Купаясь в крови Бонтен.

Среди сотни приглашённых гостей и роскошных декораций зала для Аи время вдруг словно остановилось. Музыка звучала, как сквозь толщу воды, голоса гостей превратились в неразборчивый гул. Голубые глаза девушки скользнули по лицам парней, выхватывая их из толпы, но память оставалась безучастно пустой. Ни одного намёка на прошлое. И всё же внутри шевельнулось неясное чувство: что-то было не так. Девушка медленно несколько раз моргнула, отвела взгляд на Джун Хо и тихо произнесла: — Я не помню никого… —Можно все-таки уйти? Санзу почувствовал, как сердце дернулось, когда Кван Джун Хо отстранился и почти небрежно повёл Аю к дальнему краю зала. Их шаги терялись в гулкой музыке и шуме голосов, но для Харучие это звучало как истинное личное унижение. «Вот же сука…» Младший Акаши посмотрел на огромные часы, что висели не стене, и показывали без десяти двенадцать ночи. Парень не стал думать или что-то взвешивать. «Сегодня Ая тебе тут точно не место… И особенно с этим чмырем…» Харучие опустил ладонь в карман, нащупал серебристый блистер, и выдавил все, что смог. Быстрым движением руки, сжатая ладонь оказалось около рта и горсть таблеток попала в рот. Санзу проглотил их моментально на сухую, не почувствовав ни вкуса, ни боли. Внутри хрустнул последний нерв и остатки самообладания. Привычная туманная ярость вспыхнула ярче, чем когда-либо, а вены налились огнём. В глазах всё исказилось, люди превратились в размытые фигуры, а Ая — в единственную ясную точку. Девушка стояла у высокого мраморного столика, а тонкие пальцы обвивали ножку бокала с белым игристым вином. Ая смотрела в сторону, не слушая разговор Квана с его напарником, и даже не заметила, как Харучие быстрым, почти звериным шагом приблизился. Его дыхание сбилось, лицо исказилось в болезненной усмешке под маской. — Ая… Нужно поговорить — глухо сорвалось с его губ, прежде чем он резко одёрнул её за плечо. Она вздрогнула, чуть не расплескав вино. Голубые глаза метнулись в сторону говорящего, и девушка увидела, как весь Бонтен двинулся к ним, словно сплочённая стена. Майки шёл первым, за ним все остальные. Его спокойствие лица било сильнее крика. Чёрные глаза скользнули по напряжённой фигуре Санзу, растерянной Ае и замерли на Джун Хо. В улыбке главы японского синдиката не было тепла, только холодное любопытство. — Джун Хо, — голос Манджиро разрезал зал, мгновенно заставив притихнуть ближайших гостей. — Я смотрю, твой клан тоже здесь. Может, познакомишь нас с с кем пришёл? На мгновение между главами синдиката повисло тяжёлое молчание. Вино в бокале Аи дрогнуло, отражая хрустальные люстры, а пальцы Санзу продолжали впиваться в тело девушки, слишком сильно, не замечая боли, которую он причинял. Кван Джун Хо слегка наклонился к Ае, убирая крепкую ладонь младшего Акаши с ее плеча и улыбаясь во все тридцать два ответил: — Позволь представить, — произнёс он с безмятежной вежливостью, хотя в его глазах горел вызов. — Сейчас эта девушка — моя напарница. Ая. Майки приподнял правую бровь, не меняя мимики лица и сделал шаг вперёд. Чуть сдерживаясь, Сано глубоко выдохнул углекислый газ, но ощутимый порыв ярости пробежал по его телу, как трещина по стеклу. Бонтен встал позади главы плотной стеной. Сано выдавил угрожающе ровно, будто под этой гладью вот-вот прорвётся шторм. — Напарница, значит… Поправив пепельные пряди правой рукой, Майки неспеша развернулся и не сказав больше ни слова, начал отстраняться, посмотрев на экран своего телефона, который после положил в карман. Джун Хо в этот момент чувствовал некое господство в этой только что начавшейся войне. Улыбнувшись стоящим, он обратился к Ае: — Дамы и господа, я отлучусь обсудить некоторые моментики с Майки. Девушка, ничего не сказав, махнула головой и поставила пустой бокал на поднос проходящего мимо официанта. Харучие взгляд с каждой минутой мутнел и двоился. Схватив Аю за предплечье, Акаши двинулся в сторону стены с дверью запасного выхода. Девушка пыталась сопротивляться, но сильная мужская хватка перекрывала его потуги свободы и светловолосой ничего не оставалось, как следовать за своим похитителем. Тяжело дыша, парень склонился ближе, так, что его дыхание едва касалось её щеки через черную маску. Глаза сверкали лихорадочной злостью, а голос прозвучал тихо, но рвал каждое слово, будто ножом по горлу: — Зачем ты сюда приперлась, дура?.. Совсем жить заебало?! Нахер ты лезешь туда, куда тебя не просят! Ая напряглась от страха и странного чувства, которое парень в данный момент вызвал. Но сдаваться она не собиралась. — Ты первым начал эту игру, — девичий голос дрогнул лишь на миг, но тут же