Слова, что мы не могли сказать друг другу

      Люмин проснулась от сладкого свежего запаха хвои и треска брёвен неподалеку. Нехотя открыв глаза, она увидела над собой золотисто-синюю ткань фатуйской палатки. Стоило ей сделать глубокий вдох, как всё тело пронзила резкая боль. Люмин закашлялась, в голову ударил сильный древесно-мятный аромат, доносившийся из небольшой печки в центре палатки. Хоть железная труба и выводила дым наружу, но запах всё равно заполнял собой всё пространство.       Попытавшись перевернуться, девушка почувствовала под собой что-то мягкое и приятное — она лежала на меховой шубе, источающей хорошо знакомый запах, который отдавался железом и солью на языке.       «Пахнет кровью, — подумала путешественница, нежно поглаживая мех. — Сильнее, чем обычно».       Люмин стоило немалых усилий сесть. Пока она пыталась это сделать, то заметила на себе множество бинтов — на руках, ногах, груди и пояснице. Хуже было только после поражения от Арлекино. Стоило этим воспоминаниям вспыхнуть в сознании Люмин, как девушка, стиснув зубы, со злостью начала срывать с себя символы слабости. Красная ткань разлетелась по всей палатке. Люмин тяжело дышала. Закрыв лицо руками, она попыталась успокоиться. Но болезненные слова, казалось, эхом раздавались повсюду. Через несколько минут, путешественница всё же пришла в себя и решила оглядеться вокруг.       Бело-синяя палатка, в которой она уснула, была на месте. Огня в печке не хватало, и потому здесь царил полумрак — одна из главных причин, почему они с Тартальей решили остаться именно здесь. Возле себя девушка нашла — скорее на ощупь — свои цветы и лежавшую рядом остроконечную маску. У самого входа смогла с трудом различить очертания ещё нескольких скрученных спальных мешков, оставленных прошлыми хозяевами палатки. Но, как бы она ни старалась, как бы ни всматривалась в полумрак, рыжего предвестника нигде не было. Опять он проснулся раньше. Значит, пора была подниматься.       Встала девушка с большим трудом. Всё тело ломило, особенно в ногах. Некоторое время приходилось прилагать заметные усилия к тому, чтобы просто удержать равновесие. И всё же, Люмин была воином, а потому быстро взяла себя в руки. Подвязавшись шарфом Тартальи и одев шорты, она вышла из палатки.       Цветы так и остались лежать рядом с маской.       Её кожу обдал порыв морозного ветра, но лютый холод Драконьего хребта ощущался путешественницей лёгким бризом. Люмин взглянула на предрассветное небо. Сейчас оно напоминало безмятежный тёмный океан, в глубинах которого находился зловещий водоворот из облаков, лазурных всполохов и каменных обломков. Очертания жуткой колонны, которая, подобно злому року, венчала воронку, служили для путешественницы напоминанием о высших силах этого мира. Люмин тряхнула головой, изгоняя из своего сознания мрачные мысли.       Заглянув в маленькую палатку рядом, она с улыбкой обнаружила сладко спящую Паймон. Девушка заботливо поправила тёплое меховое одеяльце её лучшего компаньона.       Повернувшись к озеру, Люмин заметила копну огненно-рыжих волос, которые ярко контрастировали с белоснежным окружением. Сердце девушки забилось чаще. Она сделала пару бесшумных шагов вперёд и увидела Тарталью, сидящего с удочкой в руках. Он был обнажен по пояс. Девушка невольно засмотрелась на его оголенную мускулистую фигуру. В который раз воительница поразилась тому, что на его спине не было шрамов. Сейчас этот смертоносный воин казался ей абсолютно беззащитным.       Приятный пряный аромат донёсся до Люмин. Девушка наконец заметила томатное рагу, которое варилось в котле неподалёку. Путешественница снова перевела взгляд на Чайлда и нежно улыбнулась — он всегда заботился о ней, где бы они ни находились.       