепло? Будто разговоры его согревают. «Эй, айда на речку!» «Наруто, ещё слишком рано» «Э, но я уже купался, даттебайо, правда скользко иногда» «… лед?» «Ну и морока…» Будто отправная точка. «Я хочу, чтобы ты был рядом». «Я тебя не брошу». «…спасибо, Саске». Их распределяют. «Команда семь: Учиха Саске, Учиха Шикаге, Узумаки Наруто». Он понимает, что не справился. «Меня зовут Саске Учиха, мне многое не нравится. Мне почти ничего не нравится и мечт у меня нет, ведь я знаю, что мои цели реальны. Я восстановлю клан и убью кое кого». Он сам не на много отличается от брата. «Учиха Шикаге, лезть ко мне не надо и вмешательства в мою жизнь не потерплю. Посмеете тронуть моих близких - перережу горло. Целей немного: отомстить и защитить». Хатаке Какаши напоминает ему Итачи, потому что тоже усталый, потому что тоже смотрит со скрытой заботой, потому что тоже держит дистанцию. «Не смотрите на меня так». «Как?» «Как смотрел он». Наруто Узумаки - его семья? Друг? «Братишка Шикаге!» «Наруто?» «Пошли в Ичираку Рамен?» Что-то внутри него требует крови. Он бы и без уборки навоза прекрасно бы жил. «Какаши-сенсей! Когда уже настоящие задания, даттебайо!?» «Оя-оя, какое у вас хорошее КИ, мальчики, работайте». Он думает, что клану Учиха подходят эти цветы. «372 паучьих лилии». «Хорошо, Шикаге-кун». Он призывает нинкетов и воронов спустя 4 года, стыдно, но боль сильнее. Те ничего не говорят, лишь прижимаются к «любящему Ка-куну» «Рыбку? Мышку?» Он считает Узумаки и Хатаке своей семьёй, просто потому что так чувствует. И плевать, что те твердят. «Шикаге! Я в порядке, не надо укола!» «Шикаге-кун, я скоро восстановлюсь, не нужно было». Хаку, он ему импонирует. «Защитишь?» «Даже мёртвым». Забуза… глупый. «Когда он умрёт - ты сам умрёшь» «…Мелочь, сдохни» Инари, он сможет, в отличие от него. «Знаешь, твоя ка-сан и дед каждый день про него вспоминают, несмотря на слёзы». «…» «Я к тому, что живых стоит беречь, а мёртвых помнить, даже если хочешь по-другому. В один момент ты можешь потерять всех, кто рядом». Он уже готов умереть вместо них. «ШИКАГЕ!» «АНИКИ!» Он понимает, что такое гордиться кем-то. «Мост Наруто!» «…Молодец». Ему страшно. Он чувствует. «Ты… не уйдешь от меня?» «…» Он ему помогает одним существованием. «Прилягу рядом?» «…Падай». Он смог, после миссии из страны волн, наконец смог, но у его ка-сан был А+ ранг. «Поздравляю с В+, пойдёшь дальше?» «Да». Гаара. Он его друг, он знает, чувствует. «Учиха могут усмирить биджу, найдешь если захочешь». Он слышал экзамен на чунина. Смертельная опасность. «Саске». «Что?». «Что-то будет». Рок Ли - внук Учиха Рио-софу. «Заходи, если что». «Спасибо, Шикаге-сан». Морино Ибики, сенсей Шисуи и сокомандник ка-сан. «Она бы тобой гордилась». «Вы были его кумиром». Вот она, опасность. «Орочимару». «Хм, умный Уч~иха, но мне нуж~ен твой брат». Нет, он не пройдет. «Ты потерял почти литр крови и готов дратьс~я со сломан~ыми ногами. Интерес~но, только с~лабо!» Не смог. «САСКЕ! Я УБЬЮ ТЕБЯ, ЗМЕЯ!» Как ему защитить семью, если он так слаб. «Наруто, Саске. Я постараюсь защитить вас и не важно какой ценой». Он хочет убивать. «Мы от Орочимару, где Саске?» «Убью». Его друзья такие добрые, ему остается только позаботиться, чтобы этим никто не воспользовался. «Шикаге, мы можем отдать вам свиток». «Шикаге-сан, я пришел помочь». «Шикаге, возьми, тебе нужно подкрепиться». «Шикаге, я могу последить за