обрёл твёрдость. — Появился из ниоткуда месяц назад и, ничего не объяснив, начал со мной играть в загадки. Ты думаешь, я не понимаю? Ты сам загнал меня сюда! — Загнал?.. — Харучие прищурился, и яростно сорвал маску с лица, кидая ее на пол. Губы с двумя шрамами по уголкам дёрнулись в нервной усмешке. — Ты сама лезешь туда, где тебя в порошок сотрут. Думаешь, я должен тебя спасать каждый раз, когда у тебя с головой беда или когда твоя задница лезет в полное дерьмо?! Ая чуть подалась вперёд к лицу Санзу, а в глазах мелькнул вызов и бесстрашие: — Я не просила тебя меня спасать! — прошипела она. — Но ты не имеешь права молчать и ничего не говорить мне, даже если я ничерта не помню! Кто я в твоей больной игре?! — Скажите мне мистер Санзу!!! Кто я блять такая себе и всем вам?! Последние слова и терпение Аи взорвались, как пороховая бочка, а появившаяся сила в правой руке, дала импульс выдернуть ее с крепкой мужской хватки. — Кто ты всем? — Харучие усмехнулся ещё злее, его пальцы левой руки нервно барабанили по стене, на которую он облокачивался. — Да ты даже не понимаешь, отбитая во что ты сегодня влезла! И если я тебя сейчас сам собственноручно не прикончу тебе колоссально повезет! Ая вскинула подбородок, а в голосе прорезался стальной оттенок: — Да как-то похер! Все равно жизнь дерьмо, впрочем, как и сегодняшнее мероприятие. — С удовольствием сдохну! Нет памяти —нет жизни! Санзу прикусил губу, чтобы не сорваться в крик. Его глаза налились бешенством от услышанного. Он наклонился ещё ближе, будто хотел раздавить девушку одним взглядом своих полностью одурманенных глаз: — Ты даже не представляешь, что несёшь, идиотка. Ты… Харучие Акаши повернул голову вправо, и сфокусировав взгляд зеленых, воссоединил двое часов в одни. —Сука… Двенадцать…Нахуй ты сегодня тут… («За три часа до мероприятия. Двор синдиката Бонтен») Запах бензина смешивался с тёплым вечерним воздухом, пропитанным ожиданием. На стоянке перед двухэтажным домом выстроилась вереница черных глянцевых машин. Металл отражал свет фонарей, а сигаретный дым лениво тянулся вверх, в сиреневое небо. Санзу недовольно сидел, облокотившись на руль своего мотоцикла. В тонких пальцах тлела сигарета, пепел осыпался на мото сапоги, но он не обращал внимания на это, так как в голове крутились свои мысли с расчетом. Поблизости, молча, стоял Манджиро — в чёрной рубашке с поднятым воротом, темных штанах и начищенных туфлях. Вид и его внутреннее состояние оставалось холодным, как пустота. Рядом, лениво переговариваясь, находились братья Хайтани — Ран поправлял волосы, а Риндо что-то проверял в телефоне. Какучо и Коконой тоже были здесь — первый держался чуть в стороне, второй притирался к машине, глядя исподлобья. Санзу выдохнул дым, поднял глаза на Майки и заговорил. — Мы несём убытки. — Он выдержал паузу, вбирая в лёгкие воздух. — Они огромны. В торговле наркотиками мы больше не в плюсе. Мы в чёртовом минусе. Все повернулись к младшему Акаши, а он продолжил: — Синий метамфетамин… этот новый дерьмовый товар заполонил улицы. Он дешёвый, быстрый и яркий. Наше уже мало кто покупает. Сотни точек — начинают умирать. Наши люди теряют районы один за другим. Новые группировки начинают делить рынок, как мясо, оставляя нам обглоданные кости. — Если мы сейчас не расчистим рынок, если не вырежем их подчистую, мы сначала потеряем деньги. А потом и страх. Страх к нашему имени. И тогда — всё. Нашим усилиям конец! Ран слегка приподнял бровь, Риндо хмыкнул. Коконой отошёл от машины. Манджиро молча наблюдал за всеми, пока Харучие вещал своего гениальное предложение, но Санзу чувствовал — он слушает. Майки никогда не спешил с выводами, но сегодня было все иначе. — Я понимаю, как это звучит, — голос Санзу стал ниже. — И, может, вы не захотите меня поддерживать. Но другого пути нет. Мы должны их уничтожить. Всех, сегодня на этом блядском вечере, без исключения! Розово-волосый резко затушил сигарету о кожаную перчатку и кинул бычок в сторону. Настала напряженная тишина. Каждый из шести человек погрузился в раздумья, осознавая на что они пойдут и какие последствия могут быть, когда Бонтен перережет и перебьет всех политических шишек и другие синдикаты, включая иностранных гостей., в том числе и с иностранными партнерами. Первым нарушил тишину Ран. Парень в фиолетовом дорогом костюме, поправил красный галстук и кивнул, без лишних слов. Затем — Риндо, чеканя всех произнес: — Уже давно пора. Мы готовы. Коконой хрустнул шеей, опрокинув голову в бок и открыл заднюю дверь машины перед тем, как сеть, бросив коротко: — Я с вами, если все готовы. Какучо не сказал ничего, просто достал пистолет