Порыв ветра раздул костёр, пробудив из тлеющих брёвен яркое пламя. Искры вспыхнули алым перед глазами и черный пепел взмыл в воздух. Люмин сжала кулаки. Вновь болезненные воспоминания острыми осколками впились в сознание, порождая в нём ненавистные слова: «Ты сильней, чем я ожидала… И всё равно… Этого мало, чтобы меня одолеть». Девушка стиснула зубы. Злость внутри неё пылала безудержным ярким пламенем.       Путешественница внезапно почувствовала, что ей чертовски жарко. Решив, что всё дело в плотной шубе младшего предвестника, Люмин быстро стянула её с себя, взяв в руки. Но жар не отступал. Воительница отошла в сторону от костра, но и это не помогло. Жар, казалось, становился всё сильнее, распаляемый яростным пламенем злости.       Она бросила взгляд на маленькое озеро. Ледяная вода манила её к себе, и Люмин решила не сопротивляться этому чувству. Стиснув зубы, девушка сорвалась с места и понеслась к невысокому обрыву, на котором в данный момент рыбачил Тарталья. Небрежно — на бегу — бросив на него шубу, Люмин прыгнула в озеро.       Вода приятно ласкала её тело, пока путешественница, закрыв глаза, нежилась на дне озера. Пламя злости затухало, оставляя за собой лишь невыносимую горечь поражения и разочарование в своей силе. Что будет с ней дальше, если она не смогла победить четвёртую предвестницу? Всего лишь четвёртую!       Ведомая этой мыслью, Люмин резко открыла глаза и вынырнула из озера. Тело девушки била лёгкая дрожь, однако она уже давно перестала обращать внимание на подобные мелочи.       — Ты мне всю рыбу распугала, — сверху раздался нарочито недовольный голос. — Теперь придётся тебя подцепить на крючок, так что без обид.       Люмин схватилась за леску и с усмешкой ответила:       — Попробуй вытяни меня, рыбак-предвестник.       — Это что вызов,рыбка? — голос язвительно рассмеялся. — Напомнить тебе, чем вчера закончилось наше маленькое состязание?       Люмин многозначительно прокашлялась, хихикнув, а затем скрестила руки на груди.       — Неважно, чем оно закончилось, Чайлд, потому что, напоминаю, что до этого я надрала тебе задницу.       — Ба-а-а, какое же у тебя богатое воображение, Люмин!       Девушка лишь возмущённо фыркнула.       — Ладно, путешественница, пора возвращаться на твёрдую землю. Протянуть тебе руку помощи?       — Я не в настроении принимать помощь от предвестника Фатуи, — колко ответила путешественница, ухватившись за льдину.       Несколько резких движений, и девушка уже была на вершине обрыва, где рыбачил Чайлд. К удивлению Люмин, Тарталья был необычайно молчалив и никак не отреагировал на брошенную ранее колкость. Он расстелил шубу на снегу и жестом пригласил путешественницу присесть.       — Не боишься оставлять спину открытой? Шрам на спине — позор для воина.       — Смотря какой шрам, Люмин, — в глазах Тартальи заиграл игривый огонёк, а губы растянулись в белозубой улыбке. — Знаешь, я не настолько глуп, чтобы проводить бессонные ночи с девушкой, которая может вонзить мне нож в спину.       — Оу, правда? — с издевкой ответила путешественница, приподняв бровь.       Внезапно выражение лица Тартальи приняло серьёзное выражение.       — Тебе ли этого не знать, — проговорил он и снова принялся рыбачить.       Воцарилось молчание, которое прерывалось лишь завыванием ветра, шелестом падающего снега и потрескиванием костра неподалёку. Люмин обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. Украдкой поглядывая на Тарталью, девушка не могла ни отметить изменения в нём: Чайлд стал гораздо крепче, обзавёлся несколькими новыми шрамами, а на его лице всё реже появлялась улыбка. Она совершенно не узнавала в этом человеке того энергичного и задорного вояку из Золотой Палаты. Интересно, насколько же изменилась она сама?       Погружаясь в эти мысли, девушка возвращалась к событиям в Фонтейне. Её битву с Арлекино нельзя было назвать поединком. Это было поражение, абсолютный разгром. Неужели это всё, на что она была способна? Как же она собиралась спасти брата из пасти Бездны, если не может даже защитить себя?       — Я уже и забыла, как обидно проигрывать, — прошептала Люмин, сдерживая ком, подступивший к горлу, — Это так… больно?       — Никак не можешь забыть бой с Арлекино?       — Такое не забывается.       — Не вини себя. С Арлекино даже я не разу не дрался. Аж как-то завидно.       — Но я не была одна, Чайлд! Линни, Фремине и Линетт. Мы все сражались против неё и всё равно проиграли. Мне кажется, что она даже не видела в нас угрозы. Лишь кучку маленьких детей, которые пытались ей что-то доказать. Но мы… Мы бились из-за всех сил. Ребята были готовы сражаться насмерть. Если бы она захотела… Меня бы здесь уже не было.       — По крайней мере, ты держалась достойно. С тобой хотя бы сражались, а не отправили в нокаут с одного удара.       — Нёвилетт?       — Он самый, — Чайлд горько усмехнулся. — Не ты одна тут болезненно переживаешь недавнее поражение.       — Чайлд, он находится на совсем другом уровне.       — Как и Арлекино, но тебе же не становится легче, когда мы говорим об этом?       — Не становится. Мне становится… страшно. Арлекино невероятно сильна, но есть те, кто гораздо, гораздо сильнее её: Дотторе, Капитано, Царица… мой брат.       — Твой брат? А он тут причём?       — Ты не понимаешь!       — Чего же?       — Твои братья и сёстры находятся в Снежной. Им ничего не угрожает. Ты близок с ними, понимаешь их. А я… Я даже не знаю, где мой брат. Я совсем не понимаю Итера — его желаний, стремлений, ничего. Он словно чужой человек сейчас. И я боюсь… Что может быть ситуация, в которой…       Люмин осеклась. Тарталья молча смотрел на неё. Тяжело вздохнув, девушка продолжила:       — В которой… Я должна буду сразиться с ним. — Люмин сжала кулаки.       Тарталья молчал.       — И если… Чайлд, если я проиграю, то… — Люмин не нашла в себе силы продолжить, закрыв лицо руками.       — Всё ради брата, да? Каждый твой поединок, каждый твой бой? А он счастливчик, пусть и сам этого не понимает. Думаю, что я бы поступил также, будь на твоём месте.       — Я просто хочу вернуться домой. С братом.       Тарталья хотел было что-то спросить, но замолчал, прикусив губу. Болезненное ощущение кольнуло его сердце.       Солнце постепенно начало освещать небо. Чайлд не проронил ни слова. Люмин также была погружена в свои мысли. Спустя некоторое время удочка начала вздрагивать в руках Тартальи. Мужчина даже не шелохнулся. Люмин обратила на это внимание.       — Чайлд, удочка… — проговорила девушка. Предвестник никак не отреагировал на её слова. Он продолжал сидеть неподвижно и задумчиво смотреть на водную гладь.       — О чём ты думаешь? — сказала Люмин уже громче. Удочка перестала подрагивать и теперь статично покоилась в руках Тартальи.       — Не о битве, — голос Чайлда, казалось, звучал ниже обычного, в нём чувствовалась лёгкая дрожь.       — Необычно, — девушка горько улыбнулась, — ты мне говорил, что во время рыбалки всегда думаешь о прошлых сражениях.       — Так всегда и было.       — А что изменилось?       Тарталья повернулся к Люмин. Их взгляды пересеклись. Снег искрился на кончиках её длинных ресниц. Большие глаза отливали золотым блеском и, казалось, мерцали на фоне рассветного неба. Пухлые губы вновь и вновь манили к себе — Тарталья уже перестал считать сколько раз целовал их. Сердце Предвестника стучало в бешеном темпе. Никогда он ещё не испытывал такого беспокойства. Желания и страхи слились воедино, разрывая душу мужчины на части.       — Чайлд? — прошептала Люмин.       Тарталья хотел было что-то сказать, но резко отвернулся. Раздался жалобный треск — предвестник с силой сжал удочку в руках и со злостью отбросил её в сторону.       Люмин окинула взглядом Чайлда — мужчина сейчас смотрел куда-то вдаль рассеянным взглядом. Его тело еле заметно подрагивало, а пальцы были сжаты в кулаки с такой силой, что были видны все вены. Девушка повернула голову налево и посмотрела на небо. Золотистые облака медленно плыли по нему, словно пушистые льдинки. Люмин запустила руки в волосы, пытаясь успокоить себя и свою душу, однако дорогих сердцу цветов на её голове не было. Неужели она оставила в палатке драгоценный подарок от брата?       