be quiet

тёплый жёлтый свет, исходящий от громадной свиньи в центре потолка, словно от гигантской люстры, неприятно режет по глазам горсткой жаркого песка - кто блять вообще додумался оставлять ее светиться всю ночь? но эта мысль быстро ускользает от Намгю, он жмурится до разноцветных пятен перед глазами, остро закусывая щёку изнутри, чтобы не проронить даже слабого выдоха. грудная клетка и без того заходится так яро, будто на него прямо сейчас наведен курсор автомата одного из тех людей в масках и это его последние секунды перед тем, как погрузиться в черный гроб с миловидным бантиком. честно, он и без наставленного на себя оружия готов был лечь в деревянный ящик от сводящих с ума ощущений: чужая рука слишком настойчиво сжимает член сквозь тонкую ткань штанов, бессмысленные глупости льются задорной похотью по шее, утекая под одежду тысячей мурашек, а сердце безбашенно долбится в самой глотке, выпихивая из нее хрипы. не дай бог разрушить напряженную тишину этого сонного царства, пускай и все, скорее всего, уже видят десятые сны о сладком выигрыше миллиардов вон. с трудом переборов желание не открывать глаз вовсе, пока эта сладкая пытка не кончится, Намгю все же поднимает веки и впивается взглядом испуганного кролика в спину сопящей на соседней койке девушки. казалось, что вот-вот, еще пару затрудненных одеждой фрикций и она перевернется, сонно утыкаясь в ответ. услышит, а главное увидит то, чего не хотела и, собственно, в принципе не должна была. расскажет своей команде, а может вовсе взвизгнет от неожиданности, весь этот грязный ужас разнесется среди людей и их образы в глазах окружающих очернятся еще больше, если это вообще возможно. Таноса, кажется, ничего не смущает, он лишь притирается ближе, подмахивая бёдрами в такт движениям своей руки и видимо понимая, что большего ему не положено. Намгю даже почти прыскает со смеху, когда в голове почему-то невпопад лезут сравнения рэпера с собакой, трахающей ногу хозяина. но рука вновь движется вверх-вниз, сжимает у основания ствола и снова по накатанной, сводя с ума похлеще некоторых эйфоретиков, что ему удалось попробовать будучи работником клуба, где он впервые увидел этого совершенно безбашенного рэперка с глупыми и неуместными вставками на английском, кривой лыбой и, как оказалось, вечно расширенными зрачками. знал бы Намгю, что его "особенные" колеса так гиперболизируют жалкий недо петтинг, то попросил бы их куда раньше. ощущения снежным комом валятся откуда-то сверху, каждая мимолетная эмоция возводится в главное размышление, и вот страх быть замеченными становится чем-то совершенно не важным, таким, будто и вовсе надуманным собственной тревожностью. единственное, что сейчас взаправду кажется невозможно нужным - повернуть голову, вгрызться в чужие губы и просунуть собственный язык в самую глотку рэпаренка, вылизывая ему гланды, лишь бы тот заткнулся на секунду. но Танос мысли читать не умел, только прижимается щекой к самому уху и елейно шипит несусветную чушь, возбуждающую в моменте еще хлеще, чем Намгю этого хотел: — goodness knows, я бы трахнул тебя прямо в том толчке, — он прикусывает хрящик, дразняще прекращая водить рукой, — но навряд ли ты дойдешь, трясешься, как самая needy little bitch. — прошу, — еле слышимо выдавливает Намгю сквозь плотно сжатые зубы, секудно думает, как заставить его вести себя хотя бы чуточку тише, и с трудом перекидывает свою руку Таносу на бок, скользя вниз и с силой сжимая его зад, болезненно впиваясь ногтями. действует это, правда, неэффективно, он наоборот сильнее распаляется и шепчет куда громче, чем до этого. — чё-чё? я не расслышал. — заткнись ты уже! — Намгю тут же опасливо смотрит в спину девушки, пока что, все еще спящей. — может мне еще прекратить, а? — Танос даже перестаёт двигать бёдрами, явно желая услышать из чужих уст просьбу о продолжении, но в ответ получает ровно ничего. Намгю натруженно пыхтит, пока низ живота скручивается подобно пружине, а все буквально ноет и гудит от давящего на мозги желания. слова не то, что не застревают на корне языка, в голове вообще абсолютно ноль мыслей, как сказать именно то, что нужно этому напыщенному петуху и не сгореть со стыда. тишина сгущается, теперь без всех звуков, шуршания их одежды и удушливого перешептывания, казалось, что абсолютно все слышали о чем они говорят и чем занимаются. было стыдно. стыдно было за этот ребяческий порыв, за то, что сам спустился вниз, стоило Таносу поманить пальцем, слегка потряхивая крестом в руках. кто из них еще пёс? и все же, псиной был именно Танос. не дождавшись