и стал проверять патроны. Один за другим. Манджиро наконец поднял глаза и дал свое решение. — Поехали, разьебем всех и вся. — Никого не оставлять в живых. Всех нахер. Металл заскрипел, двери захлопнулись. (Настоящее) Висящие на стене часы стукнули двенадцать ночи. Бой курантов раздался через музыку, смех и пьяные лица ста человек. Риндо и Ран достав свои телефоны, отправили сообщение подготовленным отрядам синдиката слово «Вперед», и посмотрев на Майки, как он в последний раз холодным взглядом окинул зал и направился к выходу, улыбнулись друг другу. Харучие отвел глаза с огромными черными зрачками от часов на Аю и молниеносно правой рукой распахнул дверь запасного выхода, схватив светловолосую за руку. Потянув на себя, левая рука скользнула за пиджак, откуда девушка увидела черный пистолет с девятью миллиметровым калибром, и губы с ромбовидными шрамами секундном голосе прошептали. —Ты сегодня не должна была тут оказаться. — Это не твоя игра. И если уж ты вписалась, значит, готовься сгореть вместе с нами. — Но точно не сейчас и не в этом месте! Ая распахнула голубые глаза, от услышанного. Секунда и прогремел невероятный яркий взрыв, от чего девушку оглушило, а сильная рука Харучие толкнуло женское тело через открытую дверь на запасную лестницу. Ая полетела вниз, кубарем, теряя контроль над телом. Каждая ступень, каждый пролет лестницы ощущались в ее мышцах и костях, как удары током, словно сама гравитация пыталась её удержать, но не могла. В голове застыл шум и оглушение, а в груди — адреналин. В этот момент в зале начал происходить настоящий ад. Плотно закрыв за собой дверь, Харучие широко улыбнулся и перезарядив пистолет, громко произнес: — Вы все играли слишком долго. Пришло время платить по счетам. Черные зрачки с зеленцой радужки наслаждались зрелищем, от которого Санзу становилось смешно и в то же время обыденно. Первый выстрел, второй. — Сегодня отсюда никто не уйдёт живым. Пусть крики станут музыкой нашего порядка! — Все узнают кто такой Бонтен! — Зал ваш — наша сцена. И сегодня все аплодисменты будут из крови и ваших смертей! Убитая жена дипломата — третья пуля, четвертая поселилась ровно в затылке Кван Джун Хо, который без оружия пытался бежать к запасному выходу. Мужское смуглое тело опало замертво. Санзу улыбнулся шире и потрогав левой рукой окроплённое лицо, которое было в крови, присел на корточки к корейскому главе синдиката, и тихо прошептал. — Я же тебе сука говорил… — Собака, я тебя предупреждал… одна мысль о ней, и я тебя убью. Сука… Ая помотала головой и вскочила на ноги от адреналина, не чувствуя, что пролетела сорок ступеней. Взявши себя в руки, хромая, она схватилась за перила правой рукой и начала в ускоренном темпе спускаться по этажам ниже. Слыша сверху крики, мощные выстрелы и гул в ушах, девушка без мыслей покрывалась волнами мурашек, но не сдаваясь бежала вниз, пока ноги ее держали, а сознание еще было ясным. Последняя ступенька, и тонкие руки распахнули стеклянную дверь, а порванное черное платье в пол зацепилось о что-то острое. Не мешкаясь, Ая оторвала подол, и с чуть прикрытым задом, ноги несли ее вперед к парковке. В этот момент на верху здания была полная неразбериха. Гости кричали, кто-то бросился к выходу, но цепь мгновенных выстрелов их разрубила. Пули летели почти бесшумно, поражая каждого, кто осмеливался поднять хотя бы руку. Люди бросались друг на друга, толкались, падали, пытаясь укрыться, но тридцать человек Бонтен двигались с точностью и хладнокровием охотника. Старик Шино сан, который спрятался за барной стойкой, получил пулю через дерево. Его бокал, который он пил пять минут назад, разбился, разливая вино, которое смешивалось с кровью на полу. Молодая женщина, работающая в полиции против коррупции, тоже находилась на этом мероприятии. Дамочка спряталась за колонной — мгновение спасения: удар пули разнес колонну в щепки, оставляя её на коленях, закричавшую и тут же рухнувшую на пол замертво. В центре зала Харучие и его люди шли почти танцем — один выстрел за другим, выверенные шаги, ловкие повороты, мгновенные укрытия. Каждый выстрел — это маленькая смерть, каждый взмах руки — разрыв реальности. В конце зала, где ещё пару секунд назад смеялись и ждали десерт, остались только тела, бокалы на полу и тяжелый запах пороха. Бонтен замерли на мгновение, словно оценивая свой порядок и контроль. Светло бежевый зал, стал ало-багровым. Стояла тишина, и лишь последние выстрелы добивания последних выживших, отдавались эхом в гробовой тишине. Харучие улыбнулся и помахал рукой, как ребенок братьям Хайтани, которые так же учувствовали на этом горячем «Празднике» и