Анестезия для бога

Для всех вниз одинаков путь.. Зигмунд Фрейд был уверен, что каждым человеком руководят два влечения: к жизни и смерти. И порой Дадзай был с ним полностью согласен. Только вот, если для кого-то Эрос и Танатос находились в равновесии, то его покровителем всегда оставался второй. Эти бессоные ночи учёбы, как хлыст, выбивали из него всё наслаждения. Все общажные вечера, когда он мог развлекаться как в последний раз вместе со своими сверстниками или коротать вечера с соседом по комнате, но выбирал предаваться агонии за стопкой мятых тетрадок и учебников, когда очередной текст превращался в замудрённый лабирит без выхода. И с каждым разом его "империя" кофейных кружек в углу стола только росла. Некоторые он даже не мыл. Оставлял до лучших времён это занятие, заливая в очередную грязную посуду кофе без молока и сахара. Всё равно под этой гущей не увидеть плесени и налёта. Исписанные листы, прорешанные тесты, заметки на стенах - этого было недостаточно. Ему недостаточно. Ему нужно было знать гораздо больше. Ни единого вопроса без ответа, ни одной неверной точки в ответе. Иначе был ли смысл браться? Был ли смысл стараться? Либо ты победитель в собственном мире, либо никто для окружающих. И всегда это кончалось одним и тем же - обмороком на почве истощения. Уж хорошим здоровьем он давно не отличался. Больницы, капельницы, горы выброшенных по пути в общежитие рецептов на антидепрессанты, а затем круг Сансары повторялся. И если первые разы он падал лишь при брате и отце ещё в школьные времена, то после поступления это явление пришлось лицезреть одному из самых близких людей.. *** Он вернулся с работы чуть раньше обычного. Быть может, это спасло Осаму тогда? Или он бы всё равно выжил? Кто знает. — Дадзай, чёрт возьми, встань уже наконец. — бледное тело хлыстали по лицу, оставляя лишь красные следы на щеках. — Блять, ну пожалуйста.. Дадзай, Дадзай.. — на лице человека накатывались слёзы, капая на чужое лицо. Рука быстро юркнула в карман. Он трясущимися руками включил телефон, пытаясь нажать на экстренный вызов. — алло?.. — разговор шёл как в тумане. Адрес, имя и фамилия пострадавшего, имя вызывающего.. — Состояние? Очень слабый пульс. Нет-нет, он дышит.. Но я не.. я не думаю, что это приступ. Это не отравление. Я— диспетчер говорил медленно. Не суицидник ли пациент? Почему-то это волновало его. Кажется, он знает больного — Я не знаю блять! Не знаю! Просто приезжайте. Перед глазами бегали разноцветные фигуры, слившиеся в геометрический кошмар. В глаза бил яркий свет от лампы. Кажется, он в палате. А потом приходилось долго объяснять. Очень долго. — ты блять понимаешь как меня напугал? — в палату влетело яркое растрёпаное пятно. — как можно так плевать на себя? На меня? На нас в конце концов? Ты хоть раз вообще думал что творишь? — пятно ходило взад-вперёд возмущаясь. Он не мог разглядеть кто это был, но почему-то прекрасно знал. И видеть его лицо просто не хотелось. Только не эти печальные глаза. Внезапно, осознав что его даже не слушают, пятно остановилось. — это уже второй раз.. И я знаю, что ты бы не рассказал, но.. я знаю, что ты здесь не впервые.. Мне рассказали.. — пятно уставилось прямо на Осаму. И если честно, он бы предпочёл умереть от сердечной недостаточности, только бы не видеть этот взгляд. — как долго ты собираешься меня доводить?.. После этого они не виделись. Кажется, он даже не помнит что ответил. Но это точно поставило точку раз и навсегда. Пустяк. Да? *** Жаль, что с тех пор прошло несколько лет. Ласковые руки вновь его гладили. Хоть и не так долго, как во сне, но сейчас они ощущались в разы приятнее пощёчины. — мх.. — первое, что выдавил из себя шатен, когда узрел родной потолок с трещиной от правого угла и маленькой посередине. Кажется, он спал вечность. — спящая красавица очнулась. — отрешённо отозвался гость. И Осаму меньше всего хотел услышать, что это был именно он – тёмная туча посреди серого неба. — вы... — он резко подорвался с пола, отчего в голову будто впилось более сотен игл,не давая даже встать. Около него лежал свёрнутый халат, заменивший подушку. А вот холодный пол превратиться в матрас даже не пытался, отчего суставы ломило во всех частях тела. — Не нужно вставать так резко. Второго обморока не хватало. — процедил Достоевский, словно ругая малого ребёнка, а не взрослого мужчину. Он вальяжно высиживал на длинном диване недалеко от его хозяина. Тонкие пальцы - спички сжимали хозяйскую кружку со стёршимся рисунком. Старый подарок от