ними». «Поспите, Учиха-сама». «У меня есть ловушки, нужны?» Он не узнает его. Больно и страшно. «Саске…» «Я смогу убить его, без тебя». Чем он может помочь? «Орочимару напал на нас, поставил печать на Саске и изменил печать Наруто. …помогите им». Тот так постарел, будто скоро умрет. «Шикаге-кун, опиши все, что с вами случилось на втором этапе». «Хай, Хокаге». Собаку но Канкуро, хм, брат его друга. «Научишь нитям чакры? Взамен шонсен». «…По рукам». Значит Абураме Шино. Месяц и техники Шисуи. «Шикаге-кун, ты зна…» «Я буду учить технику». «У тебя ес…» «Пространственную технику». Рок Ли - его дальняя, но семья, хм, в его лексиконе «дальняя» не существует. «Гаара, спи». «Сила твоих глаз пугает, Шикаге». «Как и хиден твоего клана, Шикамару». «Спасибо, Шикаге-сан». Он туда пришел спустя почти 4 года… «Здесь ты меня учил, теперь я буду делать это без тебя, хоть и по твоим техникам». Конечно же он изучил намного больше. «Так…» «15». «Он был бы рад». Друг и противник. «Начнем?» «Верно» Он слышит что-то скалящееся. «Чувствуешь?» «Да». Они честны друг с другом. «Вперёд иди». «Абураме Шино за площадкой. Учиха Шикаге проходит дальше». Вот оно. «Отправляйтесь за Саске, Шикаге постой». Он слышит, как чакра Хирудзена тлеет и злится, что это не он. Но Гааре, Саске и Наруто нужна помощь. «Шикаге, нужно будет…» «Знаю. 生きている夢 (Ikite iru yume)». Он успел. «Шикаге, что это было у тебя в г…» «Эволюция, молчи об этом». «Я тебя понял, братишка!» Песчаный друг. «Рад, что ты в порядке». «Спасибо, что держал». Его брат, что с ним? «Что это у тебя были за глаза? Ты сильнее меня, да!? ДА?!» Учиха и Сенджу, какая глупость, из-за неё он бросает Саске. «Легендарная Неудачница, да?» «Э, ну…» «Тогда нам в казино». Наруто, спасибо ему, старается рассмешить его, прямо как в академии. «Эро-санин! Есть! Я хочу есть, и вообще, нам пора спать или на горячие источники, да» «Эй, эй, эй, ты не обалдел, а?» «Ещё чего, за нахождение с тобой…» Что. «Ого, он похож на вас, Итачи-сан». Итачи. «Так значит он - твой друг, слабак? Я убью его». Саске. «Итачи, я убью тебя!» Что делать? «Не смей». «Опоздал, Шикаге». Он загородил Саске от Итачи собой, только сердце будто испарилось, ноги не держат. «Шикаге!» «Джирайя-чан, у парниши почти пробит бок». Отото. Куда он? Неужели за ним? «Саске…» «… …не иди за мной» Ему плохо. «Помогает?» «Чего?» «Алкоголь, игры… помогло?» Она… такая же, как и он, только он моложе и является Учихой. «Моя семья со мной в сердце, а что в вашем?» Теперь он понимает Учих прошлых лет. Эти Сенджу… «Так что, полегчало?» «…» Якуши Кабуто… «Ты… почти силен, Шикаге-кун, но…» «В следующий раз я убью тебя». Орочимару… «Он~ придет ко мне, ты ж~е это знаешь, Ш~икаге-кун?» «…» Она напоминает ему ка-сан. «Я готов убивать даже за мёртвых». «Я… уничтожу даже за память». И что теперь? «Саск…» «Заткнись! …прости». А где он? «Очнулся, пьянь?» «Хай, Пятая». Она проникает в категорию «семья» легче, чем дышать. «Я… спасибо тебе». «Рада, что тебе легче, ребенок». Он чувствует, как тогда, что будет больно или больше…» «Люблю тебя, брат». «…» Он не понимает, слишком много, а ещё шиноби называется. «Учиха Шикаге, Нара Шикамару, вы двое официально чунины». «Ты - слабак». «Шикаге, как насчет А+ ранга?» «Я буду без тебя». «Скоро будет собрание кланов». «Не ходи за мной». «Саске и Наруто подрались».. «Не твое дело» «Напряжно, сходишь со мной в архив?» «Не смей называть меня отото». «Рамён?! Где?» Госпиталь. «Ну ты и трудоголик, весь в отца». «…смешно». «А по-моему, да, ладно, Саске через правую стену от тебя». Ли. «Вот». «Что это?» «Мои предложения, как улучшить операцию Ли». «Ты в курсе, что с твоими работами вероятность выше 89%?» «Он же моя семья». Он поймал его. «Сас..» «Заткнись или… …я убью тебя». «Ото…» «ЗАМОЛЧИ! ОТСТАНЬ! ТЫ МНЕ НЕ НУЖЕН! ЛУЧШЕ БЫ ТЫ ТОГДА УМЕР!» . . . . Ха… … Что-то где-то. «Сб…ал» «Ч..