отряхивали костюмы от ошметков чужих тканей. На улице, в момент, когда все затихло, светловолосая стояла на задней парковке, около мотоцикла с номерным знаком восемь девять три. Развернувшись, девушка подняла голову и посмотрела на верх разбомбленного здания, где видела разбитые окна и моргающий приглушенный свет. Чувствуя, как силы ее покидают, а адреналин отходит на задний план, Ая плюхнулась на асфальт задом, вытянув вперед свои поцарапанные длинные ноги и прошептала сама себе под нос: — Полная пизда… Светловолосая прикрыла глаза и услышала знакомый голос, который довольно ей дополнил: — И не говори… Люблю такие заварушки. Возбуждает знаешь ли… Голубые глаза моментально распахнулись и Ая увидела перед собой сначала кровавые ботинки и штаны. Взгляд испуганных поднимался выше и выше, осматривая белую рубашку, со светло-фиолетовой жилеткой и алыми брызгами на ней. Розовые отросшие длинные волосы были в желеобразных темно бордовых каплях. Зеленые глаза с черными широкими зрачками внимательно смотрели вниз на сидящую. Ая приоткрыла рот и тихо произнесла: — Зачем… Зачем вы так? Харучие улыбнулся, исказив шрамы и присел на на корточки, докуривая сигарету красной рукой, от которой веяло железом прямо Ае в ноздри. —Затем, что это мы. Больше незачем это обсуждать. — Видишь птичка, это наша жизнь. —Хочешь правду, вот она. Ая закрыла рот, и медленно протянула правую руку к сигарете, что держал Харучие. Не упираясь, он отдал недокуренную половину светловолосой. Пока она от стресса делала молча затяжки и смотрела в звездное небо, Санзу продолжил. —Ты была одной из нас дуреха. Не всегда. Год лишь. Но все тебя полюбили, как свою, и я… Особенно я… Акаши достал с пачки еще одну сигарету, и закурив, выдыхая вещал. —Натворила ты там делишек, попала к нам, думая, что мы виноваты в смерти твоего родственника… Ну и… как-то так… Ая поморщилась, от боли в ноге, и посмотрела в зеленые глаза. —Допустим… А память где? Харучие встал, и докурив, кинул бычок в сторону, ответив. —Взяли тебя на одну тусу, ранили собаки полицаи, остановка сердца на несколько минут, поврежденный мозг… Санзу на секунду улыбнулся. —Ну судя по тому, что ты сюда сегодня приперлась, думаю у тебя его окончательно не осталось. Светловолосая нахмурилась, и босой ногой слегка пнула мужской ботинок отвечая. —Что-то да осталось … Возможно. Акаши еще раз посмотрел вниз и протянув руку девушке, проговорил. —Поехали домой Ая. Я знаю, как тебе вернуть память. —Кажется есть один способ. Девушка чувствовала боль во всем теле после падения. Стиснув зубы, и напрягая мышцы щек и скул, она взялась двумя руками за ладонь парня, и неспеша поднялась на ноги. Поправив полуобнажённый зад в черном порванном платье, Ая села позади пилота, надела единственный шлем и обвила тонкими трясущимися руками грязный кровавый жилет Акаши. —Хрен с ним. Поехали. Терять уже нечего и так. Санзу улыбнулся, темный ключ вошел в замок зажигания, указательный и средний палец выжали сцепление, и темный мотоцикл тронулся с места. Ветер хлестал лицо пилота, свистел в шлеме Аи, и ночной Токио расстилался под ними, как светящаяся паутина. Неоновые вывески превращались в размазанные полосы света, а асфальт под колёсами мотоцикла шёл волной скорости и адреналина. Санзу ведя мотоцикл и маневрируя среди машин, проезжающих десяток полицейских с сиренами, глубоко дышал, а сердце бешено выпрыгивало из груди. Ая чувствовала каждое движение пилота. Держась за его талию и пресс, женское тело прижималось к мужской спине, и одновременно ее сердце стучало так, что казалось, будто его слышат все улицы города. — Держись крепче птичка, в этот раз я точно тебя довезу домой целой— сказал Акаши, и мотоцикл рванул сильнее, погружая их в ночь, где свет фар резал районы, дорогу и столбы с лампами. За городом улицы становились реже, свет фонарей редким, а асфальт ровнее. Шум города постепенно отступал, уступая место свисту ветра, гулу двигателя и хрустальной тишине ночи. Ая закрыла глаза на мгновение, чувствуя, как с каждой секундой тревога спадает, оставляя только скорость, свободу и человека из прошлого. Доехав до нужного поворота, мотоцикл медленно скинул скорость, и плавно вошел в наклон. Проехав еще пару километров, Ая увидела не знакомые дома, около одного из которых пара остановилась, и как только ворота открылись, мотоцикл с пилотом и двойкой заехал на большую территорию. Плавно выжался тормоз и сцепление. Кровавые ботинки коснулись асфальтированной дорожки, а мотор больше не урчал. Харучие обернулся и напряг взгляд, так как девушка в его глазах немного двоилась. —Приехали. Добро пожаловать вновь… Или