коллег. — С какого момента мы перешли на "ты", Достоевский? И что вы забыли в моём кабинете? — начал соображать Осаму, пока в голове не складывалось даже время. Сколько он так провалялся?.. — хм? — брови гостя слегка приподнялись в удивлённой гримасе. — Ничего особенного. Всего лишь пришёл обсудить некоторые детали по поводу своего пациента. — он вальяжно отпил из кружки, прежде чем вновь повернуться к хирургу. — Но, как вижу, у вас были дела поважнее. На полу спать было удобно, не так ли? С разбитым носом самое то. — мужчина невинно похлопал глазками, подобно молодой барышне. Только сейчас до Осаму наконец дошло неприятное жжение в области одной из ноздрей. Но крови вовсе не ощущалось. Зато на полу неподалёку лежала обогровевшая ватка, по всей видимости недавно выпавшая от передвижений врача. — что ж.. — решив временно обойтись без упрёрков, протянул он. — в таком случае спасибо вам. Но каким образом вы зашли? — вопрос явился сам собой стоило только покоситься на дверь. Ключи ведь всё это время должны были быть в кармане. Вахта дубликата не имеет. Так как?.. На лице Фёдора лишь расплылась самодовольная ухмылка, как никогда доводившая Осаму до мнимого отвращения. — в случае опасности жизни человека взлом замка не является чем-то противозаконным. Тем более, преступленик даже не сбежал. — пожал плечами Фёдор, сдвинувшись на самый край. Дадзаю тут же стало не по себе. Что будет в следующий раз? Через окно полезет "за благой целью"? — знаете, вам бы следовало больше отдыхать. А с вашей то работой и подавно... — продолжал возмущаться гость, но сам даже не смотрел в сторону пострадавшего. Лишь расматривал что-то в дверном проёме. Устав слушать нотации, он было поднялся на ноги, но, не пройдя и пары метров, рухнул на диван подле гостя. Да уж, идея сбежать прочь потерялась вместе с его умением ходить. Голова гудела кошмарно, а спина молила о мягком матрасе, дабы излечить весь тот ужас, что доставил ему ледяной пол. Сил возмущаться уже не было. Пусть незванный и занял его место, но не лечь в наглую рядом было бы неуважением к самому себе. В конце концов, это его кабинет, так почему кто-то имеет право здесь сидеть в одиночестве? Благо сам диван вполне себе вмещал тощую фигуру и полутруп. Может теперь он сможет отдохнуть?.. — Confirma manus languidas...¹ — разбил тишину чужой голос. Изначально он звучал как-то напряжённо, но постепенно уставший разум услышал что-то приятное, дав голосу окутать разум — et genua vestra debilia, et ambulate per semitas planas, ut claudi non vacilent, sed sanentur..² — язык неизвестный. Он уже слышал. Звучало даже отдалённо похоже на латынь, но не она. Что-то другое произношение и значение букв. Всё читалось иначе. На нём общался Фёдор с Николаем, но что же он доносит ему сейчас? Звучало это.. весьма поэтично. Как бы Дадзай не пытался прогнать этот голос из своей головы, но он из раза в раз хватался за приятные, успокаивающие ноты в чужом голосе. Достоевский говорил подобно заботливой матери, что пытается приласкать испуганного ребёнка. Говорил сладко, прожжёвывая грубые согласные в мелодичное "фх" и шипел как беззубая змея. Казалось, голос его осторожно треплет волосы, а затем нежно прикрывает веки, дабы защитить его сон от всех в мире.. Неужели так выглядит забота? Так нежно и ласково? Без криков, драк и разочарований. Так просто. Когда Дадзай проснулся, стрелка часов приближалась ближе к десяти вечера. Он всё так же лежал в собственном кабинете, но уже совсем один. Не было рядом того еле ощутимого аромата чужого тела, не было томного голоса и нежных слов. Были лишь давящие стены и запах духоты, заполнивший комнату совсем недавно. Вставать теперь не хотелось вовсе, но появиться в родной квартире всё же стоило. Он не ел нормально уже который день, а значит пришло самое время вспоминать базовые навыки выживания в каменных бжунглях и возвращаться к домашней рутине. По крайней мере, на это появились силы. Правда покинув здание столь бодрый настрой резко поубавился. По тротуару во всю барабанил дождь, а тучи похоже и не собирались расходиться. — я подвезу. — раздался голос позади. Там стоял Достоевский. Всё такой же спокойный, с острыми чертами лица и томным взглядом. В лёгком пальто, вертя на пальцы ключи от машины. — как-то люблю больше под ливнем ходить.. — с перекошенной улыбкой протароторил Осаму, плотнее затягивая бежевое пальто. — не думаю, что вы дойдёте сами. *** За окном мелькали высотные муровейники с множеством огоньков. Сквозь игривые капли на лобовом