Расплата за суеверие

Он шагает в темноте, бесконечной и безмолвной. Ноги утопают в пустоте, словно в вязком тумане. Где он? Только тьма и жар поглощающий его, только тишина. Он идет, но не знает куда. Время потеряло смысл, пространство — форму. "Я ведь выберусь?" — шепчет он, но эхо не возвращается. Голос растворяется в пустоте. "Я хочу отомстить" — звучит внутри. Гнев, холодный и острый, пронзает его. "Пустите меня…" — голос дрожит, но тьма не отвечает. Она просто есть. Всепоглощающая, вечная. Он продолжает идти, не зная, куда. Тьма сжимается вокруг, и он чувствует, как растворяется в ней. Остается только одно — шагать. Шагать в никуда. Один в бесконечности, где нет времени, ни пространства. Только шаги. Только тьма. Лишь обрывки: крик, вспышки огня, злые глаза. И боль, невыносимая боль. Перед ним возник сгусток тьмы – нечто большее, чем отсутствие света. Тьма шептала, слова, которые он не понимал, заполняя его странной силой. «Ты хотел этого», - издало шипение в его голове, и он не отрицает, не может – «Я могу предложить тебе силу, но помни: каждое желание имеет свою цену» С каждым проникающим словом в его мысли я углублялся в бездну. И в этот миг я принял его никчемное предложение. Тьма обволакивает, проникает внутрь. Боль утихает, вместе с ней уходит и он сам. Тьма смеется, и он смеется вместе с ней. Вокруг начинаю проявляться очертания, туманные, зыбкие. Странные ощущения пронзают его, будто тело не его, мощное, наполненное силой. Колючая шерсть, тяжелые лапы, когти впиваются в землю. Запахи стали острее, звуки громче. Голова кружилась от ощущений, мысли путались. Я хочу бежать, рычать, разодрать в клочья. Невидимая цель преследует меня. Топот лап несся по лесу. Он видит. Он Чует. Дом стоял недалеко от леса. Золотистые глаза всматривались в горящие окна. Увидев лицо, которое когда-то знал, любил, он замер. Сколько времени прошло. Почему оно сияет от счастья? Слишком много воспоминаний, слишком много надежд. Он ощущал, как тень утрат пронизывает его существо, в которой когда-то бушевали страсть и счастье. Каждый вздох становился напоминанием о том, что счастье, некогда сиявшее, теперь скрыто за завесой. Чувствовал потерю не только жизни которой лишился, но и исчезновение самого себя. Младенец, невинное дитя. Нет! Это его отродье! Передо мной крошка, еще не знающая жестокости это мира. Но нет, он терпелив. Он будет ждать. Когда он почувствует себя в безопасности, когда расслабиться, когда забудет. Тогда я появлюсь, чтобы разрушить последнее, что тебе дорого. Годы ожидания не тяготит меня. Я должен быть удовлетворен. И когда наступит момент, я не дрогну, не усомнюсь. На черной морде заиграл хищный оскал.

Tout dit - Camille

-Спустя5лет-

Тима Селиверстова. О милый Вал, ты всё еще не отпустил меня. Твоя маленькая копия, ты вложил в неё всю любовь и она служила тебе спасением. Учил её улыбаться, но сам забыл, как это делать. Дарил ей мир, но сам жил в хаосе. Маленькая крошка, была счастлива, но каково её будущее, что её ждало? 5 лет, а ты всё еще здесь. Такой живой, смотришь вдаль, будто ждешь кого-то, кто так и не пришёл. Женщина подоль тебя, не выбор, а долг. Ты старался изо всех сил, старался быть тем, кем тебя хотели видеть. Твоё сердце бьется для другого, для того, кого ты никогда не сможешь назвать своим. И всё же ты продолжаешь жить этой жизнью, потому что так было нужно, так было правильно. Девчушка резвилась на лугу, её смех такой звонкий, твой смех. Мать вглядывалась в облака, её лицо не выражало ничего, в последние время её мучал один и тот же кошмар, выстроенный из воспоминаний. Тима бегала кругами за бабочками, что так и кружились возле неё. Шепот, едва уловимый, доносился из-за деревьев. Мягкий и зовущий. Бросив взгляд на родителей, они не замечали её, шагнула в сторону леса. Шепот звал её по имени, сердце билось быстрее. Шла всё глубже, ветви деревьев смыкались, солнце тускнело. Голос вёл, звучал уже прямо в ушах. Воздух стал густым, насыщенным запахом листвы, коры и сырой земли. Она остановилась, глубоко дыша, вокруг ничего, кроме тьмы и тишины. Шорох. Шорох окатил со всех сторон. Она окружена. Из тени выступили горящие глаза, за ними ещё, ещё и ещё… Звери приближались медленно, будто наслаждаясь моментом. Ноги онемели, маленькие глазки полны ужаса, она хотела кричать, но голос застрял в горле. Звери наступали, шерсть их сливалась с тенями. Глаза полны безумия. Слюни стекали по клыкам, заливая землю. Запах пасти тяжелый и сладковатый разрывал легкие. Тени вокруг них шевелились будто живые. Будто. Первое рычание пронзило тишину. Звери ринулись к маленькому телу. Клыки вонзались в плоть, разрывая кожу. Кровь хлынула горячим потоком, смешиваясь с грязью. Челюсти сжимались, дробя кости, вырывая куски мяса. Когти потрошили плоть. Кишки вываливались наружу, обвивая лапы хищников. Девочка дергалась в агонии, издавая тихие хрипы. Звери рычали, встряхивая головой отрывали конечности, глотали куски плоти, облизывая морду. Пир завершён. Останки тела лежали в луже крови, обглоданное, изуродованное. Душа покинула её, оставив за собой лишь запах смерти. На лугу родители всё ещё думали каждый о своём, не подозревая, что их дочь уже стала частью леса. Поиски тела длились недолго. В глубине леса обнаружили лишь жалкие останки. Ничего не осталось – лишь клочья одежды. Исчезла голова, будто её унесла неведомая сила. Будто. Раздался горестный рев, сердце матери разрывало её изнутри. Она знала. Знала, что это Он. — Это ты, ты виноват – смотря на своего мужа, её голос дрожал от ярости. Его лицо было бледным, руки дрожали. Он понимал и совершенно не чувствовал того облегчения которого хотел когда-то. - Почему ты молчишь? – она бросилась к нему – Говори! Признайся! Это из-за тебя! Ты убил её! – видя в нет уже не мужа – только врага. Её пальцы впивались в его кожу, глаза горели безумием. Каждый удар, каждый рывок наполнен яростью. Не слыша его криков, не останавливаясь, даже когда его тело обмякло, даже когда кровь залила её руки. Став орудием мести, воплощением ненависти. Лес вокруг стоял неподвижно, безмолвный хранитель тайны, которую уже никто не сможет раскрыть. Не чувствовав своего тела, с застывшим в бесчувственной маске лицо, механически собрала останки своего дитя. Вырыла яму, возле старых качелек и опустила туда своё сокровище. Мать стояла над маленькой могилкой не плача, лишь сжав кулаки от боли. Вернувшись в дом, взяла веревку, завязала петлю, встала на скамейку и не колеблясь шагнула в пустоту. Зверь пришел. Вся пасть была в волосах, свисающая голова шаталась из стороны в сторону. Притащил голову как трофей, положив на бугор земли. В глазах потемнело, ватное тело накренилось в бок. Образы расплывались. Казалось, он проваливается в очередную бездну. «Недостаточно…», жалует себя, что не оставил достаточного следа. Голод продолжал расти. Так Тимофей умер в свой 21 год.