о, дат…йо!» «Ши…ру, эта м…я для… т…я» Она поняла. «Рассказывай, пей и рассказывай». Джирайя. «Помни о тех, кто рядом и важен для тебя, как и ты для них». Они знают, что этот Учишонок почти мертв. Одно колебание - и тот упадет. Он ассистирует. Только на самой операции опознал пациента. «…Чоджи?» Спас. «Что с сердцебиением?» «Инфаркт. …пульс в норме». «Состояние стабильное, продолжаем». Шикамару. Его миссия провалена? Это из-за него: если бы не его боль, он бы был командиром, а не Нара… «Я… прост…» «Молчи…» «…» Что-то слишком плохо, будто депрессия? Он лег туда спустя 4 года. Только не помогает, как тогда. «Ши… Шикаге! Что это?». «Моя могила, сенсей». Он… один в доме, в клане, в кровной семье, в Конохе, в Стране Огня, в реестре Учих. «Мои братья умерли». «…Ши…» «Я единственный ребенок в семье…» Как-то она пришла в его траур и вернула, когда никто не смог. «Братишка…» «Шикаге-кун…» «Мальчишка…» «Шикаге…» «Шикаге-сан…» «Шикаге-сама…» «Каге-кун…» «… Тётя?…» Он до сих пор носит только черное, красное и синее, потому что клановый траур. «Как на счет серого?» «… У меня до сих пор похороны». Он рад, что она есть. «Будешь мисо суп? Микото рассказывала, что во время второй беременности часто его ела». «Знаешь, Ури-ба всегда гоняла близких сковородкой». «Учихи всегда любят побеждать, так что не притворяйся, что рад второму месту». «…Спасибо…» Не хочется… будто бросает. Но он же не такой? «Братишка! Я… ухожу с Джирайей в путешествие на 2 года». «…Буду ждать, Наруто-ото». С ними будто с тётей и ним, а для них он и они между собой тоже похожи на прошлое. «Мама всегда красила ногти ядом, а Итачи - собачник, несмотря ни на что». «Дан любил рисовать, а Тобирама-софу никогда не сдавал вовремя отчеты». «Ка-сан могла перепить отца, а Кушина-сан тоже была в трауре до конца жизни». Кошмары. «Ненавижу тебя!» «…Саске!» «Я умираю». «Итачи!» «Слабак». «Отец!» «…ты точно мой сын?» «…Ка-сан». «Умри». «Ши…» Куда ему идти? «Те кто выполняют миссии A ранга и выше и входят в элитный отряд «Ши» —верных псов, которые бродят по всему миру, по личному приказу Хокаге — потянешь?» «Да». Камикадзе. Он не знал, что такие до сих пор есть. «Так вы решили умереть таким способом?» «Верно. Из 5 человек ты один хочешь жить, поэтому мы передадим тебе всё». Ему тут нравится? «Шикаге, мы волнуемся, где ты пропадаешь?» «Отряд Ши, мне там свободно, Шикаку-оджи». «И сколько?». «2 года». Суна? Зачем? «Казакаге-сама ждёт вас». «…Гаара?» «Здравствуй». Новый шрам, он ему нравится, веселый, не то, что остальные. «Шикаге, как ты его получил?» « … я упал на бонсай, когда играл с котом, не своди его, пожалуйста». Она заработалась. «Я… …Шизуне, постели ей, пожалуйста, я уложу её и сделаю всё за неё». Его друзья. Жаль суновцев и Наруто нет. Как почти всей его семьи. «Горячие источники! Мы идём!» «Киба! Подожди нас, ну, Инудзука!» «Ха, сила юности!» «Морока…» «Что так получится, не думал я». «…» «…рад, что