стекле они превращались в смазанные пятна, вытягиваясь длинными лучами в стороны. Осаму они казались звёздным небом высоток, которое дано созерцать заместо вытянутых пятен на чёрном небе. Вот только их силуэт смазывался, когда капля срывалась вниз в потоке таких же звёзд. И теперь лишь разводы от машинных дворников на миг давали узреть эту картину. Вот только наблюдатель смотрел уже сквозь них. Он сидел, облакотившись головой на руку, неприятно упирающуюся прямо в боковое стекло. Позу нельзя было назвать удачной, но сил сидеть прямо не оставалось, тем более если это означало быть ближе к водителю. Тот правда по большей части вглядывался на дорогу, лишь изредка бросая вгляд на попутчика. Только вот это молчание отзывалось поверхностой тревогой. Светофор дал Достоевскому наконец полностью повернуться к Дадзаю. Его смутный взгляд нельзя было просто так пропустить. Он глядел в самую душу. — почему вы так халатно относитесь к своему здоровью, Дадзай? — Это не звучало как упрёк, коего мужчина больше всего ждал от водителя. Скорее, искренний интерес, подкреплённый усталостью от долгого молчания. — вы, как врач, ведь должны понимать что за этим последует. — люди из дня в день отравляют свою печень, лёгкие и прочие органы. И их все в итоге чинить мне. Так почему я не могу издеваться над тем, что смогу сам собрать? — вопросом на вопрос. — но ведь не всё так просто. В конце концов, что угодно однажды будет сломанно безвозвратно. — сломано - не сломано, но если попытаться всё можно собрать. К тому же, иногда нужно забрать запчасти из одного, чтобы другие могли починиться. — стоило бы подписать контакт на донорство своего тела науке, чтобы эти слова были правдой.. — уж не верится мне.. — начал было Фёдор, но пришлось трогаться с места и отвлечься. — а во что вы верите? — внезапно задался вопросом Осаму. Он знал, что русские, в отличие от японцев, христиане, но старался не придерживаться предрассудков о других. — в своего бога. — этот ответ от врача психиатра звучал подобно шутке. Неужто тот, кто копается в грязи людских мозгов, способен просить прощения в церквях? — он направляет на путь истинный даже тех, кто так или иначе не смог найти его сам. Ибо нет лицеприятия у Бога. Те, которые, не имея закона, согрешили, вне закона и погибнут; а те, которые под законом согрешили, по закону осудятся. — бога нет. — зачем-то сказал вслух Осаму, вновь отворачиваясь к окну. Надо же, психиатр, а сам фанатик. — Для вас может и да, но может и вашу душу он бы спас? Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар. Если устами твоими будешь исповедовать Иисуса Господом и сердцем твоим веровать, что Бог воскресил Его из мертвых, то спасешься. — он говорил всё заговорчески, слегка улыбаясь на каждое имя господа. И речи звучали вновь так же ласково, как и на другом языке.. — вы так считаете? — отозвался Осаму, не поворачиваясь к водителю. — разумеется. Если желаете, на этих выходных можете составить мне компанию в нашу церковь. Остаток пути они молчали. Осаму никак не мог выкинуть из головы предложение Фёдора. Быть может, он в чём-то и прав? Такой спокойный, флегматичный.. И вряд ли он на таблетках. Это куда глубже. Его ласковый голос и забота. Верующие все такие? К тому же, разве у него были планы на выходные? Идея попробовать что-то новое куда лучше отсыпного. К тому же, он всегда может отказаться и больше не приходить. В этом нет ничего ужасного. Он и сам прибегал к странным методам лечения, но это помогало. Может и тут так же? Он и не заметил, как оказался прямо у въезда в свой двор. — пришло время прощаться. — с самодовольной ухмылкой выдал Достоевский. — был рад с вами познакомиться, и буду искренне благодарен вашей компании в ближайшее воскресенье. Мужчина ловким движением руки вынул из кармана явно заготовленную визитку с номером телефона. — Думаю, она вам пригодится и дома. Звоните в любое время. — чужие глаза действовали как гипноз, заманивая в свою глубь всё сильнее и сильнее.. Он остался под дождём с визиткой руках, где чёртным по белому читалось уже столь знакомое имя.. — псина божья, умеет же убеждать.. — проворчал Осаму, уходя к подъезду. Фёдор же всё ещё стоял за углом дома, выглядывая как шатен неторопливо шагает прочь. Похоже, он зародил в нём сомнения.. Осталось совсем немного. ¹ укрeпите опустившиеся руки ваши ² и ослабевшие колени ваши, и ходите по ровным дорожкам, дабы хромой не изнемог, а исцелился За такой долгий перерыв слишком многое поменялось, но нынче части будут выходить чаще.