опять… Парень усмехнулся, а Ая слезла с мотоцикла, ступив босыми ногами на дорожку и сняла шлем, отдав его в запачканные руки парня. Санзу выдвинул железную подножку, и наклонив мотоцикл влево, поставил его. Молча он махнул головой в сторону двухэтажного роскошного дома, что бы светловолосая следовала за ним. «Хуй с ним, что будет — то будет. Рискнувши однажды, уже невозможно остановиться. Я всегда играю до конца» «Посмотрим, что будет в этот раз» Парень шагал молча, а за ним и девушка. Открыв тяжелую светлую дверь, Харучие скинул обувь и последовал вперед по темному коридору, а Ая продолжала без мыслей идти босиком вперед за ним. Поднявшись на второй этаж, Парень открыл нужную дверь, и включив несколько маленьких ламп с желтым приглушенным светом, произнес: — Заходи, не ссы только, у меня тут своя атмосфера. Ая аккуратно вошла и осмотрела комнату. Серые стены с отпечатками крови, будто в нее кто-то бил, не заправленная кровать, три пустые бутылки из-под алкоголя валялись на полу, и рядом полная пепельница едких окурков. Девушка прошла к кровати и аккуратно присела, скрестив ноги. — И что дальше? Парень прошёл к столу, и взяв блистер антидепрессантов, выдавил семь штук. Пальцы коснулись стакана с водой, и все белые помощницы оказались в желудке. Девушка внимательно смотрела за действиями и движениями Санзу, а после тихо произнесла: — А можно и мне? Может мне станет немного легче. Акаши, хрипло усмехнувшись, бросив на неё взгляд, взял оставшийся блистер и задал вопрос: —Не боишься, что накроет? За нас двоих отвечать я точно не буду. Ая хмыкнув, протянула худую руку, чтобы взять таблетки. — Как ты там сказал? Не ссы только? Харучие улыбнулся, на то, как Ая острит словами. — Ну что ж птичка, валяй, только не угасись. Светловолосая выдавила оставшиеся три штуки, и закинув в рот, не запивая, просто разжевала их, немного морщась. — Ну и дрянь горькая. Парень молча подошёл к окну, всматриваясь в ночь и видневшийся Токио, задумался и почувствовав, как препарат начинает накрывать его сознание, высвобождая его личность «Санзу», тихо проговорил. — Знаешь, что самое смешное? Я год держал себя подальше от тебя. Целый ебаный год… ни разу к тебе не прикоснулся. А всё потому, что боялся сорваться. — Я убивал людей не задумываясь, мне это приносило некое удовольствие… — И то, время от времени, а после и это наскучило… — Я потерял в принципе смысл своего существования… Ая напряглась, а пальцы сжались в кулаки. В миг она почувствовала секундное расслабление, а стены поплыли в легком искажении. — Так вот, что ты чувствуешь под этим препаратом… Харучие усмехнулся и обернувшись быстрыми шагами подошел к сидящей девушке. — Птичка, это одна третья, что сейчас ты видишь и чувствуешь… — Продолжим… — Когда я услышал, что ты рассекаешь, как больная по городу на мотоцикле Мицуи, я больше не смог сдержать свой пыл… Санзу поправил пряди красно-розовых волос и взяв стул одной рукой, поставил его на против девушки и сел на него, внимательно вглядываясь зелеными в голубые испуганные глаза Аи. —Я тогда хотел тебя прикончить, за твои ебанутые выходки… — А после и сам себя вальнуть, с помощью наемника… Ая внимательно слушала с каменным лицом некое признание или раскрытие чувств Санзу, который продолжал говорить, переходя агрессию. — Но сука, когда я тебя вновь увидел… Как ты бешено пронеслась мимо меня на байке, не боясь ни смерти, ни черта, я не смог себя сдержать… — И в этот момент, мне стало плевать, что будет дальше со мной. — Но… — Ты до сих пор смотришь на меня, будто я чужой, — сказал он, и его голос сорвался на смешок. — Но для меня ты не чужая. Ты моя, бесстрашная Ая. — Я… не помню… честно… — её слова звучали тонко, как оправдание. Санзу резко ударил кулаком в стену рядом с её лицом, заставив её вздрогнуть. — Да плевать, что ты не помнишь! Твоё тело помнит, твои глаза помнят. Ты даже сейчас дрожишь — и далеко не от страха. Парень схватил светловолосую за затылок, заставив поднять глаза на него. В черных огромных зрачках плясала безумная искра. — Я терпел слишком долго, Ая. — Он поднес свое недовольное лицо ближе, почти касаясь её губ. — И больше я себя сдерживать не собираюсь. —Плевать… Хочешь, кричи, все равно никого нет в доме. — Считай ты благодаришь меня за свое спасение. Сердце Аи грохотало в груди от страха и неожиданности его резких движений, а руки упирались в его грудь, то ли отталкивая, то ли вцеплялись, как в единственную опору. — Отпусти… — женский голос сорвался. — Поздно… — Никто тебя любить не сможет, как я… Бросил он низко, сдерживая ярость, которая рвалась наружу, и его губы рухнули на её — жёстко, требовательно, так, будто он хотел вырвать из неё все забытые чувства. Поцелуй был, как удар, болезненный и молниеносный. Ая задыхалась, протестовала, но внутри, в самой глубине души, её тело откликнулось. Она боялась этого момента, не понимала, но не могла остановить себя. Санзу оторвался от пухлых губ, глядя прямо в её распахнутые голубые глаза с расширенными зрачками. — Год я ходил, как собака на цепи. Теперь цепи нет. Я твой Санзу, помни об этом, тот, который позволил тебе играть с собой, и тот который держал на мушке твою жизнь… Акаши сорвался со стула, накидываясь, как хищник на добычу, и повалил Аю на кровать, накрывая ее своим телом. Пальцы впились в тонкие запястья, оставляя следы на ее коже. Его дыхание било в висок горячими рывками, губы скользнули по её щеке, подбородку, ниже на грудь. — Ты понятия не имеешь, — хрипло прошептал он, скользя пальцами по платью. Секунда, и крепкие руки разорвали ткань пополам. — Что со мной было, пока тебя не было. Она хотела ответить, но язык запутался в этом чужом и своём одновременно безумии. Слова превратились во вздохи. Харучие будто нарочно тянул каждое прикосновение, испытывая её терпение, заставлял дрожать, спускаясь языком ниже по ключицам, ребрам, животу, и между ног. Ая застонала громче, чувствуя, как его лицо и язык оказались, между бедер. Когда она выгнулась навстречу ему, Акаши только усмехнулся, дерзко, почти звериным оскалом. — Моя птичка… Скинув себя рубашку, и сняв штаны, парень достал свой член, который так долго ждал этого момента, чтобы вновь завладеть этим телом. Молниеносно, и без раздумий, он толкнул половой орган, в Аю, от чего она громко вскрикнула. Его движения были резкими, но в них чувствовалась извращённая агрессия и в то же время нежность. Всё вокруг перестало существовать. Остался только этот рваный ритм дыхания двоих людей, легкий смех, его руки, её ногти на его плечах. Он врывался в неё, как в самое сердце войны. И каждый раз, когда её губы срывались на крик, он накрывал их жестким поцелуем, доминируя, и показывая, что она принадлежит только ему. Дойдя до пика удовольствия и безумного секса, Харучие приостановился, еще раз посмотрел в глаза девушки, и прикрыл веки, не сказав ни слова. Биологическая жидкой толчок за толчком вливалась с напором в Аю, от чего, она кричала еще больше, срывая свой нежный голос. Еще минута, и Санзу без сил рухнул на кровать рядом с Аей, которая смогла получить оргазм в такт с членом. Розово-волосый выдохнул, перевернулся на спину и прикрыл глаза. Ая продолжала смотреть в потолок, офигевая от того, что сейчас произошло. — Это был капкан, верно? Харучие немного усмехнулся, дерзко отвечая: — Ну вроде не жалуешься… Или… Ая улыбнулась, и повернула голову к парню. — Так… Ну а дальше что? Пара услышала звуки подъезжающих двух машин, что доносились с открытого окна. — Вот сейчас и узнаем птичка. Санзу быстро встав с помятой кровати, надел чистое белье, штаны, и рубашку. Ступни вошли в тапочки. Парень подошел к шкафу, и открыв дверцу, из зип пакета, достал светло кремовое платье Аи, что когда-то она носила. Девушка приподняла бровь, и удивленно спросила: — Это мое? Акаши кивнул головой в знак согласия и добавил: — Когда мне было слишком хуево, я его нюхал. Твой запах. А после хотел сжечь. Девушка подняла обе брови: — Извращенец бля. Санзу вновь усмехнулся, и кинув платье на кровать, добавил: — Одевайся, и спускайся. Все будет хорошо. После этих слов правая рука синдиката покинул свою комнату, взяв катану в ножнах, и оставляя девушку в одиночестве. Пока Ая натягивала трусики, и приводила себя в порядок, Харучие спустился на первый этаж, в переговорную комнату. Братья Хайтани стояли на улице и обсуждали сегодняшний ночной рейв, Коконой быстрыми шагами проследовал в свою комнату ни сказав ни слова. Манджиро с мрачным лицом прошел по коридору, почувствовав запах сигаретного дыма, свернул влево, и прошел через белую арку, заходя в огромную комнату. Харучие внимательно смотрел на главу, а Сано шел, смотря в пол. В комнате повисла тишина. Майки резко поднял взгляд, и его холодные, тяжёлые глаза впились в Санзу. — Я так полагаю… она тут? — голос звучал спокойно, но каждая нота в нём была натянута, как струна. — Я же тебе, сука, сказал не приближаться к ней! Я тебе запретил! Санзу, развалившись в кресле, лишь лениво скосил глаза на него. Его губы растянулись в опасной ухмылке. — Правила созданы для того, чтобы их нарушать, — проговорил он, тихо, но с вызовом, будто специально нажимая на каждую букву. Харучие опустил взгляд, будто заранее знал, чем это кончится. Майки чуть подался вперёд, и в его спокойствии