мы собрались». «Эй! Потише там». «Мешаете». «И не думайте подглядывать». Вороны… «Шикаге, тенгу - испокон веков наши друзья, что всегда нести нам радостные вещи, запомнил?» «Да, то-сан». Где же его радость? Свидание? Он…выбрал её, да? …слишком больно… «О, привет, Шикаге-сан. Гаара просил передать, что ждёт тебя» «…Да, спасибо, Темари. Удачи вам» «Нэ?» «Олень ты, Нара. Он подумал, у нас свидание» Спасибо. «Шикаге». «Да, Мирио?» «Рио ждёт тройню». «…что?» «Она беременная тройней, Шикаге!» Она беременна тремя мальчиками!…» «…беременна…три…мальчика… …С…спасибо» «Встань с земли, Шикаге, и держи платок. Учиха живут, слышишь?» «…Спасибо вам». Какаши. «Обито… это моя, моя ви…» «Мио-ба никогда не винила тебя. Она знала твоего отца, деда и даже прадеда, поэтому всегда знала, что ты не предатель». Ёшино. «Я…прости, Шикаге». «Я никогда не винил тебя, тётя. Я рад, что ты не вмешалась, что тебя не тронули, что ты жива». Цунаде. «Почему ты осталась одна?» «Мы были слишком глупы». «Главное, что ты рядом со мной». «Мальчишка… спасибо» Шикамару. «…я… У нас с Темари была совместная работа, не свидание». «…А ты хочешь?» «Чего?» «Чтобы было свидание?» «… ты…» «… …если что - обращайся. …помогу.» Намикадзе Минато, Узумаки Кушина. Наруто. «Скажи, как вернуть Наруто его наследство?» «Разобраться со старейшинами». Что. «Что это?!» «Мальчишка!» «Что это?! Это они, да?! Ученики твоего деда, сука?! Послали моего бывшего брата убить клан!!! А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА» «шикаге…» «Уничтожу их, каждого и до основания». 1. Хомура Митокадо. «Посредничество во взяточничестве. Превышение должностных полномочий. Кража из бюджета деревни. Владение нелегальными заведениями. Незаконная транспортировка запрещенных веществ. Незаконная конфискация чужого имущества. Убийства соотечественников. Пособничество в торговле людьми. Сговор с другими государствами. Пренебрежение должностными обязанностями. Участие в уничтожении клана Учиха». «…Даю разрешение на вендетту». 2. Утатане Кохару. «Взяточничество. Кража из бюджета деревни. Торговля людьми. Владение незаконными заведениями. Убийства соотечественников шиноби. Продажа запрещенных веществ. Кража людей. Превышение должностных полномочий. Пренебрежение должностными обязанностями. Сговор с другими государствами. Незаконная транспортировка запрещенных веществ. Незаконная конфискация чужого имущества. Заказные убийства гражданских жителей Конохагакуре-но-Сато. Угрозы высшим чинам Конохагакуре-но-Сато. Покушение на правителя Конохагакуре-но-Сато. Покушение на главу клана Хьюга. Попытка взяточничества Даймё страны Травы. Попытка вмешательства в политику Конохагакуре-но-Сато без согласия Хокаге. Участие в уничтожении клана Учиха». «Даю разрешение на вендетту». 3. Шимура Данзо. «Взяточничество. Превышение должностных полномочий. Пренебрежение должностных полномочий. Сговор с другими государствами. Сговор с нукенинами. Кража из бюджета деревни. Незаконная продажа запрещенных веществ. Нелегальный бизнес. Незаконная транспортировка запрещенных веществ. Незаконное хранение запрещенных веществ. Кража кеккей-генкаев. Убийство высоко должностных шиноби Конохагакуре-но-Сато. Убийство гражданских лиц Конохагакуре-но-Сато. Торговля людьми. Владение запрещенной организации. Незаконная конфискация чужого имущества. Покушение на Хокаге. Прямое вмешательство в политику Конохагакуре-но-Сато