ответа, он нетерпеливо машет бёдрами, имитируя едва ли ощутимый толчок, и неожиданно кусает за плечо, словно в недовольстве цепко сжимая челюсти в попытках принести больше дискомфорта. Намгю почти ощущает, как его нижнее белье намокает от предэкулята, а мышцы живота сводятся в болезненно приятной судороге под скулеж, сорвавшийся с губ неосознанно. — какой же ты.. — неразборчиво бурчит Танос, отпуская пострадавшее плечо, продолжая толкаться активнее. его рука соскальзывает с паха, змеей движется по груди, намеренно задевая вставшие соски, и достигает рта, тычась двумя пальцами в плотно сжатые губы. от разочарования хотелось отгрызть чужую кисть, но тело действовало раздельно с мозгом, послушно раскрывая рот и обхватывая татуированные пальцы. язык влажно мажет по подушечкам, тщательно обводит папиллярные линии отпечатка и принимает глубже, позволяя проскользнуть до самого корня. Танос тяжело дышит, горячо выдыхая на ухо, крепче вжимается сзади, все еще попутно работая рукой - давит на язык, прежде чем полностью высунуть пальцы и вновь глубинно толкнуться ими во влажную, доверчиво раскрытую пасть. Намгю правда старается выкинуть подобные сравнения, почти фантазии, из головы о том, что куда приятнее было бы, если их заменило что-то крупнее и горячее. валун дрожи проходится от затылка до самого копчика от одной мысли, и это почему-то смущает куда сильнее, чем вообще все, что они сейчас делают. рвано выдохнув, Намгю чувствует, что надолго его точно не хватит, поэтому выпутав руку из под собственной туши, он тянется вниз, пока чертов Танос не рушит его планы вновь. — давай-ка сам, — он так-то и собирался сам, поэтому тут же спешит спросить, что рэпер имеет в виду, но тот оперативно опережает еще неозвученный вопрос, — без рук, my boy. возмущение вырывается непозволительно громким мычанием, но Намгю остается проигнорированным - Танос продолжал гнаться за собственным удовольствием и явно не собирался протягивать руку дружеской помощи, оставляя его самостоятельно решать возникшую из-за него же проблему. ну или же считая, что одно его присутствие невероятно облегчает её. сам не до конца понимая, почему он слушается этого фетишиста, Намгю крепче сжимает бедра, даже не пытаясь себя убедить в том, что это хоть как-то возвращает его в ту предоргазменную кондицию. злобно фыркнув, он смыкает зубы в отместку за свое сейчашнее подвешанное состояние, облепляющее изнутри адским чувством недостаточности, но Танос подозрительно слабо стонет, и вовсе прекращая двигаться. злости не хватало, чтобы откусить ему парочку фаланг для успокоения взбунтовавшейся справедливости, да и сделать это не выходит, ведь рэпер вытаскивает свои пальцы с влажным чвоком, тут же обтирая слюну о чужую футболку. — я тебя ненавижу, — вполне искренне признаётся Намгю, забывая про свое же правило шуметь как можно меньше, — ты просто садист. Танос хмыкает довольным котом, не отрицая этого, и все же сжалившись, обхватывает все еще крепко стоящий член, водя куда жестче, чем раньше, двигая запястьем именно в том ритме, в каком дрочил сам себе. этого все равно было до одури недостаточно, очевидно менее приятно, каким могло быть прикосновение кожи к коже, но даже это слабое трение разгоняло кровь по венам, кажется, заставляя ту сожранную таблетку ползти вровень за ней. широкие перстни и кольца холодили даже сквозь ткань спортивок, Намгю тяжело сглатывает стучащий пульсом на шее ком в горле, мысленно молясь богу обо всем и ни о чем сразу. Танос секундно останавливается, шуршит постельным бельем, словно притаившийся хищник, и наваливается всем телом из-за спины, возобновляя уверенные движения на члене, грудью ощущая, как Намгю теряется в дрожи под ним, распадается на атомы, пока руки рэпера расщепляют его мозг по извилинам и лишают здравого рассудка подчистую, кажется, еще с первой встречи. влажно, горячо и до ужаса хорошо. тело перетрясывает волной мурашек, мозг расплавляется окончательно, распространяясь по низу живота и заставляя внутренние органы перевернуться в этой вязкой жиже, соседние кровати опасливо шатаются перед глазами, между ног стало до дискомфортного липко. каков шанс, что собственная сперма отмоется в еле теплой воде? Танос продолжает двигать рукой до тех пор, пока Намгю не размокает полностью, расслабленно выдыхая. мышцы тела, скрученные до этого в плотные жгуты, наконец слабнут и медленно избавляются от напряжения, утекавшего обжигающей волной удовольствия. — я тебя реально ненавижу, — с усталостью в голосе повторно сознаётся Намгю, ощущая чужую ухмылку где-то у себя в волосах.