просквозила тугая ярость. Сдерживаемая, но готовая прорваться в наружу и разнести к чертям все что находилось рядом. — Санзу… — голос стал ещё ниже, почти шепот. — Ты меня окончательно заебал. Ухмылка Харучие только шире расползлась по лицу, будто слова Манджиро его не пугали, а, наоборот, подливали масла в огонь. Он слегка склонил голову, сверкнув глазами, и провёл языком по губам. — Вот он, настоящий ты… — протянул он тихо, будто дразня. — Готов меня убить. Мне это нравится, Майки. — Даже и не подумаю ее отпускать. Она будет здесь. Пусть нихуя не помнит, но с нами… — Не ты ли клялся, что спасешь ее, так как не спас Эмму… Манджиро резко дёрнулся, схватив пистолет в руку. — Ты, блядь, совсем охуел? — прорезался свирепый голос главы. — Еще одно твое вонючее слово об Эмме… И я тебе точно всажу пулю в лоб, уебок! Заткни свою пасть! Это приказ… Санзу громко захохотал, пытаясь довести Сано до полной точки кипения. — Приказ? — он почти пропел это слово. — Ты слишком поздно начал мне раздавать приказы, Майки. — Я и так уже слетел с катушек, так что мне похуй. — Я уже сделал свой выбор. Ая будет тут, хочешь ты этого или нет. Она наша семья! Майки резко рванул рукой стул в сторону, который с грохотом отъехал назад. Взгляд его почернел до такой степени, что даже Ран и Риндо что были по ту сторону комнаты, стоя на улице и наблюдая через панорамное стекло, переглянулись, понимая: сейчас всё может сорваться в мясо. — Я предупреждаю тебя последний раз, Харучие, — каждое слово беловолосого рвалось сквозь зубы. — Если ты не уберёшься от неё — я уберу тебя. На лице Санзу не дрогнуло ни единой мышцы. Он всё так же улыбался, а глаза сверкали безумием смотря в черные. — Значит, я оказался ей ближе, чем ты, раз наш глава готов меня убить только из-за этого. Тишина стала такой вязкой, что в ней можно было утонуть. Ая стояла за стенкой и слыша каждое слово от двух парней, внимательно впитывала все и не понимала, что ей делать. Санзу сказал последний свой вердикт. — Хочешь, стреляй, мне плевать! Ты не спас Эмму, а сейчас… Взглотнув слюну в пересохшем горле, Акаши добавил: — А сейчас и эту девчонку загубишь! Манджиро потемнел чернее ночи, и молниеносно нажав на курок, выстрелил в Харучие. Пуля со скоростью света попала в плечо розово волосого, разрывая ткани. Оглушительный звук раздался в ушах девушки, и больше она не думала. Она действовала… Выскочив из-за угла несмотря на то, что происходит, и не понимая кто прав, а кто виноват, голубые глаза увидели сидевшего на стуле Акаши, который корчился от боли, но смотрел в черные глаза Сано, и главу Бонтен, что стоял, и готов был спустить еще пару пуль, но уже в голову раненого. Шестеренки девушки начали крутиться со скоростью света, думая, как остановить все, пока двое друг друга не убили. Взгляд упал на катану, и в доли секунды, как в замедленном кадре самого эпического фильма, Ая сделала еще пару шагов, и выхватила катану с ножен, которые были закреплены на поясе Санзу. Все было на столько быстро, что парни в принципе не поняли, что происходит. Ая держа в правой руке катану, с легкостью проскользила по полу ногами, как кошка, и со всей дури замахнулась на стрелявшего, не помня кто он. Девушка лишь понимала, он угроза для нее и Харучие. Лезвие катаны впилось в бедро Манджиро Сано. Металл вошёл неглубоко, и глухой звук удара разнёсся по переговорной. Майки лишь на мгновение задержал дыхание, но его чёрные глаза, обычно холодные и невозмутимые, вдруг дрогнули. В них мелькнуло непривычное для него состояние: испуг, растерянность, и едва заметное человеческое замешательство. Именно в этот миг её взгляд пошел выше, прямо в глаза Сано. Щелчок, будто удар по голове, со всей силы, чем-то тяжелым. Аю прошибло, а невидимый ток ударил её в сердце. Перед глазами поплыли картины, чёткие воспоминания, обрывки своей жизни, которые стремительно складывались в единый огромный пазл, секунда за секундой… Юность, родные улицы, первый шаг в Бонтен. …Подвал, наполненный железным запахом крови, и её руки, расчленяющие трупы. …Зеленые глаза Харучие, близкие, и в то же время опасные. … Улыбка Майки. … Покатушки на байке. …Сделка. Выстрелы. Смерть Микки от ее рук. …Острая боль пули, врезающейся в её тело. …Как парни везли ее в клинику, спасая через хаос. Всё это обрушилось на неё одним потоком, и тело не выдержало. Ей показалось, что она только что сошла с ума окончательно. Крик, рванувшийся из груди, был не просто звуком, это был разрыв. Настолько сильный, что стены дома дрогнули, а тишина ночи, содрогнулась вместе с ней. Казалось, её вопль уносился далеко за пределы дома, по пустым улицам и заставил