без разрешения Хокаге. Покушение на Даймё страны Дождя. Кража достояний Конохагакуре-но-Сато. Незаконные и запрещенные опыты над шиноби. Кража детей. Убийство высоко должностных чинов Конохагакуре-но-Сато. Главный участник уничтожения клана Учиха». «Даю разрешение на вендетту». Яманака. «Самый мучительный и долгий яд. Яд временной парализации. Яд слепоты. Яд парализации конечностей. Яд галлюцинаций. Яд разрушения очага чакры. Яд облысения. Яд судорог. Вот печать Хокаге». «Рад за тебя». « 3 бузины». «Держите, Учиха-сан». «Слышали? Старейшина Митокадо совсем захворал. Уже год как его язык часто немеет, левая рука вообще не двигается, чакра почти не ощущается, приступы астмы, правый глаз ослеп, а ступню правой ноги полностью парализовало». «Да ты что! Все настолько плохо? Я слышала, что это проблемы со здоровьем у него начались с бузины в кровати». «Ого! Кто же смог прокрасться с его дом?» «Вы, что, не знаете? Не только Митокадо-сану, когда тот спал, бузину в руку подложили. Утатане-сан и Шимуре-сану тоже». «Да-да. А недавно у Утатане-сан стали выпадать её волосы, и прямо в кабинете Хокаге она напала на Шикаку-сана, после проверки сказали, что у той галлюцинации и говорят, что если ещё раз такое повторится, то отправят её на пенсию». «Ками-сама, что творится». «Да это ещё ничего. …я вам ничего не говорил, но я от мужа сестрицы Кико услыхал, что Шимура так вообще раз в неделю с постели встаёт, ноги парализовало, разговаривает только по часу в день, дальше язык немеет, писать не может, тремор рук, развилась катаракта, да часто за грудину хватается». «А я в трактире подслушал, что у Шимуры там шрам от врага неизвестного. Да не просто шрам, а мон клана Учиха там, что страшно кровоточит и дыхательные пути временами парализует. И что вылечить старейшин не один целитель не может». «А Хокаге-сама?» «А что Хокаге-сама? Она же спрашивать начнет, а все и так ясно, что за грехи свои советники получили». «Учиха… Неужто ёкаями мстят? Аль кто-то из выживших?» «Нет, Шикаге-кун такое точно сделать не мог, помните, как он над клановой детворой трясся?» «Да, верно. Так получается Саске-кун или не дай Ками-сама старший их?» «И пусть самый опасный, давно пора старикам умереть!» «Кио! Нельзя же так». «А почему нельзя? Шимура этот твоего мужа и среднего сын загубил, да ещё десяток с таких как ты найдется. Утатане совсем приюты и больницы обчистила, пока Пятая не пришла, они тамкрыс ловили. Да Митокадо этот, совсем не слюнтяй, ты думаешь, кто клан Курама потравил или убрал, особенно, когда стало известно, что там техники для его специальности? Или кто у нас фермы и купцов по тихому убивает? Все же правду знают, так пусть хотя бы так умрут». «Ладно, ладно не горячись. Но на счет Учих, так кто?» «Не важно, главное, что не за просто так. Уверен, эта тройка причастна к инциденту с кланом Учиха, если даже Итачи-куна не тронули, а их травят». «Так Итачи-кун то может и травит». «Да не мог он. Чт,о не помнишь, что скоро у того обострение». «Да, бедных Итачи-кун, вот всё таки не мог он сам добровольно». «Верно, небось эти трое ёкаев проклятых постарались». «Ага, а 5 лет молчали, молчали, а сейчас прорвало. Быть может если бы мы рассказали бы о том, то и Саске-кун бы не сбежал. А теперь остался Шикаге один». «Виноваты мы и после смерти будем». Шикаге улыбается этим гражданским и считает дни. Старейшинам осталось 198 дней из 372.