Похоже, всё встало на свои места.       — В конце своего путешествия, я просто хотела вернуться с братом домой, — Люмин прикрыла глаза и горько улыбнулась.       — «Хотела»? — Чайлд печально усмехнулся и тихо рассмеялся, — Неужели в нашем мире нашлось что-то, к чему ты привязалась? Или, может… Кто-то? — последние слова вырвались сквозь зубы ядовитым шипением.       Люмин почувствовала, что больше не может сдерживать эмоции. Слёзы предательскими струйками потекли по её щекам. Дыхание сбилось, оставив за собой ощущение холодного удушья. Слова стальным комом застряли в горле. Девушка поднесла руку ко рту и громко всхлипнула — терпеть всю эту боль не было больше сил.       Тарталья ошарашенно посмотрел на неё — он никогда не видел Люмин плачущей.       — Какой… же ты… дурак… — сквозь слёзы невнятно проговорила девушка.       Предвестник был настолько растерян, что не понимал, что ему делать. Однако, он всё-таки решил задать самый глупый вопрос, который можно было задать в этой ситуации:       — Что с тобой, Люмин? — беспокойству Тартальи не было предела.       — Ты знаешь, что со мной, Аякс! — закричала Люмин, — Ты прекрасно это знаешь!       Девушка разрыдалась ещё больше. Холод сковывал её тело. Внезапно она почувствовала тепло — руки Тартальи заключили её в крепкие объятия.       — В первый раз… — прошептал мужчина, — Ты в первый раз назвала меня моим настоящим именем.       — С тобой у меня много что было в первый раз, Аякс, — рассмеялась Люмин, утирая слёзы. Через мгновение она обняла предвестника в ответ.       — О! Уже второй! — тепло в голосе Тартальи согревало и успокаивало.       — Прекращай уже считать, дурачок, — прошептала девушка.       Они оба замолчали, наслаждаясь объятиями друг друга. Весь мир словно прекратил своё существование, а время остановилось.       — Я думал, что всё это для тебя несерьёзно, — прошептал Чайлд, обнимая Люмин ещё крепче, — Каждый раз просыпаясь с тобой рядом, меня терзала эта мысль.       Девушка отстранилась от него и спросила:       — А для тебя? — Тарталья почувствовал, как дрогнули её пальцы на его спине, — Для тебя всё это было серьёзно?       — С самого начала, Люмин.       Девушка сильнее прижалась к его груди.       — Я думала… Что была одной из многих. Я видела какими глазами смотрели на тебя что в Ли Юэ, что в Фонтейне…       — Оу, это что, ревность? Ты не знаешь как на меня смотрят в Снежной, Люмин. — ехидно рассмеялся Чайлд, поцеловав девушку в лоб.       — Заткнись, или у Тони станет на одного брата меньше.       — Это вызов на поединок? Если да, то ты выбрала слишком долгий путь, чтобы затащить меня в постель. Давай учиться на вчерашних ошибках!       Люмин хотела было что-то ответить, но, не выдержав, рассмеялась. Сейчас она чувствовала себя так легко и беззаботно, как никогда в своей жизни. Тяжелый камень словно упал с её души, заставив сердце трепетать подобно бабочке.       Тарталья также громко залился смехом. Мысли, разрывавшие душу мужчины на части, теперь казались какой-то глупой шуткой. Внутри предвестника горело пламя, которое с каждым взглядом Люмин распалялось всё сильнее. От этого чувства у воина слегка кружилась голова.       Вероятно, вечная мерзлота Морозного пика уже давно не слышала столь тёплого и искреннего смеха. Время словно остановилось. Небо светлело — утро вступало в свои права и снег, подобно вестнику зари, обрушился на землю каскадом пушистых снежинок.       Люмин затихла и подняла голову вверх. Снежинки падали ей на лицо и тут же превращались в капли, стекая по щекам. Девушка протянула ладонь к небу. Снег нежно ласкал кожу, покрывая её холодными поцелуями. Тарталья молча наблюдал за ней.       Сжав кулак и поднеся его к груди, девушка тихо прошептала:       — Мне страшно.       — Почему?       — Аякс, ты же понимаешь, что нам не избежать этого, — Люмин посмотрела в глаза предвестника, — Нам не избежать битвы в Снежной. Я должна поговорить с Царицей. Но что-то мне подсказывает, что она не захочет просто ответить на мои вопросы.       Мужчина ничего не ответил, лишь с силой сжал кулак. Сделав глубокий вдох, он сокрушенно опустил голову. Когда предвестник снова взглянул на Люмин, выражение его лица было чрезвычайно серьезным.       — Ты не попадёшь на аудиенцию к Царице. Я не позволю этому случиться.       Люмин горько улыбнулась:       — Ты действительно преданный воин.       — Преданность тут не причём, — холодно ответил Аякс, сжав кулаки еще сильнее.       — А в чём же тогда дело? — тихо прошептала Люмин.       — В твоей жизни. Клянусь, я сделаю всё, чтобы уберечь тебя от этого сражения. Даже если мне придётся умереть, чтобы остановить тебя.       Люмин почувствовала, как капли стекают по её щекам. Но это были не растаявшие снежинки.       — Надо же… Сам Тарталья предостерегает меня от битв в Снежной… Не думала, что когда-либо услышу подобное.       Мужчина нежно улыбнулся и стёр слёзы с лица девушки.       — Тебя предостерегает Аякс, Люмин, — его рука замерла на её щеке.       — Но я должна… дойти до конца своего путешествия.       — Знаю, — рука предвестника нежно поглаживала щёку Люмин, — И не вздумай позволить чему-либо остановить тебя.       — Тогда зачем противоречишь сам себе? — слёзы не переставая текли из золотистых глаз.       — Потому что я люблю тебя, Люмин.       Девушка прижалась к Аяксу, уткнулась в его крепкую грудь и разрыдалась в голос, давая волю своим чувствам. Она даже не мечтала услышать эти слова, но никогда не верила, что он скажет их вслух.  Даже для сильной духом воительницы это было слишком. Противоречивые эмоции разрывали её на части: ледяной страх перед грядущим и согревающее счастье настоящего сплелись воедино. И лишь объятие сильных рук успокаивало девушку.       Люмин плакала на протяжении долгого снегопада. За это время Тарталья не сдвинулся с места — лишь поглаживал её по волосам и целовал в макушку. Когда последняя снежинка коснулась земли, плач Люмин затих.       Она медленно отстранилась от груди Тартальи и посмотрела в его бездонные синие глаза.       — Я тоже тебя люблю, Аякс, — прошептала она, — Очень сильно люблю.       Мужчина шумно выдохнул.       — Вау… — сказал он.       Люмин с беспокойством посмотрела на него:       — Что такое?       — Не думал, что сердце может стучать так быстро и так громко.       Девушка улыбнулась и прижалась к Аяксу. Через некоторое время она продолжила тихим, но уверенным голосом:       — Я обязательно стану сильнее. Я пойду до конца, и не допущу жертв на этом пути. Особенно…       Договорить Люмин не смогла — Чайлд сковал её губы страстным поцелуем. Приятная дрожь пробежала по её телу, распространяя тепло. Голова кружилась, мир вокруг казался ярче. Девушка отвечала на поцелуй Аякса со всей нежностью, на которую была способна. Их дыхание становилось чаще, а сердца громким стуком отдавались в ушах.       Внезапно Аякс резко отстранился и в следующее мгновение подхватил Люмин, укутав её в шубу. Губы предвестника растянулись в хитрой улыбке.       — Ну что, как на счёт спарринга перед Натланом, любимая? — бодро проговорил Тарталья, направляясь к палатке. — Я думаю, что тебе надо несколько поработать над выносливостью, поэтому мы сразу перейдём к самой главной части тренировки. И заметь, я учёл прошлые ошибки.       Люмин сокрушённо вздохнула, покачав головой:       — Умеешь же ты испортить момент, Аякс.       — Ну ведь именно за это ты меня любишь? — улыбнулся предвестник.       — Люблю, но не только за это. — Люмин обвила руки вокруг шеи Тартальи и поцеловала.       Они рассмеялись, исчезнув в полумраке палатки.       А это время только что проснувшаяся Паймон поняла, что даже её желание отведать томатный суп, томящийся неподалёку, не может перебороть интуицию, кричащую о том, что ей нужно поспать ещё несколько часов…