обернуться даже тех, кто находился за шесть километров отсюда. Ая рухнула на колени, не сводя глаз с Манджиро. Санзу, корчась от боли и сжимая плечо, встал с громоздкого стула и сделал неловкий шаг вперёд. Каждое движение давалось ему с трудом, отдавая в свежую рану с пулей, но он не останавливался. Зеленый взгляд, полупритушенный, встретился с глазами Аи. Рука дрожала, когда он протянул её к девушке, удерживая за локоть и помогая подняться. Ая почувствовала, как её ноги дрожат под весом воспоминаний и реальности ее действий, которые она только что сделала. Сердце билось так быстро, что казалось, оно сейчас схватит перегрузку и просто остановится. — Я… вспомнила… — голос вырвался еле слышным шёпотом. — Ребята… я всё вспомнила. Сано не отводя взгляд от двоих, медленно достал катану, что так хорошо впилась в его мышцы ноги. Он не понимал, как реагировать, не на то, что Ая его ранила, защищая Харучие, а на то, что она все вспомнила и что дальше будет происходить. Братья Хайтани вбежали в комнату с улицы, смотря на всю картину. Коконой в одних лишь трусах вбежал с другой стороны и распахнув глаза, видя раненого Харучие, Стоящего Майки, с порезанной ногой, откуда хлыщет кровь, и трясущуюся Аю, как после перезагрузки, в недоумении выпалил: —Вы тут все блять ебанулись?! — Что за нахуй происходит?! Три минуты и Ая со своим собранным пазлом, затряслась еще больше. Слезы накатывали, как дамба перед тем, как прорвется и обрушится, смывая все на своем пути. Девушка в миг зарыдала на всю комнату, кинувшись на двоих стоящих перед ней главу Бонтен и правую руку главы. Светловолосая умоляла простить, захлебываясь в своих слезах и носовых выделениях, пуская огромные пузыри. Пульс зашкаливал выше ста пятидесяти ударов в минуту. Манджиро выдохнул, повернул голову к девушке, которая повисла половиной тела на нем, а второй на Харучие. Уголки Майки приподнялись, и он тихо выдавил: — Дурочка… — Мы хотели уберечь тебя от этой жизни, но ты… — Видимо, как и я, любишь все усложнять… — И идешь до конца… Ая заплакала еще сильнее, понимая, что никто не в обиде на ее поступок. Сано немного усмехнулся, вспомнив Эмму, и положив Ае ладонь на ее голову со светлыми волосами, произнес. — Ну все, прекращай, рыдающие нам не нужны. Пока Ая Сано восстанавливала свое дыхание и стояла в объятиях двух парней, уткнувшись в два мужских плеча, залитых ее слезами, Майки повернул голову к Санзу и мрачно задал вопрос: — Ты все это я так полагаю продумал? Или это стечение обстоятельств? Харучие хитро улыбнулся, держа одной рукой раненое плечо. Посмотрев, как Ая отпускает парней и встает в ровной позе перед ребятами, довольно произнес: — Я год ломал голову, как ей помочь… — И пришел к выводу… Ей нужен был мощный катализатор, чтобы все вспомнить, хоть ты Майки не хотел, но… Я рискнул. Манджиро внимательно слушал, не перебивая Акаши. — Единственное и первое, что Аю связало с нами, это был момент в клубе. Помнишь нападение, когда она катаной грохнула чувака. Этот момент мне показался достаточно запоминающимся, ведь птичка еще никогда в жизни никого не убивала, тем более спасая одного из нас. Это точно должно было отложиться в ее памяти. Санзу улыбнулся и довольно посмотрел на Аю. — На кон была поставлена моя дерьмовая жизнь. Тут было два варианта, или Майки грохнет меня, или ты ранишь кого-то из нас, и все вспомнишь… Манджиро приподнял брови и выпалил: — Санзу ты полный дурак? Ты понимаешь, что могло произойти?! — Полный дебил… Харучие Акаши усмехнулся и положил подстреленную руку на плечо главы, добавив: — Ну ведь подействовало? Верно? — Добро пожаловать снова в семью Ая Сано… Год спустя. 23:00. Токио. Район Сибуя. На грандиозном экране одного из небоскрёбов, в самом сердце известного перекрёстка, зажёгся свет, прорываясь сквозь вечерний гул города людей. Толпа прохожих замерла, а глаза бессознательно устремились вверх. Началась трансляция новостей: “ — Синдикат «Бонтен» — самая опасная группировка в Японии и ближайших странах, — говорила репортёр с холодным, ровным голосом. — Ее сила растёт с каждым днем, от чего власти не могут ничего предпринять, как лишь склонить головы и терпеть. — Уважаемые граждане, будьте бдительны! В тёмное время суток старайтесь не покидать свои дома без необходимости во избежание угрозы вам, вашим близким и детям.» Камера плавно сменила ракурс на последнее фото, сделанное репортёром. Снимок показывал идущий Бонтен по улице одного из районов Токио, а рядом с главой синдиката и правой рукой главы, уверенно шагала девушка с длинными светлыми волосами и холодным голубым взглядом, который попал прямо в объектив фотоаппарата.